Не улетай, Вьюрок!..

I

− О, глядите, Вьюрок! – крикнул кто-то из ребят. Пятиклассники оживились, заголосили.

−Ха-ха-ха!

− Прилетел!

− Явился − не запылился!

− Ещё как запылился! – Староста Лиза Кичайкина оценивающе посмотрела на Юрку и брезгливо сморщила носик. – С пруда, наверное, идет. Или с огорода…

− С помойки! – безжалостно вставил кто-то.

− Пошли вы!.. – огрызнулся Юрка Вьюрков. Он боком прошел по классу и схоронился на последней парте.

Он бы сейчас с удовольствием ушёл из класса. Сиганул прямо в окно, благо первый этаж. На волю! Подальше от белоснежных стен, блестящих парт, нарядных одноклассников с их яркими первосентябрьскими букетами. Уж очень всё это не вязалось с Юркиными взъерошенными волосами, поношенным пиджаком и повядшей веткой хризантемы, лежащей на краю его парты.

В класс вошла учительница, их новый классный руководитель. Ребята отстали от Вьюрка и повернулись к ней. И Юрка тоже посмотрел на неё. Их прошлая классная была старой, как его бабушка. А эта совсем-совсем молодая. Смотрит на всех, улыбается… И на него смотрит! Юрка смутился, опустил глаза.

Учительница поздоровалась с классом и только назвала себя, как Лиза тут же подняла руку.

− Наталья Алексеевна, Наталья Алексеевна, а Вьюрок, то есть Вьюрков ругается!

«Ну, Кичайкина!.. – Юрка ещё ниже опустил голову, к самой парте. – Сейчас выгонят. Точно… Ну и ладно!»

Но Наталья Алексеевна молчала, с вниманием глядя на Юрку. На его растрепанную белокурую голову, загорелые лицо и руки, которым, казалось, тесно было в узких рукавах пиджака…

Наталья Алексеевна много слышала о нём. Вьюрка знала вся школа! Первая учительница с возмущением поясняла, что он лодырь и прогульщик. Рассказывала, что семья у него неблагополучная. Матери не до него, а отчим только лупит. И ещё сочувствовала Наталье Алексеевне, что теперь он достался ей…

− Вы ещё про Вьюркова не то узнаете! – неожиданно снова вставила своё слово неугомонная Лизка.

И Наталья Алексеевна вдруг поймала себя на мысли, что не против была узнать. Объясняя урок, она с нет-нет, да и обращала участливый взгляд на последнюю парту.

Вьюрок скучал. Ёрзал на стуле, смотрел в окно. А со звонком вскочил с места, собираясь выпорхнуть за дверь.

− Наталья Алексеевна, это вам! − Возле стола оказалась Лиза с букетом. – Мы для вас с мамой самый лучший выбрали.

− Спасибо, − улыбнувшись, поблагодарила Наталья Алексеевна и окликнула. – Юра!

Вьюрок вздрогнул, обернулся уже от самой двери.

− Что же ты цветы на парте оставил? Красивые ведь. Завянут!

Юрка быстро взглянул на неё, по доброму лицу понял – не издевается, и от этого смутился еще сильней. Но всё же вернулся за своей хризантемой и осторожно положил её на край учительского стола…

II

Наталья Алексеевна, молодая, улыбчивая, в светлом плаще, в туфельках на каблуках, неторопливо шла по посёлку. После нескольких дождливых дней вновь выглянуло солнце. Оно грело по-летнему, и на душе у учительницы было безоблачно и радостно. Она шла, любуясь обновлённой после дождя, всё ещё летней природой. Любимый, родной посёлок! Вот сейчас за поворотом её встретит тихий пруд в зелёных камышах, а за ним, на холме, − школа. Как хорошо, что сегодня к третьему уроку и можно не спеша пройтись.

Идиллию нарушил телефонный звонок. Звонила завуч.

− Наталья Алексеевна! − сердито заговорила она. – ЧП у нас! Вьюркова нет. Уже два урока. Прогуливает, надо полагать. Принимайте меры.

Наталья Алексеевна заторопилась в школу, но вдруг глянула в сторону пруда, и в груди взволнованно стукнуло:

«Да вон же он!.. Эх, Вьюрков!»

