БЕЛАЯ И ПУШИСТАЯ

На опушке леса в пруду, заросшем зелёной ряской, жила Зелёная Лягушка. И была у неё заветная мечта: изменить свою внешность. Ей ужасно не нравилось, как она выглядит. То казалось, что её глаза слишком выпученные, то цвет тела не нравился, то пупырышки на коже как-то не так расположены, как ей хотелось бы, то пальцы на ногах слишком длинные. Старшие говорили Лягушке: «Да у всех наших такие глаза, и кожа такая, и пупырышки, и пальцы на ногах длинные». Но она не хотела быть как все: она мечтала быть лучше всех!

«Мало того, что зелёная, да ещё вся в ужасных пупырках! Ну кому я могу такая понравиться? Вот была бы я белой и пушистой!»

День и ночь думала Лягушка, как ей изменить свою внешность, но ни в лесу, ни в пруду косметических кабинетов, как вы понимаете, нет. И решила она пойти к мудрому Змею, к которому многие ходили за советом.

— Здравствуйте, уважаемый Змей, — сказала, входя в дом мудреца, Лягушка.

— Что привело тебя ко мне, дитя земли и воды? — спросил слепой Змей.

— Как бы Вам сказать? — неуверенно начала страдалица, переминаясь с лапки на лапку. — Вы не могли бы мне помочь стать белой и пушистой?

— Кхе-кхе-кхе, — прокашлялся мудрый Змей, — дитя моё, ты родилась лягушкой, и должна научиться любить в себе лягушку. Тебе никогда не быть белой и пушистой. До конца твоих дней ты пребудешь зелёной и блестящей.

— Но я так хочу стать красивой! Что же мне делать?

— Смирись, дитя моё, ты никогда не станешь другой, — завершил старый мудрец и прикрыл свои незрячие глаза, давая понять посетительнице, что он всё сказал.

Расстроилась Зелёная Лягушка и чуть не заплакала. Она так надеялась, что мудрец поможет ей, но быстро взяла себя в руки, то есть в лапы. Она была не из тех, кто смиряется. «Я всё равно добьюсь своего», — думала упрямая Лягушка.

И вот однажды утром она проснулась окрылённой: у неё возник план.

Поскакала она в чащу к Лесным Пчёлам и попросила дать ей баночку мёда. Обхватив баночку, как сокровище, помчалась обратно. Затем направилась на луг в гости к семейству Одуванчиков.

— Уважаемые Одуванчики, не могли бы вы пожертвовать мне немного вашего белого пуха?

Удивились Одуванчики: зачем Лягушке их пух? Да и не хотелось им раньше времени оставаться лысыми.

— Нет, нет, нет! Это невозможно, — сказал один Одуванчик.

— Ну пожалуйста, пожалуйста. Мне это так нужно, просто необходимо! — И в голосе её послышались слезливые нотки.

Тогда в разговор вмешался самый старший — дедушка Одуван.

— Вот что я вам скажу, дети мои, вы знаете, что все старики, как барометры, могут предсказывать погоду. Так вот... О чём это я? — он немного подумал и продолжал:

— Что-то у меня разболелась голова, а это всегда к ветреной погоде. Так вот, если завтра будет ветер, все наши прекрасные белые парики слетят и наши головы оголятся. Днём раньше, днём позже, какая разница? Так давайте лучше сегодня поможем ей, ведь если кто-то так просит, значит, ему это очень-очень нужно.

Подставила Лягушка принесённую сумочку, и Одуванчики, убеждённые дедушкой Одуваном, щедро одарили просительницу своим чудесным белоснежным пухом.

Уже на ходу бросила Лягушка слова благодарности и со всех ног понеслась домой.

Придя к себе, приготовила всё необходимое для исполнения задуманного. Стала перед большим зеркалом и с ненавистью посмотрела на себя:

— Бр-р-р! Какая мерзость. Прощай, уродина! Я начинаю новую жизнь! — и взяв баночку с мёдом, стала намазывать им лапки, животик, ножки и спинку. А затем тщательно обвалялась в белом пуху Одуванчиков. Осторожно подошла к зеркалу и ахнула:

— Ах! Какая красота! Вот теперь другое дело, а то «невозможно», «смирись»! — она даже показала язык воображаемому мудрому Змею и отправилась навстречу новой жизни.

Вышла Лягушка на лужайку и с замиранием сердца, глядя по сторонам, подумала: «Кто же первый оценит мою красоту?»

На ветке старой ивы, склонившейся к самой воде, сидели два Серых Воробышка. Один как раз рассказывал другому, что на лугу уже созрели вкусные семена и не мешало бы слетать поклевать разных зёрнышек. Вдруг они заметили нечто белое и пушистое, по-лягушачьи скачущее по траве. Вначале воробышки не сразу поняли, что это за чудо. Младший так свесился с ветки, чтобы получше рассмотреть это, что чуть не свалился. А старший Воробей сказал:

— Ты посмотри-ка! Да это же Лягушка! Она всегда мечтала стать белой и пушистой. Ха-ха-ха! — засмеялись оба Воробышка. — А давай мы ей подыграем.

— А как это? — не понял младший.

— Сейчас поймёшь. Я начну, а ты меня поддержишь. Тут он слетел с ветки и приземлился перед пушистой Лягушкой.

— О, прекрасная незнакомка! Кто вы? Откройте ваше имя.

Тогда младший, сообразив, что к чему, подхватил шутку друга и опустившись рядом, восторженно заговорил:

— Ах, как она прекрасна! Какая она белая и пушистая! Вот истинная красота, не то что серые пичужки или зелёные квакушки. — При этих словах младший заговорщицки подмигнул старшему Воробью.

Лягушка, даже не удостоив их ответом, задрала голову и важно прошествовала по берегу пруда.

Неподалёку на бережке сидела её подружка и, увидев пушистую Лягушку, от удивления подавилась только что пойманным комаром. Закашлялась так, что комар вылетел и, погрозив кулаком, улетел подальше. Тут же из воды показалось несколько зелёных пучеглазых мордочек:

— Что случилось? Что случилось? — беспокойно спрашивали они свою родственницу.

— Посмотрите, вы посмотрите, – показывала пальцем квакушка на пушистую красавицу.

И только у сородичей ещё больше выпучились глаза, как вдруг по земле метнулась тёмная зловещая тень. О ужас! Это страшный Орёл вылетел на охоту. Воробышки стремглав взлетели обратно на иву и забились в гущу ветвей. Лягушки от страха нырнули обратно в воду. Лишь новоявленная белая и пушистая красавица ничего не заметила. Да ей и не до этого! Она вся была поглощена тем, какое впечатление производит её новая прекрасная внешность. Орёл же с высоты своего полёта разглядел беленький пушистый комочек и подумал: «Вот маленький тёпленький птенчик. Вкусный будет обед». И сложив крылья, спикировал на ничего не подозревавшую Лягушку, быстро схватил добычу и взмыл в небо. Воробышки и чирикнуть не успели.

Орёл несёт её, и предвкушает аппетитный обед. Чтобы не выронить добычу, сильнее сжал её когтями, а она как закричит: «Ква, ква, ква!» От неожиданности Орёл разжал когти и... Да, да, да, Лягушка полетела вниз вверх тормашками.

— Тьфу, какая гадость! Чуть не опоганился. Я и в голодный-то год не ел этой дряни. Тьфу! — сплюнул от омерзения разочарованный Орёл. — И что это за маскарад такой?          

Пушистая Лягушка тем временем благополучно шлёпнулась в свой родной пруд. Тут на беду, как раз мимо проплывала зубастая щука. Заприметила она упавший в воду пушистый комочек, и слюнки потекли: ведь, известно, что щуки большие охотницы до утят. Давно не попадался ей на зуб молоденький нежный утёночек.

Испугалась Лягушка и давай грести всеми четырьмя лапками что есть сил. Удирает, а щука не отстаёт: голодная очень. И тут... мёд в воде растворился, а пушинки одуванчика все смылись водой. Увидела щука Зелёную Лягушку, остановилась и задумалась: «Куда же подевался вкусный птенчик?»

А у рака, наблюдавшего из своей норки эту погоню, аж глаза на лоб вылезли. Да там и остались на всю жизнь.

Лягушка же, освободившись от пуха, ракетой доплыла до берега, выпрыгнула из воды и упала на траву брюшком кверху:

— Уф! вот это приключение! Как всё-таки опасно быть красивой. Всяк норовит тебя съесть.

— Ква-ка-ка-а-а-а! Ква-ка-ка-а-а! — дружно пели её Зелёные сородичи. И она, обычно сторонившаяся их общества, поскакала к ним и во всё горло подхватила звонкую народную лягушачью песню.

Воробьи — свидетели неудачного выхода в свет белой и пушистой красавицы, хохотали до самого вечера, да и сейчас, как вспомнят, так и хохочут. Вы только прислушайтесь!             

10.08.2012

                                                           

БАБОЧКА И КИРПИЧ

Лёгкий ветерок нежно гладил тугие спелые колосья. Среди волнующегося золотого моря мелькали головки синих васильков и трепетных маков. Порхали разноцветные бабочки.

По грунтовой дороге, вдоль поля, оставляя за собой облака пыли, ехал самосвал, гружёный красными кирпичами. На кочке машина подпрыгнула, один вывалился и приземлился на мягкой чёрной почве.

Осматриваясь по сторонам, кирпич не сразу сообразил, что с ним приключилось. Куда делись все его братья? Не понимал, где он и как будет жить один. Увидел поле, цветы, бабочек и стал с интересом всё рассматривать. И неожиданно для себя открыл красоту этого незнакомого мира. Какое многообразие форм, расцветок и запахов! Восхитительно! Вдруг кирпич посмотрел на себя и ужаснулся своей четырёхугольности.

А тем временем мимо пролетала бабочка-крапивница, жившая на другом конце поля, и заметила непрошенного гостя. Она, как все девчонки, была очень любопытна, но подойти первой к незнакомцу не позволяла скромность. Всем своим видом бабочка пыталась показать, что он ей абсолютно безразличен, но всё же летала вокруг да около. Кирпич тоже сразу увидел красавицу и пришёл в такой неописуемый восторг, что чуть не треснул. О! У этого чудесного создания такие же краски, как и у меня, — подумал он. Но как причудливы изгибы её трепетных бархатистых крылышек, какими необыкновенными оттенками они сияют! А эти усики! А хоботок, который раскручивается над цветком, и убирается, когда она взлетает! Ничего прекрасней в этой жизни, наверно, и не сыщешь!

И как зачастую происходит: если очень хочется познакомиться повод непременно найдётся. Вдруг, возле ничего не подозревающей бабочки пролетел воробей. Он собирался ею поживиться, но крапивница легкомысленно изменила траекторию полёта, только это её и спасло.

— О, прекрасная незнакомка, будьте осторожны! Вы чуть не стали добычей злодея. — И кирпич указал на улетавшего прочь воробья.

— Ах! Что вы говорите?! — воскликнула летунья. — И правда, какая я неосмотрительная. Спасибо, что предупредили.

— Да пустяки, рад услужить такой красавице.

Бабочка смутилась, краски на её крылышках заиграли ещё ярче.

— А давайте дружить, — предложил красный кирпич. Я так одинок!

Бабочке стало очень жалко его, некрасивого и прямолинейного, и они подружились.

Каждый день она прилетала, и они говорили без умолку. Словоохотливый кирпич рассказывал ей о своих многочисленных братьях, о долге и обязательствах, о предназначении и о его месте в жизни. Бабочка говорила в основном о своих бывших друзьях. Теперь она находила в них кучу недостатков. Сетовала, какие они слабые и непостоянные, как легко поддаются чужим влияниям.

Чем больше бабочка говорила, тем больше нравилась ему. Кирпич часто даже не задумывался над тем, что она ему лепетала. Бабочка же всё больше положительных черт находила в своём новом друге. Он такой прямой, надёжный и крепкий. Скоро они уже и жизни друг без друга не представляли.

Но однажды, проезжал мимо на велосипеде человек. Он издалека приметил целенький ничейный красный кирпич. «Отличная находка! Ещё один кирпич не помешает». Он как раз строил дом. Человек остановился, закрепил кирпич на багажнике и повёз домой.

Напрасно бабочка кричала и плакала.

Привёз человек кирпич на стройку и уложил его в ряд с другими красными кирпичами, возводя стену будущего жилища.

Кирпич так обрадовался встрече со своими братьями-близнецами, что совсем забыл о бабочке. Его распирало от гордости, что он выполнил своё предназначение, нашёл свое место в жизни.

Крапивница никак не могла его забыть. Поэтому быстро разыскала своего пропавшего друга. Из тысяч кирпичей она легко нашла милые её сердцу щербинки и трещинки. Своими крохотными лапками цеплялась бабочка за его шершавую поверхность и, прижавшись крылышками шептала слова любви. Но кирпич не желал предстать перед братьями мягкотелым, и, чтобы избежать их насмешек, делал вид, что совершенно не знаком с этой приставучей бабочкой.

Так прошло лето. Дом был достроен и человек со своей женой поселился в нём. Наступила осень. Ночами становилось всё прохладней и прохладней. Вышел раз человек на крылечко, смотрит – на стене дома сидит красивая бабочка. Она так озябла, что он спокойно взял её, посадил на ладонь, сверху шалашиком прикрыл другой и принёс в дом. Долго бабочка приходила в себя от холода, от пережитых душевных потрясений. Женщина кормила бабочку подслащённой водой, и та поняла, что жизнь продолжается.

Бабочка стала обживаться в доме. На окне, в керамическом горшке жил колючий кактус. Бабочка вначале с презрением посматривала на этого колючего уродца, стараясь не замечать его взглядов, пока в одно январское утро на колючем стволике не распустился чудесный цветок. Аромат вскружил красавице голову. Капелька нектара призывно поблескивала. Никогда не видела летунья, даже не представляла, что такое чудо может жить на свете. Надо ли говорить, что с этой минуты крапивница без памяти влюбилась в это необыкновенное растение. Но дальнейшую историю расскажет уже совсем другая сказка.

СКАЗКА ПРО БЕГЕМОТА,
КОТОРЫЙ ЛЮБИЛ ТАНЦЕВАТЬ

Один бегемот очень любил танцы, но сам никогда не танцевал – стеснялся. Казалось, что над ним все будут смеяться. Ему уже почти слышались насмешливые голоса соседей: «Не с твоей фигурой. Не с твоим весом. Не с такими ногами!». Но бегемотик ничего не мог с собой поделать. Музыка внутри него звучала всё громче и громче.

И вот, однажды, когда зацвели все цветы на земле, кустарники и деревья, в воздухе разлился невообразимый аромат. Нежная трава пахла так, что хотелось упасть в неё и валяться — ноги кверху, а потом вскочить и танцевать до упаду... Тут он вытерпел.

Побежал на лесное озеро, надеясь, что его там никто не увидит, напевая по пути весёлую мелодию. И на песчаном берегу озера пустился в такой пляс, что удержаться, глядя на него было невозможно. Бегемотик и не подозревал присутствие зрителей. Выделывая разные коленца, так топал, кружился, приседал и скакал, что лягушки подпрыгивали над гладью озера. Им это очень понравилось, и они заквакали, вначале робко, потом смелее и смелее, подпевая танцору.

Всевидящие мартышки, хватаясь за животы, чуть не падали вниз. С веток, после вчерашнего дождика сыпались серебряными конфетти, росинки. Жираф, перегнув через кусты длиннющую шею, тоже подсматривал за любителем танцевать. Длинношеему нравилось то, что напевал неуклюжий танцор и он, притопывая, закивал головой вверх, вниз; вверх и вниз. Ужи и гадюки, высовывая из травы головы, как перископы подводных лодок из воды, тоже наблюдали за бегемотом. Страус, спрятавшись за цветущим кустом, просунув сквозь ветки голову, тоже смотрел на него тайком, а его ноги сами пританцовывали. Он был очень горд своими длинными ногами и считал себя непревзойдённым танцором. А бегемот всё танцевал и танцевал. И тут случилось невероятное!

В небе затанцевало солнышко! Оно, размахивая платочком радуги, затопало своими золотыми лучами по зеркальцам луж вместе с весёлыми лягушками. Потом ритм подхватили длинноногие фламинго. Розовые птицы высоко поднимали свои балетные ноги, ритмично потряхивали перьями, будто балерины пачками, запрокидывали головы. Тут мартышки попрыгали с веток, цепляясь за лианы, и закружились вокруг бегемота. Вся округа, подхватив задорный ритм, запела, засвистала, замычала и зачирикала.

Бегемот не верил своим глазам. Ворчливые соседи, разделив его настроение, присоединились к весёлому танцу. Тукан забарабанил своим мощным клювом в ствол высохшего дерева, соловей рассыпался звонкой трелью, и всяк подпевал как мог. Что же за день такой сегодня?

Заслышав звуки веселья, из чащи притопал большой мудрый слон. Он подошёл и, незаметно для самого себя стал переминаться с ноги на ногу, хлопая в такт большими ушами, трубя в хобот.

Звери устроили такой топот, что в противоположной стороне света, на северном полюсе этот ритм уловили, лежащие на льдинах тюлени и морские львы. Они захлопали ластами, затрясли головами. Затем из воды повыпрыгивали пингвины, и ну выплясывать, приседая и подпрыгивая. Даже киты в океане в такт музыке выдували высокие фонтаны. Они, то взмывали в небо, то рассыпались, опадая жемчужными каплями обратно в воду. Над океанскими волнами вспыхнули сотни разноцветных радуг.

Что же за веселье-то такое? А в жарких тропиках жираф пригласил на танец подругу-жирафиху, лягушки, взявшись за лапки, тоже закружились парами вокруг танцующего бегемота. Заскакали газели, затанцевали на ветках, сидящие парами разноцветные попугаи. Даже царь зверей лев пригласил на танец свою львицу. Тигр выплясывал с тигрицей. В воздух взвились тысячи бабочек разнообразных форм и окрасок и закружились в танце.

Вдруг из озера показались жёлтые глаза и зубцы спинного плавника сердитого крокодила. Посмотрел он на всё это, посмотрел. Фыркнул. Только брызги разлетелись во все стороны и сонным, ворчливым голосом пробурчал:

— О, опять весна! Нет мне старому покоя.

Затем погрузился в воду так, что только глаза оставались на поверхности. Неожиданно зубастый поймал себя на том, что сам топает, отбивая ритм зелёной перепончатой лапой по илистому дну и без того мутного озера. И тогда его страшная пасть расплылась в широкой улыбке.

И тут из зарослей молодой осоки вышла прекрасная юная бегемотиха. Когда бегемот её увидел, и их глаза встретились, его сердце кузнечиком запрыгало в груди, цвета вокруг стали ярче и ароматней, звуки мелодичнее. Это всё говорило о том, что они влюбились друг в друга с первого взгляда. Он смотрел на неё и восхищался: какого красивого серого оттенка её кожа, какие красивые крепкие у неё ножки, а как игриво виляет она чудесным маленьким хвостиком, просто прелесть. Их души полетели навстречу друг другу. Он шепнул ей на ушко самые ласковые и нежные слова, и она ему что-то ответила. И, прижавшись, бок о бок пошли они, счастливые, вдоль реки. А вокруг цвели и благоухали все цветы, и все птицы и звери, каждый на свой лад, пели весеннюю песню любви.                            

БЕДНЫЙ, БЕДНЫЙ КРОТ

На самой окраине леса жил-был крот. С виду он такой же, как все: чёрная шубка, лапки широкие смотрят ладошками наружу, длинные прочные когти, глазки – маковые зёрнышки, голый хвост. Как известно, все кроты очень плохо видят, но совершенно не переживают по этому поводу. Да и, правда, зачем зрение под землёй? Они роют с утра до вечера без передышки в беспросветном подземелье и довольствуются отличным обонянием и слухом. Но не таков был герой этой сказки.

Этот крот часто, соорудив из земли холмик, садился на него и слушал завораживающие звуки природы. Вот что-то зацокало вверху и бухнулось о землю (он не знал, что это Белка уронила шишку). Потом вдруг, будто чуть колыхнулся воздух и что-то, почти невесомое, опустилось ему на мордочку (он, конечно и не догадывался, что это бабочка), пощекотала нос, задела край уха и упорхнула. Кто-то тяжёлый протопал мимо, и запахло вкусно-вкусно, чем-то сладеньким (мы-то с вами знаем, что это Мишка косолапый, наевшись лесной малины, прошёл в поисках местечка, где бы теперь вздремнуть). Часто крот слышал, как кто-то совсем рядом кричал: ку-ку! Ку-ку! Но кто это? Как же ему хотелось увидеть всё это! То неожиданно повеет чем-то свежим, зашуршит, зашелестит кругом, что-то мокрое хлопнет по носу! И ещё раз, и ещё! А вокруг шумит всё сильней, где-то страшно бухает и сверкает. Тогда крот пугался и прятался в нору. Но что всё это?

Свернувшись клубочком, он мечтал увидеть окружающий мир. Силился представить себе его, но как представишь то, чего никогда не видел? Согревшись, крот засыпал и ему снились звуки. Они перемешивались, переплетались, словно корешки растений под землёй. Во сне он улыбался, порой вздрагивал, дёргал от страха лапками, затем снова улыбался.

Как-то раз крот с большим трудом вытолкнул наружу земляной холмик. Ему очень мешали корни дерева. Но малыш всё же справился, и довольный, поставив локотки на рыхлую землю, положил голову на ладошки и замер. Удивительные, чарующие звуки полились в уши. Невидимые птицы весело и беззаботно насвистывали песенки, жужжали жуки и мухи, квакали лягушки. Вдруг совсем рядом послышался тихий плач и шмыганье. Он, конечно, не мог видеть, что его холмик оказался совсем рядом со старым дубовым пеньком. На этот пенёк и присел зайчик, чтобы вволю поплакать.

— Кто здесь? — спросил крот, высоко задрав голову.

Зайчик подпрыгнул от неожиданности, и спрятался за пенёк.

— Кто ты? О чём ты плачешь? Не бойся меня! — Добродушно произнёс крот.

Зайка осторожно выглянул из-за пенька и увидел маленького кротика. Тот был совсем не страшный, и трусишка решил выйти из укрытия: «Это я».

— Кто ты?

— Я зайчик! Ты что, не видишь?

— Не вижу.

— Бедненький, — пожалел зайчик.

— Почему? Я совсем не бедненький. Я очень даже богатенький. Знаешь, у меня кладовые под землёй под завязку набиты всяким добром!

— Да-а?! – удивился заяц.

– Так почему ты плакал? Тебя кто-то обидел?

Зайчик снова забрался на пенёк. Глубоко вздохнул и начал свой рассказ.

— Понимаешь, устал я так жить! Не могу больше!

— А что же тебя мучает? — спросил крот, — ты видишь мир вокруг?

— Ну, естественно, вижу.

— А что ты видишь?

— Как что? За спиной лес, впереди поле.

— Лес! — мечтательно произнёс кротик. — А какой он?

— Ну, он такой — большой — (зайчик поднял лапки вверх, потом раскинул в стороны) — и зелёный. Осенью лес становится разноцветным.

— Разноцветным? — Крот пожал плечиками. — Это он так шумит: шшш, шшш, шшш?

— Да, это он.

— А кто так загадочно кричит иногда: ку-ку, ку-ку!

— Это кукушка – птица такая.

— Птица-а, — задумчиво протянул крот.

— Да, птица. Их много и в лесу, и в поле. Одни поют, другие щебечут, третьи щёлкают. Дятел, так тот — барабанит.

—Да, да, я слышал: Тук-тук-тук, тук-тук-тук!                                                                             В это время, пролетавший мимо майский жук, зазевался и бухнулся прямо подземному жителю в лоб.

— Ой! — вскрикнул он, — что это? Что это так жужжало, а потом ударило меня?   

Зайка рассмеялся: «Да это же майский Жук. А вон, смотри, бабочки! Какие красивые».

И тут кротик заплакал.

— Ну, вот! Теперь ты плачешь. Что с тобой?

— Я плачу, потому что очень, очень хочу увидеть всё это: и лес, и поле, и птиц, и бабочек — всё-всё, что издаёт такие удивительные звуки, что сладко-сладко пахнет. Я так тебе завидую, что ты всё это видишь. И ещё плачешь?!

«Ой!» — услыхал крот испуганный голос Зайчика. В тот же миг совсем рядом что-то бухнулось. Крот заметил лишь мелькнувшую тень, расслышал быстро удаляющиеся скачки и топот. Малыш от страха юркнул в норку и устремился поглубже в свои подземные владения.

Продвигаясь по лабиринту извилистых коридоров, хозяин постепенно успокаивался. Съел по пути вкусного червяка, лёг в своей кроватке и долго-долго думал. Видимо, не так уж и хорошо там наверху. Интересно, что так напугало Зайчика? А тут полный покой, еды навалом, и чего мне не хватает? Странно. И с этими мыслями крот крепко-крепко заснул.

    А Зайчик долго бегал, от зубастой Лисицы, путал следы. Еле-еле убежал. Свернулся клубочком под ёлочкой, отдышался и задумался. И позавидовал кроту: ни Лиса ему не страшна, ни Волк, ни другой хищник. Хрустнула ветка. Заяц подскочил и опять пустился наутёк. Так. На всякий случай. По привычке.

23. 23. 01.2019

                           

ВЕТЕР И ВЕТРАНА

В одном большом-пребольшом городе жила добрая сказочница. Она много работала. Только весёлый Ветер частенько к ней наведывался. Заглянет, бывало, в окошко, шевельнёт тюль занавески, поздоровается и улетит по своим делам. Случалось, что сказочница не замечала его появления. Ветер обижался, шумно хлопал форточкой, с грохотом закрывал дверь в комнате: пусть почувствует себя покинутой и одинокой. А сам уносился восвояси и несколько дней не появлялся. Без него становилось скучно и душно, тогда Добрая Сказочница брала деревянную дудочку и, выбрав самую высокую ноту, подражая свисту ветра, дудела. Он слышал призывные звуки и, как ни в чём не бывало, прилетал. Приносил ей песни весенних лесов и больших городов. В другой раз голоса поющих барханов, симфонию звуков раздольных степей, музыку бурлящих водопадов, или тихие напевы равнинных речек. Сказочница умела из этих мелодий сплетать удивительные волшебные сказки.

Каждую ночь Ветер спал на пуховой вершине горы. Белоснежное мягкое одеяло из облаков укрывало его. Снились ли ему сны? Сказочница не знала. Иногда Ветер напевал ей о маленьком городке, который расположился словно в гнёздышке среди покрытых лесом гор. Это местечко он бережно охранял. Тёмно-синие грозовые, косматые серо-пепельные градовые тучи сюда и близко не подпускал. Прогонял за тридевять земель. Там почти всегда светило Солнце. Люди благодарили Ветер и дарили ему игрушки. Дети запускали в небо воздушных змеев. В том городишке жили искусные умельцы и талантливые мастера. На крышах домов вращались лёгкие, послушные движению воздуха певучие флюгера. Они указывали ремесло, которым занимался хозяин дома. Ветер поворачивал их на все стороны света, и жители отлично знали, где живёт парикмахер, а где скорняк или портной. За это и за то, что в городке постоянно был чистый свежий воздух, люди любили Ветерок. На ветвях деревьев они развесили стеклянные колокольчики. Стоило Ветру появиться, как они начинали мелодично позванивать, флюгера вращаться, радостно поскрипывая. Жизнь в городе пробуждалась и закипала.

В этой местности жил старый человек — Мельник. Была у него ветряная мельница и дочка красавица Ветрана. Хоть имя её и означает — ветреная, она такой вовсе не была. Нежнее и добрее девочки ещё не рождалось на земле. И любила Ветрана песни Ветра. В своём садике между скворечников девушка тоже развесила серебряные колокольчики, цветные ленточки и маленькие зеркала. Когда Ветер прилетал, ленточки трепетали, колокольцы весело звенели, птицы щебетали. Зеркальца рассыпали по всему саду разноцветных юрких солнечных зайчиков. Ветер раздувал длинные волосы Ветраны и они, будто крылья золотой птицы, поднимались над её головой. Девушка танцевала под эту музыку, солнечные зайчики резво скакали, а Ветер кружился вместе с ней. И становилось так весело, что ленточки рвались украсить ей голову, а зайчики чмокнуть с разбега в щёчку.

Бывало, Ветер, нагулявшись по свету, долго не мог проснуться утром. А без Ветра к городку подкрадывались серые Тучи, закрывали солнце и выплёскивали принесённую с собой дождевую воду. Улицы превращались в ручьи, а речка выходила из берегов. Тогда Ветрана брала маленькую дудочку, и принималась будить Ветер. Об этом она вычитала в одной сказке Доброй Сказочницы. Звуки долетали до самой высокой вершины горы, где жил Ветер, и он просыпался. Лениво сползал по склону вниз, прилетал на зов и прогонял серую Тучку. Солнце обогревало людей и животных, высушивало улицы. Лопасти мельницы начинали живо вращаться. Бельё на верёвках во дворах и на балкончиках приветливо помахивало рукавами сохнувших рубашек. Флаги простыней и полотенец развевались и радостно хлопали на ветру. И скоро по городу плыли ароматы ванили, корицы, шоколадного крема и других вкусностей. Это хозяйки пекли мягкие воздушные буханки душистого хлеба, сдобные крендели и ватрушки, пирожки, печенье и рогалики. Смешиваясь с запахами цветов, ароматы заставляли людей верить в то, что мир прекрасен, любовь и счастье существуют, и обязательно встретятся в жизни каждого.

Горожане отличались крепким здоровьем. Даже дети не болели. Старики были мудры, а молодёжь благоразумна. Соседи никогда не ссорились. Все слушали музыку, пели песни. По праздникам устраивали хороводы. Но больше всего им нравились сказки. Их читал и стар, и млад. За высокими горами, по ту сторону хребта жила удивительная Сказочница. Её сказками зачитывались, передавали из рук в руки, снаряжали караваны через горы за новыми увлекательными историями.

В этом же городе жил Злой Сочинитель, который очень завидовал славе Доброй Сказочницы. Он днём и ночью писал страшные, леденящие кровь сказки. Мечтал, что его творениями будут восхищаться, о его сказках говорить. Сидя за столом на террасе дома он исписывал множество листов бумаги и раскладывал вокруг себя на столе, на стульях, кругом. Появлялся Ветер и расшвыривал мрачную писанину. Листки поднимались в воздух, складывались в бумажные самолётики, выстраивались клином и улетали в тёмные леса и топкие болота. За это Злодей ненавидел Ветер, а заодно и всех людей на белом свете. Дело в том, что он не запоминал написанного им самим. Память у него была с дыркой. Мысли, приходившие в голову, тут же вываливались. Он стал выдумывать разные козни, чтобы отомстить молодому Ветру. С утра до вечера, и с ночи до утра думал. Ничего не мог придумать. А если и придумывал, тут же забывал и сердился ещё больше.

Вот однажды приснился Злому Сочинителю сон, будто некто говорит ему: уничтожь Ветер, и сразу исполнится твоё заветное желание, но тогда… На этом сон оборвался. Он не мог узнать, что случится, когда сборник страшных сказок увидит свет и он станет властителем умов, этих жалких людишек. Сильное желание заставить дрожать этих беспечных весельчаков, не давало ему покоя. «Может, на следующую ночь я всё же узнаю, как избавиться от этого Ветра» — думал он. Но и на следующую, и на третью ночь так ничего и не прояснялось: сон обрывался на одном и том же месте. «А, будь что будет! — решил Злодей. – У него неожиданно созрел коварный план. — Со мной-то ничего не произойдёт. А что ожидает других людей, меня совершенно не волнует». Злоба и жажда славы затмевали рассудок. Злой Сочинитель нанял пару местных, из числа недовольных устройством мира и прежде всего собой, для осуществления задуманного злодейства.

Солнце, прощаясь с землёй, протягивало для последнего объятья свои тёплые лучи. Никто в городе не подозревал, что принесёт им завтрашний день. Настала тёмная-тёмная ночь. Ровно в полночь Сочинитель и двое его помощников вскарабкались на снежную вершину, где спал Молодой Ветер. Из принесённых с собой материалов они соорудили хитроумный ветряк, разрисовали чёрными полосами и спустились с горы.

На следующий день у Мельника не было работы — крылья мельницы замерли, жернова не мололи зерно. Хозяйки остались без муки, дети без ватрушек и рогаликов, флюгера не шевелились, колокольчики не звенели, воздушные змеи лежали на земле. В городе похолодало.

Злой Сочинитель наконец-то собрал свою рукопись и отнёс её в издательство. Редактор читал страшную рукопись и потирал руки. «Вот это да, такого ещё не было! Эта книга всколыхнёт наш город, о ней все заговорят, никто не останется равнодушным! А я получу свою прибыль. Денежки потекут ко мне полноводным потоком!» И Редактор отдал рукопись в печать. Сборник чёрных сказок Злого Сочинителя вышел в свет. Его быстро распродали. Люди прочитали недобрые сказки и в городе начались всевозможные неприятности. Соседи поссорились чуть не до драки. Торговцы на базаре стали обманывать покупателей, дети дразнить стариков и мучить животных. Одна внучка не стала помогать старенькой бабушке, а убежала играть с подружками. Кошки с собаками возобновили давно забытую войну.

Ветрана тоже купила себе этот сборник сказок. Она любила почитать перед сном. Раскрыла вечером и стала читать. Первая сказка начиналась так: В чёрной, чёрной комнате стоял чёрный, чёрный гроб… Чем дальше, тем мрачнее становились сказки. Но прервать чтение она не могла. Почти на каждой странице кого-то убивали. Даже мурашки побежали по коже, зашевелились волосы от страха, а девушка всё читала и читала. Уже один глаз зажмурила, а другим всё же продолжала читать. Пока не потеряла сознание от ужаса. И потом ночью во сне её преследовали безобразные монстры, окровавленные зомби, омерзительные твари, уродливые чудовища и дьявольские отродья.

Проснулась Ветрана поутру, пошла умываться. Ласковый котик кинулся ей навстречу. Он всегда спросонья ластился к её ногам. Так коты выражают свою любовь. Но дочка мельника жестоко отбросила мурлыку ногой. Тот отлетел в дальний угол и недоумённо посмотрел на обидчицу. Жалобно мяукнул и спросил на кошачьем языке: «За что?» А она пошла дальше, даже не заметила, что сделала котёнку больно.

— Доченька, иди завтракать, — позвал Ветрану отец.

Она даже не пожелала отцу доброго утра. Села за стол взяла вилку и попробовала омлет. Обычно она сама готовила еду, но в то утро отец раньше проснулся и приготовил завтрак.

— Фу, какую гадость ты подаёшь! — произнесли её губы, а уши испугались, и дочка ужаснулась. Как посмела она сказать отцу такие слова?! Отец удивлённо посмотрел на неё. Что с его доброй девочкой? Мельник с тревогой смотрел и не узнавал её.

— Я так старался, — сказал он.

— Старался?! Да это же есть невозможно! — Гневные слова сами вырвались изо рта, а глаза расширились от удивления и стыда за свой поступок.

Злые слова помимо воли, как помои, выплёскивались наружу. Она зажала рот рукой и выскочила из столовой. Забежала в свою комнату и тут её взгляд упал на книгу сказок. Она сразу догадалась: «Это всё от них, от этих отвратительных сказок! И зачем я только их читала?!» Растопила камин, да и бросила туда зловещую писанину. Она-то думала, что избавилась от ночных кошмаров, вышедших из этой чёрной книги, но не тут-то было.

Ветер пропал, мельница так же бездействовала, хлебом в городе не пахло. Стало так холодно, что стеклянные колокольчики на деревьях полопались. Из соседних домов слышались гневные крики взрослых и плач детей. Ветрана старалась не показываться отцу на глаза, пыталась отыскать куда-то запропастившуюся дудочку, чтобы позвать Ветер. Он непременно развеет то зло, что Злой Сочинитель выпустил на волю. Все напрасно. Позвала на помощь своего друга Трубача. Но стоило тому поднести свою дудку ко рту, как та моментально и накрепко примёрзла к губам. Пришлось Ветране полить на неё тёплой водой, чтобы отлепить музыкальный инструмент от лица Трубача.

Со всех сторон слышались брань и ругань. Даже старые друзья поссорились так, что казалось, ничто не может их помирить. Молочница, приносящая по утрам молоко, старому Мельнику, прошла мимо и сказала, если ему надо молока, пусть приходит и сам доит корову. Почтальон — милый человек, который каждое утро приносил людям добрые новости, наговорил дерзостей и отказался разносить почту. «Мне надоело таскать огромную сумку с вашими журналами и газетами. Хватит с меня! Сами топайте на почту!»

«Что творится в наше городе, — думал старый Мельник, — отчего люди так переменились?»

— Что же нам делать? — спрашивала Ветрана своего друга.

— Я, кажется, знаю, — сказал он, потирая холодные губы. — Дудеть мы больше не станем, это точно. Мы сами заставим мельницу работать, а там всё наладится.

