В октябрьском журнале «Простокваша», Волгоград, рассказы Анастасии Сукгоевой и Наты Ивановой,

стихи Анны Старостиной, Ларисы Назаровой, Нины Агошковой, Олега Корниенко, Ирины Счастневой, Любови Шубной, Светланы Макарьиной

Куратор странички ТО ДАР Ната Иванова

 

Анастасия Сукгоева

Грамотеи

– А давай на чердак! – предложил Никита.

– Бабушка узнает – будет ругать. Вчера ещё говорила, что там лестница гнилая, – напомнил я.

– А мы тихонько, осторожно, – не унимался Никита. – И чего ты, Пашка, всего боишься?

И я согласился. Ну, а чем ещё заняться в дождливый день в этой глуши, где нет Интернета, а телефон ловит только на горе, до которой топать и топать от бабушкиного дома?

Да, наши с Никитой родители просто молодцы – забросили нас в деревню на целых две недели, а сами уехали! Мол, бабушке помощники нужны, а вам полезно свежим воздухом подышать и от гаджетов отдохнуть.

Вот мы и отдыхаем. Никита, мой двоюродный брат, всего на год младше меня. Мы с ним живём в разных городах и только летом встречаемся у бабушки.

Итак, полезли мы на чердак. Бабушка зря волновалась – лестница, ведущая туда, переживёт нас всех. Ступеньки только немного расшатались.

Никита предусмотрительный – взял фонарик. Поэтому он шёл впереди, а я – следом.

Чердак оказался на удивление просторным. А окно чердачное – малюсенькое, толку от него мало. К тому же на улице было пасмурно. Поэтому без фонарика мы бы точно споткнулись обо что-нибудь.

Запах на чердаке затхлый, пыльный. И всё какого-то желтовато-серого цвета – как на старых фотографиях.

– Фу ты! – вдруг подскочил от испуга Никита. Свет его фонарика отразился в круглом боку старинного самовара. Рядом стояли чугуны разных размеров и тяжеленный утюг.

– Да тут настоящий музей старины! – присвистнул я, оглядывая всевозможные кадки, корыта, ступы.

Никита нашёл деревянные сани и плюхнулся на них. Сани недовольно скрипнули.

– Тише ты, – говорю ему. – Бабушка услышит!

Детская кроватка, люлька, сундуки, чемоданы, коробки – всё покрыто толстым слоем пыли и паутины.

Моё внимание привлёк большой стол около окна, с двух сторон огороженный кусками фанеры. Сверху он был накрыт линялой клеёнкой.

Заглянул я под стол – там чемоданчик. Никита подошёл и посветил фонариком. Застёжки чемодана легко поддались, и он распахнул свою желтоватую пасть.

В чемодане оказались поздравительные открытки. Самые разные: с Новым годом, с днём рождения, с 8 Марта и почему-то много открыток с 1 Мая.

– Теперь понятно, чем занимались люди в свободное время, когда не было Интернета и сотовой связи, – усмехнулся Никита, перебирая открытки со смешными Дедами Морозами, летящими в самолётах и ракетах с буквами «СССР» на борту.

– Хорошее тут местечко, – я забрал у Никиты фонарик и посветил над головой. – Смотри, что-то написано!

– «Ето мой танг», – прочитал Никита кривые буквы, нацарапанные на нижней стороне столешницы. – Ха-ха-ха! «Танг»!

Рядом со словами был нарисован танк.

– Смотри, и здесь написано! – я увидел буквы на ножке стола и прочитал: – «Ето мой самалот».

Ниже было изображено нечто похожее на самолёт.

– Интересно, кто эти грамотеи? Может, тёть Анины дети? – предположил Никита.

– Или дядь Мишин Славка, – ответил я.

Когда мы вылезали из-под стола, я задел край клеёнки, и под ней показался уголок бумаги. Я вытянул бумагу – это был сложенный вчетверо тетрадный листок. Раскрыл его, а там «Карта клада» написано и нарисована схема нашего чердака.

– Вот это находка! – брат чуть не вырвал карту из моих рук.