А сердце Юрки готово было выпрыгнуть из груди.

«Она! Во, попал! Откуда она узнала, что я здесь?!.. И главное, клюет, клюет же!..»

− Клюет! – вдруг крикнула учительница. − Тащи!

Юрка от неожиданности опешил, но всё же дёрнул удочку, и в воздухе затрепыхался серебристый карасик.

Наталья Алексеевна подошла к Юрке.

– Красивый! И куда ты их? Кошке?

− Отпускаю.

Учительница одобрительно кивнула и вдруг попросила:

− А можно я тоже попробую?

Юрка в недоумении пожал плечами.

− Не волнуйся, я ловила раньше.

Она ловко насадила на крючок наживку, забросила удочку. Поклёвка. Подсечка. И вот на траве у её ног уже бьётся такой же серебристый карасик.

− Ого! – удивлённо протянул Юрка. – А у вас хорошо получается.

Наталья Алексеевна была сейчас похожа не на учительницу, а на старшеклассницу из их школы.

− Ну что, пошли? − улыбнулась «старшеклассница».

− Куда?

Она посмотрела на него и серьёзно сказала:

− В школу. Я очень хочу, чтобы и у тебя тоже всё получалось…

III

Третьим уроком была литература. Наталья Алексеевна вошла в класс и снова стала не старшеклассницей, а учительницей. Спрашивала, ставила оценки, рассказывала… В этот раз про Ломоносова. Ребята внимательно слушали. И Юрка тоже. И наблюдал за ней украдкой.

Оказывается, этот самый Ломоносов был сыном бедного рыбака и жил на севере, но так хотел учиться, что пешком пошёл далеко-далеко в Москву. И всему выучился: и астрономии, и химии, и стихи писать. Потому что захотел. Даже университет в его честь назвали… В общем, нормальный такой был, этот Ломоносов…

Урок подходил к концу.

− Ребята, − сказала Наталья Алексеевна, − стихотворение Михаила Васильевича Ломоносова вы должны выучить наизусть. Все! – Её взгляд остановился на Юрке. За ее взглядом проследила Лизка и тут же подскочила со своего места.

− Наталья Алексеевна! Вьюрков не выучит! Он никогда ничего не учит! И не знает ничего!

Наталья Алексеевна резко поднялась из-за стола. Лицо ее стало сердитым.

− Лиза, скажи нам, пожалуйста, в каком году родился Михаил Юрьевич Лермонтов?

Кичайкина растерянно захлопала глазами.

− А где прошли детские годы Николая Алексеевича Некрасова?.. − Кичайкина молчала. − Что же ты так? − строго, с нажимом спросила Наталья Алексеевна. – Вы же говорили об этих поэтах в начальной школе. Я, конечно, сейчас могу поставить тебе «2», но не буду. Просто хочу, чтобы ты навсегда запомнила, прежде чем обвинить кого-то, всегда начинай с себя.

Лизка надулась, а Наталья Алексеевна села на своё место. Она не смотрела на Юрку, но если бы вдруг решила взглянуть, то обязательно прочитала в его глазах удивление и… благодарность.

IV

На следующий день Наталья Алексеевна сидела в своём кабинете и проверяла тетради. За окном было солнечно, а на душе грустно. Вспоминалось недавнее совещание. Все опять говорили о её Вьюркове. «Не приносит, не слушает, не учит!» Эти «не» сыпались на неё со всех сторон.

− Не делал он никогда домашние задания и не будет! – словно убеждали друг друга коллеги. – А лет в 14 вы его вообще в школу не затащите. Что ж непонятного: уличный он! Ну да, − невесело хохотнул кто-то из учителей, − вьюрок, он и есть вьюрок, − птица перелётная. Как его удержишь…

В дверь постучали. Наталья Алексеевна, вздрогнув, подняла глаза. На пороге стоял Юрка. Он переминался с ноги на ногу, изучая носы ботинок, и, наконец, решился:

− Я …я… стих выучил.

Наталья Алексеевна кивнула, пытаясь унять сумасшедшее биение сердца. А в двух шагах от неё так же громко стучало ещё одно. Юрка рассказывал стихотворение, а она с затаённой радостью смотрела на него и тихо просила: «Ты только не улетай, Вьюрок, слышишь! Только не улетай…»