ЧТО ТАМ ЗА ГОРИЗОНТОМ?

             Во дворе, где жила одаренная под самую завязку Валька, чего только нет! Песочница для малышей, качели, бегущая дорожка, круговая железная дорога, винтовая вертушка-небоскреб, как окрестили этот снаряд ребята за высоту. Но самое    главное, отличная асфальтированная дорожка, на которой детвора катается на роликовых коньках и на самокатах. Взрослые волонтеры устраивали состязания малышей. Среди девочек почти всегда побеждала Валька, а среди мальчишек, к сожалению, не Костик – закадычный друг Вальки. Она переживала за него, но вида не подавала. Он и в классе не тянул на отличника, а ей так бы хотелось видеть Котьку в числе вундеркиндов и опираться на мужскую руку, как делает мама, указывая на папу и   подчёркивая, что крепкое плечо друга никогда не помешает.

             Твердое плечо в дворовой компании у Гоши, но он не идеал, не тонкая натура, не Костик с горящими глазами, и никогда не водил её за ручку из садика, а теперь из школы. Лето стояло в разгаре. Во дворе полно ребятишек. Как одуванчики расцветают на солнышке, так и они высыпают на площадку, стоит только оранжевому блину забраться повыше и обласкать лучами каждое растение.

      Сегодня во дворе такое же оживление. Вон и Котька на самокате рассекает. А ей надо паковаться в салон маминой машины, и ехать на занятия. Она видит, как Костик приветливо машет рукой, приглашая в свою компанию, а Гоша крутит пальцем у своего виска. Валя, конечно, догадалась, что жест – в её адрес, потому не ответила вниманием Косте, а только отвернулась и тяжело вздохнула.

      – Опять тебя дружки смущают, – сказала сердито мама. От неё ничего не скроешь. Настоящий маг. – Подожди, будут завидовать твоему триумфу. Дай срок!

      – Я не возражаю, мамочка, но это будет не скоро, а лето кончается.

      Валька хотела сказать, вместо лета – детство кончается, но побоялась обидеть маму. Сама виновата во многом. Папа говорит – виновата одаренность. Как будто эта одаренность свалилась на неё из подворотни, а не от папы и от мамы. Она давно заметила, что взрослые свою оплошность стараются свалить на детей.

     Заковыки родителей понять трудно, но хорошо подумав, Валька согласилась, что папа прав. У Гоши отец выдающийся физкультурник и звездочёт, а сын его – только троечник. Тут связь родства и одаренности нарушена.

Машина с Валькой жикнула и стремительно вылетела со двора. Жест Гоши, и не ответ на приветствие Вальки, вызвал в душе у Кости смятение. Он с грустью проводил взглядом авто и сказал:

       –Мне надо чем-то отличиться.

    – Не понял. Для чего?

–Как тебе объяснить, – замялся Костя. – Ты к нам всего как год приехал, а я с детства здесь. В один детсад ходили почти все из нашего двора. Валечка тоже. Я её провожал за ручку.

– Вот в чём дело! – догадался Гоша, – влюбился!

– Почему сразу влюбился. Говорю же – мы с ней с детства вместе. Теперь она на меня не смотрит, и даже отворачивается. Почему? Мне надо стать героем, чтобы она гордилась мной.

– Ничего нет проще! – с азартом воскликнул Гоша. – Она же любопытная.

– Любознательная, – поправил Костя.

– Согласен, – поморщился Гоша. – Узнаем что там за горизонтом, и ей расскажешь.

– Ничего интересного – степь.

– Ошибаешься: там – гора. Твои окна с восьмого этажа в другую сторону смотрят. Мои с девятого – на горы. Там три волшебных пика торчат. Думаю, там есть таинственный дворец с драгоценностями. Тайны всех интересуют, особенно девчонок.

– На чем туда доберёшься. На своих двоих?