Они взялись за руки и побежали на мельницу. Трубач поприветствовал старого Мельника и рассказал ему свой план. И они сообща принялись за работу. Всю ночь Трубач и Мельник трудились, не приседая. Наступил мутный рассвет нового дня. И вот внутри мельницы что-то загудело, крылья дёрнулись и… мельница заработала. Её лопасти завертелись без Ветра — от механизма, придуманного Трубачом. Они вращались быстрее и быстрее. Наконец туман стал рассеиваться. Вот сквозь просветы выглянуло Солнце. Крылья мельницы ещё быстрее закрутились, и Солнышко засияло во всю силу. Но Ветра не было.

— Где же Ветер?

— А давай поднимемся на гору и посмотрим, что с ним.

— Да, да, может, ему нужна наша помощь, — согласилась с Трубачом Ветрана.

Исцарапав руки и ноги о колючие кустарники, друзья поднялись на вершину горы, где жил Ветер. И что же они увидели? На горе стояла ветряная мельница, которая перемалывала Ветер. Он, словно белка в колесе крутился в этом ветряке и никак не мог из него освободиться. Такую вот ловушку придумал коварный Сочинитель. Чёрные линии, сплетаясь жгутами, затягивали Ветер внутрь громадных лопастей.

— Не смотри, не смотри туда! — крикнул Трубач Ветране. — Я сейчас придумаю, как его освободить.

Почесал в затылке и велел Ветране собирать сухие чахлые растения то тут, то там, торчащие среди каменных глыб. Он сложил костерок, достал из-за спины свою дудку, с которой не расставался, прогрел её над огнём и дунул что есть мочи. Необыкновенно высокие звуки сорвали лопасти ветряка, и перемолотый в туман Ветер упал к ногам друзей.

— Ну, как же ты так? Кто же так поступил с тобой? — приговаривала Ветрана, жалея Ветер.

— Ничего, ничего, сейчас отлежится и всё будет как прежде, не плачь, утешал её Трубач.

Молодой Ветер полежал-полежал и поднялся живой и невредимый.

— Ох, и голова кружится!

— Сейчас полегчает. Скажи нам спасибо, а то век крутился бы тут.

— Я так благодарен вам, друзья.

Ветрана рассказала ему о безобразной книге Злого Сочинителя и печальных последствиях, произошедших в городе. Трубач предположил, что ветряк — тоже его рук дело.

— Вот я ему устрою! — только и сказал Ветер.

В ту же минуту взвился, и понёсся в город. Влетел в незапертое окно Злодея, подхватил исписанные листки и вышвырнул их наружу. К тому времени и Ветрана с Трубачом спустились с горы. Вышел Трубач на площадь и протрубил общий сбор. Народ собрался, и Ветрана объяснила, отчего эти беды обрушились на них. Тогда люди принесли все книга со страшными сказками. Развели большой костёр. Поставили большой-пребольшой чан с водой. Ветер летал вокруг, раздувал огонь, и пламя костра разгоралось ярче и сильнее. Вода в котле закипела, и все жуткие сочинения горожане покидали в него. Бумага быстро растворилась, из этой массы сделали большие листы белой бумаги и раздали детям. Мальчики и девочки нарисовали на них солнце и цветы, лица родных и любимых, игрушки и своих четвероногих и пернатых друзей. 

К жителям города вернулись веселье и радость. Те, кто поссорился — помирились. Ветрана попросила прощения у папы. Город ожил, заиграли свою музыку флюгера. Горожане заменили разбитые и треснувшие колокольчики.

Злому Сочинителю строго настрого запретили писать ужасные сказки. Других же он писать не умел. От обиды бумагомаратель ушёл в глубокую пещеру, где Ветер ему не помешает, и продолжал сочинять. Закончив очередную сказку, по ночам читал её летучим мышам. Может поэтому-то летучие мыши, и спят днём, измученные его безобразными фантазиями?

Жизнь в городе наладилась. Ветер даже воспоминания обо всех грубостях и вражде выдул из голов жителей. А Ветрана и Трубач полюбили друг друга и поженились. Полгорода гуляло на их свадьбе, и Ветер осыпал молодых лепестками цветущих вишнёвых деревьев.

Так это было или нет, но Ветер сам обо всём этом рассказал Доброй Сказочнице, а она написала эту сказку.

ВОЛШЕБНАЯ ПУГОВИЦА

Жили были два маленьких человечка, одинаковых, как два одуванчика, желтеющих на весенней лужайке. Золотистые волосы крупными колечками осеняли их милые личики, а в глазках отражалось небо. Они были так похожи, что даже бабушка и дедушка, когда приезжали к ним в гости, не могли разобраться кто из них Оля, а кто Коля. Если, конечно, Оля без бантика на голове. Бывало, бант нарочно прицепит Коля. Бабушка с дедушкой путали внуков, а проказники хохотали, хватаясь за животики. Их заразительный смех доводил бабушку и дедушку до слёз, но эти слёзы были от счастья.

Брат и сестра ходили в старшую группу детского сада. Как и все малыши любили возиться с игрушками. Любили играть с конструктором Лего, им нравилось рисовать карандашами и красками, любили плескаться в ванне, накидав туда корабликов и рыбок.

Но существовали вещи, с которыми у ребят как-то не складывалось. Не любили они, например, манную кашу, а больше всего проблем им доставляли шнурки и пуговки. Шнурки никак не хотели слушаться и крепко завязываться, а пуговицы на рубашечках, кроме того, что вечно отрывались, всегда норовили застегнуться вкривь и вкось. Каждое утро мама торопила Олю и Колю:

— Дети, быстрее одевайтесь, шустрее обувайтесь!

Но они подолгу возились с пуговками, и ещё дольше со шнурками на ботинках. Поэтому иногда опаздывали в детский сад.

Однажды в выходной день с утра собрались родители на базар, а детям велели после завтрака одеться и выйти во двор погулять на свежем весеннем воздухе. Только тепло одеться и не выходить за калитку.

Вот уехали папа и мама. Дети наскоро доели гречневую кашу, приготовили ведёрки и совочки, и стали одеваться. Надела Оля вязаную кофточку, а пуговки не слушаются:

— Ай, да ну вас, — сказала девочка, — не стану вас застёгивать, и так сойдёт. Надену пальто.

А на пальто ведь тоже пуговицы. Стала в петельки продевать пуговки, а они все перепутали свои места и пальто перекосилось. Посмотрела Оля на Колю: рубашка нараспашку, пальто распахнуто — тоже воюет с непослушными пуговицами.

— А ну их! Давай обуваться, — предложил Коля.

— Давай, — согласилась Оля.

Достали дети обувь, обулись. Раньше они путали лево-право, и могли правый ботинок надеть на левую ногу. Теперь же они таких ошибок уже не совершали, но со шнурками никак не могли справиться.

— Противные шнурки, противные пуговки, — разозлившись закричал мальчик.

И в этот самый миг произошло невероятное: шнурки вдруг ожили. Они сами расшнуровались, и словно червяки поползли по полу прихожей. Из Олиных белых ботиночек — белые, а из Колиных — синие. А у пуговок неожиданно выросли маленькие, как у мотыльков крылышки, и они оторвавшись о одежды, вспорхнули и закружились под потолком.

— Ах, что же это такое? — ахнули близнецы.

Вдруг раздался чей-то незнакомый тонкий голосок:

— Ну что, доигрались? Такие большие дети, а не научились до сих пор шнурки завязывать и пуговки правильно застёгивать. Как не стыдно. Ай, ай, ай!

Коля и Оля одновременно обернулись и спросили:

— Кто это говорит?

И что же они увидели? Новая большая кукла Настя, которую Оле подарила крёстная, подходила к ним и качала головой. Дети от удивления даже сели на пол и вытянули ноги. Ну и вид же был у них — всё нараспашку, ботинки без шнурков. Шнурки в это время ползали вокруг, как дождевые червяки после весеннего тёплого дождичка, а пуговки порхали над их головами.

— Мы ещё маленькие, — чуть не плача оправдывались Оля и Коля, а шнурки и пуговки ехидно захихикали.

Настя махнула на них ручкой и прикрикнула:

— Цыц! Вот я смотрела на вас, смотрела и не выдержала, решила вам помочь, — сказала кукла Настя и заморгала длинными ресницами.

— Как же ты нам поможешь?

— Скажу вам, дети, по секрету, есть у меня волшебная палочка. Какая же сказка без волшебной палочки?

Только теперь они заметили в ручке у Насти малюсенькую хрустальную палочку.

— Чьи это шнурки белые, — спросила Настя.

— Это мои, — ответила Оля.

Дотронулась Настя волшебной палочкой до белых шнурков, и, полезли они послушно в дырочки беленьких Олиных ботинок. Когда они прошли каждую дырочку Настя снова дотронулась до левого и правого ботинка. Шнурки замерли. Их концы торчали палочками.

— А теперь, — приказала Настя, — ты, Коля, завяжи бантики на Олиных ботинках.

Коля присел на корточки перед сестрёнкой и его пальцы, как-то сразу завязали один бантик на левом и другой на правом ботинках.

Потом Настя то же самое проделала с синими Колиными шнурками. И попросила Олю завязать шнурки на Колиных ботинках. Тут надо сказать — это были самые послушные шнурки на свете. Бантики вышли просто загляденье!

— А сейчас примемся за ваши пуговки, — сказала кукла Настя. — А ну ка, на место! — Скомандовала им маленькая фея.

Теперь-то мы понимаем, что это была самая настоящая фея, спрятавшаяся в обычной на первый взгляд кукле. Она взмахнула своей волшебной палочкой и, пуговка за пуговкой стали возвращаться на свои места.

В это время Кошка Сонька, спавшая до сих пор в корзинке под батареей, подкралась, резко подпрыгнула и сбила лапой одну пуговку от Колиной курточки на пол. Крылышки у неё исчезли и к ногам детей упала и завертелась на месте самая обычная пуговица.

— Опа! — сказала фея, притворившаяся куклой Настей. — В этом случае никакое волшебство не поможет. — И она развела ручонками.

— Как же нам быть? Что делать? — спросила Олечка.

Коля, отобрав у Соньки пуговку смотрел то на кошку, то на сестру, то на куклу.

— Что делать, что делать, — передразнила кукла Настя девочку, — Брать иголку с ниткой и пришивать! Вас что в садике не учили пуговки пришивать?

— Учили, учили, — дуэтом ответили близнецы.

— Так действуйте! — снова скомандовала маленькая Фея.

Коля побежал в мамину спальню и приволок оттуда деревянную шкатулку с нитками, иглами, ножницами и длинной-длинной мягкой линейкой, которую мама называет сантиметр. Ну очень интересная штуковина. Им даже можно измерять рост ребёнка.

— Вдевай синюю нитку в иголку, — руководила фея Настя. Оля слушала её указания и в точности выполняла.

Они с братом уже очень-очень хотели на улицу. Тучки на небе разбрелись, как овечки по полю в поисках травки — где повкуснее. Солнышко приветливо протягивало свои лучи им в окошко — выходите, выходите скорее! Воробышки хором расчирикались, голуби заворковали, а дворовой пёс Мишка зазвенел железной цепью, — ну, когда же вы выйдете?

Вдела Оля нитку, взяла из рук Коли пуговку, воткнула иголку в ткань курточки надела на неё пуговку и протянула нитку, подняв руку высоко-высоко. Нитка прошла сквозь ткань и выскочила. Пуговка упала на пол, кошка Сонька тут, как тут: хлоп и прикрыла сбежавшую пуговицу когтистой лапкой.

— Ой! У меня что-то не получается, — пуговка выскочила, — пожаловалась Оля.

— А ты узелок завязала? — поинтересовалась Настя.

— Нет, — призналась девочка, — да я и не умею узелок завязывать.

— Это не беда. Тот кто хочет чему-то научиться, обязательно научится, — сказала Настя и показала Оле как это делается. Девочка тут же завязала малюсенький узелочек на конце нитки, отобрала пуговку у кошки и возобновила работу. Она так крепко пришила её на место, что той уже никогда не оторваться от курточки братишки.

— Ну вот видите, как всё просто. Ведь вы вдвоём. В этом-то весь секрет! Когда что-то делаешь для другого это намного приятней и лучше получается.

— Спасибо, Настя, — снова дуэтом сказали близнецы.

Дети застегнулись на все пуговицы, надели шапки и побежали во двор, где их уже ждала весёлая весна. Она встретила их звонкой капелью, ароматом набухших почек на кустах сирени и цветами первоцвета, распустившимися за прошедшую ночь.

    У калитки затормозила машина. Дети выскочили встречать родителей:

— Мама, папа, посмотрите, мы сами оделись. Нам Настя помогла!  кричали от радости малыши.

— Какая Настя? — удивилась мать.

Дети стали наперебой рассказывать родителям о произошедшем событии. Папа качал головой и приговаривал:

— Вот это да! Не может быть!

А мама обняла их обоих, поцеловала по очереди и сказала:

— Какие вы у меня фантазёры?

Родители не поверили детям, но с тех пор шнурки и пуговицы детей никогда больше не подводили.

ГАРМОНИЯ

В незапамятные времена на Земле жила волшебница по имени Гармония. Мало того, что её красота никого не оставляла равнодушным, но везде, где она появлялась, наступал мир и благоденствие. Такая была у неё работа. Гармония внимательно следила за тем, чтобы семь цветов радуги не смешивались между собой, а каждый занимал определённое ему место. Чтобы цветы на лугу живописно сочетались друг с другом и с зелёной травой. Чтобы свадебный танец журавлей был так же красив и грациозен, как однажды она их научила. Чтобы чудесная геометрия снежинок никогда не нарушалась, и каждая имела, ни больше, ни меньше, ровно шесть лучей, а сердца любящих людей настраивались на один лад. Волшебница умела соединять непохожее и разнообразное так искусно, что разные части не только дополняли, но и украшали друг друга. Из отдельных звуков и семи нот она создавала чарующую музыку, из обычных слов знакомых каждому рождались восхитительные стихи. Люди по-доброму мыслили и совершали благородные поступки. И не было на Земле ни войн, ни болезней, ни природных бедствий. Все на Земле: и люди, и стихии жили в мире и согласии.

И так продолжалось до тех пор, пока Волшебница не получила известие от своей старшей сестры, жившей в соседней галактике. Она звала Гармонию к себе и просила разобраться в каких-то делах. А та не могла отказать, если её о чём-то просили. Возможно, сестра, соскучившись, нарочно сказала, что нуждается в помощи, зная, что Гармония теперь уж наверняка примчится. Немедленно собравшись в дорогу, кудесница и отправилась в гости.

И что тут началось после того, как она покинула Землю! Вещи утратили привычные гармоничные связи, всё стало с ног на голову. Сумасшедшая чехарда и хаос наступили на планете. Дружные нотки красивых мелодий, словно стайка пугливых воробышков, разлетелись в разные стороны, исчезли плавные звуки вальсов, сонат и симфоний, и стройные чёткие ритмы маршей. Вся музыка превратилась в сплошную какофонию: скрип, шум, визг и грохот. Оркестр садился играть, но вместо благозвучных, приятных слуху звуков, каждый инструмент выдавал сплошную мешанину из диких завываний, бешеного бряцания, тум-тумканья и бум-бумканья. Поэты раскрывали рты, и вместо стройных певучих рифм вырывалась страшная и опасная смесь из пошлых, безобразных и неуклюжих слов.

Ленты цветов радуги, аккуратно уложенные Гармонией, перевились, перепутались и завязались безобразными узлами. Птицы забыли красивые песни и танцы, гуси и журавли летают как стаи ворон. Цветы поблекли, звёзды померкли. Небо потемнело, так, как проснувшиеся вулканы стали дымить, будто заядлые курильщики, временами разбрасывая вокруг чудовищные раскалённые булыжники. От этого грохота пробудились после долгого сна злобные близнецы Раздор и Вражда и принялись по-своему хозяйничать в отсутствие Гармонии. Люди больше не говорили друг другу добрые вежливые слова. Раздор и Вражда устанавливали свои законы, то есть устраивали всюду всевозможные беззакония и беспорядки. Мужчины и женщины перессорились, а некоторые даже передрались. Домашние кошечки, ещё вчера сонно мурлыкавшие на коленях своих хозяев, перецарапали их до крови. Собаки, послушно приносившие тапочки и подававшие лапку, искусали недавно любимых людей, рядом с которыми им жилось тепло, светло и радостно. Люди попрятались в домах, но и в семьях пропало взаимопонимание. Каждый заперся в своей комнате, боясь общаться с родными и близкими. Соседние страны затеяли какие-то конфликты на границах, начали высказывать якобы давние недовольства соседями. То там, то тут могла вспыхнуть настоящая война. Жизнь на Земле стала просто невыносима.

А ничего не подозревавшая Гармония, тем временем помогала сестре навести порядок в её звёздной галактике. Смела звёздную пыль с Млечного пути, протёрла потускневшие звёзды в созвездиях, и они как раньше замерцали весело и красиво, заштопала космические чёрные дыры, а на их месте зажгла новые лучезарные солнца, настроила, совсем было заглохшую музыку сфер. Она и представить себе не могла, какой ужас начался дома в её отсутствие.

И вот однажды, управившись, присела Гармония отдохнуть в беседке из солнечного света и звёздного сияния, поболтать с сестрицей и вдруг призадумалась. Какое-то недоброе предчувствие шевельнулось в душе. «Всё ли хорошо дома? Как они там без неё? Всё ли в порядке?» Взгляд её устремился на далёкую Землю. И то, что она увидала, привело волшебницу в страшное смятение: голубая, будто аквамарин планета почернела! Спохватилась Гармония, наскоро распрощалась с сестрой и помчалась в обратный путь. Чем ближе к дому, тем одно другого хуже предчувствия терзали её сердце.

Влетела в атмосферу Земли, облетела планету и ахнула. «Да что же это такое! Ни на день нельзя отлучиться!» И, закатав рукава, взялась убираться в своём доме. Но дел скопилось столько, что пришлось призвать на подмогу трёх помощников: двух сестёр — Любовь и Веру и старого мудрого деда Мороза. А как же без него? Одна бы, наверное, и не справилась.

Первым делом Дед Мороз заморозил Раздор и Вражду, затем их бросили в жерла оживших вулканов. Вулканы, выпустили пар белыми кольцами и потухли. И тут же склоны гор покрылись изумрудной травой. Запестрели цветы, зажужжали пчёлы. Любовь и Вера отогрели остывшие сердца и все соседи, и друзья перемирились. Принесли друг другу кучу извинений в возникшем недоразумении и заверили, что больше никогда не поссорятся. Народ вышел на улицы. Стали обниматься и целоваться. Заиграли оркестры, закружились хороводы, заплясали в задорном танце пары. Птицы запели, засвистали, зачирикали. Гармония в мире восстановлена! В небе зажглись десятки безупречных радуг. По случаю праздника волшебница позволила маленьким детям бегать по радугам, как по мостикам, с одного берега на другой.

С тех пор Гармония зареклась куда-либо отлучаться, чтобы вновь не нарушились отношения, не разорвались связи, не сбился строй, не поломалась дружба и согласие, не угасла любовь между людьми и всеми живущими на Земле соседями.

Не обошлось, правда и без потерь. Красавец павлин, после того как Волшебница восстановила его внешний вид, и он как раньше гордо демонстрировал яркое великолепие своего оперения, к своему ужасу и огорчению Гармонии не смог отыскать принадлежащий ему красивый голос. Попросил мартовского кота поделиться с ним. Тому не жалко этого добра. Дал пару песен. Как услышала Гармония его голос павлина, схватилась за голову. А потом подумала-подумала и махнула рукой. Мир и любовь на Земле — главное, а это… Ерунда! У кого не бывает просчетов? Ну, не доглядела. Не судите слишком строго.

ДРУЖОК И МУРЗИК

Жили в одном доме щенок и котёнок. Как все малыши они были веселы и беззаботны. Поев из одной миски, возились и резвились, бегали наперегонки и прыгали — кто выше. Вволю наигравшись, укладывались рядышком на общей подстилке и, прикрыв глазки, дремали. Проснувшись от голода, шли к своей миске, куда заботливые хозяева подкладывали корм, ели и снова играли. И малышам казалось, что так будет всегда.

Но, как известно, время не стоит на месте, оно идёт, течёт, бежит и летит, как говорят люди. И ничто не в силах остановить время хоть на минуту, хоть на секунду. Очень скоро милый щенок превратился в здоровенную собаку. Его ведь и взяли чтобы вырастить сторожа. И вот теперь настала пора заступать ему на службу по охране двора и дома. Надел хозяин псу ошейник и сказал:

— Пора Дружок на службу, — повёл во двор и посадил на длинную цепь.

С тех пор днем и ночью пёс находился во дворе. Правда, человек смастерил ему конуру и даже бросил туда кусок старого одеяла. Но разве сравнить жизнь в этой тесной будке с привольным житьём в хозяйском доме? И Дружок сильно заскучал. Особенно тоскливо становилось ему в дождливые осенние месяцы. И вот в один из таких холодных и сырых дней, точнее вечер, когда вокруг ни души, и только тёмная одноглазая ночь следит своим жёлтым глазом, чувство одиночества пробрало его от самого чёрного носа, до кончика хвоста. Дружку ещё никогда не было так грустно и тоскливо. Он поднял морду к луне и, зажмурившись завыл:

— Ау-у-у! Ау-у-у!

Кот в это время дремал в доме в корзинке на тёплой подушке. Но его чуткий слух тут же уловил за окном крик души друга его детских игр и шалостей. С этими звуками в сердце жирного домашнего кота проникло чувство жалости. Вдруг он вспомнил, как хорошо они вместе проводили беззаботные детские годы. Как весело было рядом с большим тёплым товарищем. Кот заметался по комнате. Подойдя к двери, стал скрести её острыми когтями и кричать:

— Отоприте дверь! Выпустите меня на улицу! Там моему другу плохо!

Но люди не понимают языка животных.

— Чего ему не спится в такую погоду? — спросил хозяин.

— Да выпусти ты его, — сказала женщина.

Животные же в отличие от людей очень хорошо знают человеческий язык. Кот отлично понял о чём говорили люди. Он подошёл к мужчине и стал тереться о его ноги: «Открой же, выпусти м-меня-я. Там Дружок один в темноте. Может, ему страшно?»

Хозяин встал с кресла, сильнее запахнул тёплый халат и приоткрыл дверь:

— Ну иди, гулёна, проветрись, если уж так приспичило, — и легонько пихнул за порог Мурзика войлочной тапкой.

Кот пулей вылетел из дома и кинулся к своему другу. Как же пёс обрадовался! Его хвост от радости чуть не оторвался.

— Что ты тут воешь? — прямо спросил Мурзик — тебе страшно?

— Да что ты, что ты! — стал храбриться Дружок, совсем нет! Это я пою. Давай петь вместе! Вместе ведь веселей.

— А о чём ты поёшь? — расспрашивал Мурзик друга. Ведь твоя песня очень грустная. Мне даже показалось, что ты плачешь.

— Плачу? Я? Вот ещё придумал.

Дружок принял беспечный вид чтобы не расстраивать Мурзика, но ему надо было выговориться:

— Ты знаешь, — начал он, — я тут вспомнил свою родню. Своих предков. Ведь когда-то давным-давно они были волками и жили на воле. Куда хотели туда и шли, что хотели — делали, и никто их на цепь не сажал.

— Но никто их и не кормил, — заметил кот, — а пойди-ка, побегай по лесу пока поймаешь какую-никакую дичь. Намаешься, что и аппетит пропадёт. А я, например, не жалею. Хотя мой род тоже из диких.

— Да что это я, действительно! Не важно откуда ты родом, главное иметь друга, с которым тебе хорошо в любую погоду. – Так сказал Дружок, лизнул Мурзика в лоб и пригласил к себе в будку.

— Заходи, что это мы под дождём стоим. В тесноте — не в обиде.

Дружок пропустил Мурзика вперёд, а сам улёгся с краю, закрыв своим большим телом вход в конуру. Всю ночь по крыше будки маленькими молоточками колотил дождь. А друзья вспоминали светлые деньки счастливого детства и им было тепло и радостно вместе. Потом они заснули, обнявшись, как в детстве и им приснились одинаковые добрые сны.

ЕЛОЧНЫЕ УКРАШЕНИЯ

Каждый вечер, в любое время года, перед сном девочка Катя просила дедушку рассказать ей обязательно новую сказку. Дедушка умел сочинять, как никто другой.
Наступила зима. Приближались новогодние праздники. Морозным вечером Катюша пристала к дедушке:

— Деда, а ты привезёшь из леса ёлочку, ведь скоро Новый год.

— Конечно привезу, но сначала послушай сказочку. Ты уже зубы почистила?

— Да, дедуля.

— Тогда забирайся под одеяло и слушай.

Жила в лесу одна стройная Ёлочка. Она росла-росла и знала, что однажды её срубят и привезут к детям на новогодний праздник. Нарядят, как принцессу, развесят по веточкам бусы и гирлянды, блестящие шары и игрушки. Вокруг неё закружат хороводы. Она увидит счастливые лица ребят, и сама будет танцевать вместе с ними.

Неподалёку жили лесные звери: Волк, Лиса, Заяц, Белка и Олень. Звери дружили между собой, любили и жалели глупенькую Ёлочку. Ведь она одна осталась в лесу — остальные все вырубили.

Однажды прошёл сильный снегопад. Зайчик, посмотрев, как Ёлочка согнулась под тяжестью снега, испугался, что бедняжка сломается и побежал к Белке.

— Белка, Белочка, — сложив лапки рупором, покричал Заяц.

Белка тут же проснулась и из дупла показалась недовольная мордочка:

— Чего расшумелся тут? Спать не даёшь, — пробурчала соня.

— Беда, беда! — кричал Зайчик, — на нашу Ёлочку столько снега нападало, что она вот-вот сломается. Надо скорее найти Оленя, чтобы освободил её.

— Так бы сразу и сказал, — выпалила Белка уже на бегу, и, перепрыгивая с дерева на дерево, пустилась на поиски Оленя. Только рыжий хвостик огоньком замелькал то тут, то там.

Олень быстро примчался на помощь, и спас всеобщую любимицу из снежного плена.

В эти дни, когда звери проходили мимо Ёлочки, та неприменимо задевала их и каждому рассказывала, как будет здорово, когда её привезут к детям на праздник.

— Чему тут радоваться? Вот глупышка. Срубят ведь под корень, а после праздника окажется никому не нужным засохшим деревом, — недовольно ворчал Волк.

— Да, наивная маленькая Ёлочка. Мне её даже жалко, — вздыхала Лисичка.

А Новый год всё ближе. И вот, солнечным морозным деньком, когда до праздника оставалось два дня, услышала Ёлочка мотор машины Лесника. Он каждый год в это время приезжал за её сестричками. Напряглась Ёлочка. Затрепетала каждой иголочкой, — настал и её час. А Лесник вышел из машины, обошёл кругом и сказал:

— Ну, слава Богу, запретили вырубку новогодних деревьев! Расти, моя красавица.

Сел в машину и уехал.

— А как же я?! — крикнула вслед Ёлочка, — а как же Новый год?!

Белка услышала слова Лесника. С радостной вестью помчалась по лесу. Рассказала друзьям, что их глупышку не заберут, и она останется с ними жить.

Скоро собрались все возле Ёлочки, и застали её в слезах.

— Она плачет, — пожал плечами Серый Волк.

— Почему — удивился Олень?

— Завтра весёлый праздник, не плачь, — утешали её Заяц с Белкой.

— Да, какой же это праздник без огней, без игрушек и бус, — не унималась она.

Все успокаивали Ёлочку, как могли. А та всё плакала. Так в слезах и уснула.

                                       

— Деда, а мы нашу ёлочку нарядим, – спросила внучка Катя, – и гирлянду повесим! Да, дедушка?

— Конечно, — соглашался старичок. Ну, слушай дальше.

Собрались тогда все звери в кружок и стали совещаться:

— У меня появилась одна мыслишка, — начала Лисица, — а что если мы…

— А я предлагаю… — подхватил Волчок.

Звери согласно кивали. Ещё пошушукались и разошлись.

И вот настало утро праздничного дня! Сказочный лес засверкал, засиял на солнце. Проснулась Ёлочка, укутанная тёплой белой шубкой, и только хотела загрустить, вспомнив вчерашнюю обиду, как подошёл Олень. Он аккуратно стряхнул снег с колючих веток. Ёлочка удивилась. Потом Серый Волк разгрёб снег вокруг. Подскочила Белка и повесила на зелёную лапку яркую гирлянду из красных рябиновых бус.

— О! Это мне? Какие милые — обрадовалась Ёлочка бусам, как обыкновенная девочка.

— А вот это от нас с Оленем, — сказал Заяц и протянул красивую гирлянду из бересты.

Олень поддел рогом краешек гирлянды и аккуратно украсил Ёлочку. Прилетели три сороки и повесили три сверкающих зеркальных шара. Они слетали на городскую площадь и утащили их с большой искусственной ёлки. На ней висело столько игрушек, что никто и не заметил пропажи.

В это самое время начался снегопад. С каждой новой снежинкой Ёлочка становилась всё наряднее. Будто засветилась разноцветными огоньками, и звери заплясали вокруг в весёлом хороводе. Она, как никогда в жизни, чувствовала себя счастливой!

— А теперь, внученька, закрывай глазки и спать! — проговорил сказочник. – Спокойной ночи.

— Спокойной ночи дедуля.

Наступило утро. Во время завтрака Катюша не щебетала, как обычно, а о чём-то думала.

— Собирайся, Катенька, поедем в лес за ёлочкой.

Девочка посмотрела на дедушку. Она что-то собиралась сказать, но передумала.

— Я побежала одеваться.

— А я пока выкачу машину и возьму большой топор, — услышала Катя.

Она быстро обернулась. Посмотрела прямо дедушке в глаза и убежала в свою комнату.

Дом, где жила девочка с родителями и дедушкой стоял на краю города, поэтому ехали недолго. Дедушка заглушил мотор. Они вышли из машины и попали в сказочное царство. На заснеженной полянке каждая травинка, одетая в белоснежный убор, искрилась на солнце. В кронах высоченных сосен завтракала стайка свиристелей. Они шелушили шишки и, переговариваясь, посвистывали.

— А вот и наша Ёлочка, — сказал дедушка, — смотри как согнулась под снегом.

— Прямо как в твоей сказке, деда. А давай поможем ей освободиться от тяжести. Только как мы это сделаем.

— А вот как!

Дедушка нашёл длинную палку и стряхнул снег с Ёлки. Она сразу же приободрилась, замахала лапами от радости.

— Красивая, правда?

— Да, дедушка, очень хорошая.

— Вот мы её и срубим. Сейчас я из багажника топор принесу. — Сказал старик и направился к машине.

И тут девочка бросилась к деду:

— Нет-нет, не надо! Пусть растёт дальше.

Хитрый сказочник будто этого и ждал. Он обернулся к внучке.

— Так что, не будем рубить?

— Не будем. Деда, я всю ночь думала. Ёлочка ведь живая: весной и летом она растёт, осенью засыпает, зимой спит. В ней течёт сок, как у людей кровь. Как же можно её рубить?

— Нельзя — это точно. Всё правильно ты говоришь.

— Жаль, что нам нечем украсить её к празднику, может она тоже будет плакать, как та глупышка из сказки?

— А посмотри в машине. Я вчера купил тебе набор ёлочных игрушек, если не жалко, можем ими украсить эту лесную красавицу, устроить и ей праздник.

— Здорово!

Катя метнулась к машине, достала с заднего сидения коробку с зеркальными шарами, и помчалась обратно к деду.

— Мне совсем не жалко, ни капельки! — кричала девочка, на ходу раскрывая коробку.

Вдвоём они повесили на зелёные лапки игрушки, слепили пару снеговиков, чтобы Ёлочка не скучала и поехали домой.

— А знаешь, Катюша, мы сейчас заедем в магазин и купим красивую синтетическую ёлочку, закрепим на ней гирлянду с разноцветными лампочками, и встретим Новый год.

— Ура! А живая пускай подрастает. Потом, когда станет взрослой, на ней появятся шишки. Шишки созреют, из них выпадут зёрнышки, прорастут в земле и появится много-много ёлочек — целый лес! Да, дедушка?

— Да, моя умница, да. Ты сегодня поняла, что вся природа вокруг нас живая и людям надо бережнее к ней относиться, потому что общение с природой — самая надёжная радость в жизни человека. Мне сейчас на ум пришли строчки замечательного русского поэта и писателя. Вот, послушай:

                        Дерево, трава, цветок и птица

                        Не всегда умеют защититься.

                        Если будут уничтожены они,

На планете мы останемся одни!

— Деда, я буду теперь всегда защищать природу.

— Теперь я спокоен за нашу планету, — сказал дедушка, улыбнулся и погладил внучку по голове.

ЖИРАФ ЖОРИК
И ДОБРЫЕ ДЕЛА

Чудесным весенним утром Жирафик Жорик проснулся, потянулся и вышел из дома: «Эх! Хорошо!» В это время мимо проходила Антилопа:

— Доброе утро, сосед!

— Очень доброе, — ответил на приветствие Жорик и подумал: «Доброе утро, потом должен быть добрый день, за ним — добрый вечер, и ночь тоже должна быть доброй».

И решил Жираф Жорик начать делать добрые дела.

— Сынок, иди завтракать, позвала его мама.

И он сегодня не стал капризничать и расстраивать маму, а с аппетитом съел всё до капельки. После этого отправился, как задумал, творить добрые дела.

А в это время молодой Кабанчик-Бородавочник принимал лечебные грязевые ванны. Его разморило на тёплом солнышке, он прикрыл глаза и наслаждался приятными ощущениями.

Жираф Жорик издалека заметил Бородавочника и устремился к нему. В голове у него завертелись догадки о бедственном положении кабанчика. «Бедолага тонет в болоте! Его засасывает жуткая трясина! Надо срочно спасать несчастного!»

Подбежав поближе, Жорик схватил за задние ноги ничего не подозревающего Кабанчика и стал тянуть из болота.

— Я спасу тебя! Спасу, — твердил он, — держись!

Задремавший от блаженства грязевой ванны Бородавочник не сразу понял, что с ним происходит.

— Кто здесь? — Он открыл удивлённые глаза, — что ты делаешь?

— Как что?! Спасаю тебя! Ты же чуть не утонул в этой трясине.

— Ха-ха-ха! — затрясся Бородавочник, — с чего ты это взял? Ты прервал мой сеанс лечебной процедуры.

Жора оторопел от такого заявления спасённого.

— Как же так? я думал... А, впрочем, — спасатель-неудачник вздохнул и обмывшись в речке, поспешил дальше. — Кто-то же действительно нуждается в моей помощи. 

Пройдя совсем немного по берегу реки, он заметил огромного Крокодила, в пасть которого влетела маленькая беззащитная птичка. «Вот кто на самом деле нуждается в моей помощи!»

— А ну, отпусти несчастную птичку! — закричал спасатель.

Крокодил от неожиданности захлопнул пасть, и маленькая юркая птичка Ржанка оказалась в плену.

— Что тебе нужно от меня? — Крокодил открыл пасть и Ржанка благополучно, целая и невредимая, вылетела оттуда.

— Ты, злодей пупырчатый, хотел сожрать беззащитное создание!

— О чём ты там бормочешь, дылда?

— Нельзя обижать маленьких!

— Ничего не понимаю! Ты вообще о чём? Я лежал себе, прохлаждался после сытного завтрака, никого не видел, ничего не слышал...

А в это время птичка Ржанка сидела на ветке баобаба и заливалась от хохота. С удивлением смотрел на неё юный Жирафик. Он смотрел то на неё, то на Крокодила, который никак не мог успокоиться, что его потревожили.

— Иди сюда, — поманила Ржанка Жирафа Жорика, я тебе что-то расскажу.

Горе-спасатель пожал плечами и подошёл к баобабу:

— Я тебя спас, маленькая Ржанка. Злодей чуть не съел тебя.

— Глупенький! Когда Крокодилу жарко он широко раскрывает рот и так охлаждается. А у него после еды между зубами остаётся много вкусных кусочков пищи, вот я и таскаю их из огромной пасти. Он, думаю об этом и не догадывался, а теперь ты меня выдал.

— А я так хотел совершить какое-нибудь доброе дело, — разочарованно потупил взгляд Жирафик.

— Ну, да, ладно, не переживай. Будем надеяться, что он забудет. С памятью у нашего Кроки — не важно. Книжек совсем не читает, стихи не учит.

Глубоко вздохнул Жорик и сказал: «До свидания».

Шёл, шёл и смотрит рыбка на дереве сидит. «Бедная, её волной забросило, она скоро погибнет! Вот кого точно надо спасать!» И Жорик поспешил на помощь Илистому Прыгуну.

— Держись, держись, я иду на помощь.

Жирафик подскочил к дереву, схватил рыбку и бросил её в воду:

— Плыви, рыбка! Я спас тебя!