Следующие минут десять мы, превратившись в сыщиков, ходили туда-сюда по чердаку в поисках клада. Многое из того, что было нарисовано на карте, стояло и лежало совсем в других местах. Видимо, после того, как кто-то нарисовал эту карту, здесь делали перестановку. Но окно было на месте, и настенные полки тоже. По ним мы и ориентировались.

– Нашёл! – не удержавшись, крикнул я и потряс над головой жестяной коробочкой – наверное, из-под чая. Она лежала на дне бочки под ситом.

Нам не терпелось открыть её. И вот какое богатство обнаружилось в коробке: значки, солдатики, перочинный ножик, монеты и бумажка с надписью «Етот клад пренадлижит С. и В.».

Забрав с собой банку с кладом, мы спустились в дом, пока бабушка нас не хватилась.

– И где это вас носило? – покачала головой бабушка. – У одного на голове паутина, у второго – опилки. Нашли место для игр...

Кажется, бабушка догадалась, где мы были.

Нас же занимал теперь только один вопрос: кто же эти таинственные С. и В.? Явно не девчонки. Решили, что С. – это дядь Мишин Славка, наш старший двоюродный брат, а В. – какой-нибудь его друг Вася, Ваня или Вова.

А назавтра выглянуло солнце, установилась жаркая погода, и мы, забыв про чердак с его кладом, остатки дней провели на речке.

Наконец мой папа и дядя Серёжа – Никитин папа – приехали за нами. Папа заглянул в комнату, выделенную нам с братом:

– Да, ничего тут не изменилось. Только потолки просели. О, наши солдатики! – вдруг улыбнулся он, заметив маленьких воинов, стоявших на полке. Это были солдатики из той самой чердачной баночки.

Тут и дядя Серёжа подошёл к нему:

– Вот это да! А я и забыл о них.

– Папа, – бросился к отцу Никита, – дядь Вить, ну вы и грамотеи!

Ну, конечно же! Как мы сразу не догадались? С. и В. – наши папы.

 

 

Анна Старостина

Колобок

Колобок по дорожке катился

И подпрыгивал, и веселился,

На ворон зазевался – и вот

Не заметил дорожных работ.

И теперь по асфальту один

Грустно катится тоненький блин...

 

Чебурашка

Летом жарко, летом тяжко

Меховому Чебурашке.

Он купаться лезет в пруд,

Добрый Гена – тут как тут:

«Плохо плаваешь, дружок,

Выходи на бережок!

И не хмурься, и не дуйся,

А в бассейне тренируйся.

Вместе с малышами

Учись грести ушами!»

 

Змей Горыныч

У Горыныча змеята –

Непослушные ребята:

Веселились, баловались,

В хворост пламенем плевались

У Яги-старушки

Позади избушки...

Кто-то плюнул – промахнулся,

Над избой огонь взметнулся!

Плачет бабка: «Ой-ой-ой!

Помоги мне, Водяной!»

Папа-Змей своих змеят

Пред собой поставил в ряд

Под Калиновым мостом

И отшлёпал их хвостом.

Тут змеятам стало ясно,

Что играть с огнём опасно!

 

Иван-царевич

Ехал на волке царевич Иван,

Вечер был тёмный да сильный туман...

Падая с волка, подумать успел:

«Зря я, наверное, шлем не надел!»

 

Золушка

Крёстная Золушке дарит карету,

Предупреждая девчонку при этом:

«Если гонять с превышением скорости,

Станет карета тыквою вскорости!»

 

Емеля

Подморозило. На речке

Появился за ночь лёд.

Говорит Емеля печке:

«Ну-ка, милая, вперёд!

Хоть и светится насквозь,

Лёд нас выдержит, авось».

На трубе сидит Емеля,

А вокруг журчит река...

И чего же, в самом деле,

Было ждать от дурака?

Будет впредь ему наука –

Не поможет даже щука.

 

Буратино

Любопытный Буратино

Всюду длинный нос суёт:

Кто там в стенке под картиной

В дырке маленькой живёт?

Сунул носик на чуток,

А там – ток!

Папа Карло сел из ветки

Новый нос ему строгать:

«Эх, эх, эх, сынок. В розетку

Ничего нельзя совать!»

