Журнал «Колокольчик», Челябинск, в октябре радует читателей стихами Ларисы Назаровой, Ольги Севастьяновой, Ирины Иванниковой и, по традиции, Нины Пикулевой.

А также рассказами о братьях наших меньших Юлии Камышевой.

Главный редактор журнала Остап Давыдов

Куратор странички ТО ДАР Татьяна Шипошина

 

Лариса Назарова

Ветер-художник

Листья липы пожелтели –

Превратились в купола.

Грянут ранние метели –

Будет вся земля бела!

Сильный ветер сдует листья,

Обломает ветви лип,

На снегу под неба высью

Без карандаша и кисти

Нарисует храмы вмиг.

Ольга Севастьянова

Лилия

В тишине расцветает лилия,

А за окнами падает снег.

Лепестков идеальная линия

Излучает небесный свет.

Красота творится неслышно,

На глазах раскрылся бутон,

В белоснежном наряде пышном

В этот мир является он.

Совершенна природа в Боге,

Уникален каждый листок –

И ромашка у самой дороги,

И простой полевой василёк.

 

 

Юлия Камышева (г. Днепр)

СОХАЧ

Что бывает в деревнях, на турбазах, в садах поздней осенью, когда большинство дачников возвращается в город? Пустеют улицы, смолкают детские игры. В тишине и звери,  домашние и лесные, тянутся ближе к человеку.

Уверяет меня Сан Саныч:

– Ходит, ходит тут лось! Прямо возле той приметной просеки, на редколесье в прошлом месяце видел его.

Я Сан Санычу не верю. Сан Саныч –мировой мужик, знатный рыбак, да и охотник не хуже, но больно любит прихвастнуть. Откуда здесь лось возьмётся? Здесь и завалящего зайчишки днём с огнём не отыщешь. Места проторённые, исхоженные. Человеческий дух далеко отгоняет опасливое зверьё.

Не верить-то не верю, а сама кругами возле просеки хожу. Лукошко в руках подпрыгивает. В лукошке на дне три маслёнка

болтаются, перекатываются. Знаю – не грибное место, а далеко отойти не могу, всё тайная мысль гложет: «Авось повезёт! Авось встречу сохатого!»

Месяц ходила – грибы собирала. Месяц лося высматривала. За это время воздух сделался по-настоящему грибным, деревья променяли зелёный цвет на золото и багрянец. Расшалился ветер – поредел лесной наряд. Много лучше стало видно сквозь обветшалые ветви округу.

В один из таких дней набродилась я по лесу досыта, грибной улов оттягивал руку, мне бы домой, да только зазвала меня к себе валежина, не утерпела я – присела ненадолго передохнуть, и вдруг чуть не подпрыгнула от радости: вдалеке, на том самом лосёвом месте, мелькнула ветвистая тень. Неужто сохач? Так! Так!

Я тут же попрощалась с валежиной. Только лукошко полнёхонькое грибов оставила ей на сохранение. Мне грибы сейчас нести не с руки. Мне идти вперёд надо осторожно, не наступая на ветки. Шуметь – ни-ни!

У лося тонкий слух. Чуть что не так – сорвётся места и поглядеть на себя не даст.

Крадучись, пробиралась я вперёд. Сердце выскакивало наружу от радостного предчувствия. Пока шла, тень сохатого всё время маячила передо мной. А как дошла, приуныла. Стоит передо мной соседская Зорька и приветливо колокольчиком на ветру позвякивает.

Как я могла не расслышать звона колокольчика?

Как увидела лося вместо коровы? Да, видно, так устроен человек – принимает желаемое за действительное.

– Эх, Зорька! Зачем же ты сюда забрела? – со вздохом спрашиваю я.

Молчит Зорька, ничего не отвечает. А колокольчик на ветру всё «звяк» да «звяк».

Забрала я грибное лукошко. Валежине спасибо сказала, и побрели мы с Зорькой домой.

Невесело бредём. Я по ходу Зорьке жалуюсь:

– Обманул-таки меня Сан Саныч! Нет здесь никакого лося!

Зорька мне в ответ протяжное «му-у-у!», мол, да – обманул! Промычала и остановилась.

Я говорю:

– Да что уж теперь грустить, Зорька! Пойдём домой!

А Зорька ни с места, только голову в сторону леса поворачивает и опять тянет:

– Му-у-у!

Тогда и я к просеке обернулась. Вижу столбы пыли в лучах солнца, а прямо в этих столбах лось стоит, в потоках света купается и на нас с Зорькой смотрит.

Нет! Не такой человек Сан Саныч, чтобы зря языком трепать!

 

МЫШИ

Как-то поздней осенью завелись у нас в доме мыши.

Ну, мыши и мыши, эка невидаль! Завыл недобрый ветер, нагнал холоду – вот они в тёплый дом и пришли. Всё бы ничего, да только мне от одного слова «мышь» не по себе делается, а тут целое мышиное семейство на постой пожаловало.

И что за предубеждение у меня против мышей? Маленькие зверюшки, вполне безобидные, чего их бояться? А боюсь!

Наконец придумала, как от мышей избавиться. Мышеловок везде понаставила. В мышеловки сыру ароматного положила, не

пожалела.

– Ну, – думаю, – сейчас всех изловлю!

Да не тут-то было! Не спешат мыши ароматным сыром лакомиться. То ли сыр не тот, то ли зверюшки больно умные у нас в подполье поселились.

