Конспирация

Тот, кто в Астрахани уже побывал хоть раз, в другие приезды на экскурсии не ходил. Главным занятием «опытного» туриста в Астрахани было закупить на весь год и для всех родственников разные продукты: от помидоров, арбузов и воблы до копчёной осетрины и чёрной икры. Как только трап касался дебаркадера^[1], и до самого отплытия теплохода, туристы, похожие на муравьёв, что-то носили и носили в свои каюты.

Мы с сестрой и тётушкой приплыли в Астрахань в первый раз – бабушка отправила нас на экскурсию, а сама пошла вдоль набережной, где стояло бесчисленное количество лавочек и лоточков с помидорами, дынями и разной рыбой. Вернулись быстро – из всей экскурсии запомнился только невысокий белый астраханский кремль. Бабушка нас ждала: только мы подошли к дебаркадеру – она стала о чём-то шептаться с тётей Верой, потом дала ей перетянутую резинкой пачку денег и отправила с сестрой по набережной.

– Они пошли за помидорами, дынями и арбузами, – сказала бабушка, – а мы с тобой в другое место пойдём.

И мы пошли в город, потихоньку удаляясь от пристани. Шум и особенный запах солёной и копчёной рыбы с каждым шагом становились всё меньше, вскоре, как мне показалось, они и вовсе пропали, и астраханские улочки стали напоминать улочки Балахны и Городца, только дома здесь были другие: меньше и белее, а сады и огороды больше и разноцветнее. Мы переходили с одной улицы на другую, нигде не останавливались, никуда не заходили, и я стал волноваться: не заблудились ли мы. На мой вопрос бабушка, приложив указательный палец к губам, тихо сказала:

– Ничего не говори… так надо.

Пока мы ещё какое-то время ходили по зелёным улочкам, я заметил несколько туристов с нашего теплохода, которые также, не торопясь, прохаживались по улицам, а увидев нас, смущённо улыбались и старались поскорее пройти мимо.

Наконец, бабушка остановилась около какого-то дома, оглянулась и быстро затащила меня во двор.

– Стой здесь – я сейчас приду, – сказала она и скрылась в дверях дома.

Неожиданно я услышал знакомый шум набережной и снова почувствовал запах солёной рыбы. Забравшись на забор, увидел, что набережная недалеко от этого дома, и очень удивился: зачем мы час с лишним ходили по городу, если напрямую – минут десять ходьбы. Когда бабушка вышла из дома, в одной руке у неё была авоська^[2] с дыней и коробкой конфет, а в другой – авоська с большим арбузом.

– Пойдём, – сказала бабушка, и мы снова стали ходить по улицам. Я хотел сказать бабушке, что пристань недалеко и что она вообще в другой стороне, но бабушка, наклонившись ко мне, еле слышно сказала:

– Тихо… ОБХС… потом… молчи…

Через час с небольшим мы тем же путём вернулись на теплоход. Грузчик заносил в нашу с бабушкой и в тётину каюты ящики с помидорами и мешки с арбузами и дынями.

– Вот и хорошо, – сказала бабушка, когда грузчик, получив деньги, вышел, – теперь давайте чаю попьём – обед-то мы пропустили; а вечером – за воблой.

Она достала из авоськи арбуз, потянула за «хвостик», и, о чудо, треугольная арбузная «крышечка» открылась. Бабушка стала вытряхивать из арбуза разные свёрточки. А в свёрточках были и солёная, и копчёная, и вяленая осетрина, и паюсная^[3] икра. Потом бабушка открыла коробку конфет и достала оттуда шесть небольших баночек зернистой^[4] чёрной икры. Оставив одну баночку и один свёрток на столе, остальное она быстро и ловко спрятала в туалетно-душевой кабине, а мы спросили:

– С дыней что делать?

– Дыня настоящая, дыню можно есть, – ответила бабушка, – это для отвода глаз, на всякий случай.

И только теперь я понял, почему мы так долго ходили по улицам: в фильмах про разведчиков это называется конспирацией и запутыванием следов. Бабушку в роли разведчика я никогда не представлял, и моему удивлению и восхищению не было предела.

– А что такое ОБХС^[5]? – спросил я, вспомнив непонятное слово.

– Это такая милиция, которая воришек на заводах и в магазинах ловит, – сказала бабушка.

– Но мы же ничего не воровали… – удивился я, – и на завод и в магазин мы не заходили.

– Правильно, – сказала бабушка, – в магазинах осетрину и чёрную икру простой человек не купит никогда: там их нет, или под прилавком прячут. А секретарям райкомов и обкомов их в спецпайках выдают. Раньше и рыбы, и икры всегда много было, и сейчас не меньше. Это же дары природы, народное достояние – дефицит сделали искусственно, а люди не дураки: здесь не дали, в другом месте пробуют взять… еду прятать от людей нельзя.

Мы поели бутербродов с икрой и балыком, попили чай и пошли на пристань выбирать воблу.

Часов в пять вечера к соседнему дебаркадеру подошёл двухпалубный рейсовый теплоход, на котором в Астрахань приехали другие мои бабушка и дедушка, мамины родители. Так получилось, что от Горького^[6] до Астрахани наши теплоходы шли почти вместе, в некоторых городах мы даже встречались.

Когда дедушка с бабушкой сошли с теплохода, они предложили мне прогуляться по Астрахани. Я так соскучился, что сразу же согласился. Честно говоря, я уже догадывался, куда мы пойдём, и было интересно, как «запутывание следов» и «конспирация» будут выглядеть в исполнении разведчика и «старого большевика» (дедушка на войне был связистом в роте разведки и всегда свято верил в идеалы коммунизма). Прогулка получилась очень похожей на дневную, только заходили мы в другой дом, и вместо конфетной коробки была коробка из-под обуви, в которой лежали новые тапочки и которую мы принесли с собой.

Суета с погрузкой всякой всячины на наш теплоход улеглась только за полночь. Я успел побывать в гостях у своих товарищей-попутчиков Аркадия и Коли – их каюты тоже напоминали продовольственный магазин, только у Аркадия было попросторнее: у него бабушка работала начальником маршрута, и её дыни с арбузами хранились где-то в трюме, на складе.

Густой запах копчёной рыбы и арбузов «гулял» по коридорам ещё несколько дней: туристы потихоньку пробовали деликатесы и жадно ели очень спелые арбузы. После Казани арбузов никто не ел: оставшиеся арбузы везли «для дома и родственников». Да и все копчёности были завёрнуты в газеты и припрятаны в укромные места в сумках и чемоданах, чтобы на 7-е Ноября и Новый Год, а может быть, даже и на 8-е Марта, удивить и порадовать гостей. На палубах и в каютах пахло только воблой.

[1] Дебаркадер – плавучая пристань.

[2] Авоська – сетчатая, сплетённая из верёвки хозяйственная сумка.

[3] Паюсная (икра) – кусковая, прессованная.

[4] Зернистая (икра) – качественная, освобождённая от плёнок солёная икра.

[5] ОБХС – правильно говорить и писать ОБХСС – Отдел (милиции) по Борьбе с Хищением Социалистической Собственности.

[6] Горький – так с 1932 по 1990 годы назывался город Нижний Новгород.