– Пустяки, стоит только захотеть, сделать ракету и на ней с моего балкона стартануть.

– Чепуха на постном масле. Чем заправишь ракету?

– Желанием. Папа недавно книжку особую читал. Там люди летали на своём желании, точнее на своём сознании. У них автомашин нет, и дорог тоже. Зачем они, если воздух главная опора.

– Небылица.

– А вот и нет. Я наделал ракет из ватмана и стал их с балкона запускать. Просто брошу – падает камнем на землю. А если на моём сознании, на моём горячем желании – летит аж в соседний двор. Я решил тренироваться, но папа меня застукал. Я стою на подоконнике с открытым окном и пускаю ракеты. Глянул вниз, а там папа стоит. Он быстро поднялся в квартиру, вздувать меня не стал, а просто купил замок и запер дверь на балкон.

– Видишь, ты провалился.

– Ничего не провалился. Ты же знаешь про лестницу на стене двенадцатого этажа. Вот по ней я поднялся, отомкнул висячий замок, что висел на дверце люка, неторопясь поднялся на крышу. Оттуда горные пики видны, как на ладони. Там начнём тренировки. На всякий случай зонтики в кучу свяжем – вместо парашюта. У нас целых три. Ты высоты боишься?

–Нет, – дрогнувшим голосом ответил Костя.

Мальчишки не успели договориться, как действовать: Костю окликнула мама, и позвала обедать. Он слыл исполнительным мальчиком и тут же помчался на самокате, хотя утверждать, что его захватило изобретение Гоши, мы не можем. Но догадываемся кое о чём по растерянности Кости и быстрому бегству за стол, чего раньше не наблюдалось.

Гораздо раньше Валька, мама и папа сидели и смотрели по телевизору передачу «Щелкунчик» о юных дарованиях.

– Ой, как я хочу участвовать в «Щелкунчике», – Валя не могла усидеть на месте и часто срывалась со стула, аплодировала вместе со зрителями. – У меня же абсолютный музыкальный слух.

– С чего ты взяла? – задал вопрос папа, в голосе которого звучали неодобрительные интонации.

– К нам в класс пришли композиторы, проверили у всех одаренность к музыке и пригласили поступить в музыкалку. Я – одаренная. Запишите меня на скрипку. Хочу играть, как девочка из Сибири.

– Ты учишься танцам и мечтаешь о лаврах знаменитой балерины, – возразил папа.

– Без музыки нет танца. Разве это не правда, – заявила Валька.

– Хорошо, запишем. Только это будет третья школа, – сказала мама.

– Нет, четвертая! – поправил папа, – первая – самая главная общеобразовательная. Не много ли?

– Учебная школа, – стала загибать пальчики Валька, – там у меня одни пятерки. Фигурного катания – тоже пятерки. Третья – бальная. Там пока оценки не ставят. Музыкалка будет четвертая. Уж точно, там тоже отличусь!

– Батюшка, помилуй! У тебе, моя крошка, поиграть с ребятами во дворе нет времени! – воскликнул папа. – Самокат заржавел.

– Отнесем его на свалку, а желание вундеркинда грех не выполнить! – твердо сказала мама. Валя знала, что так и будет. Папа давно уж передал свою семейную шапку маме. И она всем управляет.

На следующий день Гоша первый завел разговор о Вале. У него есть старший брат – студент. Сейчас где-то с курсом находится в студенческом десанте, что-то строят. По словам брата надо к себе прислушиваться, точнее, к своему сердцу.

– Если у тебя дела с успеваемостью хромают, жди, когда ты кому-то понравишься. То есть кто-то полюбит. Ты почувствуешь это, забудешь всё на свете, отбросишь лень, начнёшь зубрить уроки и получать пятерки. Тогда тебя сильнее будут любить. Я например, не чувствую, что меня кто-то полюбил и двойки прут в дневник косяком.

– У меня двоек нет, все больше четверки, иногда пятерки, – заступился за себя Костя.