Но Жорика ужасно поразило то, что рыбка быстро выползла из воды и снова вскарабкалась на нижнюю ветку дерева. У Жорика глаза на лоб полезли: рыбы ведь должны жить в воде!

— Почему? Что тебя заставило выйти на сушу, ты же умрёшь без воды?! — засыпал Жора Прыгуна кучей вопросов.

— Да, ты меня чуть не погубил!

— Как? Я тебя спас!

— Меня волной могло утянуть на глубину, вот тогда я точно бы погиб. Во время отлива я выползаю на сушу. Тут неподалёку я построил себе дом, где растут мои дети. А ты: спас, да спас! Ладно, уж, горе спасатель! Иди своей дорогой.

Очень обидно стало Жорику, и отправился он домой.

— Мама, — начал он жаловаться — я так хотел совершить добрые дела, но, оказывается только помешал и Кабанчику Бородавочнику, и птичке, а Илистого прыгуна чуть не погубил!

— Бедный, бедный мой сыночек. Ты правда очень хочешь совершить доброе дело?

— Да, мамочка, да! А что надо сделать?

— Помой, сыночек посуду, а я немного отдохну, — вздохнув, сказала мама.

Оказывается, чтобы творить добро — вовсе не надо было далеко ходить.

Как КенгурЕнок друзей искал

В далёкой Австралии жил у мамы в сумке на животе весёлый Кенгурёнок. Мало того, что он всё время напевал песенки, но, заслышав чьи-то шаги, тут же выглядывал наружу: с кем бы поиграть-порезвиться?

    И вот одним жарким днём, когда солнце раскалилось добела, поскакала мама весёлого малыша по своим делам. И повстречался ей Страус по фамилии Эму, живший поблизости. Он почтительно склонил голову, приветствуя Кенгуриху.

— Здравствуйте, сосед! Как поживаете?

— Всё хорошо! Припекает сегодня, — сказал старый Страус. — Ну будьте здоровы! — и только собрался пойти дальше, как обернулся и спросил:

— Извините, вы что-то сказали?

А это в маминой сумке запел малыш Кенгурёнок. Страус был старый и туговат на ухо. Он вопросительно наклонил голову к Кенгурихе. Та отстранилась и сказала:

— Ничего я вам не говорила, сосед. Вам послышалось.

— Нет, говорили! — настаивал Страус.

— Нет не говорила! Не говорила! — начинала злиться Кенгуриха.

Стали соседи кричать друг на друга. А маленький Кенгурёнок очень не любил, когда его мама с кем-нибудь ссорилась. Тут он как выпрыгнет, словно на пружинке, из маминой сумки. Страус от неожиданности испугался и сел, неуклюже расставив длинные ноги. А малыш стал прыгать вокруг него, продолжая напевать одну из своих любимых песенок. Он прыгал, а Страус поворачивал за сорванцом голову. Длинная шея Страуса перекрутилась и стала похожа на штопор, которым взрослые на Новый год открывают бутылку шампанского. Старик потерял равновесие и свалился в траву, задрав кверху жилистые ноги. Отругала мама маленького хулигана, извинилась перед Страусом и, подозвав сына, велела ему забраться обратно в сумку. Кенгурёнок весело смеялся и не хотел возвращаться в сумку.

— Мама, мы же так хорошо играли! Что ему не понравилось? – спрашивал он и, не дожидаясь ответа, нехотя полез в сумку.

Пошли они дальше, то есть мама пошла, а Кенгурёнок поехал в сумке, поглядывая по сторонам, как из окна автомобиля.

Навстречу шла рыжая Собака Динго. Она поздоровалась с Кенгурихой, но та что-то буркнула в ответ и отвернулась. И сынок её услышал, как мама сердито заворчала:

— Даже сумки нет, как у всех порядочных животных, понаехали, тут.

Малыш подумал: почему это у мамы испортилось настроение? Но скоро забыл об этом с стал выглядывать: не найдётся ли ему друг для совместных игр? Смотрит, по дорожке скачет Лягушонок с красными глазами. Да, да в Австралии живут и красные лягушки, и оранжевые, и синие, и вот такие — зелёные с красными глазами.

— Маловат для друга, но попробовать можно, — подумал непоседа.

    Не успела мама и моргнуть, как её шалунишка выпрыгнул из сумки и закричал Лягушонку:

— Давай скакать наперегонки!

Но Лягушонок покрутил головой и сказал:

— Ква-кие с-ква-калки? Мне не ква-гда? — доскакал до озера, да и бултых в воду, а Кенгурёнок за ним: бульк. А плавать-то не умеет! В отличие от Лягушонка с красными глазами — знаменитого чемпиона по плаванию стилем баттерфляй. Ахнула мамаша, всплеснула своими коротенькими ручками:

— Ой, ой, помогите, мой ребёнок-кенгурёнок тонет!

Услыхала крик молодая Крокодилиха. Она недавно сытно пообедала и невдалеке от берега принимала косметические грязевые ванны. Только её жёлтые глаза возвышались над поверхностью воды. Она не сомневалась, что это очень полезно для красоты фигуры и цвета кожи. Подскочила на помощь Крокодилиха, подставила спину и вытолкнула своим длинным хвостом незадачливого весельчака на берег.

— Спасибо вам, уважаемая, вы спасли моего сына!

— Не за что. Мне это не составило большого труда, — отвечала сытая Крокодилиха.

А в это время Кенгурёнок, натерпевшись страху, намеревался прошмыгнуть к маме в сумку, но та не позволила мокрому озорнику этого сделать:

— Нет, нет, нет! Только когда совсем обсохнешь, пойдём дальше, а сейчас полежи на песочке, на солнышке.

Лёг малыш на золотистый тёплый песок, и мама рядышком.

Маму разморило, она и заснула. Кенгурёнку скучно стало лежать, встал он и принялся прыгать по зелёной травке. И тут он заметил на другом берегу озера бородатых туристов.

— Вот с кем я поиграю в прятки! — обрадовался Кенгурёнок и вприпрыжку понёсся по берегу вокруг озера.

Двое туристов купались в прохладной чистой воде, а третий спал, раскинув в стороны руки и ноги, прикрыв лицо походной шляпой. Их рюкзаки стояли поблизости. Два рюкзака были набиты и завязаны, а третий раскрытый и почти пустой валялся рядом.

— Вот в эту сумку я и спрячусь. Пусть меня поищут.

Кенгурёнок незаметно подкрался, забрался внутрь рюкзака и замер. Сидит тихо-тихо. Туристы искупались, разбудили своего товарища, надели на спины рюкзаки и пошли. А Кенгурёнок, убаюканный мерным покачиванием, вскорости заснул. В рюкзаке сухо и уютно. Малыш и забыл, что он не у мамы в сумке, а у туриста в рюкзаке. Ему снились разноцветные Лягушата. Они хором пели песни, а молодая зелёная Крокодилиха подпевала. Мама смотрела на них и улыбалась.

А туристы шли всё дальше от озера, не подозревая, какой груз один из них несёт за плечами.

Долго шли. Устали. Решили устроить привал. Солнце медленно уходило на отдых за высокие горы. На вершине холма на круглой полянке путешественники поставили свою палатку. Развели костёр, подвесили котелок. Пора бы и подкрепиться перед сном. Развязывает один бородач свой рюкзак, а там что-то вдруг зашевелилось. Испугался человек: змея забралась?!

— Ой! Что там такое? – осторожно открыл свой рюкзак, а оттуда бодро выпрыгнул выспавшийся Кенгурёнок.

— Мама! Мама! – закричал малыш.

Турист отскочил в сторону, споткнулся и сел. Кенгурёнок скачет, будто мячик, зовет свою маму, ничего не может понять: где мама, кто эти люди? Тогда путешественники догадались, что произошло, поймали Кенгурёнка, успокоили. А он вспомнил, что хотел поиграть в прятки и очень хорошо спрятался, а потом заснул. Затем рассказал, что больше всего на свете он любит петь песни и играть в весёлые игры, но ему не с кем играть, а в сумке у мамы очень скучно.

Солнышко, укрывшись тучкой, как розовым одеяльцем, сладко заснуло в ложбинке между горами. Искры костра взлетали в небо. Каждая из них мечтала стать звёздочкой, но они быстро сгорали и чёрными соринками падали на землю. Туристы накормили Кенгурёнка сгущённым молоком с душистым травяным чаем и пообещали, что скучно ему теперь не будет. Один бородач взял гитару и запел песню. Кенгурёнок никогда не слышал этой песни, но она ему так понравилась, что он решил никогда не расставаться этими с людьми. Они захлопали в ладоши, а Кенгурёнок заплясал вокруг костра. «Наконец-то я нашёл настоящих друзей! Как я счастлив!»

Костёр догорел. Взошла большая круглая луна. Кенгурёнку показалось, что луна смотрит на него, и он почему-то вспомнил свою маму. Он представил, как она сейчас ищет его и плачет, и сам заплакал.

— Мама! Я хочу к маме! — И он забрался в рюкзак туриста. Тот очень напоминал ему мамину сумку.

Слёзы маленького Кенгурёнка тронули сердца суровых бородачей, и они пообещали, завтра же доставить малыша к маме.

— Правда, правда? — спрашивал он, вытирая слёзы.

— Конечно, на рассвете свернём палатку и в путь. Твоя мама поди уже обыскалась.

Довольный малыш улёгся спать. И ему приснилась мама. Он напел маме песню туристов, и она ей тоже понравилась.

— Какая замечательная песенка! — говорила мама, и нежно гладила сыночка по голове. Ему было очень хорошо возле мамы.

А бедная Кенгуриха, обнаружив пропажу, бегала по берегу, звала, заглядывала под каждый кустик. У всех спрашивала: не видели ли они такого красивого маленького Кенгурёночка? Но никто его не видел. Всю ночь не сомкнула глаз. А утром смотрит, идут три человека с сумками за плечами. Подскочила Кенгуриха к людям и, поздоровавшись, спрашивает:

— Не встречали ли вы такого милого маленького ребёнка-Кенгурёнка?

— Здравствуйте, уважаемая Кенгуру. Не этого-ли сорванца вы ищете? — при этом один турист опустил рюкзак на землю, развязал его и оттуда выпрыгнул её сынок. Жив-здоров и, как всегда, весел.

— Мама! Мама! Я тебя так люблю! А это мои новые друзья. Мы с ними так здорово играли в прятки!

Мать поблагодарила людей за возвращение сына, и они, снова забросив рюкзаки за плечи, пошли своей дорогой. Затем мама Кенгуриха приняла строгий вид и легонько побранила проказника за то, что он забрался в чужую сумку. И он обещал больше от мамы далеко не уходить, и ни в какие сумки не забираться. И, конечно же, мама его простила. Она обняла сыночка, нежно поцеловала и повела домой. Потом малыш долго рассказывал маме о добрых туристах и пел их весёлую песенку, и она ей тоже понравилась.

         

   

                                                                                                                                                                      

КАК ЧЕЛОВЕК
БЫЛ НАКАЗАН

Давным-давно в стародавние времена, когда Земля была молода и плодородна, когда лев и олень, медведь и косуля, волк и заяц жили в любви и мире, появился человек. Слабый, голый, совершенно не приспособленный к жизни. Жившие неподалёку животные очень его жалели. Ведь у него не было ни тёплой шкуры, ни сильных крыльев, ни широких ласт для плавания под водой, ни острых зубов, ни крепких когтей. Жалкое существо.

И как подобает добрым соседям, стали животные делиться с человеком, кто чем мог. Тигр и леопард подарил ему прекрасные шкуры — полосатую и пятнистую. Козы приносили молоко и сыр, медведь сладкий мёд, а ласточки помогли при помощи глины, сухой травы и соломы соорудить какое-никакое жилище, защищавшее от непогоды и зноя. Даже олень принёс как-то свои старые рога, чтобы человек вешал на них свои обновки.

Пришёл раз кабан и сказал:

— Айда, покажу как находить и выкапывать вкусные корешки и клубни съедобных растений.

Сладко спал человек на толстой медвежьей шубе. Неохота было ему подниматься, но всё же сказал:

— Ладно, пошли.

Пришли. Стал кабан вынюхивать землю.

— Нюхай, нюхай! Вот здесь. Чувствуешь, как пахнет?

— Не-а. Ничего не чувствую.

— Это здесь, здесь. Давай копать.

Попытался человек ковырять землю, лишь ногти обломал. Стал тогда кабан своим длинным рылом, клыками разрывать почву.

— Вот! Вот они! Ах, вкуснотища!

Увидел кабан окровавленные пальцы, и так ему стало жалко человека, что он сказал:

— Пойдём. Так уж и быть, я сам каждый день буду тебе приносить корешки и клубни.

И зажил человек безбедно. Растолстел от сытой жизни, обленился окончательно. А о чём ему беспокоиться? Добрые соседи всё и так дадут что надо. Но человеку всегда чего-то не хватает, и он требовал ещё и ещё тёплых шкур, сыра, мягкого пуха для подушек, сладких корней и фруктов.

И щедрые наивные соседи, иногда, забывая о своих нуждах, кормили, одевали и обували нахлебника. Человек давно позабыл слова благодарности и теперь уже требовал всё то, без чего уже не мог жить. Он быстро привык к такой жизни, объявил себя царём природы и требовал соответствующих почестей, а непокорных стал наказывать. Приказал построить кладовые, куда складывались подношения животных и загоны, где жили обслуживающие его звери.

Возроптали тогда животные, стали думать, где найти управу на этого злыдня неблагодарного. И решили они послать кого-то прямо к солнцу. Кому, как не солнцу сверху видно: кто прав, кто виноват? Поручил совет зверей идти на самую высокую гору жирафу: у него самая длинная шея, значит ближе к солнцу.

Долго шёл жираф, трудно поднимался на самую высокую гору. Сбив все четыре копыта, забрался посол на самую высокую вершину горы.

Солнце дремало, уютно подобрав под себя золотые лучи.

— Гм-гм! — прокашлялся жираф.

Солнце тут же открыло свои лучезарные глаза.

— Кто осмелился побеспокоить мой сон?

— Простите ваше высочайшее Сиятельство, нужда заставила.

— Что же тебя привело ко мне, длинношеее создание?

— Послали меня животные земли искать справедливости, — сказал жираф.

— Кто же вас обидел, рассказывай всё по порядку, — сказало солнце, навострив свои лучи.

— Поселился рядом с нами человек. Такой жалкий и беспомощный. Мы, животные, стали его кормить-поить, одевать-обувать, а он теперь так обнаглел, что принимает нашу заботу как должное и даже обижает нас. Три шкуры дерёт, в загоны загоняет и всё ему мало! Уже стал называть себя царём природы. Но ведь ты светишь для всех одинаково, никого не выделяя? И воздух для всех поровну и вода по потребностям. Что ж он так? — закончил жираф жалобу и опустил голову до самой земли.

Задумалось солнце, вздохнуло и сказало:

— Да, не должны так поступать добрые соседи, не должны.

— Как же нам дальше жить? Рассуди нас высочайшее сиятельство.

Затуманилось солнце, потускнело, глубокие морщины пролегли между ясных очей, и тогда сказало:

— Здесь надо нам сообща с ветром действовать, проучим мы неблагодарного. А ты иди, иди с миром.

Три дня не показывалось солнце и три дня ни одна травинка не шелохнулась под серым небом. Совещались Солнце с Ветром, как наказать за самонадеянность и высокомерие человека, нарушившего правила добрососедства предписанные всему живому на земле.

На четвёртый день поднялся ураганный ветер страшной силы. Расшвырял загоны и птичники, выпустив на волю пленённых животных. Сдул и унёс за тридевять земель и разбросал жильё человека, сорвал одежду и закинул в пустыню. Солнце опалило человеку кожу, напекло голову.

Что делать? Как теперь жить? Долго брёл человек по барханам измученный зноем, голодом и жаждой. Вдруг увидел среди песков одинокую пальму. Подбежал, обнял ствол, заплакал и сел в спасительной тени. Слышит шуршит что-то поблизости, смотрит ползёт к нему большой змей.

— О чём слёзы льёшь?

— Как же мне не плакать?! Всё у меня было, а теперь — всё потерял! Бедный я, бедный.

— Хочешь, чтобы я тебя пожалел? Всё о тебе знаю! Ты поделом наказан за то, что злом ответил на добро, — сказал змей и захохотал.

Его длинное тело заходило волнами от смеха, а человек снова заплакал. Насмеявшись, мудрый змей сказал:

— С соседями надо жить в любви, согласии и мире.

— Как же мне быть? Неужели я должен погибнуть тут в одиночестве?

— Солнце и Ветер поделом наказали тебя за жадность и жестокость к соседям, но...

— Что, что? Ты хочешь сказать, что у меня есть надежда всё исправить? — с дрожью в голосе, воскликнул человек.

— Думаю, что мог бы, но тяжело это будет. По силам ли тебе? Выдержишь ли?

— Всё, всё сделаю что скажешь! Я ещё так молод. Мне не хочется погибнуть. Но что же я должен делать? Научи.

— Так слушай же, человек: Солнце и Ветер наказали тебя, а Вода, я думаю, поможет в твоей беде.

— Я всё сделаю как ты скажешь. Всё сделаю.

— Видишь эту пальму? Она выросла среди пустыни, потому что её корни нашли подземную реку. Если ты сумеешь раскопать эту реку, к тебе вернутся твои соседи, и тогда дело за тобой. Надеюсь, ты больше не допустишь прежних ошибок и впредь будешь ценить добро и брать от природы только необходимое и притом с благодарностью. А теперь прощай! Всё в твоих руках. Удачи, — проговорил змей, — а мне пора. Извиваясь и блестя на солнце чешуёй, заскользил прочь.

Человек тут же бросился раскапывать подземную речку. Долго ли, коротко ли докопался он до живительной воды и упал совсем обессиленный. Река, тем временем, вырвавшись из подземного плена широко разлилась и покатила свои воды к далёкому морю. Показалась зелёная травка. И вот уже пёстрым ковром покрылись берега, а пустыня отступила.

И потянулись к этому благодатному месту отовсюду звери и птицы. И простили животные человека. Напоили, накормили, одели и обули. И жили они с тех пор в мире и согласии, и сейчас живут в этой сказке.

КРАСКИ ФЕИ ИРИДЫ

Жила на свете одна злая ведьма по имени Мара. И много-много уже всевозможных неприятностей, гадостей, пакостей и мерзостей сотворила она на земле. Вот однажды проснулась злюка рано утром и думает: что бы ещё такого вредного натворить? Думала, думала и придумала. И так ей этот замысел понравился, что она ехидно засмеялась, потирая корявые руки. И принялась ведьма Мара выполнять свой отвратительный план. Вызвала к себе свирепый ветер, оседлала его, пронеслась над землёй и уничтожила все краски природы.

Очень удивились и растерялись лесные, луговые, полевые и болотные жители. Проснулись в лесу дикие кабанчики, смотрят, а вокруг белая трава. Поглядели друг на друга, а их полоски пропали все до одной. Стали кабанчики искать жёлуди, а их и не видно в белой траве — они тоже стали белые.

Пчёлы и бабочки побелели и с трудом, только по запаху отыскали среди белой травы свои любимые цветы.

Белочка, правда, вначале даже обрадовалась, когда увидела, что её шубка стала белой: «Ну наконец-то восстановилась справедливость! А то: белочка, белочка, а разве я была белая? Вот теперь совсем другое дело!»

А белая медведица вначале ничего и не заметила, она же и так всю жизнь проводит среди белых льдин и снегов. Повела своих медвежат на прогулку. Малыши разыгрались, разбежались в разные стороны, а медведица их чуть не потеряла. Потому что глаза и носы-то у них тоже стали белыми. А поди-ка отыщи белое на белом! Хорошо, что нюх у неё тонкий, так по запаху только и нашла своих детёнышей.

Потом уже и белка поняла, что без красок совсем плохо в мире. Как не искала, так ни одного грибочка, ни единого орешка среди белой травы не нашла. А в животе урчит — есть хочется. Взметнулась белка на самую верхушку сосны, смотрит, а вокруг и взору не на чем задержаться: всё однообразное — белое.

Проснулись мальчик и девочка — брат с сестрой, побежали наперегонки умываться и чистить зубы. Позавтракали и пошли гулять. Вышли из дома и глазам своим не верят: солнца не видно, небо завешено белыми облаками и всё-всё кругом белое — и деревья и трава. Тут подходит к детям белый кот.

— Ой, чей это кот белый? — спрашивает девочка.

— Это же наш Рыжик, не видишь? Ты же сама вчера ему белый бантик завязала. Кот-то наш, только вот пятнышки пропали.

— У него даже нос белый, — удивилась девочка.

Вдруг видят дети через дорожку катятся четыре белых шарика. Один большой, а три поменьше.

— Ой, снежки! Давай в снежки покидаемся! — обрадованно закричал мальчик.

Не успела сестра и слово сказать. Наклонился брат и хвать, а то и не снежок вовсе, а белая ежиха с ежатами. Уколол ладошки мальчик, а сестра хохочет:

— Какие снежки летом?! Они же только зимой бывают. Это ёжики, но тоже почему-то белые.

Собрались дети за калитку, слышат: Дружок скулит, с ними просится.

— Давай и его возьмём, — предложил брат.

— Конечно, пусть идёт с нами. Пойди, отвяжи его.

Смотрит, ведёт брат белую собаку. Тут девочка уже поняла, что это их Дружок — только тоже белый. Он прыгал от радости и норовил лизнуть детей в лицо.

Идут дети и удивляются. Вот поле белое: вся трава и цветы. Скачут белые кузнечики, летают белые бабочки и жужжат белые пчёлы.

За полем было озерцо, где жили зелёные лягушки и разноцветные стрекозы. Дети купали здесь свою собаку, да и сами иногда плескались. Только подошли они к белому озеру, как в воду попрыгали белые лягушки, над белыми камышинками кружили белые стрекозы. А на ветке плакучей ивы каркала белая-белая ворона.

— Что же это такое? Куда делись все краски? — В один голос спросили брат с сестрой и посмотрели друг на друга.

Но они не знали ответа на этот вопрос. Решили идти дальше в лес, где обычно собирали грибы и ягоды. Идут по лесу, белый Дружок бежит рядом, хвостом машет, розовый язык вывалил. Всё больше удивляются дети.

Вдруг услыхали они: будто кто-то плачет. Прислушались и пошли на этот звук. Вышли на лесную полянку и смотрят. Сидит на пенёчке Старичок-лесовичок. Сам маленький, бородёнка рыженькая, глаза зелёные с янтарными точечками, в зелёненькой рубашонке, а на голове шляпа, как у боровичка. Дети его хорошо знали. Он часто им грибные да ягодные места в лесу показывал. Плачет он, и глаза трёт. Поглядит по сторонам, руками по бокам себя хлопнет и снова слезами обольётся. Подошли дети к Старичку-лесовику.

— Здравствуй, дедушка. Отчего это ты так горюешь?

— Как же мне не плакать, не убиваться? Спал я в своём подземном жилище ничего не ведал. Утром вышел и ахнул! Всё белым-бело. Не иначе проделки злой ведьмы Мары.

— Дедушка, а ты не побелел, — заметили дети.

— Так я вам и говорю: я спал у себя подземелье. Под корнями большого дуба.

— А мы в доме спали, и тоже не побелели.

— Вижу, вижу. А Дружок, значит, на дворе, — задумчиво проговорил Старичок-лесовичок, глядя на собаку.

— У нас и Рыжик побелел. Он тоже на улице всю ночь спал, — догадался мальчик. — Был с рыжими пятнами, а стал чисто белый.

— Что же нам делать? Как вернуть краски, дедушка?

— Я думаю только добрая фея Ирида способна нам помочь. Кроме неё – некому.

— Но как же её найти? Где она живёт?

— Обитает она на самой макушке радуги в хрустальном домике. Но пока дождик не прольётся, пока солнышко на небе не появится, мы её даже не увидим. Я кажется, придумал что надо делать. Мы позовём лёгкий ветерок. Пусть он пригонит стайку дождевых туч. Вы умеете свистеть? — неожиданно спросил Лесовичок.

— Я умею, — ответил мальчик.

— А я нет, — призналась его сестра. — А зачем свистеть, дедушка?

— Мы начнём свистеть, ветер услышит, поднимется и пригонит тучки.

И принялись свистеть старичок и мальчик. Свищут, свищут, — не слышит ветер. Попросил тогда Старичок птиц лесных помочь им. Птицы с радостью согласились. Им ведь тоже не нравилось, что мир потерял краски. Зёрнышки и букашек совершенно не различить.

Услыхал ветерок призывный посвист и полетел облака в тучи сгонять. И вот уже первые капли дождя упали на землю. Полил тёплый летний дождик. Спрятались дети с Лесовичком под высокой старой елью, как в шалаше. А тучки вылили всю воду и растаяли, выглянуло солнце.

Вышли дети с Лесовиком из своего укрытия, а над белым лесом цветной мост радуги перекинулся.

— А теперь дети, идите по этому мосту. Прямиком к дому феи Ириды и попадёте. Она обязательно поможет. Я бы тоже пошёл, да мне тяжко в гору подниматься. Удачи вам!

И отправились дети в нелёгкий путь. Шли, шли, а мост всё круче и круче. Но вот, наконец, показался хрустальный дом милой феи. Аккуратненький такой, уютный домик, на окошках цветные занавесочки. Позвонили дети в хрустальный колокольчик. Вышла фея Ирида. Красота волшебная! И, как будто немного прозрачная. Наряд переливается всеми цветами.

— Что привело вас ко мне, дети? — сразу задала вопрос фея. — Не от добра, видно, вы такой трудный путь преодолели.

— Беда на земле! Ведьма Мара все краски похитила. Птички не могут зёрнышки разыскать, кабанчики жёлуди, белки ни грибов, ни орехов не видят в белой траве... Всем, всем плохо без ярких красок!

— Так, так, так! — проговорила фея, — тогда надо быстрее действовать.

Она сбегала в дом и вышла оттуда в ярком фартучке, а два маленьких одела девочке и мальчику. Потом принесла три ведёрка. Одно большое — себе, а два поменьше дала детям.

 — Что мы будем делать?

— Возвращать миру краски, — сказала фея Ирида.

— Но как?

Тут дети обратили внимание, что рядом с домом стоят семь хрустальных колодцев. С золотым воротом и серебряными цепями. Подошла фея к первому колодцу, опустила большое ведро и зачерпнула красной краски.

— Живо подставляйте свои ведёрки! — Велела она детям. А сама снова набрала краски.

— А теперь что?

— Теперь, делайте как я, — сказала Фея, и выплеснула красную краску на землю. — Ну, смелее.

Мальчик и девочка также вылили на землю из своих ведёрок красную краску. После этого они подошли ко второму колодцу с оранжевой краской. Зачерпнула Фея теперь оранжевую, налила детям в маленькие ведёрки, и снова выплеснули они краску на землю. Затем жёлтую, потом зелёную, голубую, синюю и, наконец, фиолетовую. Самый глубокий колодец был с фиолетовой краской, ведь фиолетовый цвет в радуге самый нижний, ближе всего к земле.

— Ну вот и всё, — весело сказала Ирида и поставила ведро. — А сейчас можно посмотреть, что у нас получилось.

Она положила локти на хрустальные перильца моста и подозвала детей.

Внизу всеми оттенками зелёного цвета колыхалось море леса, над цветущим лугом летали разноцветные бабочки, а в голубом небе танцевало жёлтое солнышко.

Поблагодарили брат с сестрой Фею Ириду, попрощались и радостные пошли в обратный путь. Ох и праздник устроили жители земли! Ликовали все от мала до велика. От божьей коровки, до великана слона, от краснопёрого карасика до громадного синего кита. Особенно возвращению красок порадовались художники. Они схватили свои мольберты, холсты и краски и со всех ног помчались на этюды.

А вредная ведьма Мара от злости убежала в глубокую пещеру, и больше никогда не выходила наружу.

ЛЕНИВЫЙ МУРАВЕЙ

Жила на свете одинокая женщина. Она рано потеряла мужа и поэтому сама растила сына. Чтобы прокормить, одеть, обуть единственного ребёнка, она трудилась с раннего утра и до позднего вечера. Женщина забыла, что на небе есть звёзды, что бывают удивительные восходы и красочные закаты солнца, забыла, что где-то плещется бело-кружевной волной бирюзовое тёплое море и где-то есть синие-синие горы.

Сын её Костик учился в школе в третьем классе. Учился спустя рукава, да и дома палец о палец не ударит. Он был такой ленивый, что даже тарелку после себя никогда не помоет, а о том, чтобы маме помочь и речи не было. Очень уставала его мама. Ведь отработав смену, ей приходилось бежать в магазин, готовить, стирать и убирать в доме. Мальчишка же даже веника никогда в руки не брал. И вот как-то пожаловалась мать соседке на свою тяжёлую жизнь. Посочувствовала ей старая женщина:

— Да, тяжело без отца парня-то растить. Совсем от рук отбился.

А надо сказать, что эта старушка была доброй волшебницей. Она лечила мужчин, женщин от всевозможных болезней, мирила поссорившихся было близких людей, помогала родителям и детям понимать друг друга. И вот стала она думать, как помочь вдовушке.

    Пришёл как-то раз Костик из школы, сел на лавочку перед домом, сидит семечки щелкает да ворон считает. А мимо с базара идёт эта волшебница и несёт тяжелые сумки. Посмотрел на неё Костик и глазом не моргнул и ни один мускул его не дёрнулся.

— Ты не мог бы помочь мне Костик? — спросила она.

— И не подумаю! Мне лень.

Остановилась возле него соседка, поставила тяжёлые сумки на тротуар и присела на лавочку рядом.

— Как же ты жить-то думаешь? Ведь все люди работают: кто-то хлеб растит, кто-то машины делает, кто-то учит детей в школе, кто-то одежду шьёт...

— А я ничего не буду делать, я буду руководить и командовать.

— Но, чтобы руководить и командовать надо много учиться, а ты, говорят и учиться не хочешь. Вот посмотри вокруг. Даже в животном мире все трудятся: кони служат человеку, коровы, овцы, собаки... Да посмотри себе под ноги, видишь муравьи выстроились в шеренгу и каждый что-то несёт. Вот это трудяги!

— Тьфу на них! — плюнул Костик. – Мелкота! Зачем они вообще нужны.

— А зачем ты живёшь? Что полезного ты сделал в свои десять лет? — Так разозлилась волшебница на эти слова мальчика, что, достав из кармана свою волшебную палочку (она всегда её носила с собой на всякий случай), тут же превратила его в муравья.

Костик как раз в это время смотрел на свои новенькие кроссовки, которые мама купила с последней получки. И тут он стал мгновенно уменьшаться, уменьшаться и… О! Что произошло?

Он оказался внутри своего башмака. Было такое ощущение, что он один очутился в пустом вагоне. Костя стал очень-очень маленьким. Не человеком! Поначалу он путался в шести ногах, но потом освоился в новом теле и перестал наступать себе на лапы. Выбравшись на поверхность кроссовки он, как с горки съехал с кожаного язычка. Только приземлился, как увидел больших монстров, и очень испугался. Чёрные с тонкой талией и громадной задней частью, покрытые редкой щетиной, с огромными усами-щупальцами, большими чёрными овальными глазами. Они поднимали с земли огромные куски чего-то и строем уносили куда-то. «Да это же муравьи!» — узнал он этих чудищ. Вначале Костик не понял, что они носят, но потом догадался. Это же крошки печенья и семян подсолнечника, рассыпанные под лавочкой.

— А ну-ка, не отлынивай от работы! — крикнул Костику муравей, который, наверное, был у них за главного. Передними лапами муравей энергично провёл вдоль одного усика, затем вдоль другого. И ощупал ими лицо и тело Костика.

— Вы это мне? — удивился он, отстраняясь от бесцеремонного общения. Костик уже почти перестал их бояться.

— Тебе, тебе. Бери кусок побольше и становись в шеренгу.

Тут мальчик посмотрел на себя и всё понял: он превращён в муравья. Он теперь один из них.

— Что я вам нанялся, что ли? — по привычке огрызнулся Костя. Но тут его окружили несколько, он даже не понял откуда взявшихся, муравьёв с огромными челюстями и, клацая зубами стали грозиться искусать его, если он не будет трудиться, как все. Пришлось подчиниться. Взвалил он на плечи огромную половину ядра семечки и стал в строй. Муравьи колонной долго шли по тропинкам среди зарослей травы и пришли к глубокой пещере. Петляли по лабиринтам и, наконец вошли в большое помещение, наверное, склад, как догадался Костя. Здесь муравьи сложили свою поклажу и отправились обратно. До темна носил Костик с муравьями съестные припасы. Несколько раз пытался сбежать, но стоило ему сделать шаг в сторону, как страшные челюсти с острыми зубами — тут как тут. «Никто не должен отдыхать, когда все работают!» — такой уж закон у этих неутомимых тружеников. И лишь когда муравьи уснули, тёмной ночью удалось Костику-муравью сбежать от них. Ведь ему необходимо стать человеком. Надо срочно искать, кто бы ему в этом помог. Он помнил сказку про Нильса, которого волшебник превратил в гуся.

— Эх, хотя бы в гуся, а то в муравья. Тьфу! Мелюзга. Но кто же меня расколдует? Вот это задачка!

Долго бежал Костик по лабиринту муравейника. Наконец, бледным пятнышком обозначился выход наружу. И вот он на свободе. С неба льёт свой призрачный свет громадный диск луны. Вокруг светло как днём. И вдруг, среди ночной тишины до его слуха донёсся звук мелодичной песенки. Чей-то тоненький будто птичий голосок звенел и переливался. Косте стало интересно, кто это поёт тут ночью? Стал он карабкаться вверх по стволу какого-то кустарника (если бы он учил природоведение, то знал бы, что это куст шиповника), туда, откуда слышался этот дивный голосок. Всё ближе и ближе. Вот он уже различает слова песенки:

Бархатный полог Ночь вышивала,

Звёздочка-блёстка на землю упала.

Просит найти её матушка Ночка

Лунного лучика милую дочку.

В лес закатилась и ярко мигает...

Дети всегда матерям помогают.

С радостью дочка на помощь спешит

Блёстку найти и на небо пришить.

Совсем рядом звучит тоненький звонкий голосок. Приподнял Костик-муравей зелёный листок, вскарабкался по чаше розового цветка и заглянул внутрь. А там маленькая девочка со стрекозиными крылышками. Костик сообразил, что это эльф — девочка-эльф. Он был уверен, что они существуют только в сказках, а оказывается и в самом деле живут в цветках. Девочка сидела к нему спиной. Тихонько спустился Костик в чашу цветка, покашлял, чтобы девочка не испугалась. Но она и не думала бояться.

— Ой, муравей, чего тебе не спиться?

— Как тебе сказать? Не знаю даже с чего начать. Понимаешь, Я не совсем-то и муравей.

— А кто же? — удивилась девочка-эльф.

— Я человек.

— Ха-ха-ха! — засмеялась она. — Где человек? Кто? Ты?

— Не смейся, я всё тебе сейчас расскажу. Меня заколдовали.

— Ха-ха-ха! — снова залилась бубенцами девочка-эльф, — ещё скажи злая колдунья! Читали. Знаем.

— Нет, не злая колдунья, а добрая волшебница.

— Да? Это меняет дело, — вдруг, став серьёзной, сказала она. — И за что же тебя заколдовали? Просто так добрые волшебники никого не заколдовывают.

— Я думаю, что меня заколдовали за лень. Я никому никогда не помогал, даже своей маме, — сказал Костя, потупившись. – Так я собирался у тебя спросить, ты не знаешь, как мне снять это заклятье, — и он с надеждой заглянул в глаза девочке-эльфу.

— А ты уже исправился? избавился от своей лени?

— Ну конечно! Я целый день таскал с муравьями провиант.

А в это время с неба снова оторвалась звёздочка-блёстка и упала рядом с кустом шиповника в густую траву.

— Да что же это такое! — всплеснула ручонками девочка-эльф, — опять звездочка упала. Ты не мог бы помочь мне разыскать её, пока она не поблекла.

— Я бы с удовольствием. Только я сегодня так устал. Ты уж сама. А я пока тут полежу, отдохну, — проговорил муравей и развалился на атласном розовом лепестке шиповника. И ногу на ногу закинул.

— Ну ладно, оставайся здесь. Я сама.

— Да, да, ты иди, а я посплю пока, — зевнул он и закрыл глаза.

Девочка-эльф вспорхнула, зашелестев крылышками и скрылась. Когда она улетела Костя-муравей открыл глаза. Большая круглая голова луны заглядывала прямо внутрь цветка. Костику стало как-то не по себе. А когда она заговорила, у муравья мурашки по телу побежали.

— Ах ты, лентяй неисправимый! А ещё хочешь вернуться в человеческий облик!? Да ты и муравьём-то быть не достоин. Лежебока! – бранилась луна. — Тебе предоставилась возможность исправиться, а ты упустил её. Теперь век оставаться тебе муравьём.

— Нет! Нет! Нет! Простите, пожалуйста, простите. Я мигом! — и, проворно сбежал вниз по стволу шиповника на землю.