 

Лариса Назарова

 Полюсы

Пингвины на Южном полюсе,

Белые мишки – на Северном.

Шпаргалки нёс я за поясом

И на груди – веером.

Не помогли на практике...

Из школы иду в обиде.

Кто знал, что на Северном –

Это в Арктике,

На Южном – в Антарктиде?

 

На Арбате

На Арбате так... арбатно!

Я хожу туда-обратно.

Всё картинно и брусчатно,

Кофе-чае-ароматно.

Это так невероятно:

До чего же здесь арбатно!

 

Скоро

Буквы из точек, точек.

Светится: «Москва – Сочи».

Сумочка, сумка, мишка,

Я, чемодан да книжка.

Скоро мы, очень скоро

В жаркий приедем город!

 

 

Ната Иванова

Листопад для Кыша

Отколосилось хлебное поле, щедро угостив хлеборобов зерном. Закончилась жатва. Разъехались комбайны и трактора, оставив пашню набираться сил до весны.

Кыш болтался посреди поля на сухой ветке, крепко воткнутой в соломенный тюк, и разглядывал вдали нарядившийся по-осеннему лес. «Эх, как было бы здорово покружиться с ветерком под разноцветным листопадом в лесу», – тихо мечтал он, щурясь от осеннего солнышка.

Он и сам был, как солнышко: золотисто-жёлтый, вкусно пахнущий спелым зерном. Торчащие соломинки из-под шляпы точь-в-точь походили на солнечные лучи. Его смастерили весёлые комбайнёры просто так, от хорошего настроения, и повесили на ветку за крючок на большой шляпе.

Кыш раскачивался из стороны в сторону, шелестя соломенными руками, и невольно пугал стайку кормившихся поблизости воробьёв.

– Ишь, размахался! – недовольно ворчали они, отлетая в сторонку. – Тут уж и сторожить нечего, а он всё машет и машет!

– Кыш... Кыш... – раздавалось в ответ.

– Вот неугомонный! Маши не маши, а всё равно с места не сдвинешься, – наскакивали смельчаки, подбираясь поближе к соломенному тюку.

– Простите, я никого не хотел напугать, – робко извинился Кыш. – Просто  хотел узнать про хохлатую птаху, которая поёт чудесные песенки. Вы случайно не знаете, где она?

– Ты, верно, о жаворонке говоришь? – полевой воробей подлетел к соломенному человечку. – Что-то я давненько не слышал его.

– Да-да, о жаворонке, – обрадовался Кыш и тут же встревожился. – Уж не простудился ли он? Не промочил ли под осенним дождём свои крылышки?

– Тут хуже – гляди, не попал ли он в лапы разбойника ястреба, – ответил ему старый воробей.

Тут же засуетились, словно выросши из-под земли, серые куропатки:

– Где-где ястреб? Откуда летит? Куда-куда прятаться? – заметались они по вспаханному полю.

– Тише вы! – остановила их белая трясогузка, нервно подёргивая хвостом. – Чего зря раскудахтались? Будете тихо сидеть, не накликаете беду. А жаворонки не поют осенью, они в тёплые края зимовать отправились. Весной прилетят, тогда и будем их песни слушать. А сейчас тихо надо сидеть – трава-то уже пожухла вся, не спрячешься. – Вспорхнула и улетела к реке – туда, где камыши повыше.

Разбрелись по осеннему полю пернатые. Кто червячка в земле ищет, кто семечко подбирает. Все делом заняты.

Вдруг расчирикались воробьи, ссору затеяли. Колосок в соломенном тюке нашли, зёрнышки не поделили. Расшумелись, распрыгались. А разбойнику-то ястребу того и надо: только заслышал шум – тут как тут, стрелой метнулся, когти навострил.

– Берегись! – закричал Кыш, разглядев в небе ястреба. – Прячьтесь, друзья!

Куропатки тут же распластали пёстрые крылья, к земле прижались – вроде и не видать их. А воробьи растерялись. Вспорхнули, загалдели. Друг за другом мечутся, до леса лететь боятся. А больше-то им нигде и не спрятаться.

– Сюда! – позвал их соломенный человечек, размахивая руками. – Быстрее, под шляпу ко мне!