– Это я знаю, а чувствуешь ли ты что-нибудь любовное?

– Если бы чувствовал, то не говорил бы тебе, что надо очень чем-то отличиться и обратить на себя внимание. Как быть?

– Я тебе вчера предлагал способ. Сегодня твои и мои родители на работе. Начнём тренировки на крыше, чтобы полететь за горизонт. Пошли, не трусь. Я замок-щелкунчик на дверце отомкнул. Запросто, гвоздём. Кстати, на всякий случай прихвати зонтики, какие у вас есть. Я поднял свои на крышу. Фал капроновый тоже взял. Осталось ракеты сделать и стартануть!

– Без зонтов нельзя обойтись?

– Нет, конечно, они такую упругость дают. Я прыгал со шкафа. Приземлился ловко.

– Крыша – не шкаф. Оттуда до земли целая хоккейная площадка.

– Ты загнул, всего-то тридцать метров. На всякий случай я считал. Не успеешь разогнаться, как приземлишься и ноги не сломаешь. Гимнасты без всяких зонтиков с колец прыгают и хоть бы хны!

– На мат приземляются, а у нас во дворе кругом асфальт.

– Так, дрейфишь, кто ж тебя такого полюбит! – Гоша скривил такую рожицу, что Косте стало невмоготу сознавать свою беспомощность. – Уж точно не Валька. Она вон, в какие дела ударилась, в трёх школах учится.

– В четырёх, – поправил Костя.

– Тем более тебе надо отличиться. Хотя бы в подзорную трубу глянуть: что там за горизонтом?

– Ты возьмёшь трубу?

– Я бы взял, но она же на балконе под замком, на треноге висит.

– Видишь, опять осечка.

– Сегодня осечка – завтра выстрел. Дождёмся, когда папа не замкнёт балкон.

– Хорошо, давай ждать, – сразу же согласился Костя.

– Будем ждать, но сегодня пробный вылаз. Пошли. Там есть две вытяжные кирпичные трубы, на них вскарабкаемся и испытаем парашюты в прыжке.

– Прямо с крыши на землю? – дрожащим голосом спросил Костя.

– Пока только на крышу с трубы. Крыша плоская, а по краям кирпичные стенки, не трусь.

– Разве во дворе нельзя испытать парашюты.

– Во дворе зевак полно, а там никого. Пошли!

Костя сделал кислую рожицу и неохотно зашагал за Гошей.

Среди ночи в квартире на восьмом этаже раздался душераздирающий детский крик. Костя проснулся с испариной на лбу и обнаружил, что лежит в кровати. Пощупал голову, вроде бинтов нет. Значит, сознание не потерял.

Дверь детской с шумом распахнулась, вспыхнул свет, и на пороге Костя увидел перепуганную маму.

– Костя, что с тобой?

– Ничего. Этот неугомоша Гоша затащил меня на крышу, и мы полетели на ракете за горизонт.

У мамы лицо из белого, как сметана, превратилось в малиновое.

– На какую крышу?! – мама стояла без обычного лица.

– Вот что делает с нами любовь, – Костя по-прежнему находился под воздействием сна. И не соображал, что выдаёт тайну полёта. – Какое коварство! Хорошо у нас парашюты сразу раскрылись, и мы с ним пропахали песочник только носами.

– Какие парашюты, где вы их взяли?

– Ты разве не обнаружила пропажу зонтиков?

– Вот оно что! Попался воришка, вот кто сломал зонтик и замок на дверце, ведущей на крышу! – с ужасом догадалась мама. – Ради чего?

– Ради Валиной любви, – выпалил Костя, чувствуя, что окончательно проснулся и говорит несуразности. Мало того, подводит себя под монастырь, и не только себя, а больше всего Валечку, с которой дружит, можно сказать, с ползунков.

Мама отчего-то тихо засмеялась и облегченно опустилась на стул.