А там, в густой крапиве девочка-эльф искала упавшую звёздочку-блёстку. Она уже обожгла ручки крапивой и чуть не плакала.

— Подожди, подожди, не плачь. Я помогу тебе отыскать блёсточку. – Отважно бросился в колкие заросли и нашёл. Она уже слабо мерцала, собираясь вот-вот потухнуть. Костя бережно поднял звёздочку и передал девочке.

— Спасибо тебе, ты мне так помог.

Она осторожно взяла её и полетела прямо в царство матушки Ночи. Ведь блёстку-звёздочку надо было накрепко пришить к небесам, что она впредь не отрывалась.

А муравей-Костик забрался обратно в цветок шиповника и довольный собой заснул. Ему понравилось делать добрые дела. Оказывается, это так приятно, когда тебя благодарят за помощь. Когда ты можешь быть кому-то полезным. И тут он почувствовал какое-то прикосновение к плечу. Костя открыл глаза... и увидел старушку. Она сидела рядом с ним на лавочке и сказала:

— Так ты не мог бы мне помочь? Уж больно тяжёлые сумки. Тут же совсем недалеко. В соседнем переулке.

Костик подскочил от радости. Он снова человек! И ему так захотелось помочь пожилой женщине, что он тут же закивал и сказал:

— Конечно, конечно! Я вам помогу.  

Взял тяжёлые сумки и донёс до самой калитки. Потом пошёл домой, перемыл посуду, подмёл пол в доме и, скатав в большую трубу палас потащил его во двор выбивать. В это время мама возвратилась с работы.

— Что ты собрался делать, сынок?

— Как что? Ковёр выбивать. Кто же тебе поможет кроме меня?

— Спасибо, родной мой, — сказала мама. — Ты стал совсем большой. А знаешь, с этим паласом ты мне напоминаешь муравья, который тащит тяжесть чуть ли не равную своему весу.

А Костик тогда подумал: «Как она догадалась? Неужели ещё что-то осталось во мне от муравья?» И он вечером долго рассматривал себя в зеркале: всё ли в нём человеческое. Перед сном мама зашла к нему в спальню, пожелала спокойной ночи, и, поцеловав сказала:

— Спи, мой помощник, спи, дорогой мой человек.

   

     

МЫШОНОК ПИК
И ЗАВЕТНАЯ МЕЧТА

На самом краю поля безбедно проживало семейство серых полевых мышек: папа Мышь, мама Мышь, четыре сестры и пять братьев сереньких Мышат. Они так похожи один на другого, что отличались только номерами. А самого младшего звали Мышонок Пик. Он сильно отличался от своих сестёр и братьев тем, что не носился сломя голову с утра до вечера с соседской малышнёй, не участвовал в ребячьих потасовках, не забирался в чужие кладовки, а целыми днями мечтал.

Часто он настолько погружался в свой придуманный мир, что когда его окликали, совсем не слышал. Их соседями справа были суслики, а слева семья хомяков. Все они состояли в дальнем родстве и прозывались Грызунами. Заполнив за лето до отказа кладовые в своих жилищах, в холодные зимние месяцы Грызуны даже на поверхность не высовывались. Длинными подземными коридорами ходили друг к другу в гости, делились запасами. Часто, собравшись вместе, вспоминали тёплые времена года. Взрослые рассказывали детям былины из своей жизни и сочиняли волшебные сказки, в которых добро всегда побеждает зло.

Особенно Мышата любили слушать россказни старого дяди Хомы. Вот и сейчас окружили малыши дядю Хому и слушают, раскрыв рты. Он в это время рассказывал страшную сказку:

— Вот-вот схватит рыжий Лис маленького Мышонка. Уже совсем близко его его зубастая пасть. Тут увидел Мышонок травку, про которую рассказывал ему волшебник, сорвал листик, пожевал-пожевал и быстренько проглотил. И сила его стала крепнуть и расти. Маленькие кулачки Мышонка превратились в молоты. А голодный лис наступает. Тогда Мышонок ка-а-к размахнулся, да ка-а-к треснул Лиса по носу, что тот перелетел через поле, перелетел через лес и бултыхнулся в самую середину холодного озера.

Звонко засмеялись Мышата: «Так ему и надо! Поделом рыжему злодею! А дальше что было?» — Приставали они к рассказчику.

— Ну, слушайте. А в озере жила большущая-пребольшущая Щука. Только свалился Лис в воду, как Щука его за хвост: клац,и откусила Лису хвост. Выскочил он из озера и бегом со всех ног в свою нору. Так и сидит там и носа не кажет. Обидно, что Мышонок его победил, да и без хвоста стыдно показываться. Всё, дети. На сегодня хватит. Уже поздно.

— Нет! Пожалуйста, ещё сказку, хоть одну коротенькую. — Канючили мышки-детишки.

Но дядя Хома был непреклонен.

И как раз в это время мама Мышь позвала детей на ужин. Поблагодарили они соседа за сказку и помчались по извилистым коридорчикам в свой отнорочек.

После еды братья и сёстры Мышата прошли в свою спаленку. А где вы видели, чтобы малыши легли и сразу заснули? Я таких не видела. Им обязательно надо поговорить, почитать книжки, поиграть. У девочек свои разговоры, у мальчиков свои. Вот один из братцев и говорит:

— Я, когда вырасту, я тоже победю, ой, нет, побежу, ой, опять что-то не то. В общем, я тоже ка-а-к дам лисе в нос, так она перелетит и через поле, и через лес, и шлёпнется в озеро! Вот.

— Да, я не забыл, как ты улепётывал от той лисы, — напомнил второй братец, — только хвостик из облачка пыли виднелся, да пятки сверкали.

Мышата дружно засмеялись.

— А я, а я, а я тоже волшебной травы пожую. Вот.

— А я, — сказал третий братец, — возьму дубину и тресну кошку по макушке. Будет знать!

— А я возьму сделаю рогатку и-и-и бабах Филину сразу два глаза и подобью. Нечего пугать нас ночью! Нам и так страшно. — Говорил Четвёртый Мышонок.

    А маленький Пик только вздохнул.

— Пик, — обратились к нему старшие братья, — а ты чего молчишь?

— Мечта у меня есть заветная. Но я вам не скажу. Вы смеяться будете, — прошептал Пик и пошёл в свою кроватку.

— Не очень-то и хотелось нам знать твою дурацкую тайну, — сказали старшие и тоже забрались в свои постельки.

Старшая сестрёнка пожелала всем спокойной ночи и погасила свет.

Любил маленький Пик это время, когда он оставался один на один со своими мечтами. Я думаю, что сейчас самое время приоткрыть тайну Мышонка Пика.

Мечтал он летать, как птица. Вот и теперь стоило ему закрыть глаза, как перед его мысленным взором раскрывался огромный купол голубого неба. Он летал наперегонки с маленьким Воробышком, с которым познакомился в самом конце осени. Потом они валялись на семицветном мостике радуги, закинув руки за голову и подставив солнышку животики. Солнышко щекотало их золотыми лучами, а друзья хохотали, пока не скатились с радуги в разные стороны. Мышонок и не заметил, как заснул. И во сне он летал. У него вырастали красивые радужные крылья, прямо как у стрекоз. Он парил в небесах и ему не страшен был ни зубастый Лис, ни когтистые лапы Филина и Совы, ни кошки, никакие другие враги. Лёгкие крылышки уносили его вдаль и ввысь к ласковому солнышку. 

Вот такие сны снились Мышонку Пику почти каждую ночь. Мечта есть мечта.

Но и у всего семейства Грызунов имелась общая мечта. Все они очень ждали прихода весны. Особенно к концу зимы они так тосковали по солнцу! К тому же, кладовые постепенно пустели. Продукты: семена трав и зёрна подходили к концу. Только и слышалось со всех сторон: скорее бы пришла весна. Скорее бы весна! Все ждали весну. Особенно Пик. Ему так не хватало его друга Воробышка Чик-чирика.

И вот наступила долгожданная весна. Солнце сияло с каждым днём всё ярче и ярче. Стаял снег. Зазеленели поля, луга и леса. Деревья покрылись изумрудными листочками. Со всех сторон слышались весёлые песни вернувшихся из дальних странствий перелётных птиц. Земля от радости зацвела, заколосились поля. Семейство Грызунов, благополучно перезимовав, радовалось теплу и свету. Особенно счастливым ощущал себя Мышонок Пик. Он наконец-то встретился со своим другом Воробышком. Они теперь дни напролёт играли и резвились, как и прежде.

Как вы думаете кому можно доверить свою сокровенную мечту? Ну конечно же только лучшему другу.

Вот как-то раз, наигравшись, Пик и Чик-Чирик, устали. Устроились друзья в тени векового дуба отдохнуть. Вокруг по траве скачут солнечные зайчики, соревнуясь с кузнечиками. Издалека доносится звуки разноголосого лягушачьего хора. Считает года кукушка. Хорошо! Ах, как хорошо!

— Знаешь, чик, я хочу открыть тебе свою тайну, — доверительно сказал Мышонок другу. Я знаю, ты никому не скажешь и смеяться не будешь.

— Конечно не буду. Мы же друзья навек, — заверил Воробышек.

Мышонок так нервничал, что даже встал. Глядя в землю и чертя лапкой по земле дугу, начал:

— Я не знаю почему и отчего, но я..., но мне..., — ему явно не хватало слов.

— Ну, смелее, не бойся. Выскажись! — Поддерживал Чик-Чирик друга.

— Я очень, очень... Я давно мечтаю! — Вдруг почти закричал Пик, а потом почти шёпотом завершил своё откровение, — мечтаю полетать!

И посмотрел на друга.

Он так привык, что братья и сёстры над ним издеваются, что это признание далось ему не легко. Но теперь его будто прорвало:

— Вот, смотри, какая несправедливость: летучие мыши, ведь они тоже мыши, но у них есть крылья!

Он с таким восторгом сказал слово КРЫЛЬЯ, что Воробышек даже удивился. У него имеются крылья, а он почему-то никогда об этом и не задумывался. Ну крылья, ну и что с того. А оказывается, кто-то без крыльев страдает, мечтает о них. Надо же! Подумал он и ответил:

— Да, конечно, обидно. Но я не знаю, чем тебе помочь.

Мышонок как-то сразу скис от этих слов, опустил голову и чуть не заплакал. Тут Воробышек спохватился, что брякнул лишнего.

— Ты не переживай! — стал утешать он друга, — я обязательно что-нибудь придумаю. — Я же с тобой. Мы же вместе.

Мышонок долго рассказывал Воробышку о своих удивительных снах, а тот всё думал, думал, глядя в синее с белыми облачками небо, что можно придумать.

— А можно мне посмотреть, как устроено твоё крыло, — попросил Мышонок.

— Пожалуйста! — сказал Воробышек и откинул в сторону крылышко, — смотри.

Погладил Мышонок Пик крылышко и сказал:

— Я смотрю тут у тебя разные пёрышки. Одни мягонькие, другие жёсткие третьи как пушинки одуванчика. Почему они такие разные? И как их много!

— Очень много, — согласился Воробышек, — около двух тысяч.

— Одни большие, другие поменьше и совсем маленькие, — продолжал обследовать крыло друга маленький Пик.

— Самые длинные называются маховые, поменьше — второстепенные контурные, ещё меньше — кроющие. Есть перья рулевые — они на хвосте, чтобы поворачивать во время полёта, а ещё самые нежные — пуховые. Они согревают нас в зимние холода. Мы же не спим в норках, как некоторые, — сказал Чик, и подмигнул другу. Мышонок в шутку толкнул Воробышка в бок, тот так же ответил, и они стали бегать по полянке друг за другом. И им было очень весело. Они так развеселились, что разбудили спящего в дупле на дубе Бельчонка. Он сел на сук и, протирая глаза, стал наблюдать за игрой друзей. А потом спросил:

— Примите и меня в свою игру? Я тоже хочу с вами поиграть.

— Слезай к нам! — Крикнули друзья.

Бельчонок, раздвинув лапки в стороны плавно спланировал на землю. Глядя на этот манёвр Воробышек Чик-Чирик вдруг ни с того, ни с сего как закричит:

— Придумал! Я придумал!

Мышонок и Бельчонок ничего не понимая, моргая, смотрели на него. Потом Чик наклонился к Мышонку и что-то зашептал ему на ушко.

— Я тоже так думаю: он хороший парень, не выдаст мою тайну, — сказал Пик глядя прямо Бельчонку в глаза.

— Что у вас за тайна? Я страшно люблю всякие тайны, –заинтересовался Бельчонок.

— Ну ладно, слушай.

 И друзья рассказали ему о заветной мечте Пика парить под небесами.

В это самое время семья Сусликов вышла подкрепиться зелёными колосками, зёрнышки в которых такие ещё нежные и сочные. И вот стоит папа Суслик и смотрит по сторонам, пока семья лакомится молочными зёрнышками. Вдруг заметил он под дубом неразлучных друзей и Бельчонка.

Смотрит и глазам своим не верит. Полез Пик на самую верхушку дуба, а Бельчонок за ним, а Воробышек рядом порхает. Забрался Пик на большой дубовый лист, ухватился за края двумя лапками.

— Давай! — крикнул Воробышек Бельчонку.

Бельчонок перекусил черешок листочка и... Мышонок будто на планере полетел вниз.

— Я лечу-у-у! — кричал счастливым голосом Мышонок.

Но вдруг порыв лёгкого ветерка перевернул листок и... полетел Мышонок...вверх тормашками прямо в густые заросли травы-муравы. Как на пушистый ковёр бухнулся Мышонок. Сердечко его готово было выскочить из груди, так он перепугался.

— Вот же сорванец, — проворчал старый Суслик, — надо матери сказать. Ишь, что вытворяет.

Окружили друзья Пика, успокоили.

И тут он говорит:

— Нет, так не годится. Надо попросить пёрышек у птиц. У каждой понемножку. Ведь из двух-то тысяч можно выделить по паре-тройке пёрышек. Я думаю, никто не откажет. Да и насобирать можно. Я видел, валяются оброненные разными птицами пёрышки. С голубеньким пятнышком от Сойки, серенькое от Кукушки. Насобираю и сделаю крылья. Вы мне поможете? Вы же друзья. А друзья всегда помогают друг другу. Да?

Чик-Чирик и Бельчонок глядели на Пика и не узнавали его. Так решительно он излагал им свой план. Они вместе закивали головами:

— Да, да! Мы тебе поможем.

Сказано, сделано. Насобирали друзья разных пёрышек. Некоторые подобрали на земле. Ведь известно, что все птицы раз в год линяют, то есть сбрасывают старую одёжку и надевают новую. Часть пёрышек попросили у знакомых лесных и полевых птиц. Иволга, трясогузка, свиристель, кукушка — никто не отказал добрым друзьям в паре-тройке пёрышек для осуществления мечты. Сойка дала чёрно-белое пёрышко с голубеньким пятнышком, скворушка — несколько рябеньких, поползень —   сереньких, чиж с жёлтеньким пятнышком, снегирь — чёрное с белым, дрозд дал три чёрных пёрышка. Даже соловей — всемирно известный заслуженный певец выделил одно перо. Как говорится с миру по пёрышку Мышонку — крылышки. Вот разложил Воробышек все перья на земле. Разделил на две части. Прикинул, что ещё двух самых длинных — маховых не хватает. Что делать? Эх! Была не была! Чего только не сделаешь ради друга. Взял тогда Чик-Чирик, да и выдернул недостающие перья из своих крыльев. Одно из правого, другое из левого.

— Что же дальше?

— А дальше их надо склеить? Чем вот только? — задумался Чик-Чирик и почесал в затылке.

— Я знаю, знаю, — обрадовался Бельчонок, и стрелой взмыл на самую верхушку росшей на опушке леса старой сосны.

Не успели друзья и моргнуть, как он вернулся и в лапках держал насколько кусочков сосновой смолки-живицы.

— Вот, — сказал он, и протягивал смолу, — этим можно склеить.

— Да, я думаю это подойдёт, сказал Воробышек.

Мышонок не верил своим глазам. Под умелыми лапками друга появлялась пара красивых крылышек. И это будут его крылья! А Чик-Чирик со знанием дела мастерил, прилаживая пёрышко к пёрышку мечту для своего друга. Он даже напевал и посвистывал за этим занятием. С такой любовью делал эту работу.

И вот крылья готовы. Но чем же их прикрепить? И снова на выручку пришёл Бельчонок. Шустро поскакал в лес и притащил небольшой клубочек паутинки, которую он выпросил у знакомого паучка. Приделали Воробышек и Бельчонок крылышки на спину Мышонку Пику. Красота!

— Ну, полетели, — скомандовал Чик-Чирик, и вспорхнул.

А Пик подпрыгнул на месте и испугался. Во сне так легко было взлетать и парить под небесами, а сейчас
что-то стало страшно. Сердечко бьётся, вот-вот выскочит. Сделал воробышек круг и приземлился рядом.

— Что случилось? Почему же ты не взлетаешь?

— Я... я боюсь, — тихо сказал Пик.

— А пойдёмте на радугу. Он с неё спрыгнет и тогда уж точно полетит, — предложил Бельчонок.

— Хорошая мысль! — одобрил Чик-Чикик.

Так друзья и поступили. Поднялись они, как по мостику по высокой радуге. Остановились на самой середине. На верхушке.

— Не трусь, я рядом. На счёт три прыгаем, — предупредил Воробышек, и начал отсчёт. — Раз, два, три!

Мышонок подумал: будь, что будет! Или моя мечта сейчас осуществится, или никогда. Сейчас, или никогда! Он зажмурился, распахнул крылья и прыгнул вниз.

Бельчонок очень переживал: надёжно ли смола приклеила пёрышки, крепко ли паутинка держит крылышки. Но когда он увидел, что друзья летят над полем рядышком, очень обрадовался.

— Ура! — закричал он, — у нас всё получилось. И он как с горки съехал с радуги.

А Мышонок летел и думал: «Как это здорово! Это даже лучше, чем во сне! А ещё он думал: какие замечательные у меня друзья! И это тоже очень, очень здорово!»

МЫШЬ И МЫШОНОК

Жила-была одна семья. Двое взрослых и девочка. Вечером семья собиралась вместе. В комнату из кухни проникал фантастический аромат яблочного пирога с ванилью, и всем казалось, что так и должно пахнуть счастье. После ужина отец доставал из Шкафа толстую книгу, мать брала корзинку с рукоделием и садилась в Кресло напротив. Девочка с куклами возилась на ковре. Какое-то время каждый занимался своим делом, а потом начинали делиться воспоминаниями об ушедшем в прошлое дне. Когда на улице совсем темнело, задёргивали тяжёлые шторы, чтобы Ночь жёлтым глазом не подглядывала за счастьем живущих в комнате людей, и раскладывали Диван. Люди и вещи настолько привыкли друг к другу, что казалось, так будет вечно. Но однажды взрослые не вернулись, и девочка осталась одна. В комнате стало пусто и очень тихо. Не шуршали страницы книги, не цокали мерно спицы в руках матери, лишь настенные часы всё также равнодушно перескакивали с цифры на цифру. Девочка не раскладывала Диван, ей хватало места и так.

Шли годы. Девочка выросла. По утрам она уходила, а вечером возвращалась.

Вещи и предметы в комнате уже и забыли, сколько времени живут под одной крышей. Они знали всё о каждом, и очень любили свою хозяйку. У Шифоньера, например была тайна, но о ней все знали. На внутренней стороне его дверцы имелось большое зеркало, и ему очень-очень нравилось, когда девушка распахивала створки и принималась примерять наряды, вертясь перед ним. Напротив, располагался Книжный Шкаф. Все его полки до самого потолка заставлены толстыми и тонкими, низкими и высокими томами. Широкий Диван, маленький Журнальный Столик с прозрачной столешницей и близнецы — милые пухленькие Кресла — родственники Дивана очень скучали в отсутствие хозяйки. Напротив Дивана висел чёрный экран телевизора, он казался мёртвым и оживал только с её приходом. Ещё в доме жил маленький белый Мышонок. Девушка кормила его и ему нравилось играть с ней. Когда она уходила, Мышонок валялся на ковре, и слушал разговоры обитателей комнаты. Вечером Шифоньер радушно раскрывал дверцы, и девушка вешала в него одежду, мимоходом глядясь в светлое зеркало. Переодевалась в домашний халатик, поливала комнатный Цветок, а он от счастья трепетал каждым листиком. Затем включала телевизор и приносила из кухни чашку горячего чая. Братья Кресла с замиранием ждали, кого же она предпочтёт сегодня. Хозяйка садилась. Пустующее Кресло немножко завидовало брату. На столике стояла Хрустальная Вазочка с печеньем. Девушка брала печенье, прихлёбывая чай, и в эти минуты Вазочка сияла ещё больше. Мышонок забирался к Девушке на колени и просил печенье. Она никогда не жадничала. Иногда хозяйка подходила к Книжному Шкафу, и тот с радостью предлагал ей своё богатство, а та выбирала томик и садилась читать. Старый Шифоньер, с высоты своего роста умилялся этой сцене. Диван терпеливо ожидал своей очереди, когда хозяйка переоденется в пижаму и доверит ему свой сон.

Но вот, как-то раз с ней вошли в дом двое мужчин, и занесли какие-то коробки. Шкаф спросил у Дивана:

— Что это может быть? Как ты думаешь?

Диван, переступив на месте четырьмя ножками, ответил:

— Не представляю даже. Может, Шифоньер знает, он большой.

— Нет, давай лучше спросим у книжного шкафа, он самый умный, видишь, сколько книг проглотил, прямо набит знаниями.

Двое незнакомых тем временем, быстро орудуя инструментами, собрали странного вида Стол и новое диковинное Кресло. Стол скромно приткнулся в уголке, видно не совсем уверенно чувствуя себя в незнакомой обстановке, Кресло высокомерно поглядывало на местных. Затем люди достали маленький экран и поставили на новый Стол, и никто даже не заметил, откуда взялась эта чёрная длиннохвостая Мышь. Экран засветился, и незнакомцы ушли.

Когда в комнате впервые прозвучало слово КОМПЬЮТЕР все немного насторожились, но никто и не предполагал, чем это обернётся. Теперь, возвращаясь домой по вечерам, девушка первым делом направлялась к нему. Как ни распахивал дверки Шифоньер, призывно поскрипывая и сверкая зеркалом, всё напрасно. Хозяйка швыряла одежду в кресло, не глядя хватала халатик, брала печенье из Вазочки, даже не замечая, как та приветливо искрилась, плюхалась в своё новое вертлявое Кресло и, долго-долго просиживала у экрана. Но самое страшное то, что чёрная Мышь была не простая, а волшебная. И такую власть над девушкой заимела, что аж страшно стало обитателям комнаты. Мышь брала девушку за руку и уводила в другие неведомые миры, и самое поразительное — тело девушки оставалось тут, а душу забирал экран. И чем дольше она там пребывала, тем меньше старые обитатели комнаты узнавали свою милую хозяйку.

Напрасно Шифоньер, как бы невзначай отворял дверцу, и зеркало заманчиво отражало нарядные платья и кофточки. Напрасно Книжный Шкаф как бы ненароком сбрасывал на пол самые захватывающие повести о любви, Вазочка ловила солнечный лучик и разбрасывала по потолку переливающихся солнечных зайчиков, Братья Кресла напрасно ждали свою хозяйку. Она ничего этого не замечала. Коварная Мышь никак не хотела отпускать девушку.

И вот, одним пасмурным днём, когда хозяйка ушла, Шифоньер, как самый главный воскликнул:                                                                                                                                      — Так дальше продолжаться не может! Что же это такое?! Девушка совершенно перестала интересоваться нарядами.

— И книги перестала читать, — добавил Книжный Шкаф.

— Эта длиннохвостая Мышь, злодейка, каждый вечер похищает её, — возмутилась Вазочка, и так разволновалась, что по всему её телу пробежала тонкая трещинка.

— Что же делать! Как нам спасти нашу хозяйку?!

— Какие будут предложения? — спросил Шифоньер.

— Мы даже не знаем, — ответили обитатели комнаты.

— Тогда скажу я. Мне с высоты всё очень хорошо видно, и я давно заметил, что этот Компьютер при помощи шнура подсоединён к розетке.

— Да, да, да, — подхватил мысль Книжный Шкаф, — и, если Мышонок перекусит шнур, я думаю, экран погаснет, Чёрная Мышь уснёт навеки, а наша хозяйка вернётся к нам.

— Ура! — закричали все вместе, — ура!

— Чего раскричались? — спросил Мышонок, выползая из-под тёплого шарфа, брошенного в одном из Кресел, — разбудили. — Он сладко потянулся, показывая крошечный розовый язычок.

— Просыпайся, работа есть, — сказал Шифоньер.

— Работа? А что это такое — работа.

— Ты же очень любишь что-то грызть?

— Да, печенье, сухарики, просто обожаю.

— Я, думаю, ты заметил, что нам перестали уделять внимание, как будто мы совсем не нужны стали, — сказал Шифоньер.

— Да, она не стала со мной играть, как появилась эта противная чёрная Мышь.

— Вот, вот! Мы к этому и подводим. Тебе придётся поработать.

— Я готов! Что надо делать? Что-то сгрызть?

— Видишь, эти провода, что идут от Компьютера? Ты должен перекусить их.

— Это мне не составит большого труда. Я мигом. И хвост ей откушу, — хихикая, шёпотом добавил Мышонок.

Всё было сделано, как задумано. Вечером пришла Девушка, а экран не светится, Мышь не подаёт признаков жизни. Девушка достала из сумочки телефон и набрала номер.

— Максим, привет, ты знаешь, у меня комп не включается, что делать? — неизвестный Максим что-то ответил, — хорошо, приезжай.

Обитатели комнаты просто ошалели от радости: Девушка подскочила, замурлыкала песенку, открыла Шифоньер, пересмотрела наряды и, сняв с плечиков платье надела, покрутилась, повертелась, сняла. Надела другое, и побежала, напевая, в кухню. Через некоторое время к ним проник аромат, так давно не посещавший эту комнату. Девушка на блюде принесла пирог, и только поставила на журнальный столик, как раздался звонок. Она кинулась к двери, потом вспомнила, что не сняла фартук, скинула, забросила в Шифоньер, посмотрелась в зеркало и только тогда открыла дверь. На пороге стоял высокий молодой человек с букетом белых роз. Он протянул ей цветы, она поцеловала его. А он нежно-нежно обнял Девушку. Потом пили чай с яблочным пирогом, разговаривали и весело смеялись. Давно обитатели комнаты не видели такой весёлой свою хозяйку, они с радостью надеялись, что в доме снова поселится семейное счастье. Поздно вечером молодой человек раздвинул старый Диван. «Я снова нужен! Я снова нужен!» — ликовал Диван, ощущая былую силу железных суставов. Шифоньер зеркалом подмигнул Книжному шкафу, братья Креслица довольно скрипнули, Мышонок поднял кверху большой пальчик на своей крохотной лапке: «Порядок»! Девушка задвинула тяжёлые шторы на окне, пусть Луна не подглядывает за чужим счастьем. На следующий день молодой человек нашёл повреждение шнура и замотал изолентой, экран засветился. Чёрная Мышь исчезла, а на её месте появилась другая, бесхвостая, но она уже не имела такой власти над Девушкой, особенно когда в комнате появился маленький крикливый человечек. Теперь он занимал всё её внимание, но обитатели комнаты были этому только рады.

НЕХОЧУТКА, Небудушка
и Маркуша

Жил да был в одном городе мальчик Маркуша. Больше всего на свете он любил слушать волшебные сказки. Слушать — потому, что сам читать ещё не умел, хотя буквы знал все до единой. Особенно нравились ему сказки про Бабу-Ягу, про русалок, кикимор и всевозможных духов.

Пришли однажды Маркуша и бабушка с прогулки. Бабушка и говорит:

— Маркушенька, собрал бы ты свои игрушки. Посмотри-ка, все разбросал по комнате.

— Ой, бабушка, лень что-то мне убирать, — и стал зевать и потягиваться.

Увидела это бабушка и говорит:

— Ах ты незадача! Не иначе Озёву с собой с улицы занесли!

— Бабушка, что такое озёва? — удивился внук.

— Озёва — это дух такой нехороший. Он от сглаза на людей нападает. Подойди ко мне, детка.

    А Маркуша всё зевал и потягивался. Обняла бабушка Маркушу и, поглаживая, стала приговаривать:

— Лень-потягота, поди на Федота, с Федота на Якова, с Якова на всякого. Ну вот и славно. Теперь я пойду обед готовить, а ты всё-таки поубирай книжки, игрушки, разложи всё по местам.

Только ушла бабушка на кухню, как мальчик сказал ей вслед:

— Не хочу, не буду.

И тут же за спиной услышал два очень неприятных — каких-то скрипучих голоса.

— Я тут! — сказал первый голос.

— И я рядышком, — откликнулся второй.

— Ой! Кто здесь? Кто это сказал?

— Ещё удивляется! Сам же нас позвал.

— Никого я не звал, — ответил Маркуша, и как-то стало ему страшновато даже обернуться. — Кто вы?

— Я Нехочутка.

— А я Небудушка. Ты же сам нас окликнул, и вот мы тут как тут.

Не выдержал Маркуша. Хоть и боязно, а обернулся. Любопытство взяло верх над страхом. И что же он увидел? Двух низкорослых пузатых человечка с забавными чумазыми мордашками. Лохматые и неопрятно одетые. Один бесцеремонно развалился на незаправленной Маркушиной кроватке, а другой сидел на коврике и глядел в его новенький калейдоскоп. Вращал его и говорил:

— Во, класс! Сиди себе, ничего не делай, а узоры сами собой складываются! Это по мне! Не люблю работать.

Мальчик смотрел на этих странного вида существ и не верил своим глазам.

Тут послышались шаги, дверь распахнулась и на пороге появилась бабушка в цветастом фартучке и косынке.

— Маркуша, пойдём обедать.

Мальчик испуганно глянул на бабушку, затем обернулся... Но сзади никого не было. «Показалось, наверно, — подумал мальчик. — На солнце голову напекло».

— Иди же, мой руки, — торопила бабушка. — Пообедаем и за пианино. Надо разучить новую песенку. Ведь завтра в школу.

Да, Маркуша ходил в школу, в музыкальную. Ему было ещё только шесть лет.

Бабушка пошла в кухню.

— Не хочу я кушать! — крикнул ей вслед внук.

И в тот же миг услышал за спиной знакомый голос:

— Да тут я, тут. Я с тобой рядом.

— И я тоже, — сказал другой голос.

Мальчик оглянулся и снова увидел своих непрошеных неведомых гостей.

— Чего уставился? Мы тебе уже представились. Забыл, что ли? Я Нехочутка.

— А я Небудушка.

— Да помню, помню.

— А знаешь, Небудушка, — обратился один карапуз к другому, — мне здесь нравится. И мальчик, видно, наш человек. Такой же ленивый. Погляди, как разбросаны его игрушки, книжки, альбом и фломастеры. Какой бесподобный беспорядок.

— Тогда, может быть, станем тут жить? Мне тоже нравится этот кавардак. Всё раскидано: машинки, солдатики, мягкие игрушки, конструктор лего. Чур, я буду с ним в кроватке спать!

— Нет я!

Маркуша стоял, слушал их спор, переводя взгляд с одного на другого. И ему становилось как-то неуютно, представив таких несимпатичных соседей.

Мальчик так растерялся, что даже не слышал бабушкиных шагов.

Бабушка вошла в комнату, а человечки исчезли. Будто растворились в воздухе.

— Ты идёшь, Маркуша? Обед стынет.

— Иду, иду, — заспешил мальчик.

 Ему совсем не понравились новые знакомые. А мысль, что они могут у них поселиться, бросила в дрожь.

После обеда Маркуша не побежал, как обычно, в свою комнату, а остался на кухне. Бабушка мыла посуду, а он спросил:

— Бабушка, а кто такие Нехочутка и Небудушка?

— Ой внучек, а чего это ты спрашиваешь?

— Да просто так, бабушка.

— Это, внучек, дети-близнецы Озёвы — лени-потяготы.

— Бабушка, — понизив голос, признался Маркуша, — они ко мне пришли. Они хотят жить у нас.

— Ах, лихо нам, лихо! — запричитала бабушка. — Это мы их с улицы занесли. Отродясь в доме нашем такой нечисти не водилось.

— А чем же они опасны, бабушка? Вроде не очень страшные.

— Это только с виду нестрашные, а как насядут на человека, так и одолеть могут.

— Как это? — испугался Маркуша.

— Вначале человеку станет лень убирать за собой, потом ему лень будет учиться, узнавать что-то новое. Постепенно такой человек становится вялым, и энергия жизни его покидает. И вот он уже и не человек, а сонная муха.

— Ой, бабушка, я не...— Маркуша уже боялся произносить это слово. — Я не... — он не знал, как ему сказать, чтобы не появились Нехочутка с Небудушкой. — Стать сонной мухой это очень, очень плохо, — выкрутился он из сложного положения.

— Значит, ты должен объявить им войну, — решительно заявила бабушка.

— Я? Войну? — неуверенно спросил Маркуша. — А чем их можно сразить?

— Известно чем! Делами.

— Бабушка, милая, а ты уверена, что я смогу? Ты в меня веришь? Думаешь, у меня получится их победить?

— Не сомневаюсь. Ведь ты мой внук, — подбодрила бабушка мальчика. — Ну, смелее в бой!

Тогда Маркуша приоткрыл дверь и в щелку крикнул:

— Нехочутка! Небудушка! Я объявляю вам войну!

Бабушка одобрительно кивала головой.

— А дальше что? Что теперь? — спросил он шёпотом.

— А теперь на штурм! Объяви им... — и бабушка зашептала мальчику на ушко какие-то слова.

И вот мальчик смело распахивает дверь и кричит:

— Я ХОЧУ сам убрать свои игрушки на место. Я БУДУ сам наводить порядок в комнате!

Вошёл, оглянулся по сторонам: никого. Только тихий шёпот из-за оконной шторы. Маркуша сделал вид, что ничего не слышит. Первым делом собрал книжки и ровненько поставил в книжный шкафчик, потом в коробку сложил лего, машинки закатил в гараж под кроваткой, посадил на полочку мишку, зайку и любимого слоника. И тут он отчётливо услышал знакомые голоса:

— А тебе не кажется, что мы ошиблись?

— Да, я думаю, это не тот мальчик, что нам нужен. Здесь нам будет совсем не уютно.

— Тогда полетели отсюда.

Качнулась занавеска и потянуло прохладой из открытого окна.

Маркуша подбежал к окну... но незваные гости бесследно пропали.

— Бабушка! Бабушка! Я их победил! Они отступили! — радостно закричал маленький победитель.

А бабушка стояла на пороге и улыбалась.

— Я их победил, бабушка! — прыгал от восторга Маркуша.

— Иди я тебя обниму, мой герой. Какой ты у меня молодец. Но ты не только Нехочутку с Небудушкой победил, ты свою лень одолел.

С того дня в комнате Маркуши был идеальный порядок. А слова «не хочу» и «не буду» он больше никогда не произносил.

                                                                                                

ПОРТРЕТ СЕБЯ ЛЮБИМОГО

                                                    

Жил на свете один художник. Целыми днями, а иногда и ночами он творил. Рисовал карандашом, углём, цветными мелками; писал акварельными красками и масляными. Все стены большой мастерской сверху до низу были увешаны его произведениями. Но что странно: чем больше он писал и рисовал, тем меньше у него оставалось друзей, потому что кроме себя он ничего вокруг не хотел видеть. Он так себя любил, что в его сердце не оставалось места ни для кого и ни для чего больше. Ему представлялось, будто и солнце светит лишь для него одного.

             Он никогда не изображал ни красивых женских лиц, ни суровых мужчин, ни курносых детских мордашек, ни морщинистых лиц умудрённых опытом стариков. Да что говорить, свою собаку и то ни разу не нарисовал, хотя она одна только и оставалась рядом с ним.

            Когда все друзья его покинули, (им просто стало с ним не интересно), он вначале даже обрадовался: появилась новая тема – страдания одинокого человека.

            Вот сидел он как-то раз в своей мастерской – в голове пустота. Десятки автопортретов смотрят со стен, а рядом никого, кроме верной собаки, у которой даже клички не было. Он звал её просто: псина.

Художнику почему-то стало очень грустно и пусто. Был вечер. Выглянула из-за тучки золотая луна. Увидел художник её круглое лицо и спросил:

            – Скажи мне, Царица Ночи, почему мне так плохо?

            Луна послала одного из своих помощников: маленького со стрекозьими крылышками эльфа. Он опустился прямо по лунному лучу, сел на открытую раму форточки скрестив ножки и сказал:

            – Потому, что твоё сердце заперто для великой любви.

            – А что же мне делать?

            – Распахни своё сердце и прими в него весь мир.

            – Я сам весь мир! – гордо заявил художник.

            -– Ну, как знаешь! – сказал лунный эльф, взмахнул прозрачными крылышками и улетел.