Залетели воробьи под большую шляпу Кыша, затаились, притихли.

Опешил ястреб. Вот тебе раз! Куда посреди поля воробьи делись? Покружился-покружился, чиркнул когтями по соломе от злости, да и полетел далеко за холмы.

Перевели дух воробьи, поблагодарили за спасение соломенного человечка. Вдруг глядят, а сквозь прореху в шляпе хмурое небо просвечивает. Того и гляди дождь пойдёт. Непорядок! Закрыть дыру надобно. Только вот чем?

Как раз пролетал мимо ветерок, вдоволь наигравшись в лесу осенней листвой. Он-то и подсказал воробьям, как помочь Кышу.

Разлетелись птахи, оставив Кыша посреди поля. А он покачался из стороны в сторону, разглядывая в прореху бегущие по небу серые облака, да и уснул. И приснился ему золотисто-багряный лес, сыплющий на землю яркие листья, а озорной ветерок поднимал их высоко в небо, превращая в весёлую карусель.

И пока Кыш спал, воробьи принесли из леса по листочку с осенних деревьев: золотые с берёз, оранжевые с клёнов, багряные с черёмухи и осин. Переплели их с соломинками большой шляпы, прикрыв прореху. Теперь не страшен их другу моросящий дождичек! А лишними листьями обильно присыпали широкие поля шляпы. До того красиво получилось – загляденье!

Проснулся утром Кыш, потянулся, качнулся от свежего ветерка. И вдруг – чудо! Полетели разноцветные листья с полей шляпы, закружились в воздухе, плавно опускаясь на землю пёстрым ковром. И вместе с ними кружился счастливый Кыш. Конечно, ведь он кружился под настоящим осенним листопадом!

 

Нина Агошкова

Дом для опят

Сдвинув шляпку набекрень,

Гриб отважный влез на пень:

– Вот где будет дом родной!

Эй, опята, все за мной!

 

Анна Старостина

В старом парке

В старом парке листьев кучи,

До чего они шуршучи!

Так и хочется нырнуть,

Пошуршать там чем-нибудь!

Как залезу на скамейку,

Как со спинки занырну

В осень яркую – по шейку,

В листопада глубину!

 

Олег Корниенко

Ёжик

На пенёчке у тропинки

Отдыхал я, сняв ботинки.

Был пенёк на стул похож...

Шорох рядом, вижу – ёж!

Я хотел его погладить,

Но с колючками не сладить.

Я ежу: «Давай дружить!

Хочешь, вместе будем жить?

Хочешь, яблок принесу?

Ты таких не ел в лесу!

Ничего не пожалею,

Чтоб ты стал ко мне добрее.

Если будет дождик сильный,

Приходи смотреть мультфильмы,

Приводи друзей-ежат.

Стукнешь в дверь – я буду рад!

 

Ирина Счастнева

Едем в Осень

Тёплый месяц номер восемь

Напрямую мчался в Осень.

Мы кричали: «Подожди,

Не спеши лететь в дожди!»

А в ответ: «Я тороплюсь,

Через год опять вернусь!»

 

Любовь Шубная

Утро

Солнце прячется в тумане –

Неохота просыпаться.

Солнце шлёт записку Ане:

«Задержусь минут на двадцать».

Только лучик-непоседа

Солнышку бока щекочет –

Он в тумане до обеда

В тишине дремать не хочет.

От его проделок солнце

Звонко-звонко засмеялось.

От тумана на оконце

Капелька воды осталась.

 

Светлана Макарьина

Скоро ляжет снег пушистый

Скоро ляжет снег пушистый,

А пока, а пока

Парк в дорожках золотистых

И река, и река.

Разыгрался ветер в прятки

На заре, на заре –

На машинах листьев шапки

Во дворе, во дворе.

«Шир» да «шир» метёлкой дворник –

Как всегда, как всегда.

Говорят, уже во вторник

Холода, холода.

Снег пойдёт без передышки

И опять, и опять

Будет белые манишки

Раздавать, раздавать.

А пока что вдоль дорожки –

Из листвы шалаши.

Подожди, зима, немножко,

Не спеши! Не спеш-ш-ш-ш...

Поздравляем авторов с публикациями!