День прошёл – неспокойный, насквозь пропахший мышами. Вечер пришёл – серый, мышиного цвета, за ним ночь пожаловала. А ночь, как известно, мышиная пора. Стало мне совсем грустно, ещё тоскливее, чем днём.

Представила я, как лягу спать, так повыходят из своих укрытий мыши, начнут веселиться, по комнате взад-вперёд шнырять, хлебными корками хрустеть и меня дразнить. Нет, не буду сегодня спать и свет выключать не стану. Глядишь, и мыши нахальничать не посмеют.

Долго держалась – не спала. Часики уже полночь протикали, а я всё телевизор смотрю, не выключаю. Телевизор смотрю да по сторонам шорохи ловлю, к мышиным шажкам прислушиваюсь.

– Идут ли мыши? – сама у себя спрашиваю.

И сама себе отвечаю:

– Нет! Не идут. Никого не видать! Ничего не слыхать!

– Вот и хорошо!

И опять телевизор смотрю. Долго сидела–смотрела, до двух часов ночи. А в начале третьего решила не сидя, а лёжа смотреть. Лёжа смотреть, конечно, удобнее. До того досмотрелась, что задремала.

И приснился мне сон. Будто гуляют празднично одетые мыши по моей комнате.

Кто в нарядном платье, кто во фраке. Одни держат в лапах зонтики, другие – монокли. Чинно дефилируют, парами. Идут, соблюдая правила. Слева мышиные пары – справа мышиные пары, шагают друг другу навстречу, а как поравняются, расшаркиваются да раскланиваются. Всё в мышином царстве-государстве обстоятельно и спокойно.

И внезапно одна мышка замечает на диване меня.

– Что это? Кто это? – со страхом спрашивает она остальных, указывая на меня лапкой.

В мышиных рядах начинается паника. Боязно мышам! Ещё бы, такое чудище-юдище повстречать! Лежит горой на диване и не шевелится.

– Может, оно и неживое вовсе? – успокаивают друг друга мыши.

Тогда та самая мышка, которая меня заметила, решается пойти в разведку. С опаской взбирается она по моей ноге. Трясясь от страха, пробирается всё дальше и дальше, пока не оказывается прямёхонько напротив моего носа.

И тут я открываю глаза. А вышло так, что проснулась я одновременно и во сне, и наяву. Открыла глаза и вижу ту самую мышь, из сна, только платьице своё нарядное она где-то потеряла. Сидит бедолага-разведчица прямо напротив моего лица и не может шелохнуться от ужаса. Какое-то время мы молча смотрели друг на друга, а потом дружно закричали. И

уж кто из нас громче – не знаю. Но точно знаю, что слились наши крики в один душераздирающий визг. Бросились мы врассыпную. Мышка – в одну сторону, я – в другую. Страху обе натерпелись, жуть!

А утром принесли мне самое верное средство от мышей – кошку. Звали кошку Мурка, и славилась она на всю округу своими охотничьими подвигами. Ловила Мурка не только мышей и воробьёв, а даже змей. Бесстрашного нрава кошка!

Мурка сразу мышей почуяла: насторожилась, усы расправила. Проснулся в Мурке охотничий азарт, аж глаз загорелся.

Посмотрела я на Мурку и вздохнула свободнее!

Теперь держись, серое безобразие! Всех вас охотничья кошка переловит! Никто не уйдёт!

Пока Мурка на кухне хозяйничала, я с книжкой в комнате на диване устроилась. Как вдруг слышу, будто ребёнок плачет. Голосок у малыша жалобный, тоненький. Откуда-то снизу идёт. Глядь, а на дорожке, возле дивана, мышонок стоит. Вон откуда плач доносится.

Мышиные всхлипы не только я услыхала. В дверном проёме показалась Мурка. Присела, пружиня мягкие лапы, сейчас прикинет на глазок расстояние до мышонка и как прыгнет!

И вот тут-то я делаю то, чего от себя никак не ожидала. С криком: «Нет! Мурка, нет!» – вскакиваю с дивана и сбиваю Мурку на

лету, потому что Мурка тоже, как и я, успела прыгнуть. И покатились мы с ней кубарем в сторону дверного проёма. А мышонок как сидел себе на дорожке, так и сидит, только плакать перестал.

Тем временем вышла из-под дивана мышь побольше. Неспешно, деловито прошествовала она к мышонку. Что-то пискнула ему по-мышиному. Окинула сердитым взглядом нас с Муркой. И так же неспешно ушла. Мышонок понуро поплёлся за ней.

Мы с Муркой глазели на эту сцену, будто зачарованные. Но стоило мышам скрыться из виду, чары развеялись, и тогда охотничья кошка взглянула на меня с укоризной, мол, что же это ты?

– Да я сама удивлена не меньше твоего! – развела я руками. – Не знаю,

что на меня нашло: кинулась мышь спасать.

Не повезло Мурке ни в тот день, ни в последующие. Ни одной мыши не попалось в её когтистые лапы. Потому как попадаться было некому: ушли мыши из нашего дома.

 

 

Ирина Иванникова

Осенние корабли

Шумит над рекой

Пожелтевшая ива,

Срываются листья

К воде торопливо.

«Мои сорванцы!

Ах, куда же вы, детки?»

– Нам плыть веселей,

Чем болтаться на ветке.

Напрасно твердит

Беспокойная ива,

Что холодно будет

Во время заплыва.

«Накиньте хотя бы!..» –

Кидает вдогонку

Платок паутинковый,

Лёгкий и тонкий.

Поздравляем авторов с публикациями!