            – Великая любовь, великая любовь! А я что не достоин любви? –спрашивал неизвестно кого художник. – Я необыкновенно красивый мужчина и самый талантливый живописец!

            Он плотно закрыл окно, задёрнул шторы и лёг спать. "Утром ко мне вернётся хорошее настроение, и я напишу ещё один портрет" – успокоил он сам себя и лёг спать. Но утром проснулся ещё мрачнее, и рисовать абсолютно не хотелось.

            Поглядела собака на своего хозяина и ей стало очень его жалко. Она подошла, положила свою умную голову художнику на колено и сказала:

            – Хозяин, пойдём на улицу.

            Тот вначале отмахнулся:

            – Отстань, псина, мне ужасно грустно. Я впервые вдруг не увидел смысла в своей работе!

            – Ну хозяин, – не унималась собака, – пойдём в парк, тебе станет лучше. Побегаем по газонам, я покажу тебе прекрасные душистые цветы. Найду в траве лягушку. Она так забавно прыгает! Ты видел? Или ёжика...

            – Не помню, – сказал хозяин, – может, когда-то давным-давно, в детстве.

            – …Или погоняем голубей, – звала собака. – Ты замечал, когда белые голуби взлетают в синее небо и трепещут в полёте крылышками часто-часто, они так бесподобно сверкают на солнце. Нет? Не видел? А какую милую девочку я встретила во время прошлой прогулки! Её кудряшки завивались, будто золотые пружинки. Она совсем меня не испугалась, а наоборот: схватила за усы и потянула за собой. Я нисколечко не обиделась, а засмеялась, потому что мне стало щекотно.

            "Собаки умеют смеяться? Как-то раньше я об этом не слыхал", – подумал художник.

            Очень не хотелось ему выходить на улицу, но псина так упрашивала, даже лизнула в нос, что пришлось уступить. Художник вяло поднялся, оделся. Когда брал с полки свою шляпу, в эту минуту у него появилась одна идея: написать портрет человека, которого очень любит его собака.

            Вышли они из дома, и повела собака хозяина в парк. Весело носилась по дорожкам и по траве, туда-сюда, туда-сюда, а художник медленно шёл, заложив руки за спину, обдумывал новую картину.             Вдруг, среди цветущих кустарников душистого жасмина, он увидел девушку, сидящую за мольбертом. И, почему-то, ему стало любопытно, что же там пишет эта молодая художница. Он тихонько подошёл сзади и посмотрел на её холст. Девушка писала масляными красками пейзаж. На первом плане стоял могучий дуб-великан, рядом, в почтительной позе склонились юные берёзки, и только в самой глубине картины – идущий маленький-малюсенький человечек. Художник пригляделся и понял, что это она себя там нарисовала.

            – Что это вы себя так изобразили, как козявку какую?

            От неожиданности девушка даже вздрогнула:

            – Ой, вы меня напугали! Я так увлеклась.

            – Зачем вы дрова рисуете, а себя – двумя штрихами мазнули: палка, палка, огуречик...

            – Ха, ха, ха! – Засмеялась девушка-художница.

            И тут: скворцы, дрозды, синички и воробьи дружно засвистали, защебетали и зачирикали на все лады, кто во что горазд. Откуда-то налетели бархатные бабочки, мотыльки и цветные стрекозы. Они порхали над головой девушки.

            Она посмотрела художнику прямо в глаза и ответила:

            – Вы сказали "козявка"? А кто же? Вот этот дуб, к примеру: стоит здесь семьсот лет, и ещё не одну сотню будет стоять. Ему всё нипочём, а мы, люди: солнце светит – стонем, нам жарко; морозец ударит – дрожим от холода; дождик припустит или ветер поднимется – прячемся по домам. Он уже стоял здесь, когда только родилась моя пра-пра-пра-бабушка, да что там прабабушка, страна наша тогда ещё не существовала. А вот эти берёзки посадила моя мама, когда была в пионерском отряде и носила красный галстук.

            Девушка говорила, говорила, а художник думал: какая она умная и красивая. Щёки розовые, губы алые, а глаза как небо.

А бабочки и стрекозы, кружась, складывали яркие узоры, как в калейдоскопе. В тот миг он понял, что мир прекрасен! «Как я мог держать сердце на замке, не впуская в него этот восхитительный мир?»

            Только он собрался признаться, что тоже художник, как ему вдруг стало стыдно. Он удивился, почему раньше не замечал ни этого дуба, ни берёзок, ни красоты человеческих лиц, кроме своего собственного. И решил промолчать.

            Девушка поднялась с низенького стульчика, на котором сидела и на землю упала кисть. Не успела она это заметить, как весёлая собака художника подбежала, и, взяв кисть зубами подала девушке.

            – Ой, – снова вздрогнула она, – спасибо!

            – Пожалуйста! – Ответила псина, – такой пустяк, не стоит благодарности.

            – Какая у вас замечательная собака! Как её зовут?

            – У неё нет имени, – сказал живописец и смутился.

            – Дай лапу, дай. Хорошая собака.

            – Давай лучше побегаем, – предложила псина.

            С тех пор художник стал часто встречаться с девушкой, а однажды он пригласил её к себе в дом. К её приходу на стенах не осталось ни одного автопортрета. Все до одного художник перетащил на чердак, замкнул, а ключ выбросил на помойку. На мольберте, накрытая белой простынёй, стояла какая-то картина. Усадив гостью в кресло, художник отдёрнул полотно. Девушка ахнула. Её новый знакомый оказался тоже художником, да ещё каким! На большом холсте он изобразил её такой красивой, какой она себе и не снилась, весёлую собаку, величественный дуб и молодые берёзки, а себя вообще не нарисовал.

            Через год он уже писал поэтичные портреты любимой жены и маленьких щенков. Его псина неожиданно ощенилась тремя кудлатыми щеночками. Жена дала наконец-то его собаке имя – Ева. Потом он писал трепетные портреты мальчиков и девочек и пленительные виды природы.

            Прошли века. Дуб засох от старости и на его месте посадили новые деревца, а шедевры художника до сих пор висят в светлых залах музеев в разных городах мира, и ещё долго будут радовать людей, пока бьётся наше горячее сердце, пока оно распахнуто для любви и добра.

                                                                            

ИСТОРИЯ МОРСКОЙ
ЗВЕЗДЫ

В бескрайнем космическом пространстве жили по соседству две молодые звёздочки Он и Она. Они вместе росли, вместе играли, словно Герда и Кай, а когда повзрослели, влюбились друг в друга. Она, как все влюблённые девушки выглядела такой лучезарной и привлекательной, что многие старые звёзды любовались юной красотой. Ровесницы подружки и многочисленные родственницы немного завидовали её свежести. Но все без исключения любили. Даже жители Земли, каждый вечер, наблюдая её нежное розовое сияние, становились немного счастливее.

Там, где эти неразлучные влюблённые появились на свет, все Звёздочки-девочки с рождения испускали розовое свечение, а мальчики-Звёздочки мерцали чистым голубым светом.

Всем вокруг казалось, что они очень счастливы. Это действительно так и было, пока на горизонте не появилась прекрасная яркая Комета, высокомерная как королева. Она переливалась всеми цветами радуги и вертела хвостом в разные стороны. Её появление сопровождала чарующая музыка сфер, а свиту составляли Метеоры, Болиды и прочий космический сброд. И любимый нашей розовой Звёздочки не смог устоять перед обольстительной красотой. Потерял голову, и, сорвавшись с орбиты, рванулся за неотразимой Кометой. Совсем позабыв свою милую скромную подругу.

С тех пор все мысли Звёздочки были только о нём. Его дорогие сердцу черты всегда перед её внутренним взором. Сердце потеряло покой, и даже свечение утратило былой блеск и яркость. А её бесценный друг толпился в многочисленной свите пленительной Кометы. Болиды и Метеоры всё время ссорились и толкались за право быть рядом с дивной красавицей. И вот, только легкомысленный друг маленькой Звёздочки на минуту замечтался, как крупный раскалённый добела от ревности Болид ударил его в бок с такой силой, что тот не удержался и полетел вверх тормашками.

Какое-то время Он бестолково кувыркался, падая вниз, потом всё же восстановил равновесие. И тогда почувствовал, что какая-то неодолимая сила потянула его к Голубой планете. Ещё в детстве со своей подругой они, наблюдая за обитателями солнечной системы, выделяли Землю из ряда других. Чем-то она привлекала их взоры. Планета оказалась не такая уж и маленькая, как виделась из чёрной космической дали. Большая её часть наполнена водой, поэтому-то Земля издалека и казалась голубой. Туда Он и свалился, вмиг превратившись, из небесной звезды в самую, что ни на есть простую — морскую звезду.

Не один раз Он уже пожалел, что покинул свою близкую, ставшую теперь такой далёкой, подругу. Браня себя за этот опрометчивый поступок, находил всё новые и новые ругательства. Самыми мягкими из которых были слова: фонарь потухший и прихвостень кометный.

Трудно ему жилось в этом чужом мокром мире. Он страдал без своей любимой. Чувствовал себя таким одиноким среди скользких медуз, противных каракатиц, тупых воинственных крабов и снующих туда-сюда всевозможных рыбёшек. Ничто его тут не радовало: ни разноцветные, причудливых форм, кораллы, ни морские цветы-актинии, ни разнообразные раковины.

Юная Звёздочка также сильно печалилась из-за разлуки. От тоски дошла до того, что её свет еле-еле теплился, готовый погаснуть в любой момент. И тогда она решилась отправиться на поиски любимого. Жизнь без него потеряла всякий смысл. Простилась с родичами, подругами – и в путь. Пролетая мимо разных планет: больших, маленьких и просто гигантских, спрашивала: не видели ли они в шлейфе яркой Кометы маленькую голубую Звёздочку. Но, мало кто давал вразумительный ответ. Вначале ей встретились два гордых карлика: Плутон и Нептун. Их-то и планетами называют только потому, что они числятся подданными сиятельного Солнца. Три раза задавала Звёздочка им свой вопрос, но, ни один из них не соизволил её ответить. «Ледяные булыжники, каменные сердца! — обиделась Звёздочка, — разве можно быть такими холодными!»

Следующим на её пути предстал Уран. Тот тоже ничего путного не сообщил. Окружив себя пятнадцатью спутниками, он болтал с ними, не переставая. Уран жил в своём замкнутом мирке, а всё остальное его не интересовало. Полетела бедняжка дальше. Но скоро поднялся страшный ветер. Она попала во владения Сатурна. Её чуть не сдуло с орбиты, а ему хоть бы что: знай, крутит без устали свои кольца. Даже сплющился от беспрестанного вращения. Где уж тут заметить, что вокруг делается, что там пролетело мимо! Она и спрашивать его не стала, понеслась дальше.

Многочисленные двоюродные и троюродные сестрицы зорко следили за путешественницей. Они подбадривающе подмигивали розовой Звёздочке, мол, мы с тобой, держись, и Она смело устремлялась вперёд.

Вот показался Огромный Юпитер. От важности и самомнения он раздулся до гигантских размеров. Закутавшись в мантию длинных облаков, самозабвенно танцевал с утра до вечера и с вечера до утра. Музыка сфер здесь звучала всё время, и он не мог устоять на месте: кружился и кружился. На её вопрос лишь махнул краем облака: туда, мол, и отвернулся.

«Ну и нравы у них тут. Вот пожалуюсь Солнцу, что они такие неприветливые», — проворчала Звёздочка, трогаясь дальше.

Впереди замаячила Красная планета Марс. «Может этот хоть что-то знает».

— Здравствуйте, уважаемый Марс! Вы случайно не видели моего друга, не пролетал ли он мимо в числе свиты ослепительной Кометы.

Марс приподнял свою ледяную шапку и сердечно ответил юной скиталице: 

— Как же, как же видел! Не так давно вся эта орава пронеслась мимо меня. Я, может быть, и не обратил бы внимания, но поклонники этой вертихвостки как раз тут стали выяснять отношения. Один здоровый Болид толкнул его изо всей силы и тот полетел вниз. И Марс указал ей направление: туда, туда! Она поблагодарила и поспешила к планете Земля. Какое-то чутьё подсказывало, что искать беглеца надо здесь. Наконец Она приблизилась к голубой планете. Облетела вокруг. Вновь прислушалась к голосу сердца и, просветив своим сиянием толщу океанской воды, бросилась с головой в пучину волн. Но как только Она коснулась водной поверхности, тут же превратилась в морскую звезду.

Он не мог не заметить родное розовое свечение своей Звёздочки. Безмерно обрадованный, устремился ей навстречу, протянув все пять лучей, чтоб обнять любимую. Они не могли друг на друга наглядеться. Вид у них стал другой, но сердца остались прежние. Любящие сердца самые зоркие, им не помеха ни мрак ночи, ни густой туман, ни время, изменяющее нас до неузнаваемости. Он попросил у Звёздочки прощения, и Она простила легкомысленный проступок влюбчивого друга. Он заверил, что никогда-никогда не покинет её и сделал предложение стать женой. Розовая морская Звёздочка поняла, что только рядом с ним будет счастлива, и с радостью согласилась. Ей не важно, на небе она или на морском дне, главное Он рядом. Долгими вечерами они вспоминали дни своего детства, проведённые среди звёзд, свои весёлые забавы и смеялись до слёз. «Вместе — так и душа на месте», — часто повторяла Звёздочка. А о том случае, из-за которого оказались на морском дне, почти не упоминали.

    — Ну и дурака же я тогда свалял! — говорил Он, — и понесла же меня нелёгкая за этой Кометой! Как я мог так поступить?! Сам теперь удивляюсь. Ведь мне нужна только ты. Ты одна на свете.

Через какое-то время у них родились маленькие звёздочки: розовые, голубые, сиреневые и красненькие. Он и Она привыкли к условиям водной стихии, и им стало казаться, что они всегда жили здесь, в океане на Голубой планете Земля. Тем более что некоторые её подруги, пустившись на поиски, полетели за ней следом, упали в океан и тоже превратились в морских звёзд. Временами они всей компанией любили выплывать на отмели и, подставив Солнцу свои лучи, греться в его любви. Ему не важно, звёздочка ты или рыбка, на небе ты или на Земле.

Но иногда Звёздочка глядела в ночное небо и вздыхала: «От своей судьбы не уйдёшь». Потом смотрела на шумную возню внуков, и улыбалась. Она твёрдо знала, что счастье там, где твоя семья. 

О ДОЖДЕВОЙ ТУЧКЕ

и

КРАСНОМ ЦВЕТКЕ

Жила на небе Дождевая тучка. Серенькая — самая обыкновенная. И был у неё начальник — сердитый Ветер. Куда он посылал Тучку, туда она несла свои дождики. И в мыслях даже никогда его не ослушалась, добросовестно выполняя свои обязанности. Очень любила свою работу. Ей нравилось поливать землю: зелёные луга с высокими травами, с яркими душистыми цветами; ровные квадраты полей, длинные ряды виноградников и густые кудрявые леса. Также с удовольствием омывала Тучка запылённые деревья в городских скверах и аллеях, до блеска промывала зеркальные стёкла в окнах высотных зданий. Любила поливать сады и огороды земледельцев в сёлах. Очень веселилась, когда маленькие дети выбегали босиком под струи тёплого летнего дождика и весело кричали ей: «Лей, лей, не жалей! Лей, лей, не жалей!»

Часто, вылив до последней капли все дождики, пряталась за высокую гору и наблюдала, как весело блестят, отражаясь в каждом оконном стекле, каждой луже, каждой капле тысячи тысяч солнышек; как улыбаются, щурясь прохожие и задорно шлёпают прямо по лужам мальчики и девочки.

Иногда вместе с Тучкой работала её подруга Гроза со своими молниями. И стала Гроза смеяться над Тучкой:

— Да что ты его слушаешь!? Прямо, самая примерная Тучка! Ха, ха, ха! Лично мне Ветер не указ. Куда захочу туда и брошу свою молнию. А ты: такая исполнительная, такая послушная! Просто ты мягкотелая и безвольная.

Гроза ещё много умных слов говорила, грозилась в адрес Ветра, ворчала, потрясая молниями, а Тучка тогда подумала: «Да, всё-таки здорово было бы лететь, куда хочешь, лить сколько влезет. А может я такая бесхарактерная, что личная жизнь не сложилась? И она глубоко вздохнула, а Гроза всё бурчала, сотрясала воздух. Тучка молча кивала и только поддакивала своей суровой подруге.

Вот как-то раз направляет Ветер Тучку с небольшим дождиком на зелёный дубовый лес и полянку. Нехотя отправилась она на задание. Уронила первые капли дождя на цветы и листья полевых трав. Поникшие было, от засухи растения, умытые дождиком, оживились, заиграли красками.

И приподнял голову прекрасный Красный Цветок, росший на южном солнечном склоне. Он так измучился без воды, что чуть не умер, а теперь, увидев тучку, с радостью посмотрел на неё и сказал:

— О, дорогая Тучка, как я ждал тебя! Какое счастье, что ты прилетела!

Тучка смотрела на чудесный Цветок и не могла отвести глаз. Ей показалось, что именно о нём она и мечтала, что вот он тот, кого ей так недоставало для полноты счастья. Щедро одарила Тучка дождевой влагой красивый Цветок. Лёгкими прикосновениями прозрачных капель целовала каждый его листик, каждый лепесток. Красный Цветок млел от восторга, и Тучка радовалась вместе с ним. На глазах стали один за другим распускаться его бутоны. И он предстал перед ней во всём великолепии.

Но тут Ветер вдруг приказал Тучке направиться совсем в другую сторону. Ей страшно не хотелось расставаться с любимым, но, работа есть работа. И она послушно подчинилась властному хозяину. И поливая какую-то бахчу, засаженную полосатыми арбузами, вспомнила разговор с подругой Грозой. Как та называла её беспринципной и слабохарактерной... Тогда Тучка сказала себе: «Всё, хватит! Ишь, раскомандовался! Завтра же полечу туда, куда захочу. А я теперь знаю куда хочу». Выполнив работу, отправилась Тучка отдыхать на вершину высокой горы. Но она плохо спала этой ночью. То горные складки давили бока, то ручеёк, сбегая вниз, громко шлёпал по гладким камешкам, то совы, вылетевшие на охоту что-то кричали друг другу.

Проснулась Тучка в плохом настроении. Она припомнила вчерашнее решение не подчиняться больше Ветру. Даже потемнела от злости. «Что у меня нет своих желаний, что ли? Хватит мною помыкать! Сколько можно!?» — распаляла себя влюблённая Тучка. Она мечтала скорее полететь на зелёную полянку к своему прекрасному Красному Цветку.

Утром вызывает её Ветер и направляет на маленький, занесённый песком городишко. Он и не догадывался о её бунте. И тут Тучка упрямо стала в небе и ни с места. Дул Ветер дул, дул, дул — чуть щёки не лопнули от натуги. А Тучка вспомнила о любимом Цветке и, напрягая все свои силы, полетела в другую сторону. Ничего Ветер не мог с ней поделать. Вырвалась Тучка из-под его власти и умчалась. «Что за самоволие? — удивился Ветер. — Ну и времена пошли!»

Ещё издали увидела она свой прекрасный Красный Цветок. Сегодня он ещё краше! Умыла ненаглядного дождевой водичкой, освежила каждый листик, каждый лепесток, напоила каждый, даже самый махонький корешок. Цветок радовался дождику и ей казалось, что он тоже очень счастлив. Её же просто переполняли чувства от того, что она доставляет радость любимому. И она сказала, что навсегда останется рядом с ним, и они будут счастливы вместе.

Не успел Цветок хорошенько обдумать совместную жизнь, как Тучка обрушила на него все свои нерастраченные дожди. Она даже закрыла глаза от счастья, а дождь всё лил и лил. Вначале Цветок блаженствовал, упиваясь живительной влагой...

А потом, когда вода побежала по склону бурными потоками, ему стало страшно. Чем больше воды выливалось из Тучки, тем меньше она становилась. И вот уже мутные реки побежали по склону холма, сметая всё на своём пути. Изо всей мочи держался Цветок слабыми корешками за размякшую почву, сопротивляясь бурлящему потоку, но стал клониться. И тут бы Тучке опомниться, подумать о любимом, но... она так самоотверженно, самозабвенно его полюбила, что ничего не видела и не слышала. Вот его соцветия окунулись в воду, но он сделал неимоверное усилие: последний раз взглянул на небо, туда, где за Тучей скрывалось лучезарное солнышко. В следующий миг вода вымыла из земли его корни и, подхватив, умчала Цветок в образовавшееся не полянке озерцо.

Скоро и дождь кончился. От Тучки и следа не осталось. Выглянуло солнце. Заиграло в каждой капле. Вспыхнула роскошная семицветная радуга, а прекрасный Красный Цветок, вырванный с корнем, казалось мёртвый лежал в высыхающем болоте. Быстрым стрижом пронеслось, отзвенело весёлое лето. Проплакала хмурая осень. Настала студёная зима. Цветок лежал под толстым тёплым слоем снега и будто спал. Весной снега стаяли, почва напиталась влагой и потекли во все стороны звонкие ручейки, разнося семена Красного Цветка по всему лугу. С каждым днем солнце набирало силу, вся полянка покрылась изумрудной травкой и к свету устремились молодые росточки полевых цветов. Через некоторое время по всему лугу разбежались и детки прекрасного Красного Цветка. И вот уже заалел зелёный луг, зажужжали труженицы пчелы, собирая вкусный нектар и пыльцу с удивительных цветов. И снова в разгар лета однажды прилетела какая-то уже другая тучка, вылила свои дождики и вымыла с корнем другие цветы, но мы теперь знаем, что они от этого не погибают.

Бурные дождевые потоки опять разнесут семена вниз по склону. Значит следующей весной прекрасных Красных Цветов будет ещё больше, вся земля покроется ими, ещё ярче и красочнее станет наш мир вокруг.

СКАЗКА О МАЛЕНЬКОЙ
ЗВЕЗДОЧКЕ

ЗВЁЗДОЧКА И ПРАВИЛЬНОЕ

ЖЕЛАНИЕ

Жила-была на небе Маленькая Звёздочка. Всегда, сколько она себя помнила, рядом находились две большие звезды — папа и мама. Маленькая Звёздочка была самой любознательной звёздочкой во всей галактике, но она последние полтора миллиарда лет очень скучала на небе. Все соседние созвездия ей ужасно надоели, до потери света! Водолей всё время, не переставая, лил воду из пустого в порожнее; Дева — с утра и до вечера расчесывала свои длинные золотые волосы; Рак постоянно пятился назад; а Близнецы играли только друг с другом. Лишь изредка залетная комета, как сорока, приносила на хвосте последние новости: «там-то родилась новая звезда, где-то образовалась туманность, в такой-то галактике погасло солнце и возникла чёрная дыра». Тогда звёздочка принималась рассуждать: «Звезда родилась — это очень хорошо, вообще здорово, когда кто-то рождается; туманности обычно растворяются; а вот дыра — это плохо. Кто же её заштопает?» И она принималась думать о чёрной дыре.

Недавно, появилось у Маленькой Звёздочки любимое занятие: она целыми днями могла разглядывать одну далекую голубую планету. Ей очень, очень захотелось слетать туда и посмотреть, кто там живет. От старших она узнала, что эта планета обитаема. И вот, улучив подходящий момент, когда большие звезды отвернулись, спрыгнула она со своей орбиты и понеслась к Земле. Стремительно летела Маленькая Звёздочка и думала: «Надо бы вначале облететь всю эту планету, посмотреть, где что интересное, а уж потом приземляться». Так она и сделала.

Влетев на околоземную орбиту, Звёздочка увидела огромный океан. В нем жили большие-пребольшие синие киты. Они умели выпускать фонтаны прямо к облакам, и в этих фонтанах, переливаясь красками, зажигались радуги. Были киты поменьше и еще меньше; ещё здесь жили прыгучие дельфины и летучие рыбы. И злые презлые акулы и видимо-невидимо других разноцветных рыб больших и маленьких. «На небе тоже встречаются рыбы, но у нас они совсем другие» — подумала Звёздочка. Здесь же всякая большая рыба ела меньшую рыбку. Посмотрела она на всё это, покачала головой и видит, под ней простирается, какое-то странное море. Таким зноем обдало Звездочку, что даже подбросило вверх. Желтые волны, колыхаясь, перемещаются здесь от упорно дующего, горячего ветра. Нестерпимая жара не остановила маленькую путешественницу. Что же она увидела, едва опустилась ниже? В этом море совсем нет воды! А желтые волны — барханы песка. Звёздочка пролетала над пустыней. «Действительно удивительная планета, правду говорили старики. Кто здесь может жить в таком пекле?» Только подумала Звёздочка об этом, как вдруг заметила огромных голодных ящериц — варанов. Они охотились на маленьких сусликов, которые прятались в песчаных норках. Их Звёздочка не сразу и увидела. Еще, как, оказалось, здесь живут очень неприятные создания. У них нет плавников, как у рыб, а передвигаются они, извиваясь всем телом, словно ленты. «О, а это что такое? На четырех ногах, с двумя горбами?» Она увидела стадо, ну очень несимпатичных животных. Они стояли и равнодушно жевали жвачку. Не понравилась Звёздочке такая компания. Полетела дальше.

Видит, внизу колышутся теперь зеленые волны травы и кое-где островки из кустарников и деревьев. И листья с этих деревьев объедает длинношеее чудо-чудное, рыжее в клеточку. Такого животного она и представить себе не могла. Огромные стада всевозможных копытных: с рогами большими и маленькими, вообще без рогов: полосатых, как пешеходный переход; крупных и мелких. Тяжеловесные великаны с рукой на носу, другие с огромным рогом на лбу. И все эти существа двигались тучами, тоже, как живые волны. «Здесь уже интереснее!» — решила Звёздочка. Но, когда она увидела, как завтракает огромная кошка с рыжей гривой, ей сразу захотелось улететь подальше отсюда.

Полетела дальше, и видит непроходимые леса. Вот где настоящее разнообразие жителей! Здесь все ярусы леса заселены. В самом верху птичье царство. Жители невообразимых расцветок и форм, и притом поют. Есть правда и совсем безголосые, крошки, питающиеся нектаром цветов. А цветы эти могут расти прямо на стволах деревьев. Такие удивительные, что краски с трудом подберёшь нарисовать их и слов таких не найдёшь для описания этой красоты! Деревья переплетают вьющиеся растения, по которым прыгают несчитанные стаи руконогих животных. Они тоже очень разные, и большие, и совсем маленькие. «А здесь забавно! Шумновато только. Птицы поют каждая свою песню, и эти видно тоже хотят петь да, наверно, мало репетировали». Вдруг Маленькая Звёздочка заметила в траве здоровущую полосатую кошку. Та незаметно подкрадывалась к маленькому зверёнышу, решившему попить из небольшого озерца. «Что же делать? Что делать? Надо спасать малыша» — быстро соображала Звёздочка. Вспомнила о зеркальце, лежащем у неё в кармане. Как у всякой девочки-звездочки у неё было с собой зеркальце. Схватила зеркальце, поймала в него солнечный луч, и направила прямо в глаза свирепой кошке. Стоило той на секунду закрыть полосатой лапой глаза, как малышка обезьянка взметнулась на высокое дерево, только хвостик мелькнул. Обезьяны — родственники подняли страшный гомон и визг. Они все сразу ругали полосатую кошку, кто как мог. В воздух вспорхнули целые тучи птиц, закрыв собой всю землю, и все тоже очень возмущались. Ничего не оставалось Звёздочке, как полететь дальше.

Видит она, впереди сверкает на солнце белая-белая пустыня. Страшным холодом дохнуло на Маленькую Звёздочку. «Неужели и здесь кто-то живет? Холодно!» — подумала она. И вот заметила целую армию забавных птиц в чёрных фраках. Они важно ходят друг за другом почти строем, дружно ныряют со льдин в воду, плавают будто реактивные, за рыбешкой и выпрыгивают обратно. Неожиданно стая отчего-то кинулась в сторону. Стала присматриваться Маленькая Звёздочка. И увидела, как огромный белый медведь (она потому его и не сразу разглядела, что он белый) подкрался к пингвинам очень близко, почти не заметный на белом снегу. Да как бросится на крайнего, но промахнулся. Метнулась вся стая в сторону, загалдели пингвины, закричали на врага. Повернулся белый медведь, и пошел к воде. «Ну их этих пингвинов, лучше я рыбку поймаю» — наверное, подумал медведь. А Маленькая Звёздочка вспомнила: «У нас на небе тоже есть медведица, но она такая смирная. Бродит себе со своим медвежонком».

Летит Звёздочка дальше и видит: стоит маленький домик, за домиком маленький садик, а перед домиком на зеленой лужайке — лавочка, к ней привязан красный воздушный шарик. На лавочке сидит маленький мальчик и смотрит в небо. Очень понравилось Звёздочке это место. Приземлилась она рядом с мальчиком. «Ой, звёздочка, настоящая!» — воскликнул маленький мальчик. «А можно я загадаю желание?» — спросил он Звёздочку. Он знал: если увидишь падающую звезду, надо обязательно загадывать желание и оно обязательно сбудется. А у мальчика было именно такое желание. Ему очень, очень хотелось МАНДАРИНОВ! Он представил себе их Новогодний аромат, и ему их страшно захотелось! Больше всего на свете, но.… У мальчика была аллергия на все цитрусы.

— Хорошо, загадывай! — сказала она, — но желание надо загадывать правильно!

— Как это — правильно? — спросил мальчик.

— Я тебя научу, — пообещала Звёздочка. — Тебе сейчас необходимо пожелать никогда-никогда больше не болеть аллергией и тогда ты сможешь есть и мандарины, и апельсины, и лимоны. Понятно?

— Я понял, понял! — обрадовался маленький мальчик. Он загадал, как научила его Звёздочка и желание исполнилось.

— А есть у тебя желание, Маленькая Звездочка? — вдруг спросил мальчик.

Тут Звёздочка призадумалась. Она сильно соскучилась по маме с папой и очень хочет домой в свое созвездие. Тогда мальчик сказал: «Я тебе помогу, Звёздочка!». Он сбегал в дом, принес плетёную корзинку, отвязал свой воздушный шарик, крепко-накрепко привязал к нему корзинку, бережно посадил в нее Маленькую Звёздочку и, отпустил воздушный шарик.

Шарик взмыл в небо. Поднимая Маленькую Звёздочку всё выше и выше.

— До свиданья, Маленькая Звёздочка! Спасибо тебе! — закричал вслед мальчик.

— До свиданья, маленький мальчик! — еле-еле донёсся до Земли голосок удаляющейся Маленькой Звёздочки.

— Возвращайся, я буду ждать тебя, — прошептал мальчик.

А маленькая Звёздочка, летела домой и думала: «Как там сейчас дома? Наверное, скучают без меня папа и мама? Я их так люблю!»

ПРО ОДИНОКИЙ ДУБ
И КРЕПКУЮ ДРУЖБУ 

На берегу говорливой речушки, весело сбегающей с высоких гор, стоял одинокий дуб. Он очень любил весну и лето, но с приближением осени начинал грустить. Долго не сбрасывал свои листья, надеясь этим удержать птиц, селившихся каждую весну в его кроне. Грачи и певчие дрозды, занимающие разные этажи на дереве, вырастив птенцов, улетали в тёплые края. С наступлением зимы речка застывала и надолго умолкала под толстым слоем сковавшего её льда. Всю округу засыпал снег и дуб оставался совсем один. Зимние месяцы были для него настоящей мукой. Долгими ночами он часто жаловался на свою жизнь такой же одинокой луне, качался и тихо стонал.

А на противоположном берегу, чуть выше излучины жили неразлучные друзья: ёжик, два брата ужа и бельчонок. Летом друзья резвились в дубраве или отправлялись в поход. Друзьям знакомы были на этом берегу каждый кустик, каждая кочка и поэтому они всё время поглядывали на тот берег. Но не знали, как преодолеть бурлящую речку.

И вот однажды, весенним днём встретила белочка своих друзей, проснувшихся после зимней спячки — братьев ужей. Она придумала им кличку, но ужи не обижались.

— Привет чулки! — крикнула белочка, — привет, Правый, привет, Левый!

— Здорово, Ушастик! — ответил Правый.

Самое время сказать, что и белочка, и ёжик, и ужи — все были мальчиками. Девчонок в свою компанию друзья не принимали.

— Что-то вы похудели за зиму, — заметил бельчонок Ушастик.

— Ты-то, небось, всю зиму орехи да шишки шелушил, а мы спали, — сказал Левый.

Тут зашуршала трава и послышалось знакомое пыхтение ёжика.

— О, Дырокол проснулся! — обрадовался бельчонок.

— Ура, ура! — дуэтом закричали Правый и Левый.

— Наконец-то мы все в сборе и, слушайте, что я придумал пока вы дрыхли без задних ног, — сказал Ушастик и загадочно улыбнулся.

— Что-что?! — засуетились братья ужи.

— Что?! — спросил ёж.

Бельчонок поднял вверх пальчик и сказал:

— Я знаю как перейти на другой берег!

— И как же? — разом спросили друзья.

Они обступили Ушастика, и он подробно изложил свой план. Ох и радости же было! Ведь они давно мечтали обследовать противоположный берег, где рос одинокий дуб.

— Завтра перед походом как следует подкрепитесь. Не полопаешь — не потопаешь, — переиначил старую пословицу Ушастик. — Встречаемся на этом же месте.

А весна уже вовсю хозяйничала в природе. Она смотрела из молодой травки жёлтыми глазками одуванчиков, щебетала на разные голоса в пушистых вербах, росших у самой кромки воды, шелестела поднимавшимися не по дням, а по часам из воды побегами камыша. И запахи молодой травы, листвы, цветов, вселяли надежды, и, казалось, ничего невозможного нет, всё задуманное непременно осуществится.

Наступило утро следующего дня. Собрались друзья вместе, бодрые и весёлые. Что их ждёт впереди?

— Ну, в путь, — скомандовал деловой Ушастик.

И они отправились вверх по реке.

— Первым делом надо выбрать дерево у самой воды, потом я вскарабкаюсь и с верхушки намечу дерево на том берегу.

— Здорово, здорово, — восторженно говорил Дырокол, — ну и голова у этого Ушастика! Надо же такое придумать! — и пыхтел дальше.

Братья ужи молча ползли в высокой душистой траве.

Тут ёжик резко затормозил и спросил:

— Эй, Ушастик, а почему мы идём вверх, а не вниз по реке?

— А потому что там речка поуже будет. Вот почему.

— А-а-а, — протянул Дырокол, — понятно.

— Правый, Левый, хорошо позавтракали? — поинтересовался Ушастик. — От вас зависит успех нашего дела.

— Заправились под завязку! — ответили братья ужи.

Через некоторое время они нашли подходящее место.

— Полный порядок! — одобрительно потёр лапки Ушастик. — Теперь приступим ко второму пункту нашего плана. Кто из вас, — обратился он к ужам, — зацепится здесь, а кто переправится на тот берег?

Братья быстренько посчитались:

— Сива, ива, дуба, клён. Шуга-юга, вышел вон! — и Правому вышло плыть.

Левый проворно обвязался вокруг ствола молодой осинки, хвостом переплёлся с Правым, и тот быстро заскользил по реке.

Да, да, да! Когда правый переплыл на ту сторону и обвязался вокруг дерева получился отличный подвесной мост.

— Кто пойдёт первым? — спросил Ушастик.

— Давай и мы посчитаемся, — предложил Дырокол бельчонку.

— Давай, — согласился тот, — считайся.

— Так! — Ёжик почесал за ухом, — как же там? Вот, вспомнил: Эни, бэни, рики, таки. Буль, буль, буль, кораки, шмаки. Эус, бэус, краснадэус — батс!

И выпало первому идти Дыроколу.

Он осторожно ступил на чёрную чешуйчатую спину Левого и засеменил, балансируя коротенькими лапками. Вот он благополучно дошёл до середины реки, но тут как раз находился узел, которым братья ужи скрепили мост из своих длинных тел. Ёжик, переступая узел не удержал равновесие. Падая он уколол своими колючками Правого, тот разжал хвост Левого и... мост рухнул. Дырокол хоть и умел немного плавать, испугался холодной воды и поплыл обратно. Вылез на берег, зуб на зуб не попадает.

— Н-н-нет, — сказал, дрожа ёжик, — н-надо было тебе п-первому идти, тогда я если бы и упал, то поплыл бы к тебе туда.

— Ну ладно, попрыгай, согреешься, а я пошёл.

Ужи к тому времени уже восстановили переправу. Ушастик большими лёгкими прыжками в два счёта достиг противоположного берега.

— Давай, теперь ты иди! — крикнул он Дыроколу.

— Смелей, смелей, — подбадривал Правый, туго обмотанный вокруг осинки, — а то у меня уже язык скоро вывалится!

— Да, да, сейчас, сейчас!

Ёжику очень не хотелось снова очутиться в ледяной воде, но мечта была сильнее страха.

Он ступил на спину Левого и побежал, стараясь не думать о бурлившей внизу реке. Вот и узел. На этот раз ёжик благополучно перелез его и побежал дальше по спине Правого Чулка.

— Ура! Ура! — кричал Ушастик, встречая друга.

Он хотел тут же обнять его, забыв от радости про острые колючки.

— Спокойно! — предупредил ёжик – без нежностей.

Друзья ударили по лапам и запрыгали.

— Ура! Ура!

Тут и Левый переплыл с того берега. Вся компания в сборе.

— Ну, в дорогу! — скомандовал Ушастик. — Пойдём теперь вниз по реке к тому большому дубу. Мы ведь всегда мечтали побывать там.

И двинулись друзья вперёд, обследуя по пути неизведанный берег.

Вокруг розового клевера деловито жужжали пчёлы, из-под ног прыгали в воду зелёные лягушки, поднимались в воздух трепеща прозрачными крылышками разноцветные стрекозы. Друзья даже устали, пока добрались до высоченного дуба. Сели в его тени и решили отдохнуть от трудного перехода.

Дуб так обрадовался гостям, что вначале не мог сказать ни слова. Он слушал их оживлённую болтовню и его древесное сердце оттаивало, соки побежали быстрее и, нежно-зелёные листочки залепетали слова приветствия:

— Здравствуйте, юные гости! Очень рад приветствовать вас на этом берегу.

Друзья подскочили и загалдели, перебивая друг друга.

— Здравствуйте, уважаемый дуб! Добрый день, уважаемый дуб! Как вы перезимовали? Выглядите неплохо!

— Спасибо на добром слове, — благодарил дуб друзей, — только вот угостить мне вас совершенно не чем. Не осталось ни одного жёлудя, и нигде поблизости вы ничего не найдёте.

— Это не беда, мы отлично позавтракали перед дальней дорогой, — ответил за всех ёжик Дырокол.

— У нас там целая дубрава и желудей видимо-невидимо! — весело сообщил Ушастик.

Ужи тем временем обследовали всю землю вокруг дуба и сказали:

— Да, действительно мы не нашли ни одного жёлудя.

— Я же вам врать не стану. Здесь живёт одна семейка диких кабанов. Скандальная мамочка, злобный папочка и куча их невоспитанных отпрысков. Когда они прибегают сюда, то перепахивают длинными рылами (кстати, вы заметили, слово: «рыло» и «рыть» одного корня), перерывают всю почву, не оставляя ни единого жёлудя. Вот поэтому я и живу один-одинёшенек. Ни одного дубочка нет рядом. Охо-хо! Не будет у меня опоры в старости. — Сказал дуб, глубоко вздохнув, и листья его бессильно поникли.

— Может, мы сможем вам чем-нибудь помочь? — спросил бельчонок.

— Я исколю их всех своими иглами! — воинственно закричал ёжик.

— Мы напугаем их шипением, — пообещали ужи, — пусть подумают, что рядом кусачие змеи.

— Нет, — печально проговорил дуб, — никто с ними не справится, с этой вечно голодной, ненасытной оравой.

И тут Ушастик, запрыгав, как мячик на одном месте, заверещал:

— Придумал, придумал! Я придумал!

— Чего ты кричишь? Выкладывай, если это поможет дубу. — Толкнул Ушастика в бок Дырокол и с опаской посмотрел по сторонам.

Ушастик поманил пальцем друзей, они собрались в тесный кружок и тогда он рассказал им о своей задумке.

— Ура! Ура! — дуэтом зашипели ужи.

— Ну, голова! — одобрил Дырокол. — Мы поможем тебе избавиться от беспокойных и вредных соседей, у нас есть просто гениальный план, — сказал он дубу.

— О, неужели вы сможете это сделать?!

Дуб размечтался, как однажды весной он увидит среди опавшей бурой листвы и молодой бодрой травки робко выглядывающий хрупкий росточек. Как тот потянется к солнцу и превратится в маленький дубочек, а может он будет и не один... Но дальше додумать он не успел.

До обеда друзья резвились под гостеприимным деревом. Но вдруг задрожала земля, послышался топот и из кустов показалось длинное кабанье рыло, за ним другое — поменьше, потом с визгом и хрюканьем выскочили двенадцать полосатых поросят.

Друзья, к счастью, успели спрятаться. Они пустились в обратный путь по дороге обсуждая детали спасения дуба.

Когда они, уже известным нам способом переправились на свой берег, Ушастик дал задание Дыроколу:

— Пойди к хомякам и спроси смогут ли они нам помочь?

А братья ужи обратились к командиру:

— У нас тут возник вопросик, так сказать... Всё это свинство на наш берег будет переходить, извини, по нашим спинам?

— Нет-нет-нет! — Успокоил их умный бельчонок. — Я об этом тоже подумал. Тут нам могут помочь... Кто?

— Кто? Кто? — заволновались друзья.

— На букву «Б» — сказал Ушастик.

— Белки?!

— Нет.

— Барсуки?!

— Нет.

— Бараны?!

— Сами вы бараны! Бобры! Вот кто нам поможет.

— Ура! — снова закричали все вместе.

— Да, — объяснил Ушастик, — у бобров зубы острые и они строят плотины. Мы их попросим построить мост, а когда кабаны перейдут по нему, они его тут же разберут.

— Здорово! Отличная идея! Как ты до этого додумался? — спросили ужики.

— Книжки читаю! И вам советую. Ну ладно, за дело! Вы Чулки, ползите к бобрам, упросите их помочь нам. Я думаю, они хорошие ребята и не откажут нам в помощи. А я пойду собирать жёлуди в кучу.

    На следующее утро, только выглянуло солнце, друзья собрались на полянке. А вот и дружные хомяки. Они строем шли по тропинке и пели задорную песню:

Отважных десять хомяков

Придут друзьям на помощь,

Творить добро – девиз таков,

Спеши и днём и в полночь!

В беде не бросим никого,

Такой у нас порядок!

Бежит обидчик оттого

Подальше без оглядок!

Поравнявшись с горой желудей, самый старший, скомандовал:

— На месте, стой! Раз, два!

Хомяки остановились.

— Здорово, ребята! — поприветствовали друзья хомячий отряд, и те дружно ответили.

— А теперь, — вышел вперёд Ушастик (организатор компании по спасению дуба от ненасытных соседей), — берите эти жёлуди кто сколько сможет, чем больше, тем лучше, и в дорогу.

Хомяки тут же окружив гору желудей стали набивать ими защёчные мешки, и раздувшиеся до предела, ждали следующей команды.

    Ушастик натыкал Дыроколу на иголки оставшиеся желуди и стал во главе колонны. Сзади ползли ужи. Позже и для них будет работа.

Хомяки шли по берегу и под сурдинку пели свою песню: «У-гу-гу, у-гу, у-гу-гу,

У-гу-гу, у-гу, у-гу!» – без песни они никак не могли.

А вот и мост. Бобры всю ночь трудились, не жалея своих резцов, и мост вышел на славу.

— Молодцы, друзья! — похвалил Ушастик бобров. — Большое вам спасибо. Ради хорошего дела постарались.

— Мы всегда рады помочь друзьям, — ответили бобры. — А зубов нам не жалко, они ведь у нас растут всё время не переставая. Их постоянно приходится стачивать, иначе рты не закроются.

— Вот и отлично, — сказал Дырокол.

И вся компания, гружёная желудями, успешно перебралась на противоположный берег и направилась в сторону высокого дуба.

Дуб, ещё издали завидев вереницу друзей с Ушастиком во главе, стал приветствовать их радостным шелестом листьев. Подойдя к дубу, бельчонок и ежонок бойко прокричали:

— А вот и мы!

Ужи приветственно зашипели, а хомяки закивали головами, так как говорить с набитыми ртами они не могли.

— Начинаем последний этап нашего плана! — объявил Ушастик. — Все помнят что надо делать?

— Мы помним, — ответили ужи и ёжик.

Хомяки закивали головами.

— Ну, поехали!

Левый и Правый отмеряли первый отрезок дороги к мосту, а Ушастик снял с колючек Дырокола несколько желудей и положил на дорожку; ещё раз ужи отмерили две своих длины, и снова бельчонок снял несколько желудей. Потом, когда на спине ежа ничего не осталось, пришла очередь хомяков освобождать свои мешки. Желуди закончились как раз на той стороне моста. А больше и не надо было.

— Теперь давайте все спрячемся, — скомандовал Ушастик, — и понаблюдаем сработает наш план или нет.

И вот под дубом показались кабаны. Они сразу учуяли аппетитный запах и как зачарованные пошли собирать оставленные для них жёлуди. Первыми бежали мальчики-кабанчики. Они отталкивали друг друга, визжали и, поедая жёлуди громко чавкали. Кабаны и не заметили, как перешли мост и оказались на том берегу. Шустрые бобры в миг разобрали мост.

    Когда последние жёлуди были съедены папа кабан остановился и сказал:

— Что за диво?! Мы на другом берегу.

— Ой-ой-ой! — запричитала мамаша кабаниха, — что же мы будем делать?!

Тут из-за кустов смело вышел Ушастик и спросил:

— Что за паника, господа?

— Да вот, — ответил кабан, — мы не поняли как тут очутились.

— Вы попали в желудёвый рай! — сказал Ушастик.

Тут и ёжик показался:

— Посмотрите вперёд, хоть раз поднимите ваши головы. На этом берегу целый лес дубовый. Тут у вас никакой проблемы с едой не будет: желудей — ешь-не хочу!

Кабаны и маленькие кабанчики разом подняли пятачки и... в следующую минуту их как ветром сдуло, только хвостики мелькнули в высокой траве, да прыснули врассыпную кузнечики.

Друзья поблагодарили хомяков за подмогу и, перебравшись при помощи братьев ужей на тот берег, где рос одинокий дуб, пошли снова к нему.

— Ну вот, — сказал Ушастик, — теперь они вас беспокоить не будут.

— О! Как же мне вас благодарить?! А оставайтесь тут, на этом берегу, мне так не хочется с вами расставаться. — Пригласил дуб неразлучных друзей.

— А что!? — воскликнул Ушастик, — я, пожалуй, останусь! Смотрите, там ещё ниже по течению реки сосны и ели, а значит и шишек много.

— И грибов здесь хоть отбавляй, — пообещал дуб.

— Я тоже останусь раз грибов много, — решил ёжик.

— И мы остаёмся, же мы неразлучные друзья! — сказали ужи.

И никто из друзей никогда не пожалел об этом решении. А дуб был несказанно счастлив: у него появились настоящие друзья. К осени на нём созрело много-много желудей и когда они стали падать Ушастик и Дырокол вырывали лапками ямки и тщательно закапывали жёлуди в землю.

Зимой Дырокол устроился в норке среди мощных корней дуба — с одной стороны, а Правый с Левым с противоположной, чтобы во сне не уколоться об ежовые колючки. Ушастик расположился с комфортом на самом дубе в тёплом уютном дупле.

Пришла весна. Из каждого зарытого друзьями в землю жёлудя, раскрыв крохотные розоватые ладошки, к солнцу потянулись росточки: дочки и сыночки могучего дуба. А как он радовался! Не переставая, благодарил друзей за избавление от противного соседства. Через несколько лет его окружала весёлая рощица молодых дубочков. Он больше не одинок! Сбылась его мечта. Жизнь продолжается.

Надо сказать, что и Дырокол нашёл себе колючую подругу и пригласил её поселиться вместе с ним в его норке. И Ушастик встретил симпатичную белочку. Даже ужи завели семьи. Места среди корней дуба много, всем хватило. И все жили долго мирно и весело.

   

   

ОТВЕС И МЕТР
ЖИЗНЬ ПРОДОЛЖАЕТСЯ

Они давно уже лежали рядышком в старинном ящике для инструментов: проржавевший от сырости железный Отвес на полуистлевшей верёвочке с несколькими узелками и видавший виды складной Деревянный Метр. Одно его коленце как-то отломилось, и с тех пор он перестал быть полноценным метром.

Мастер-Каменщик когда-то брал их с собой на работу. Потом он стал использовать новые современные инструменты. Отвес заменил Уровень — металлический брусок с воздушным пузырьком, плавающим в жидкости, а складной Метр — упругая металлическая Рулетка. Закрученная в тугую спираль, она каждый раз с грозным шипением пряталась в своей коробочке, будто проявляла недовольство тем, что посмели потревожить её сон. Выполнив задание, с громким щелчком она запиралась и никого не хотела видеть.

Так и лежали в дальнем пыльном углу балкона ржавый Отвес и Деревянный Метр. Часто им вспоминались былые трудовые времена.

— Сколько зданий в городе мы построили, как ты думаешь? — спросил как-то Отвес.

— Думаю, вполне достаточно, чтобы гордиться собой.

— Да, наша жизнь не прошла даром, — заключил Отвес, проверив целостность своей верёвочки, он удобно улёгся на неё и надолго задумался.

А Метр вспоминал, каким жёстким становился Отвес на стройке, как строго он указывал Мастеру на малейшее отклонение от вертикали, а Каменщик так ценил его, что вечно носил в правом кармане рабочей куртки.

— А помнишь, тот день, когда появилась эта взбалмошная Рулетка? — вдруг спросил Метр.

— Да, она долго не хотела покоряться хозяину, — отозвался Отвес.

— Взбрыкивала, как необъезженная кобылица, — скрипнул Метр и захихикал.

— Такая лентяйка, только бы спать. Ну, не любила она, когда тревожили её покой, — сказал Отвес, связывая очередным узелком кончики порвавшейся от времени верёвочки.

Он всегда придирчиво следил за своей внешностью.

— Я вспомнил, — продолжал Деревянный Метр. — Как-то раз она самовольно сбросила стопор и со всей силы хлестнула Мастера по руке так, что у того аж кровь выступила.

— Да-а-а, — протянул Отвес. — Правда, потом они так притёрлись, что стали просто неразлучны. А помнишь, как Уровень, мечтая от меня избавиться, столкнул с высоты третьего этажа прямо в бадью с цементным раствором? Хорошо, что Мастер заметил, как я полетел вниз, и вытащил меня! А то я не лежал бы сейчас тут, рядом с тобой.

— Мне до сих пор больно вспоминать, как Рулетка злорадствовала, когда Мастер, повздорив с Заказчиком, швырнул меня, и именно тогда отломилось моё первое коленце, — жалобно пробормотал Деревянный Метр.

— Да, бедняга, попал ты тогда, как говорится, под горячую руку. Иногда Каменщик срывался на нас и ни за что ни про что расшвыривал, — согласился Отвес, а сам подумал: «Ты-то уже точно ни на что теперь не годен. Гибче надо было быть, сам виноват. Вот я ещё мог бы послужить. Эх, мне бы только новую верёвочку».

Он не знал, что их Мастер давно отправился туда, откуда не возвращаются, а наследники уже наметили день, когда освободят балкон от ненужных вещей.

И вот этот день настал. Старые инструменты разбудило какое-то страшное гудение. Оно всё приближалось и приближалось. Вдруг дверь на балкон открылась, гудение резко прекратилось. Деревянный Метр первым ощутил прикосновение чьих-то рук. Нет, это были не руки старого Мастера, большие, грубые и шершавые, а маленькие и нежные.

Дочь хозяина с мужем недавно переехали в опустевшую квартиру. Постепенно они наводили тут свои порядки, и вот, наконец, их руки дошли и до балкона. Молодая женщина проворно сунула Метр в карман фартучка. Очевидно, у неё возникла идея относительно участи старого отцовского Метра.

Беря в руки ржавый Отвес, крикнула мужу:

— Иди скорее сюда! Что я нашла!

— Что же интересного ты разыскала в этом хламе?

— Смотри, ты искал подходящую гирьку для часов. Может, этот Отвес подойдёт?

— Ух, ты! И, правда! Удалить ржавчину, и отличная получится гирька. 

Надо сказать, он коллекционировал старинные настенные часы и как раз в это время возился с одними такими ходиками. У них на циферблате была нарисована кошачья мордочка и вставлены кошачьи глазки, ну, прямо как живые. Механизм тикал, а кошка забавно глядела по сторонам: вправо-влево, вправо-влево. У часиков потерялась гирька для завода, а без неё кошка равнодушно смотрела в одну точку.

— Чудная находка! Ты у меня молодец!

— Стараюсь, — сказала жена.

Она улыбнулась так, что даже Метр в кармашке и Отвес в руке её мужа почувствовали эту улыбку.

— А я решила из старого Метра сделать фоторамку и вставить в неё портрет отца.

— Отлично придумала!

Так они всё и сделали, как задумали. Метр, преображённый до неузнаваемости, начал новую жизнь. Он теперь всегда рядом со своим Мастером, точнее, стал рамочкой для его портрета. На противоположной стене молодые повесили часы-ходики, в которых продолжается жизнь старого Отвеса, тоже в новом качестве. Перемены в жизни превзошли все его ожидания: он мечтал о новой верёвочке, а сейчас у него не просто верёвочка, а серебряная цепочка. Да и сам он, начищенный до первозданного блеска, сияет от счастья. Ведь он продолжает служить людям, и Мастер-Каменщик по-доброму ему улыбается, глядя со стены напротив. Что ещё нужно для счастья?

    Правда, временами гирька опускается на длину цепочки, и часы останавливаются. Тогда новый хозяин поднимает её, и часы вновь начинают ход: тик-так, тик-так, а кошкины глаза задорно двигаются: туда-сюда, туда-сюда, вправо-влево, вправо-влево...

        ДУША ХЛЕБА

Жили-были брат и сестра. Сестре восемь лет, а брат на два года младше. И вот однажды ушли их родители на работу, а дети остались дома одни. Это случилось накануне Рождества.

Вначале они поиграли каждый своими игрушками, потом подрались подушками, потом помирились за мизинчики: «Мирись, мирись и больше не дерись! Если будешь драться, я буду кусаться! А кусаться ни при чём, буду драться кирпичом! А кирпич ломается — дружба начинается».

И уже начало за окошком темнеть, а папы с мамой всё нет. Тогда мальчик и говорит старшей сестрёнке:

— Очень кушать хочется. Испеки блинов.

А девочка давно считала себя взрослой, поэтому сказала:

— Хорошо!

Быстро надела фартучек с кармашком и задумалась: что же для этого нужно? Стала вспоминать как делала мама. Тут подошёл братишка и спросил:

— Ну, скоро?

Кот Пушок прыгнул на табуретку и тоже спросил человеческим голосом:

— Скоро? Есть очень хочется!

Дети оторопели от удивления:

— Ты что, разговаривать умеешь?

— Умею! Что тут такого?

— А раньше почему не говорил?

— Сытый был, вот и молчал.

— Я сейчас! — сказала девочка.

 Она вспомнила, как мама замешивала тесто для блинов. Достала миску, налила воды и стала насыпать муку. Мука летела во все стороны и никак не хотела смешиваться с водой.

— Апчхи!

— Будь здоров Пушок.

— Спасибо на добром слове. Я вот думаю, сметанки бы добавить или молочка, — предложил кот.

— А, сойдёт и так! Доставай сковородку! — скомандовала сестра.

— Стоп, стоп, — остановил её брат, — сахар забыли. Блинчики вкусные сладенькие.

Добавили сахар, поставили сковородку на электроплитку, включили. Девочка взяла половник, которым мама обычно наливала жидкое тесто на сковороду, и налила первый блин.

    Три пары глаз с нетерпением смотрели на сковородку в ожидании первого вкусного румяного с кружевной каёмочкой блинчика.

— Я думаю, уже готово, — заметил братишка.

— Возможно, — сказал кот.

Попыталась девочка снять блин, но не тут-то было. Он прилип к поверхности сковороды и никак не хотел сниматься. Сгребла девочка несостоявшийся блин, и выбросила в мусорное ведро.

— Ну ничего, — утешил её брат, — мама говорила, есть такая поговорка: «Первый блин комом». Значит второй получится!

Налила девочка второй блин. Снова вся компания в нетерпении глотает слюнки. Вот опять запахло горелым тестом. Стала девочка отдирать второй блин от сковородки, но и он вышел комом. И второй неудавшийся блинчик полетел в мусорное ведро.

— Третий точно получится, — подбадривал братишка сестру.

— А папа говорил: «Если у одной плиты три повара толкутся — обед пригорает». Отойдите, не мешайте мне.

Когда же и третий получился комом, девочка сгребла его ложкой в мусор и сказала:

— Всё, хватит. Ничего у нас не вышло. Надо помыть сковородку.

Схватила за ручку, сунула под воду. Вода зашипела. Густое облако пара поднялось к потолку. Из облака послышался голос:

— Ай-ай-ай! Как не стыдно хлеб в мусорник выбрасывать!

— Ой! Ты кто? — испуганно спросили мальчик и девочка, а кот с перепугу выскочил в форточку. — Мы хлеб и не выбрасывали, — стали оправдываться дети, — мы хотели блинчиков, но у нас не получилось. Мы тесто подгорелое выкинули.

Тем временем из облака пара сформировалась невесомая тонкая полупрозрачная фигура:

— Я Душа Хлеба. Вы знаете, несмышлёные маленькие человечки, какой путь Хлеб прошёл, пока попал в ваш дом?

Дети отрицательно замотали головами и пожали плечами.

— Не знаете?

Но в это время сама собой распахнулась дверь и сквозняком облако пара вытянуло в форточку. Мальчик и девочка стояли не двигаясь, как в игре «Красивая фигура замри», лишь их ресницы нарушали правила игры. И когда на форточку прыгнул кот, они даже вздрогнули от неожиданности.

— Фу, Пушок, ты напугал нас, — сказала девочка.

— Я извиняюсь, — сказал кот. — У меня тут мысли кое-какие появились.

— Какие мысли, когда есть хочется? — сказал мальчик.

Кот посмотрел на него, но ничего не ответил.

— Я хочу тебя спросить, — обратился он к девочке, — в доме есть поваренная книга?

— Конечно есть, она стоит в шкафчике на верхней полке. Мама иногда достаёт её, когда готовит что-то вкусное к празднику.

— Так тащи её сюда.

Девочка притянула стул к посудному шкафу и достала толстую книгу с кучей вложенных в неё листочков со всякими кулинарными рецептами. Бухнула книгу на стол. Остатки муки взвились над столом. Кот снова чихнул три раза подряд.

— Будь здоров, — пожелали воспитанные дети Пушку.

Но он только махнул лапой.

— Так, — сказал кот, — смотрим оглавление, открываем на букву «Б», находим — «блины», читаем. Читать-то мы умеем?

— Я умею, я уже учусь в школе, — сказала девочка.

— А я тоже все буквы знаю, — похвастался мальчик.

— Так читай, только внимательно, чтобы понять, что вы сделали не так.

Девочка вслух прочитала рецепт.

— Вот оно что, оказывается надо в тесто разбить яйцо, масла добавить, и главное: сковородку прогреть сильно-сильно.

И снова закипела работа. Скоро на тарелочке стала расти душистая аппетитная горка блинчиков.

На последний блин теста не хватило, и девочка испекла полумесяц.

— Мне, мне! Я хочу эту луну, – просил брат сестрёнку.

— Ну ладно, на.

Дети наелись вкусных блинчиков, Пушка накормили, ещё и родителям оставили.

— А давайте из бумаги вырезать звёздочки и снежинки, — предложила девочка, ведь завтра Рождество.

— Давайте, — обрадовался мальчик, — а ты меня научишь? — попросил он сестру.

— Конечно научу.

Взяли дети белую бумага, ножницы и навырезали красивых снежинок, луну, и много звёздочек. Даже Пушок, высунув от усердия розовый язык, вырезал снежинку, правда она больше походила на скелет обглоданной рыбки. А девочка одну звёздочку вырезала из серебристой бумаги и сказала:

— Это будет Вифлеемская звезда. По ней мудрецы нашли новорожденного Христа и принесли ему подарки. Помнишь нам мама читала Библию для детей?

В это время они услышали звук открываемой двери.

— Мама, папа! — брат и сестра помчались наперегонки встречать родителей.

Они бросились обнимать и целовать маму с папой. Родители снимали верхнюю одежду и жаловались на пробки.

— Ведь сегодня пятница, да к тому же предпраздничный день. Ужасные, невообразимые пробки. Мы уже хотели бросить машину на стоянке и ехать на трамвае. Еле-еле дотащились, — рассказывала мама.

— Дети, а чем у нас так вкусно пахнет? — спросил папа, поднимая с пола полные сумки и пакеты.

— Мы пекли блинчики! Нам Пушок помог! — сказал мальчик.

Пушок прибежал в прихожую за детьми и как обычно тёрся о ноги. Так он всегда выражал свою радость. Услышав своё имя, скромно опустил глаза и ничего не сказал.

— Молодец Пушок! Спасибо тебе. Мы с мамой спокойны, зная, что дети под присмотром твоих внимательных глаз. — Поблагодарил папа умного кота.

Пушок только зажмурился от удовольствия. Ему так приятно было слушать эти слова.

— А мы вам гостинцев привезли, — сказала мама. — Пойдёмте в кухню.

Дети наперегонки помчались в кухню. Мама тем временем стала выкладывать из пакетов булочки и пирожки, печенье и пирожные. Аромат сдобного хлеба, ванили и корицы распространился на всю квартиру.

— Это Душа Хлеба? — спросил мальчик.

— Как хорошо ты сказал: «Душа хлеба», — ты сам придумал.

И дети, перебивая друг друга, рассказали о неудачных блинах, о Душе Хлеба, не успевшем рассказать, как хлеб приходит в каждый дом.

— Ну надо же? — всплеснула руками мама, — такое случается только под Рождество.

Она пошла в прихожую и достала из своей сумочки книгу.

— Вот, я купила сегодня вам к празднику книгу именно о том, как люди стали выращивать пшеницу и рожь, как научились печь из муки хлеб и булочки, пирожки и блинчики. Ой, а как у нас красиво. Всё окно в снежинках и даже Вифлеемская звезда есть.

— А я эту звезду ещё с улицы увидел и так заспешил на её свет, что чуть не споткнулся на ступеньках, — сказал папа.

— Звёздочки вы наши ясные! — Сказала мама, крепко обняла и поцеловала сына и дочку.

Потом семья ужинала и пила чай. Дети со сдобой, родители с блинчиками.

А Пушок, сидя в своей корзинке, довольно щурился и урчал как заводной. При маме и папе не проронил ни слова. Детям было даже немного обидно. Ведь родители могли им не поверить, что кот разговаривал. Когда же они, умывшись и почистив зубы пошли спать, Пушок зашёл в детскую и сказал:

— Спокойной ночи и приятных сновидений.

Но дети не спешили спать. Они раскрыли красочную книгу о том, какой путь проходит хлеб от поля до обеденного стола. Оказывается: зёрна сеют в землю, из них появляются колосья, потом, когда колосья созреют, их скашивают большие машины — комбайны. Другие машины везут зерно на мельницу, где его перемалывают в муку. Готовую муку развозят на хлебопекарни, где умелые мастера пекут хлеб и бублики, пряники и печеньки. Всю книгу — от корки до корки прочитала сестра младшему братишке.

— Вот о чём хотела рассказать нам Душа Хлеба! — сказал он.

Мама увидела свет в детской и зашла пожелать детям спокойной ночи. Уложила в постели, поправила одеяла, нежно поцеловала и вышла.

И что странно дети тут же заснули, и им приснился одинаковый сон: «Будто к ним пришли Волхвы и принесли золотые колосья пшеницы, а мама испекла круглый, похожий на солнце белый хлеб и Душа Хлеба витала над ним и улыбалась».

ПЕТУШОК
КРАСНЫЙ ГРЕБЕШОК –
ЗОЛОТЫЕ ШПОРЫ                

Жил на свете Петушок Красный гребешок – Золотые шпоры. Это был самый главный петух на земле. Без него никогда не наступил бы ясный день. Только заслышав звуки его голоса, на небе просыпалось солнышко. Потягивалось золотыми лучиками и выглядывало из-под розового одеяла утренней зорьки — начинался новый день. Петушок очень гордился своим званием, до тех пор, пока не произошел вот такой случай.

Однажды, зимним морозным утром, взлетел Петушок Красный гребешок на забор, поднял вверх голову в красной короне. На шее заиграли, переливаясь всеми цветами радуги красивые перышки, захлопал крыльями. Закрыл глаза, широко открыл клюв и... И ни одного звука не вылетело из его горлышка. А солнышко продолжало крепко спать. Спали дети и взрослые, спали машины в гаражах, спали трамваи и троллейбусы в депо: весь город спал.

Петушок сидел на заборе, и ему стало очень страшно и стыдно. Он подумал: «Что же будет, если солнышко не проснется?» И уже готов был заплакать, но, на его счастье, пролетала мимо мудрая сова. Она заметила опечаленного Петушка и опустилась рядом. 

— Что случилось? Почему ты такой грустный?        

— Как же мне не грустить, когда у меня не выходит песенка. Пропал голос, — заболело горлышко, а без моей песенки солнышко не проснется, и земля совсем застынет, – еле слышно прошептал петушок не удержался и заплакал. Тогда сова, которая знала всё-всё на свете сказала:

— Я придумала, как тебе помочь. За горами, за лесами есть волшебное озеро с серебряной водой. Тебе лишь надо испить этой водицы и голос зазвучит как прежде, а солнышко услышит твою песню и проснется, и настанет ясный день.

И тогда, сквозь слёзы прошептал в ответ Петушок Красный гребешок – Золотые шпоры:

— Я ведь не знаю туда дороги-и-и.

— Не беда, — успокаивала его сова, — лети за мной, я буду указывать дорогу. Еще сильнее заплакал петушок, от стыда ещё ярче покраснел его гребешок, и он честно, положа крыло на сердце, признался мудрой сове, что летать то он может лишь на забор, да с забора вниз. Ой, как же ему было стыдно! Но, всё на свете знающая сова и тут не растерялась. Вытерла ему платочком нос, то есть клюв, смахнула с перьев слезы и сказала:

— Не отчаивайся, мы попросим синичку помочь твоему горю.

Как раз в это время мимо пролетала маленькая синичка. Она собиралась полечить яблоню от жуков, спрятавшихся на зиму под кору. «Я спасу тебя, яблонька! Не будут они летом портить твои яблочки. Ну, держитесь, вредные!», — грозилась маленькая птичка.

    Подозвала сова синичку и поведала ей о беде, приключившейся с важной коронованной особой. Петушок стоял, опустив свой красный гребень. Солнышко спало крепким сном, а земля уже замерзала.

— Помоги, синичка! — взмолился шепотом петушок.

— Чем же я могу помочь? — спросила синичка.

— Выручить из беды Петушка можешь сейчас только ты, — проговорила сова. — Надо принести три капли серебряной воды из волшебного озера. Когда Петушок промочит этой водой горлышко, захлопает крыльями, поднимет вверх голову, закроет глаза и запоет свою утреннюю песню. Солнышко услышит и, наконец, проснется и настанет ясный день. Торопись синичка, пока не погибли почки на деревьях и семена в земле.

Стрелой помчалась птичка-синичка к волшебному озеру. Прилетела к озеру, а оно застыло. Вся поверхность, будто стеклом затянута крепким ледком. Что же делать маленькой птичке? Чуть не плачет крошка. Как же она поможет Петушку? Ведь если не разбудить солнце, студеная зима заморозит землю, застынут стволы и веточки деревьев. Тут она увидела за кустарником, ей навстречу идет дерево. «Ой, так не бывает, чтобы деревья ходили», — подумала синичка. И тут кусты раздвинулись, и на берег вышел большой олень. Это его рога, птичка приняла за ветки дерева. Бросилась к нему синичка:

— Помоги нам, олень! Ты ведь благородный!

Все рассказала синичка оленю, ничего не утаила.

— Конечно, я помогу вам. Всегда надо выручать тех, кто попал в беду, – сказал олень. Подошел он к самому озеру, стукнул копытцем ледяную корку, она и треснула. Поблагодарила оленя птичка.

— Пустяки, — сказал благородный олень, — пожалуйста! Всегда надо выручать тех, кто попал в большую беду. Оленям без солнца тоже плохо.

Набрала синичка полный клювик студеной водицы, кивнула оленю на прощание и помчалась в обратный путь.

Прилетела. Села на забор рядом с Петушком и совой, тяжело дышит. Молчит.

— Ну что, принесла? — спросили сова и петушок одновременно. Часто, часто закивала птичка-синичка, мол: «Да, да! Принесла! Принесла!» Мудрая сова поняла, почему молчит синичка, и сказала:

— Теперь слушайте, что надо делать. Ты, петушок, пошире открой свой клюв, а ты, синичка, подлетишь и выльешь драгоценные капли серебряной воды ему прямо в горлышко. Так они и поступили.

Лишь только волшебные капли попали Петушку в горлышко, глазки его повеселели, он бодро захлопал крыльями, поднял кверху голову в красной короне. На шее заиграли, переливаясь всеми цветами радуги красивые перышки, закрыл глаза и, звонкое серебряное «Кукареку!» разлетелось на всю округу.

Но крепко спит солнышко. Еще громче запел петушок свою утреннюю песню. — «Ку-ка-ре-ку!». Донесся звук до самого неба. Заворочалось солнышко во сне. И в третий раз, во всю свою силу, закричал Петушок Красный гребешок–Золотые шпоры: «КУ-КА-РЕ-КУ-У!». Услышало солнышко! Сладко потянулось. Выглянуло из-под розового одеяла утренней зорьки, бросило на землю робкий лучик, и тут же выскочило и засветило что есть мочи. И начался новый ясный день. Согрело солнышко остывшую за время долгого сна землю, приласкало озябшие веточки. И жить на земле всем стало светло и радостно.

ПРИЛИПАЛА

В безбрежном синем океане жила Маленькая Рыбка. У неё были красные плавники и голубые светящиеся линии по бокам. И угораздило её влюбиться в Большого Кита. Она целыми днями сновала перед его глазами, но он не обращал на неё никакого внимания. Её не радовали коралловые леса самых причудливых форм и расцветок, многообразие морских цветов-актиний, нежно-зелёный мох на подводных камнях, водоросли, струящийся, как волосы русалки. Сказочные медузы и разнообразные морские звёзды, как и прочие обитатели океана оставляли её равнодушной. Маленькая рыбка думала только о нём.

А Большой Кит то важно плавал в глубоких водах океана, то беззаботно резвился, выныривая из воды. Мог стать на голову и покачать своим огромным хвостом в воздухе. Маленькая Рыбка не сводила с него влюблённых глаз. Ведь мы все знаем, когда любишь, всегда стремишься находиться рядом, смотреть и восхищаться любимым. Но особенно нравилось Маленькой Рыбке наблюдать как Кит пускал фонтаны. О, какое это было захватывающее зрелище! Тогда она тоже выпрыгивала из воды чтобы посмотреть чудесное представление.

Огромный столб воды взлетал к небу и распадался на мириады отдельных капель, сверкающих огранёнными бриллиантами в солнечных лучах всеми цветами радуги, и падали обратно в воду. С замиранием сердца Маленькая Рыбка любовалась своим Китом. Ей казалось, что он само совершенство и никого в целом свете нет прекраснее него. Она везде следовала за ним. Её подружки вовсю насмехались над ней и называли «прилипалой».

— Ты посмотри вокруг! Сколько рядом красавчиков из наших, а ты сохнешь по этой громадной горе! Ты ему не чета! Он не для тебя.

— Сердцу не прикажешь! — говорила в ответ Маленькая Рыбка и продолжала вертеться в поле зрения Большого Кита в надежде, что рано или поздно он заметит её и тоже влюбится.

Как-то раз Рыбка ненадолго заснула под большим кружевным листом коралла. Солнце, проникая сквозь толщу океанской воды, согревало её. Коралловые заросли переливались всеми красками, разноцветные рыбы-попугаи, жившие по соседству, резвились в тёплой воде. Две крылатки в боевой раскраске, с ярким оперением вертелись в каком-то сложном танце друг перед другом, а колючая рыба-шар наблюдала за ними со стороны.

Когда Маленькая Рыбка проснулась, ей стало почему-то очень тревожно. Что-то изменилось, но что она не могла понять. Она стала искать Большого Кита, но нигде не находила. Океан словно опустел и сердце её пронизал холод отчаяния. Напрасно посылала она в разные стороны свои эхо-сигналы, но всё без толку. Тогда забралась Рыбка в самую чащу коралловых зарослей, подальше от посторонних глаз, и горько заплакала. Её слёзы, смешивались с океанской водой, и она становилась ещё солоней.

Три дня искала Маленькая влюблённая рыбка своего Большого Кита и не находила. Спрашивала у рыб-клоунов, но они смеялись над ней, спрашивала у рыб-попугаев, они дразнили её, спрашивала у рыб ангелов — они жалели её, а злюка каракатица выпустила чернильное пятно и, ничего не ответив, молча уплыла восвояси. На четвёртый день заметила влюблённая рыбка на горизонте, такой знакомый, самый красивый фонтан на всём океане, и только было рванулась навстречу, как рядом взметнулся прямо к солнцу ещё один фонтан, поменьше. И одновременно из бирюзовой воды выскользнули два громадных тела, и вот уже два огромных хвоста, как крылья гигантских бабочек, уходят глубоко в воду. 

Всё поняла тогда Маленькая Рыбка и свет стал ей не мил. Снова забилась она в самые дебри кораллового рифа и безутешно плакала, теперь уже о безвозвратно потерянной любви. И рыбы-клоуны снова смеялись над ней, рыбы-попугаи дразнились, лишь рыбы-ангелы, жалели её, а у каракатицы от злорадства чернила закончились.

Лучи заходящего солнца наискось пронизывали разноцветные причудливые кораллы, длинные листья ламинарии извивались, послушны подводному течению...

Вдруг Маленькая Рыбка ощутила чьё-то робкое нежное прикосновение. Обернулась и увидела весёлого товарища по милым, незатейливым детским играм. Они выросли в одной стае. Ей припомнилось, как вместе шалили, плавали наперегонки, катались на спине большой черепахи, и как однажды, заигравшись, чуть не попали в пасть страшной акулы. Маленькая Рыбка удивилась, почему она до сих пор не замечала, какой он красивый.

Его боковые линии горели будто цепочки нанизанных на нитки самых чудесных жемчужин, красные плавники, огненными оттенками переливались на солнце. Ни у кого никогда Маленькая Рыбка не видела таких прекрасных плавников.

«Ведь он всегда был рядом. Почему же я не обращала на него внимания? Почему раньше не замечала его?» — удивилась сама себе Рыбка и сердечко её забилось часто-часто. Их глаза встретились и, не говоря ни слова, рыбки поплыли рядом в глубь океана. А про синего Кита она с тех пор и вспоминать забыла.

       ЧИСТЮЛЯ

Жила-поживала на лугу Божья Коровка. Когда она была ещё совсем маленькая, как-то отстала от своих сородичей и потерялась. С тех пор и жила она одна-одинёшенька среди непоседливых зелёных кузнечиков, деловитых навозников, жуков-долгоносиков, клопов-черепашек да луговых мотыльков. И такая она была чистюля, каких свет не видывал. Умывалась с утра до вечера, подолгу мылила каждую из шести лапок, и ещё дольше полоскала. Перед едой даже тлю, которую предпочитала есть за обедом, заставляла строем шагать к ещё не распустившемуся листику с оставшейся капелькой утренней росы и тщательно мыться.

Вот однажды пролился над полем тёплый дождик. Его выплеснула серая тучка. Вылила и бесследно растаяла, а над полем нежными красками празднично зажглась радуга. Засверкали капельки на каждой травинке, на каждом цветочке и листочке, даже на кружевной паутинке.

Божья Коровка во время дождика сидела под большим листом лопуха. Дождь перестал, она выглянула и ахнула: «Как красиво!»

В каждой капельке, сверкая, отражалось несколько соседних цветочков, листочков и поле, и васильковое небо, и даже радуга. Она подняла голову. Прямо над ней с листа лопуха свешивалась большая капля. Божья Коровка посмотрелась в неё как в зеркало и ужаснулась. На её красной прекрасной, будто лакированной спинке — чёрные пятна!

 — О, ужас! — воскликнула она, — где я могла запачкаться? Что же делать? Нужно немедленно оттереть эти противные пятна!

Она оглянулась, и давай тереться спинкой о черешок большого листа лопуха, чтобы избавиться от этой, как ей казалось, грязной черноты. Тёрла-тёрла, устала. Посмотрелась в каплю. Всё бесполезно! Но она сказала себе: «Главное, не отчаиваться!» Подумала, подумала, почесала лоб. Приняла решение. Вскарабкалась по репейнику и бултых в середину пушистого листика наполненного, как ванночка, дождевой водой. «Буду сидеть тут, пока эти страшные пятна не отмокнут!» Чистоплотная букашка так просидела до самого вечера. Вся вода испарилась под жаркими лучами летнего солнышка. «Ну вот, думаю, отмылась». Она очень устала от этих переживаний. Здесь же на мягоньком листочке, будто в колыбельке и заснула.

Утром, не успело солнышко потянуться своими лучами из-за края поля, как Божья Коровка вскочила и стала искать капельку-зеркало. Как же она огорчилась, когда увидела чёрные точки на спине. Маленькая Божья Коровка заплакала от горя:

— Всё напрасно, всё без толку! Что же мне и ходить такой грязнущей? Нет! Нет! Не бывать этому!

Пошла в химчистку, а там сказали: «Мы насекомых не обслуживаем!»

Страшно расстроилась одинокая Коровка. И даже поплакаться некому. Но делать нечего, подняла она свои жёсткие сильные крылышки, расправила прозрачные нежные подкрылки и полетела домой на свой луг.

И вдруг с высоты она заметила целое стадо таких же, как она жучков. У каждой Божьей Коровки на спинке по семь точно таких же чёрных точек. Как же обрадовалась она, что нашла свою родню и поняла, что это не грязь, а её родные родимые пятнышки. Братья и сёстры, дядюшки и тётушки с радостью встретили пропавшую малышку, и с тех пор они больше не расставались.

А что самое интересное в этой истории, так это то, что все Божьи Коровки оказывается очень чистоплотные. Они всегда моют лапки перед едой, а некоторые дети забывают это делать. Но я с такими не знакома, и свою сказку рассказала не для них.

ЧИСТЮЛЯ

Жила-поживала на лугу Божья Коровка. Когда она была ещё совсем маленькая, как-то отстала от своих сородичей и потерялась. С тех пор и жила она одна-одинёшенька среди непоседливых зелёных кузнечиков, деловитых навозников, жуков-долгоносиков, клопов-черепашек да луговых мотыльков. И такая она была чистюля, каких свет не видывал. Умывалась с утра до вечера, подолгу мылила каждую из шести лапок, и ещё дольше полоскала.

Вот однажды пролился над полем тёплый дождик. Его выплеснула серая тучка. Вылила и бесследно растаяла, а над полем нежными красками празднично зажглась радуга. Засверкали капельки на каждой травинке, на каждом цветочке и листочке, даже на кружевной паутинке.

Божья Коровка во время дождика сидела под большим листом лопуха. Дождь перестал, она выглянула и ахнула: «Как красиво!»

В каждой капельке, сверкая, отражалось несколько соседних цветочков, листочков и поле, и васильковое небо, и даже радуга. Она подняла голову. Прямо над ней с листа лопуха свешивалась большая капля. Божья Коровка посмотрелась в неё как в зеркало и ужаснулась. На её красной прекрасной, будто лакированной спинке — чёрные пятна!

 — О, ужас! — воскликнула она, — где я могла запачкаться? Что же делать? Нужно немедленно оттереть эти противные пятна!

Она оглянулась, и давай тереться спинкой о черешок большого листа лопуха, чтобы избавиться от этой, как ей казалось, грязной черноты. Тёрла-тёрла, устала. Посмотрелась в каплю. Всё бесполезно! Но она сказала себе: «Главное, не отчаиваться!» Подумала, подумала, почесала лоб. Приняла решение. Вскарабкалась по репейнику и бултых в середину пушистого листика наполненного, как ванночка, дождевой водой. «Буду сидеть тут, пока эти страшные пятна не отмокнут!» Чистоплотная букашка так просидела до самого вечера. Вся вода испарилась под жаркими лучами летнего солнышка. «Ну вот, думаю, отмылась». Она очень устала от этих переживаний. Здесь же на мягоньком листочке, будто в колыбельке и заснула.

Утром, не успело солнышко потянуться своими лучами из-за края поля, как Божья Коровка вскочила и стала искать капельку-зеркало. Как же она огорчилась, когда увидела чёрные точки на спине. Маленькая Божья Коровка заплакала от горя:

— Всё напрасно, всё без толку! Что же мне и ходить такой грязнущей? Нет! Нет! Не бывать этому!

Пошла в химчистку, а там сказали: «Мы насекомых не обслуживаем!»

Страшно расстроилась одинокая Коровка. И даже поплакаться некому. Но делать нечего, подняла она свои жёсткие сильные крылышки, расправила прозрачные нежные подкрылки и полетела домой на свой луг.

И вдруг с высоты она заметила целое стадо таких же, как она жучков. У каждой Божьей Коровки на спинке по семь точно таких же чёрных точек. Как же обрадовалась она, что нашла свою родню и поняла, что это не грязь, а её родные родимые пятнышки. Братья и сёстры, дядюшки и тётушки с радостью встретили пропавшую малышку, и с тех пор они больше не расставались.

А что самое интересное в этой истории, так это то, что все Божьи Коровки оказывается очень чистоплотные. Они всегда моют лапки перед едой, а некоторые дети забывают это делать. Но я с такими не знакома, и свою сказку рассказала не для них.

ПРО  ГОЛУБЯ

С ЧЕРНЫМ  ПЯТНЫШКОМ

Жил-был один человек, и была у него голубятня. Он очень любил голубей, да не простых, а бабочек. Есть такие голуби, которые кувыркаются в воздухе, как акробаты, но их несправедливо назвали бабочками.

Раз в день хозяин выпускал птиц, и они радовали его своим удивительным мастерством. Вначале они взлетали в небо, затем, расправив белоснежные крылья, парили в воздушном потоке, снова взлетали, затем становились вертикально на хвост, и какое-то время летели ввысь, как ракета потом, вдруг: кувырк, кувырк — сальто через голову, и, снова парили и парили. Часами эти голуби могли так кружить над домом и кувыркаться.

И был у человека голубь-любимчик с чёрным пятнышком на шейке. Он дольше всех мог находиться в воздухе, и кувыркался больше других. Никто не умел, так как он, поэтому голубок с пятнышком очень гордился своим умением и даже зазнавался.

Однажды стайка кружилась над голубятней высоко в небе, сверкая на солнце белым оперением. Вдруг, неизвестно откуда взявшийся сокол, камнем упал в самую середину стаи, схватил острыми когтями молодого голубка, и понёс. Он надеялся притащить добычу в гнездо и там спокойно пообедать свежатинкой. Но не тут-то было! Несколько отважных голубей бросились на выручку товарища. Они догнали разбойника и стали клевать его, кто куда мог. И только когда один защитник ударил сокола в глаз, тот выпустил свою жертву, и убрался восвояси.

Окровавленного голубка сопроводили, поддерживая под крылья к дому. Он сел на жёрдочку – ни жив, ни мёртв. И тут, ко всеобщему ужасу, виртуоз-акробат, гордость хозяина, да и всей стаи, подошёл к раненому и больно клюнул его:

— Слабак! Таким не место в нашей стае.

Все возмущённо загалдели:

— Как ты можешь! Ему же и так больно!

— Совсем никудышний голубь. Слабый должен умереть, — настаивал акробат.

Тогда старый мудрый голубь с лохматыми лапками, сказал:

— Как же тебе не стыдно! Ты позоришь весь наш род. Ведь мы удостоены высокого звания «Птица мира»!

— Да, да, да! — подхватили остальные: «Голубь мира» — это очень почётное звание, а ты что делаешь?! Это же так жестоко!

— А я настаиваю, что таким птицам не место в нашей голубятне, и вообще… А представьте, что и птенцы у него вырастут такие же хлюпики? — он указал крылом в сторону подранка. — Я считаю, таким как этот вообще не место под солнцем!

Он говорил, размахивая крыльями, и в такой азарт вошёл, что не заметил, как на голубятню забралась кошка. Улучив момент, она бросилась на оратора, мигом перекусила ему горло и утащила своим котятам.

Когда человек увидел белое пёрышко с чёрным пятнышком, очень жалел о потере лучшего голубя-бабочки, своего акробата.

Но через какое-то время молодой голубок, побывавший в когтях у сокола, окреп и стал кувыркаться ещё больше и лучше прежнего виртуоза с чёрным пятнышком. И хозяин, да и вся стая не могли на него нарадоваться.

Про Зебру Без Полос

В бескрайней саванне на юге Африки жила-была одна необычная зебра. Её не принимали играть другие зебры, а лошади звали, да она сторонилась их компании. Всё дело в том, что малышка появилась на свет без полос. А что за зебра без полос? Просто маленькая лошадка. Но она-то знала, что она не лошадка, а зебра. И ей казалось, что на всём свете нет существа несчастнее её. Бедняжка очень страдала оттого, что она не такая, как все.

А в это время стояла сильная засуха. Вся трава, недавно такая зелёная и сочная, поблекла и высохла. Всюду чернели чахлые стебли увядших растений. Лишь кое-где из земли виднелись скудные пучочки чудом сохранившейся зелени. В небе царило солнце. Оно ни одну тучку и близко не подпускало в своё царство. И как раз в это время бродила одинокая Зебра Без Полос по саванне в поисках съедобной травки. Далеко-далеко на горизонте зеленели подножия высоких гор. Могучие исполины с головами в снеговых шапках упирались в самые небеса.

— Вот за этими горами и живут тучки, — подумала Зебра Без Полос. Она часто видела, как одна из них всё время выглядывала из-за широкого плеча главной вершины.

И вдруг она заметила художника: он сидел на маленьком стульчике и рисовал красками на холсте, стоящем на мольберте: сухую степь, зелёные горы и снежные вершины. И неожиданно ей в голову пришла замечательная идея. Она робко подошла к человеку и тихонько ударила копытцем по земле. Художник обернулся и улыбаясь спросил:

— Кто ты? Маленькая лошадка?

— Нет! Я не лошадка, — сказала она и недовольно топнула ножкой, — я зебра!

— Какая же ты зебра? Все зебры полосатые.

— Да, я такой уродилась — без полос и очень мучаюсь от этого, — чуть не плача призналась Зебра.

— Но почему тебя это так расстраивает? Ведь ты и без полос красивая.

— Вы смеётесь надо мной?! Я не похожа на других и со мной никто не играет. — И тут она осмелилась обратиться к нему с просьбой. — Не могли бы вы мне помочь?

— Постараюсь, если смогу. Но что я должен сделать?

— Нарисовать на мне чёрные полоски, как у всех! — сказала несчастная Зебра. — Пожалуйста!

— Чёрные полоски, говоришь? Но это же так скучно.

Зебра не знала, что сказать и как просить его исполнить её просьбу.

Художник отступил на шаг, прищурился, посмотрел на неё правым глазом, потом левым и наконец сказал:

— Доверься мне, маленькая Зебра. Я разрисую тебя и тогда все захотят с тобой играть.

— Правда-правда? — Она расплылась в счастливой улыбке и глазки повеселели.

— Не сомневайся, — ответил художник и принялся выдавливать из тюбиков на палитру разные краски: жёлтые и красные, голубые и зелёные, сиреневые и оранжевые. После этого он достал из своего ящика кисточки: широкие и узенькие, плоские и круглые, побольше и поменьше, похожие на маленькие хвостики, и, попросив Зебру Без Полос стоять ровно и не шевелиться, приступил к работе.

     Он смешивал краски и у него получались новые красивые оттенки. Мастер брал то одну кисть, то другую, то проводил длинные линии, то рисовал коротенькими мазками. «Что он делает?» — думала Зебра, но она не отваживалась спросить художника. Временами, когда кисточка прикасалась к какому-нибудь месту на её теле, ей делалось очень щекотно, и она начинала смеяться.

К полудню художник положил последний штрих и вытер кисти.

— Всё. Готово.

Он отошёл на два шага и, кажется, с удовольствием оглядел свою работу.

— Повернись-ка, будь добра, другим боком.

Зебра послушно покрутилась на месте.

— А теперь пройдись.

И она, словно манекенщица на подиуме, прошлась туда-сюда.

— Можешь идти. Я думаю, ты останешься довольна. Будь счастлива.

— Спасибо, — неуверенно сказала Зебра Без Полос. Она ведь ещё не знала, как примут её-новую, и поэтому волновалась. — А, будь что будет! — и решительно поскакала к своим.

Её тут же окружили со всех сторон. В глазах сородичей читалось удивление, а потом раздались восторженные возгласы:

— О!

— Ух ты!

— Вот это да!

— Красота!

— Ах, какие цветы!

Да, художник разрисовал зебру всевозможными цветами удивительных оттенков. По передним ножкам он пустил разноцветные вьюнки, по задним — цветущие лианы. Прекрасные орхидеи разнообразных форм и расцветок расположил по бокам, а между ними и васильки, и ромашки, и примулы, и гвоздики, и много ещё разных невиданных здесь цветов изобразил живописец на маленькой зебре. И другие звери стали подходить, чтобы полюбоваться чудом — зеброй, расписанной необыкновенными цветами. И слон, и пума, и бизон, и мартышка, и робкая лань — все-все подходили, смотрели и любовались красивой работой мастера. Последним пришёл жираф, но толпа была такая плотная, что ему пришлось наклонить шею над ней, чтоб получше рассмотреть цветы на теле Зебры Без Полос.

— Потрясающе! — не удержался он от восторга.

Чёрная пантера протиснулась вперёд и всплеснула лапами:

— Как это прекрасно!

И это в самом деле было очень красиво. Ведь цветы — прекраснейшие создания на Земле. Бесконечное разнообразие форм, тончайшие переходы, переливы цвета!

И тогда пантера вначале шёпотом, а потом громко закричала:

— Я тоже так хочу! Мне так надоело быть чёрной! И я хочу быть в цветочек.

И она, выбравшись из толпы, побежала первой. За ней следом помчалась быстроногая лань, за ланью — бегемот, за бегемотом — слон, за слоном... последним бежал жираф. За компанию: до него не сразу дошло, что и ему тоже можно заказать роспись тела, но отставать от других он не собирался.

Художник только что закончил картину и обдумывал следующую. Вдруг он услышал жуткий топот и увидел облако пыли, поднятое копытами и лапами четвероногих клиентов, спешащих сделать заказ. Но он-то этого не знал и вначале сильно испугался. Тут до него стали доноситься непонятные возгласы: «И мне!», «И я хочу тоже!»

Толпа резко затормозила, увидев художника. Заговорили все разом. В этом гомоне он не сразу понял, что им от него надо. Когда же всё выяснилось, пообещал выполнить их просьбы, только в порядке очереди.

Целую неделю от восхода и дотемна трудился художник. Всех желающих измениться он преобразил до неузнаваемости.

О! Что это за клумба с чудесными голубыми цветами скачет по саванне? Да это же антилопа. А вон, глядите, огромный куст с бело-розовыми соцветиями переваливается с ноги на ногу. И даже бабочки, обманувшись, устроили разноцветный хоровод вокруг этого куста. А слон, да, это именно он, помахивает ушами, превращёнными в удивительные резные зелёные листья, и, задрав голову, весело трубит.

Лёгкая серая тучка, пролетая над саванной, очень удивилась, увидев ходячие кусты и клумбы, и рассказала об этом другой тучке, та – третьей. Всем им стало очень интересно, и они устремились посмотреть на эту невидаль. Скоро тучек над саванной собралось так много, что они совсем закрыли солнце. И они увидели красоту. Тучкам стало так завидно, что всегда остаются серыми, что они заплакали. И полил настоящий дождь. Звери очень обрадовались дождику и заплясали под его тёплыми струями. А он всё лил и лил. Опустился вечер, а они и не заметили, что ливень смыл нарисованные на них цветы. Все разошлись по своим домам.

Зебры ночевали под большим баобабом. Его густая крона и была крышей их дома. Каждый в эту ночь лёг спать в отличном настроении, и всем приснились хорошие добрые сны.

Настало утро нового дня. Зорька окрасила небосвод нежнейшим розовым цветом. И каково же было удивление и восторг зверей, когда они увидели саванну от края и до края покрытую великолепными цветами. Теми, что были нарисованы талантливым художником. Но четвероногие приняли прежний облик. Пантера снова стала чёрной, бегемот серым, Зебра Без Полос — белой... Но все они помнили чудесные рисунки, сделанные мастером. Поэтому теперь, встречаясь, они приветствовали друг друга так:

— Привет, ромашка, — говорил, допустим, тигр антилопе и улыбался.

Или:

— Здорово, пион! — и слон в ответ качал серыми ушами.

Ведь дождик смыл и его цветы, и листья, и теперь он самый обычный слон. Но все они стали чуть-чуть другими, ведь они однажды были бесподобными живыми клумбами чудных цветов. И маленькая Зебра Без Полос надолго осталась в памяти всех, как удивительное создание талантливого художника. Её больше никто не сторонился, и она обрела покой и счастье. Кроме того, она стала сочинять стихи. И все, кто её слышал, говорили, что у неё очень даже неплохо получается.

РОДСТВЕННЫЕ ДУШИ

Отражаясь в озере, над лесом догорал закат. Взошла луна. Растопырив длинные передние ноги, Лось жадно пил. Временами взбрыкивал, отгоняя докучливых комаров, норовящих куснуть за торчащую над зеркальной гладью часть тела. Он пытался втянуть вместе с водой то светлое колышущееся пятно на поверхности, которое каждый вечер там появляется. Но, сколько ни старался, светящееся пятно оставалось на месте.

И тут… Вначале он услыхал странное гудение. Будто тучи оводов сгрудились в один ком, грозя всему живому. Подняв горбоносую голову с огромными ветвистыми рогами, Сохатый увидел сверкающий шар на противоположной стороне озера. Посмотрел в воду. Нет, там всё по-прежнему. Светящийся шар тем временем опустился ниже. Завис над землёй. «Что за дела?» — удивился Лось. Потоптался на месте и зажмурился. Потряс головой. Брызги воды посыпались с его мясистых губ. Открыл глаза и увидел возле шара странного зелёного Лося с рогами-листьями и тремя глазами! Челюсть у Сохатого отвисла, а глаза выпучились сами собой.

Незнакомец одним прыжком перемахнул озеро и оказался рядом с ним, и что-то непонятное просвистел. Сохатый от неожиданности привалился к чахлой берёзке, как бы ища у неё поддержки. Чужак снова, уже громче засвистел и забулькал. И тогда, не веря самому себе, Сохатый понял, что его приветствуют. «З-з-здравствуйте!» — произнёс он. Рожки-листья зелёного гостя стали сверкать и переливаться всеми цветами радуги. «Прямо, как сполохи северного сияния в небе», — подумал Сохатый. И в тот момент ему стало ясно, что он ждал этой встречи всю свою жизнь. Он почему-то догадался, что это ОНА! Его гостья — Лосиха! Лосиха, о которой он мечтал с некоторых пор днём и ночью.                                                                                                                                            — О! Вы так прекрасны! Куда там нашим безрогим важенкам до такого совершенства! Откуда вы, прекрасная незнакомка? С той стороны леса? Я вас раньше не видел. Как вас зовут? — Ему послышалось, что незнакомка нежно прошептала: «Зарница». «Странное имя», — подумал Сохатый.

— А я — Лось, фамилия Сохатый.

Рога-листья зелёной Лосихи всё время мерцали, меняя цвета.

— После того, как мы с вами познакомились, разрешите задать вам несколько вопросов? — уже довольно внятно произнесла «Зелёнка», как про себя назвал Сохатый чужестранку.

— Задавайте! Для вас я готов на всё!

— Как называется ваша планета?

— Что-что?

— То место, где вы живёте, как называется?

— А-а-а! Понял, понял. Лесотундра! Лесотундра называется.

— А спутник у вас имеется?

— Спутник?! Нету у меня спутника. Нету. Я так одинок, так одинок, — воскликнул Лось, и стал смущённо чертить дугу левым задним копытом, — станьте же вы моим спутником!

Звёздная Лосиха смотрела на Сохатого и не видела света в его рогах. Ни единой радужной мысли на них не вспыхнуло. Просто торчали в стороны серыми ветками широкие ветвистые, кое-где облупившиеся рога.

— Меня ещё интересует длина вашего экватора.

Сохатый скосил глаза в сторону, брови подпрыгнули вверх от незнакомого слова. «О чём это она?»

— И не могли бы вы рассказать мне о биологических особенностях вашей популяции.

— Попу… — чего? — удивился Сохатый. Если бы он умел краснеть, то краска стыда залила бы его морду.

Зелёная Лосиха пристально смотрела на Сохатого. Она как будто взяла с полки толстую книгу, а там одни чистые листы от первой страницы до последней. От её третьего глаза метнулся луч, и на глади озера появилась карта звёздного неба.

— Вот ваша планета, а вот моя.

Сохатый смотрел то на зелёную Лосиху, то на карту и совсем ничегошеньки не понимал. Пришлось чужестранке рассказать ему о других планетах и звёздах, спутниках планет и кометах, о бесчисленных звёздных галактиках. Она говорила, а её рожки-листья мерцали зарницами и меняли цвета. Он молча слушал. Слушал и думал: «Как же это всё сложно и заумно. И вообще, что за непостоянство!» И, чтобы как-то поддержать разговор, брякнул: «А пойдёмте, я покажу вам полянку с самым вкусным ягелем?»

— Нет, спасибо, — вспыхнула зелёная пришелица, — мне пора.

На её планете давно научились питаться музыкой сфер, светом звёзд и яркими мыслями. Она так же молниеносно перелетела к своему межзвёздному транспорту. И не успел Сохатый моргнуть, как светящийся шар взмыл ввысь и пропал. Будто ничего и не было.

Лось встрепенулся и понуро побрёл на свою поляну. Опустил морду в сочную болотную растительность и потянул носом. Вдохнул приятнейший аромат аппетитного ягеля и стал набивать брюхо. Наевшись до отвала, тут же бухнулся на мягкую болотистую почву и задремал.

Проснулся он оттого, что почувствовал рядом чьё-то дыхание. Открыл глаза и… Перед ним стояла и задумчиво жевала молодая Лосиха-важенка.

— О! — подскочил Лось, — красавица, это разве еда!? Пойдём, я покажу тебе за озером в овражке отличные, первосортные хвощи. За уши не оттянешь! Ты таких и не пробовала.

— За озером, говоришь, — промычала с набитым ртом важенка, — ну, пойдём.

Сохатый заулыбался. И они пошли бок о бок, болтая о вкусовых пристрастиях, о гнусной мошкаре, от которой можно спрятаться, лишь забравшись по самое горло в воду, о погоде этим летом… Да мало ли о чём могут говорить, встретившись, родственные души.

Светлячок, ВасилЕк
и Божья Коровка

На окраине леса жила семья Светлячков. У самого младшего Светлячка сегодня большой праздник: этим вечером впервые должен загореться его фонарик. Малыш с нетерпением ожидал наступление дня, когда он станет совсем большим. Как он мечтал об этом! У всех взрослых: и у папы с мамой, и у дяди с тётей, и у старших сестёр и братьев зажигались по ночам фонарики. Они так красиво освещали темноту летней ночи. Словно маленькие звёздочки, спустившиеся на землю с космических высот. Ему даже снилось, что он вместе со всеми ночью освещает своим фонариком родную полянку. Одни цветы, закрыв лепестки, сладко дремлют. Другие, наоборот, бодрствуют, благоухая, призывая ночных бабочек отведать приготовленного для них угощения.

И вот наступил долгожданный вечер. Вся семья собралась ради такого важного события. Старшие точно знали день и час, когда это должно произойти. Они окружили малыша. Две подружки, ближние соседки, преподнесла ему скромный букетик из тычинок шиповника, чтобы он никогда не забыл этот необыкновенный день. Раскачиваясь на длинной травинке, они задорно подмигивали ему своими зелёными огоньками. Младший светлячок, затаив дыхание, считал минуты. И вот, вначале еле заметно, затем ярче и ярче стал разгораться его маленький фонарик. Родные и друзья захлопали в ладоши: «Ура!»

— Ну, пора! Сказал отец. Полетели!

И вся мужская половина светящего населения опушки поднялась над полем. Представительницы женской половина махали с земли платочками и мигали своими яркими огоньками. Их крылышки не предназначены для полёта, это привилегия только мужчин. Как гордо приподнял Светлячок жёсткие надкрылья, расправил нежные прозрачные крылышки и, включая-выключая свой фонарик оторвался от земли. Его свет сиял уже в полную силу!

Тёплый летний ветерок разливал над поляной сладкие благоухания ночных цветов. То там, то тут сидели его подружки, будто спустившиеся с неба звёздочки, и весело мигали зелёными огоньками. Младший Светлячок несколько раз оглядывался, чтобы убедиться в том, что его фонарик исправно работает, и довольный, то взмывал в небо, то опускался рядом на цветок к одной из подружек. Его поздравляли и он был счастлив. Вместе со всеми мужчинами рода он делает общее дело: освещает ночной летний лес. И как это здорово! Младший светлячок снова взлетел. Голова его немного кружилась оттого, что сегодня он был в центре внимания.

Вдруг, опустившись пониже, он услышал чей-то тихий жалобный плач. Сев на ветку орешника, так как всхлипывания доносились именно оттуда, он, будто в игре: «Холодно, теплее, горячо», смотрел по сторонам и прислушивался. Кто здесь плачет? Подняв очередной листок, посветил туда и увидел маленькую Божью Коровку. От неожиданности она даже вздрогнула.

— Ой, кто Вы? Вы меня напугали.

— Не бойтесь! Не бойтесь! Я вас не обижу, — поспешил Светлячок успокоить Божью Коровку. Почему вы здесь одна, ночью и плачете? Вас кто-то обидел? Что с вами приключилось?

— Я сидела на ветке, задумалась, и не заметила, как наступила ночь. Теперь я не могу найти дорогу домой. — Тут она собралась было снова заплакать, но Светлячок не дал ей этого сделать.

— Стоп, стоп, стоп! Никаких больше слёз! Я помогу вам отыскать путь домой. Видите, как ярко светит мой фонарик, — похвастался Младший Светлячок. Никаких проблем! – Подбадривал он маленькую Божью Коровку. Она даже попыталась улыбнуться. – Только, можно задать вам один вопрос?

— Можно, — ответила Божья Коровка.

— Мне хотелось бы узнать: о чём вы так сильно задумались, что пропустили приход ночи?

— Дело в том, — начала свой рассказ Божья Коровка, — вчера я узнала, что на Земле бывает зима. Это ужасно! Ужасно! — И снова на её глаза навернулись слёзы. — Неужели все-все листья слетят с деревьев, все травы засохнут и цветы погибнут? Этого не может быть! Скажите, добрый Светлячок, это же не может быть правдой? Надо мной просто подшутили? Да?

— Бедная, маленькая глупышка! Ты, видно родилась этой весной. Куда тебе знать, что это случается каждый год. И ничто в природе не погибает. Да, зима придёт обязательно, но за ней наступит весна, и снова всё зазеленеет и зацветёт. Это закон жизни. Весь ваш народ, также как и мой, уйдёт на зиму под землю и там, в тепле, благополучно перезимует, чтобы весной, лишь солнце начнёт одаривать землю своим теплом, выйти на поверхность и вовсю радоваться новой жизни. Земля от холода укрывается пушистым белым одеялом. Под ним отдыхают, набираются сил корни травы и цветов. И деревья не умирают. Они тоже зимой спят. Я сам недавно это всё узнал от одного старого Майского Жука.

— Но что же будет с цветами? С теми, что так красивы? — Снова, с волнением в голосе допытывалась юная Божья Коровка.

— Что-то мне подсказывает, что вас интересует кто-то конкретный. Не так ли? Я угадал? — Произнёс Светлячок и заглянул ей в глазки. При этих словах Светлячка Божья Коровка покраснела ещё больше и опустила голову.

— Хорошо, я расскажу вам, уважаемый Светлячок, всю правду. Мне кажется вам можно довериться. Да, вы угадали, я влюблена. Здесь на поляне растёт один удивительный, восхитительный Василёк. Ни у какого другого цветка нет лепестков такого яркого синего цвета! А как грациозно качается он от прикосновения лёгкого ветерка! Ах, как он прекрасен! — Воскликнула влюблённая Божья Коровка. — Если он погибнет, я этого не перенесу! моя любовь погибнет вместе с ним! — И в её глазках снова заблестели слёзки.

Тем временем тучка закрыла собой дынную дольку луны и Светлячку пришлось добавить яркости в своём фонарике.

— Так вот оно что! Я почему-то так сразу и понял, что это любовь. И тут вам сможет помочь только умный Майский Жук. Но сейчас ночь и он уже спит. Мы сделаем так: я провожу вас до дома, а утром отведу к нему. Он что-нибудь обязательно придумает.

— Да! Да! — обрадовалась повеселевшая, Божья Коровка.

— Так где же вы живёте? Полетели! Я впереди, вы за мной.

— Я живу под большим кустом шиповника на другом конце леса.

— Значит, вперёд! За мной! — И Светлячок, мигающей звёздочкой взмыл в ночное небо, а Божья Коровка последовала за ним.

Проводив Коровку, Светлячок вернулся к своим.

    Рано утром, лишь только выглянуло солнышко из-за леса, на опушке один за другим стали просыпаться полевые цветы. Первыми раскрылись жёлтые корзинки козлобородника, за ним пробудились алые маки и крошечные копии солнышка — одуванчики. Позже встретили утро нового дня — голубые венчики цикория, за ним расправил нежно-розовые цветки шиповник, заиграли весёлую музыку белые граммофончики полевого вьюнка. И наконец, каплями красных точек запестрели полевые гвоздики.

Позже всех проснулся Василёк. Он вообще не любил рано вставать. Протерев свои заспанные глазки, потянулся, брызнул каплю душистой росы на лицо, и просмотрел вокруг. Видит ли кто-то каким бодрым и свежим он проснулся? И, самодовольно улыбнулся: потому что его соседки Полевые Ромашки тут же зашептались: «Ах! какой он красавец! Просто очаровашка!». Алые Маки издалека кланялись ему, желая доброго утра. Синий Василёк лишь чуть кивнул Макам, бросил надменный взгляд в сторону Ромашек, и ещё выше задрал нос. Он был о себе очень высокого мнения. Вот он уловил знакомое жужжание. Да, это она, его подружка Божья Коровка. Она его так любит! так любит! И это льстило его самолюбию. Божья Коровка ему тоже нравилась. Такая милая, с семью задорными чёрненькими точечками, а главное, она просто безумно в него влюблена!

Наступили засушливые дни. Растения изнывали в ожидании дождя. Почва покрывалась трещинами. Один только Василёк не страдал от пекла. Заботливая Божья Коровка, летая несколько раз в день через лес приносила ему живительную воду. Она брала её в углублениях больших листьев огромного борщевика, росшего возле её дома. И к концу лета Василёк выглядел таким же свежим, как и в начале. Вскорости они поженились. И стала Божья Коровка самоотверженно строить семейный очаг, как научил её мудрый Майский Жук. День за днём, без устали, из света солнечных лучей, из сияния разноцветных радуг, из блестящих струй летнего дождика, скрепляя всё это любовью своего сердца, строила она дом для своего дорогого любимого Василька.

Наступление зимних холодов Василёк встретил в тёплом и светлом доме. Ему не страшны теперь ни морозы, ни метели. Зима ему нипочём! Что ему до того, что лес облетел, все цветы вокруг на поляне поблекли и засохли. Их семена упали в землю, а высохшие листья осенний ветер разнёс по всей опушке леса. Черными, мёртвыми былинками теперь торчали из земли и Маки, и Ромашки, и другие полевые цветы. Один Синий Василёк, окружённый заботой любящей Божьей Коровки, и горя не знал. Смена времён года его никак не коснулась. Темнело теперь рано, да и от нападавших сверху жёлтых и бурых листьев в доме царили сумерки. Тогда Божья Коровка стала приглашать по вечерам знакомого Светлячка освещать их жилище. А Василька заботило только то, как он выглядит. И счастливая, но немного уставшая Коровка, любовалась своим мужем и пела ему о его красоте. Целыми днями красавец валялся на диване, поднимаясь, зачастую, только посмотреться в зеркало, да поесть-попить.

— Что-то ты стала хуже выглядеть, – как-то заметил он своей преданной жене. — Посмотри на мои лепестки, они абсолютно не утратили яркости цвета. И листья сочные и свежие, как летом. А твой наряд изрядно поизносился.

Очень обидно было слышать Божьей Коровке такие жестокие слова, ведь она все силы растратила на постройку и благоустройство дома. Так ей хотелось защитить дорогого Василька от зимней стужи. Но она всё прощала своему любимому. Главное, что у него всё хорошо. Он здоров, красив и она рядом с ним. Изредка кто-либо из её родни заходил к ним в гости. Они видели, как Коровка угасает на глазах, всю себя отдавая этому самовлюблённому растению.

— Он тебя совсем не ценит. Ни во что не ставит. Зачем ты тратишь на него свою молодость? — сетовали родственники, жалея несчастную Божью Коровку.

Тогда она обижалась на них, и говорила:

— Вы же не видите, какая у него тонкая, возвышенная душа, какой он необыкновенный! И вообще, не вмешивайтесь в нашу семейную жизнь! Я его люблю и всё.

Родственники вздыхали, качали головами и уходили. Так, в тепле и любви прожил Василёк суровую зиму, а к весне стал он бледнеть и чахнуть. Пока однажды не нашла его Божья Коровка совершенно засохшим. Её красавчик тут и упал — перед зеркалом. До последнего любовался собой.

Стало пригревать солнышко, зазвенели ручейки! Защебетали птицы. Из влажной почвы устремились к свету новые ростки Маков, Ромашки, Кипрея, Одуванчиков, Цикория. Они проросли из семян, брошенных в почву умирающими родителями. Только Васильков на этой полянке больше никогда никто не видел. А Божья Коровка, погоревала, погоревала, но... жизнь продолжается.

Покинула опустевший дом, села на тоненькую травинку, сидит, качается. И тут её крылышки раскрылись сами собой! Она вообще забыла, что у неё есть крылья! Весь день Божья Коровка летала над полянкой, и голова её кружилась от запаха полевых цветов. Вечером, перелетев лес, направилась в родительский дом. Ей были очень рады. На землю опустилась ночь и в небе зажглись мигающие звёзды. Лёжа в своей кроватке, она почему-то подумала о знакомом Светлячке. Где он теперь? Как хорошо было лететь с ним тогда через ночной лес. Как спокойно и надёжно. Вдруг она увидела падающую звезду, и вспомнила: если в это время загадать желание оно непременно сбудется.

И в самом деле всё что она загадала в ту ночь, всё сбылось.

СВОИ И ЧУЖИЕ

Жили-были старик со старухой… Нет, нет, не у самого синего моря, а на краю деревни. Дом этот старик срубил сам много-много лет назад из брёвен. Во дворе стояла большая будка. В ней когда-то жил дворовой Пёс. Недавно он переселился в собачий рай. Ведь за свою жизнь этот Пёс и блохи не обидел. Его будку занял полосатый, как рыба скумбрия, Кот по кличке Матрос. Кот тосковал по своему старому другу. А в общем, жил припеваючи, и только иногда вздыхал, вспоминая товарища весёлых игр.

А под домом в норке жил серый мышонок Хвостик. По ночам, наведываясь в кухню, лакомился оставленными на столе сухарями, в курятнике подъедал пшеничные зёрна. Не брезговал и гранулами кошачьего корма. Всё было бы в его жизни гладко, если бы этот мышонок не боялся зубастого кота. Зверь иногда бросался на него, казалось, ещё немного и бедолагу сцапают острые, как шильца когти, но ему всегда удавалось благополучно выскользнуть из опасных лап.

На чердаке дома обитало многочисленное семейство летучих мышей-Ушанов. Мама, папа и куча рукокрылых деток. Семья устроилась тут с комфортом. Старикам-хозяевам стало уже не под силу взбираться по высокой приставной лестнице и поэтому Ушанов никто не тревожил. Надо сказать, что папа Ушан был не простым рукокрылым существом, а настоящим волшебником.

И вот однажды после очередной погони кота-Матроса за мышонком Хвостиком, терпение мышонка окончательно лопнуло. Ему надоело бояться, и он решил обратиться за помощью к волшебнику Ушану. Сколько можно трястись в своей норке?!

С восходом солнца он взобрался на чердак к летучим соседям. А те только вернулись с ночной охоты и укладывались спать. «Укладывались» — не совсем то слово, которое подходит для этих необыкновенных существ. Они спят на потолке! Да! На потолке вниз головой, зацепившись лапками за брёвна чердака. Старый мудрый глава семейства в это время следил, чтобы все хорошенько запахнулись в свои крылья и заснули до следующей ночной охоты. Они выполняли важную работу — сражались с многочисленными комарами.

— Здравствуйте, дорогие соседи, — пропищал Хвостик.

— И тебе не хворать, соседушка, — поприветствовал гостя старый Ушан, — что привело тебя к нам?

— Уважаемый дедушка Ушан, помогите мне. Не могли бы вы подарить мне пару крыльев? Дело в том, что я страшно боюсь Кота. Несколько раз, я просто чудом, выскальзывал из его кровожадных когтей. – Мышонок даже вздрогнул при воспоминании об этом.

— С крыльями — совсем другое дело.

— Да, мне царица ночи Луна дала волшебную силу, – сказал Ушан, – правда, я редко пользуюсь этим даром, но для тебя постараюсь. Надо же помогать ближнему.

Сделав над Мышонком несколько пассов перепончатыми крыльями, и произнеся заветные магические слова, старый Ушан наградил Мышонка лёгкими перепончатыми крыльями. Как же Хвостик обрадовался. «Ура! Ура!» — восторгался он, забавно подпрыгивая и кружа в воздухе.

— Спасибо! Спасибо! — твердил он, как заводной.

— Пользуйся! Будь счастлив, – пожелал на прощание старый Ушан, — а нам пора спать.

— До свиданья! Спокойной ночи! Ой, что это я? Спокойного вам дня! — сказал гость, и в восторге покинул жилище рукокрылых. «У меня есть крылья, крылья!» — повторял он, как песню.

Хвостик так переволновался, что у него проснулся страшный аппетит. «Надо срочно подкрепиться!» — сказал он себе, и, пользуясь тем, что куры все вышли на улицу поклевать зелёной травки, стал с жадностью подбирать вкусные пшеничные зёрна. Наевшись, маленький грызун решил испытать чудесный подарок. Он, отрываясь от земли, ещё неумело взмахивал новенькими крыльями. На ту беду, мимо пролетала Пустельга из семьи Соколиных. Она заметила мышонка.

А в это самое время Матрос вышел из своего домика и издалека наблюдал за Хвостиком. И когда он увидел кровожадную Пустельгу, живо представил, что сейчас станет с бедным Хвостиком. Вся шерсть на его загривке воинственно поднялась. Он не мог допустить чтобы кто-то чужой вторгся в их двор, нарушил привычный уклад. Он жизни своей не представлял без этого маленького беззащитного существа. С кем он будет играть, если тот погибнет от чудовищного клюва злобной птицы? И когда Пустельга с высоты своего полёта кинулась на Мышонка, Кот, в одном прыжке схватил хищницу. Перья полетели во все стороны! Но Пустельге удалось извернуться и клюнуть Кота в лапу. От страшной боль он ослабил хватку и птице посчастливилось выскользнуть. Она, изрядно потрёпанная, взмыла в небо и умчалась восвояси.

Бедный Хвостик от страха потерял сознание. Кот бережно поднял его и, хромая от боли, отнёс ко входу в норку. Потом проковылял в свою будку и весь день зализывал рану. Разные мысли приходили ему в голову. Он думал: «Ну почему так происходит! Я хотел с ним дружить, а он меня всегда боялся, избегал меня. Почему?» Кот ненадолго засыпал. Потом просыпался с той же мыслью: почему близкие не понимают друг друга? И тогда он тоже решил сходить к волшебнику Ушану. Может, даст какой совет.

Превозмогая боль, Кот взобрался на чердак. Свесившись с балки, вниз головами, всё семейство рукокрылых ещё отдыхало. Старый Ушан, спал вполглаза. Увидев незваного гостя, приветливо распахнул крылья и спросил:

— А, Матрос! С чем к нам пожаловал?

Кот поздоровался и сказал:

— Добрый волшебник, слава о тебе выходит далеко за пределы нашего двора. После ухода из жизни моего друга, я так одинок. Мне так хочется дружить с нашим мышонком, но он меня совсем не понимает. Вот сегодня даже крыльями обзавёлся, чтобы я его не догнал. Только чуть не поплатился своей жизнью из-за этого. Сделай так, чтобы мы говорили на одном языке. Чтобы понимали друг друга.

— Да! Это проблема, — согласился волшебник, — но я тебе помогу. Я научу тебя волшебным словам, и ты станешь счастливым. Подойди ко мне поближе, я скажу это заклинание на ухо.

Кот подошёл. Ушан распахнул крылья, обнял голову Кота и прошептал заветные слова.

— Хорошо понял?

— Да! Благодарю тебя, мудрый Ушан. Прощай! — сказал кот.

    Забыв о своей боли, он спустился на землю и направился к норке Мышонка. Тот уже пришёл в себя и лапками причёсывал шёрстку. Он был невообразимым чистюлей. Когда мышонок увидел Кота, сердце его чуть не выпрыгнуло из груди. Он уже хотел по привычке юркнуть в нору. Но кот вдруг улыбнулся и сказал:

— Дорогой сосед, не бойся меня. Я не представляю как бы я жил без тебя.

— Не сон ли это? Может, я уже в раю? — сказал мышонок.

— Нет, ты не в раю. Давай дружить. Не убегай! Мне так не хватает друга.

    Хвостик не верил своим глазам и ушам: страшный кот и не думал его есть, а хотел только играть и дружить!

— У тебя такие большие зубы, такие острые когти!

— Дай мне твою лапку, — сказала Матрос, посмотри, где когти, эта лапа может быть очень нежной.

И Мышонок доверчиво положил свою дрожащую лапку в кошачью лапу. Потом прижался к большому новому другу и заплакал: «Как же долго я жил в страхе! А если бы мы раньше поговорили, наша жизнь была бы совсем другой!»

С тех пор кот Матрос и мышонок Хвостик стали неразлучными друзьями.

А перепончатые крылья Хвостик отнёс обратно рукокрылому заклинатель Ушану.

СВОЙ СЛЕД
Сказка для детей старшего
школьного возраста

Знакомые называют их странной парой. Многих удивляет, что муж пишет свои картины акварельными красками на специальной бумаге. Этот художник в каждом цветке видит характер и настроение. А жена выбрала для творчества краски масляные. Она создаёт картины на холсте, натянутом на деревянный подрамник. Одна половина помещения — это владения акварелиста-мужа, другая — жены. На её стороне стоит пара мольбертов, на стеллаже законченные и начатые работы, на столе тюбики с красками, кисти.

Ночь. Через большое окно проникает свет уличного фонаря, и освещает картины, висящие на стене рядом с часами. На половине акварелиста — стол, где в вазах стоят: плоские мягкие беличьи и колонковые, круглые средних размеров и совсем тоненькие кисточки. Недавно, среди этой компании появилось несколько китайских кистей из шерсти волка и одна новая — синтетическая. Необыкновенно нежного цвета, похожая на крошечный веер. Они ещё лежали на столе. У каждой китайской кисточки была петелька, напоминающая хвостик на берете художника.

И вот, когда стрелки часов сошлись на цифре двенадцать, внутри послышался шорох. Распахнулась дверца. Выскочила кукушка. Деревянная птица прокуковала положенное число раз и, скрылась. Дверца захлопнулась. Но что тут началось!

Кисточки зашевелились. Сидящая между ваз бронзовая китайская лягушка с монетой во рту, выплюнула её и проворчала:

— Тьфу, как же мне надоела эта монета! Неужели люди думают, что счастье в деньгах? О, да я смотрю, у нас тут новенькие!

«На меня сразу обратили внимание! Вот что значит красота!» — подумала розовая синтетическая кисточка.

— Ни хао! — воскликнула китайская кисть.

«Что она сказала, что она сказала?» — зашептали кисточки.

— Она поздоровалась. Пожелала нам всего хорошего, — прошелестела со стеллажа китайская рисовая бумага.

«О, иностранка! Мастер вчера сказал, что она из волчьей шерсти. Представляете! У неё бамбуковый черенок. У неё хвостик!» — зашушукали колонковые кисти.

— Друзья, вы видели, как я вчера закончила натюрморт с белыми пионами? Какой гениальный последний штрих я положила!? — воскликнула тоненькая беличья кисточка.

— Вообще-то мы все принимали участие в этой работе.

— Да, да мы все хорошо потрудились.

— Все приложили должное старание, — загалдели беличьи кисти.

— Я так легко порхала с лепестка на лепесток, как когда-то в прошлой жизни с ветки на ветку, — тихо сказала беличья кисточка.

А на столе художницы, выбравшей масляную живопись, щетинные кисти разных размеров, приуныли. Недавно у них появился конкурент. Блестящий, с железным характером. Резкий и грубоватый мастихин*. С тех пор, как хозяйка принесла эту железку с деревянной ручкой в мастерскую, о них совершенно забыла. Щетинные кисти и так недовольны своей жизнью, а тут ещё этот…

— Бедные щетинные кисточки, — зашептала одна колонковая — другой, – стараются, стараются, с головой уходят в работу, а получается мазня какая-то, не то, что у нас — любо-дорого смотреть.

— Глупенькие, — проворчала бронзовая лягушка, — на масляную живопись нужно смотреть издалека! Это ваши акварельные шедевры можно с лупой разглядывать, а тут совсем другое дело. Особые краски и другие приёмы. А знаете, сколько прекрасных картин в музеях мира, написанных масляными красками? Несметное количество!

Щетинные кисти прислушались и от этих слов китайской лягушки воодушевились.

— Это правда?! А мы думали, что она бездарная мазилка.

— Да, кстати, её работы тоже уже купил один музей, я на днях подслушала разговор об этом.

— Кхе-кхе, — прокашлялся мастихин, — и, позвольте заметить, один из пейзажей был написан мной!

Инструменты художников долго спорили: кто из них больше и лучше работает, без кого не создали бы они своих произведений. Только под утро угомонились.

А на рассвете в мастерскую прибежала хозяйка. Она взяла заготовленный холст и… написала удивительную картину без кистей и мастихина. В ход пошли пальцы, локти, тряпки… Когда картина была закончена, она вымыла руки и прикорнула на диванчике.

Её муж поднялся в мастерскую, внимательно рассмотрел полотно, созданное женой и пришёл в восторг. Подошёл, укрыл спящую пледом и заспешил к своим планшетам с прочно натянутой белоснежной бумагой. И, пока жена спала, успел написать портрет любимой спящей женщины. Промыв кисти, пошёл за букетом для своей любимой.

А бронзовая китайская лягушка подумала: «Какие наивные эти кисти! Думают, что творят они, а на самом деле прекрасное создаёт человек. Если мастеру есть что сказать, если появилась хорошая тема, если он одержим увлекательным сюжетом, то напишет без кистей, мастихинов и даже без красок. Угольком от костра, глиной, как рисовали древние люди на стенах пещеры.

*мастихин — это художественный инструмент, металлическая лопаточка с ручкой.

СИНЕОКА И СОЛНЦЕ

В незапамятные времена в небольшом королевстве жила прекрасная принцесса. Она была в том возрасте, когда приданое к свадьбе, почти готово. Постельное и столовое бельё вышито королевскими гербами и замысловатыми вензелями. Сундуки наполнены редкими дорогими мехами, драгоценными украшениями и всем, всем, что может понадобиться девушке в замужестве. Звали принцессу — Синеока.

Единственная дочка овдовевшего недавно короля была красива как ангел, да вот только характер у невесты был далеко не ангельский. Дело в том, что она не могла налюбоваться своей красотой и от окружающих требовала постоянного восхищения и преклонения перед своим неземным великолепием. Многочисленная свита с самого утра и до тёмной ночи вынуждена была, состязаясь в красноречии, превозносить достоинства юной принцессы. Иногда Синеока, убегала от них только для того, чтобы, оставшись наедине, лично удостовериться, что она и в самом деле неотразима. Входила в дворцовый зал, сплошь увешанный зеркалами в резных золочёных рамах, и вертелась перед ними, любуясь своим отражением. Она и сегодня нашла его действительно бесподобным. Да и кому может не понравиться светлое личико с бирбзовыми глазами, в которых мерцали задорные искорки, словно золотые монеты, брошенные на дно прозрачного озера; эти длинные сияющие локоны, эти маленькие ножки в сказочно красивых туфельках, усыпанных драгоценными камнями. Принцесса несколько раз за день меняла наряды, и они были один лучше другого. Не зря трудились королевские портные и белошвейки. Увидев однажды Синеоку, люди долго не могли забыть её красоту.

— Да! — сказала принцесса вслух, как бы продолжая внутренний монолог. Про себя она подумала: «Действительно, лучше меня никого нет. Я самая красивая!» Еще раз взглянула на своё отражение и побежала в королевский парк. Ожидавший под дверью паж с зонтиком от солнца еле-еле поспевал за ней, только отборная галька разных цветов и оттенков вперемешку с самоцветными камешками на извилистых дорожках весело захрустела под ногами.

Прибежав в парк, Синеока уселась на качели, увитые вьющимися цветами, и приказала пажу раскачивать её сильно-сильно. Она хохотала, а придворные дамы квохтали как дворовые курицы, не сводя глаз с озорной красавицы.

Две фрейлины, стараясь превзойти друг друга в красноречии, принялись восхвалять достоинства принцессы: 

— Наша принцесса Синеока красива, как роза!

И тут же другая подхватывала:

— Да, да, да и кожа у неё нежнее лепестков лилии!

Но, своенравной Синеоке не понравились эти сравнения. Она хотела всегда оставаться несравненной. Затопав ногами, принцесса завизжала, оглушив перепуганную свиту:

— Не смейте никогда сравнивать меня с какими-то там растениями! Я красивее всех этих роз и лилий, тюльпанов и орхидей! — И в слезах убежала во дворец жаловаться папе-королю, как обыкновенная капризная девчонка.

Король очень любил своё единственное чадо, всячески баловал и потакал во всём. Он тут же вызвал министра и повелел издать указ, запрещающий кому бы то ни было сравнивать её высочество с чем бы то ни было. И учредил, ко всем её титулам ещё один: НЕСРАВНЕННАЯ. Затем созвал приближённых из свиты принцессы и повелел каждой даме и каждому пажу сочинить до утра стих или песню о неземной красоте принцессы и петь по очереди три раза в день до полного успокоения обиженной красавицы.

Кроме того, на аудиенцию к королю был доставлен самый лучший маг королевства. И за закрытыми дверями, с глазу на глаз они о чём-то долго совещались. Через несколько дней король, в присутствии всего двора сообщил, что маг преподнёс принцессе Синеоке в вечное пользование ЭХО. Он поселил его в большом зеркальном зале, и оно в полном распоряжении её высочества.

Теперь Синеока в любое время дня и ночи заходя сюда, спрашивала:

— Так кто красивее, я или цветы? — и ЭХО трижды подтверждало:

— Ты, ты, ты!!!

Или задавала такой вопрос:

— Я останусь красивой всегда? — и снова ЭХО, помолчав недолго, давало утвердительный ответ.

После этого Синеока ещё чаще стала заходить в свой любимый зеркальный зал.

Надо сказать, что она просто ненавидела ночь. Ведь в это время суток все спят, и никто не видит её красоты, а ей хотелось беспрестанно слушать дифирамбы и оды, воспевающие её неотразимую внешность.

Вот и сейчас кормилица зовёт Синеоку спать.

— Ваше Высочество, пора в постель. Музыканты уже ждут, и придворный певец разучил новую колыбельную песню.

— Нет, нет, нет! Не хочу я спать. Ненавижу ночь, — как всегда, упиралась принцесса.

Но, кормилица с одной стороны, няня с другой, настойчиво вели сопротивляющуюся Синеоку в спальню. Хоть они и привели её, но переодеваться ко сну принцесса не пожелала. Она уселась в своё любимое кресло и хлопнула в ладоши, приглашая музыкантов. Квартет поклонился, певец снял шляпу с пером, и запел:

Ночка звёзды зажигает,

И луна стоит высоко.

День на отдых улетает…

Спи принцесса Синеока!

Всем приказано ложиться,

Даже тем, кому не спится.

Во дворце погасли свечи,

Это ночь легла на плечи.

И тебе пора в кроватку.

Спи принцесса сладко, сладко.

Певец старался петь монотонным голосом. Его задача убаюкать неугомонную принцессу. Сами музыканты не в силах превозмочь дремоту, зевали и, улучив секунду, тёрли сонные глаза, не говоря уже о кормилице и няньке.

Слуги спят и спят вельможи,

Синеока ляжет тоже.

Приходите Сон с Дремотой.

Месяц светит позолотой.

Спи, принцесса Синеока,

Погружайся в сон глубоко.

— Нет! — Неожиданно закричала истошным голосом принцесса. Убирайтесь!

Чуть было не заснувшие под свою колыбельную музыканты, спотыкаясь, спешно покидали спальню юной принцессы. Скрипач, уронив смычок, нагнулся что бы поднять его, но упал на ковёр и тут же заснул. Друзья, быстро схватили спящее тело за ноги и подмышки, и вынесли вон из спальни.

Кормилица и няня встрепенулись и снова принялись уговаривать неугомонную лечь на прохладные атласные простынки, на шёлковые подушки с белопенными кружевами. Но Синеоку и не собиралась ложиться. И надо сказать, что это происходило каждую ночь.

— Позовите книгочея! Где книгочей? Пусть читает мне сказку! — требовала этой ночью принцесса. А назавтра она звала придворного художника, желая ещё раз взглянуть на свой очередной портрет, предназначенный для отправки её заморскому жениху.

Бедный король уже измучился, разыскивая композиторов для сочинения новых колыбельных песен.

— Скорее бы отдать её замуж. Пусть муж с ней полуночничает, — вздыхал король.

Да, да, у Синеоки был жених и скоро должна состояться их свадьба. Королевство принца находилось на другом конце Земли. Когда здесь буйствовало лето, там наступала зима; когда тут светило солнце, там опускалась ночь.

Принцесса зачастую так и засыпала в кресле. Тогда, няня и кормилица с большой предосторожностью, чтоб не вспугнуть чуткий сон её высочества, переодевали ко сну. Облачали в ночную одежду. О, что это было за бельё! Невесомая шёлковая ткань, вышитая нежно-розовыми маками — любимыми цветами Бога сновидений-Морфея. Уложив Синеоку в постель, придворные на цыпочках покидали спальню неутомимой принцессы.

Утром, лишь только первый робкий лучик заглядывал в витражное окошко спальни принцессы; лишь только радужные зайчики запрыгали по паркету, принцесса была уже на ногах. Первое с чего начинался теперь каждый день: она открывала медальон и разговаривала с портретом жениха. Её отец и отец чужеземного принца обручили их ещё в младенческие годы. И вот совсем скоро будет назначен день свадьбы. Синеока, с нетерпением ждала этого дня. Из-за далёкого моря, через горы и пустыни приедет за ней долгожданный принц, и она станет королевой далёкого королевства. Уж тогда-то никто не посмеет укладывать её спать.

— Как только мою голову увенчают королевской короной, я сразу же, первым указом отменю ночь. Навсегда! — Говорила принцесса портрету жениха. Тому ничего не оставалось, как молча соглашаться с решением своей невесты. Но, даже если бы он и попытался что-то возразить, Синеока, высказав своё намерение, тут же захлопывала створки драгоценного медальона.

После умывания и завтрака, тряхнув золотыми локонами, в лёгком платье с бантиками и оборочками, которые так любят незамужние принцессы, она бежала в парк. Казалось, солнце давало ей необыкновенный заряд бодрости и веселья. Она носилась по дорожкам за стрекозами и бабочками, пряталась в лабиринте подстриженных кустов, каталась на качелях; а то, заставляла свиту играть с ней в прятки.

В одно такое утро старшая придворная дама заговорщически сообщила Синеоке приятную весть:

— Ваше высочество, сегодня король созвал всех королевских астрологов, чтобы те, посмотрев на звёзды и учтя все возможные приметы, определили наилучший день для Вашей свадьбы. Синеока была впечатлительной девочкой, поэтому весь день думала: «Что там решают мудрейшие из мудрейших». Тем более что весь двор только об этом и шептался: «Что скажут звёзды? Когда же состоится свадьба?»

И вот самый благоприятный день для этого события, назначен! К жениху тут же были отправлены послы, сообщить дату свадьбы. Не прошло и месяца, как послы вернулись с дорогими свадебными подарками для невесты от прекрасного заморского принца. Синеока, без конца примеряла наряды и украшения и целыми днями не отходила от зеркала. Двор весь гудел, готовясь к предстоящему празднику. И даже сны принцессе снились, хоть и спала она по-прежнему мало, исключительно об этом.

Вызвал раз король-отец её к себе и спросил:

— Дочь моя, какой бы ты хотела получить от меня подарок ко дню твоей свадьбы? Я всё исполню, что бы ты ни пожелала. Ты моя единственная дочь и я тебя люблю больше своей жизни.

А в это время, солнце, совершив дневной путь по небосклону с востока на запад, безмятежно опускалось в самом конце золотой дорожки туда, где море соприкасается с куполом неба.

— Я знаю! — радостно вскричала принцесса Синеока. — Вели солнцу никогда больше не опускаться в море. Пусть всегда будет день. Отмени навсегда ночь!

От удивления необычному пожеланию дочки у короля чуть не свалилась корона. У него даже взмокла лысина. Промокая голову носовым платком с королевским гербом, король не мог сообразить, что и ответить принцессе. За всю её жизнь любое желание дочки было для него законом, а здесь король призадумался.

— Деточка, это невозможно, — прошептал в смятении старый король.

Что тут началось! Избалованная принцесса закричала:

— Ты же сказал, что всё сделаешь для меня, любое желание исполнишь! А теперь — «невозможно»!

И она принялась топать ногами, рыдая во весь голос. Сбежались придворные дамы, принялись успокаивать капризную, самовлюблённую принцессу, никогда ни в чём не знавшую отказа. И лишь когда мудрая кормилица заметила ей, что прекрасные глазки могут от слёз покраснеть, только тогда Синеока успокоилась. Она ещё раз топнула ножкой и сказала смущённому отцу:

— Отмени указом ночь! Навсегда отмени! Пусть всегда будет день и светит солнце.

Пришлось королю-отцу заверить дочку, что он непременно выполнит своё обещание. Он созвал всех магов и волшебников, астрологов и мудрейших из мудрецов в надежде, что кто-то найдёт способ заставить солнце не покидать небо. Придумает, как отменить ночь, притом навсегда.

А тем временем, заморский принц готов был, в окружении лучших людей королевства, отправиться в далёкое путешествие. Он целыми днями ходил от одного портрета невесты к другому и мечтал о грядущем событии. А надо заметить, портреты Синеоки были во всех покоях дворца. На каждой стене висело по портрету, а то и по два. Так жених любил свою невесту.

И вот назначен день отъезда! Завтра, лишь только взойдёт солнце, три корабля под голубыми парусами с королевскими гербами, выйдут из гавани и отправятся за будущей королевой. Капитаны уже набрали команды, погрузили необходимые запасы. Всё было готово к отплытию. Ждали только восхода солнца. Принц даже пораньше лёг спать.

Ночь прошла. Принц проснулся. Потянулся. Открыл глаза и посмотрел на часы. Большие напольные часы. В них каждый час открывалась маленькая дверца и на маленький золотой балкончик выходила фарфоровая куколка — точная копия Синеоки. Она посылала принцу воздушный поцелуй и дверца закрывалась. А ровно через час появлялась снова, но уже в другом наряде. Принц вскочил. Подбежал к окну и распахнул его. Отовсюду неслись привычные голоса пробудившихся петухов. Этих вечных певцов солнца. Они удивились, что солнце ещё не поднялось из-за горизонта. «А может, мы недостаточно громко кричали», — подумали петухи. И они, не жалея своих глоток орали и орали. Но… напрасно.

Солнце так и не взошло. Оно не взошло и назавтра и через неделю. Плавание пришлось отложить до восхода солнца, и как на грех стрелки всех компасов, будто с ума сошли: вертелись, как попало. Королевство накрыла долгая, долгая ночь. Постепенно петухи и другие птицы разучились петь, цветы увяли. Тогда королевские учёные изобрели искусственное освещение. А несчастный принц всё ждал и ждал, когда же взойдёт солнце. Но оно больше никогда не осветило своими золотыми лучами землю его владений, пришедших в полное запустение. Принц страдал. Его рассудок не мог смириться с тем, что счастье, блеснув надеждой, погасло во мраке ночи. Через некоторое время он утратил всякий интерес к происходящему. Заперся в спальне и сидел, не сводя глаз со своих любимых часов, обещая невесте каждые шестьдесят минут: «Я помчусь к тебе на всех парусах, лишь только взойдёт солнце. Я полечу к тебе на крыльях любви, лишь только взойдёт солнце…». Прошло много, много лет. Принц так и состарился без любимой. Зубы и волосы выпали, и он умер от горя.

Разноцветные солнечные зайчики, через невесомую кисею полога над кроватью Синеоки, смело пробрались и расположились вокруг на подушке. Один, оранжевый, бесстрашно уселся принцессе прямо на лицо и защекотал глаза. Она в этот же миг пробудилась, села на постели. И тут принцесса вдруг вспомнила, какой страшный сон ей привиделся этой ночью: будто из-за каприза королевство её дорогого жениха осталось без солнца. Как же она обрадовалась, что это оказался всего лишь сон. Прямо в ночной рубашке, побежала к королю:

— Папа, папа, мне приснилось такое страшное, такое! — И она пересказала ему свой странный-престранный сон, страшный-престрашный. Король улыбнулся и погладил дочку по голове.

— Что же тебе всё-таки подарить к свадьбе? — спросил король-отец.

— Самое дорогое, что ты мог подарить, папа, ты уже подарил. Это жизнь. Спасибо, папочка! я принимаю день и ночь, солнце луну и звёзды; цветы и траву, песок и камни, лёд и огонь.… И всё, все, что есть в этой прекрасной жизни.

Тут до их слуха донеслись звуки труб королевских глашатаев, возвещавших о том, что на рейде показались корабли с голубыми парусами. Это благополучно прибыла флотилия жениха.

Надо ли описывать какой пышной и весёлой была эта свадьба. Как, погостив определённый срок, двор принца, теперь уже короля отправился в обратный путь с молодой королевой. И как они жили долго и счастливо, радуясь солнцу и луне, и умерли в один день в окружении детей и внуков.

БАБУШКИНА кукла

Жила на свете одна маленькая жадная девочка. Такая жадная, что, как говорится ни в сказке сказать, ни пером описать. Ни разу в своей (ещё очень недолгой) жизни ни конфеткой, ни с кем не поделилась, ни игрушку поиграть никому не дала. Её все так и звали Жадина. Игрушек у неё было видимо-невидимо, но она требовала всё новых и новых. Заприметив на витрине магазина новую куклу, она кричала до тех пор, пока мама или папа не уступали. Жадина, схватив новую игрушку, не выпускала её из рук целый день. Иногда даже засыпала с ней, но очень скоро она становилась ей неинтересна. Новую игрушку ждала участь предыдущих. Свои старые игрушки она забрасывала под кровать и больше с ними не играла.

Там лежали и пылились: розовый слоник и голубой зайчик, пушистые собачки и кошечки; были даже жираф и дельфин. А сколько там валялось всевозможных кукол! Целая куча. От маленького пупсика с малюсенькой пустышкой, с поджатыми кривыми ножками до роскошных нарядных фарфоровых красавиц с почти настоящими волосами, с длинными ресницами. Эти куклы могли закрывать и открывать глаза и петь песни. Были и тряпичные куклы Тильды и мишки Тедди, но она с ними уже не играла.

Старенькая бабушка предупреждала правнучку, что свои игрушки надо любить, иначе это плохо кончится. Но Жадина хотела всё новых и новых. И однажды случилось то, о чём говорила старушка.

Проснулась Жадина утром, а её новенькой куклы нет. Девочка полезла под кровать, а там пусто — ни одной игрушки, даже мячики укатились в неведомые дали. Валяется только маленькое зеркальце. Заглянула в него Жадина, а от неё даже веснушки сбежали. Ни одной не осталось. Прибежала Жадина в спальню к родителям вся в слезах. Ей обидно стало что игрушки бросили её. А мама с папой, вместо того что бы пожалеть дочку, сказали: «Сама виновата. Ты же их не любила, вот они и ушли от тебя, а кто никого не любит всегда остаётся совсем один. Иди в свою комнату и подумай об этом». Обиделась на них Жадина и побежала жаловаться старенькой бабушке.

— Бабуля, бабуля! от меня ушли игрушки. Что же теперь делать?

— Вот что я тебе скажу, внученька, — посмотрев на Жадину сквозь толстые стёкла очков, сказала старушка, – правильно рассудили твои родители: ты сама в этом виновата. Любимых не бросают и с любимыми не расстаются, а ты всегда мечтала о чём-то другом и не ценила то, что у тебя есть. Но в каждой игрушке живёт душа, и она не может быть счастлива без любви. Вот твои игрушки и отправились, наверное, туда, где их будут любить и жалеть. Вот я тебе расскажу про свою игрушку.

— Бабушка, а я и не знала, что ты играешь в игрушки! — очень удивилась девочка. Засмеялась старушка и вокруг её глаз, лучиками обозначились бороздки бесчисленных морщинок. Она достала платочек из кармана домашнего халата, сняла очки и вытирала выступившие от смеха слёзы; снова насадила на нос очки, поправила гребешком белые волосы и продолжила рассказ. А Жадина думала: «бабушка то всё знает, потому что, скорее всего она волшебница. У неё даже очки необыкновенные. Как-то Жадина посмотрела в эти очки, и всё куда-то делось! Вот это да! Они не простые, заколдованные. Только бабушка может в них видеть. А видит ли она в них в темноте? А может она видит предметы насквозь?

Голос у бабушки был тихий и мягкий, будто она рассказывала сказку:

— Когда я была такая как ты, мы жили очень бедно, как и многие в те далёкие времена. Игрушек у детей было очень мало, да и родителям просто не за что было их покупать. В доме и еды-то было мало. Дети радовались куску хлеба. И я, как и ты теперь, оставалась дома с бабушкой. Как-то раз взяла моя бабушка пучок соломы, повертела в руках и у меня появилась игрушка — соломенная кукла. Это не было чудо, но моя бабушка сотворила это. Я же всё наблюдала. Вот она взяла пахучую золотистую солому, разровняла её на своём дырявом фартуке, сложила пополам и замотала туго-туго нитками. Я не понимала, что же такое выйдет из этого пучка соломы. Затем бабушка собрала пучочек поменьше, стянула с двух сторон нитками и ровно-ровно обрезала. Потом соединила с первым и снова стянула нитками, разделила на две части. Получился человечек из соломы. Бабушка сшила маленький сарафанчик, повязала лоскутик вместо платочка кукле на голову и вручила мне. С этой куклой я не расставалась почти до свадьбы. Благодаря этой куколке я научилась шить и вышивать, а мне это ох, как пригодилось в жизни.

— Бабушка, а где эта куколка, ты мне её покажешь, — почему-то шёпотом попросила правнучка старушку. Та улыбнулась своей загадочной улыбкой и ответила:

— Её давно уже здесь нет. Она теперь живёт в моей памяти. Все, кого люди любили, поселяются в их памяти и навсегда там остаются.

— Бабушка, а давай мы с тобой тоже сделаем из соломы куколку, а? Ну, давай! — просила девочка.

— Где же мы с тобой возьмём солому? В городе соломы не найти! Но мы можем сделать куклу из лоскутов, — сказала старенькая бабушка.

— Ура! — Закричала девочка и захлопала в ладошки.

— Так чего же мы ждём. Неси сюда лоскуты. У мамы их полная коробка. Ещё нам понадобятся ножницы и прочные нитки.

Жадина побежала к маме и попросила всё что им с бабушкой вдруг понадобилось. Разыскала мама лоскуты, дала ножницы и нитки. Принесла всё это сокровище внучка к бабушке и взялись они за дело.

Вдруг откуда-то взялся клочок ваты. Ну не иначе волшебница-бабушка сотворила его из воздуха! Убрала бабушка со столика вазу с фруктами. Разложила на нём лоскуты. Девочка не сводила глаз с больших жилистых рук старенькой бабушки. Они были в коричневых пятнах, а сквозь них проглядывали вздувшиеся синие вены. На ощупь руки бабушки — сухие и шершавые. И вот необыкновенные руки стали колдовать над лоскутами.

Взяла бабушка белый квадратный лоскутик и, вложив в него клочок ваты, закрутила ниткой.

— Бабушка! — засмеялась Жадина, — получилось привидение из мультика!

— Смотри, как из него появится куколка, — сказала бабушка.

Она завертела тряпочки туда-сюда, туда-сюда. И вот у куклы уже появились ручки!

Затем бабушка отрезала два цветных одинаковых лоскутика, сложила треугольниками и, приложив их к куколке, тоже обмотала нитками. Потом примотала фартучек. Старенькая бабушка ничего не рассказывала, а девочка, подперев щёки кулачками, не отрываясь, смотрела и удивлялась. Затем руки бабушки отрезали маленький треугольник — получилась косыночка.

— Ну, вот, — сказала бабушка, — наша кукла почти готова.

Глаза у девочки округлились, и она удивлённо посмотрела на бабушку. Её руки спокойно лежали на столе.

«Вот, сейчас бабушка достанет из фартука волшебную палочку, взмахнёт ею, и кукла оживёт», – представляла девочка. Но случилось совсем не так.

Бабушка научила внучку мастерить тряпичных кукол. Девочка с большим увлечением их делала и дарила своим подружкам. С тех пор Жадиной её больше никто не называл.

   

СОННАЯ ПОДУШКА

Не за синими горами, не за зелёными лесами, не в стародавние времена, а в большом современном городе жили-были брат и сестра. Лада пяти лет и Демьян — шести. Брат был на целый год старше, поэтому на сестрёнку смотрел несколько свысока.

Ладушка целыми днями играла со своими куклами и мягкими игрушками: расчёсывала им волосы, меняла наряды, катала в колясочке, кормила, не взаправду, конечно, а понарошку. Ещё девочка очень любила цветы. Заботливо поливала их, рыхлила землю в горшочках, протирала листики влажной тряпочкой. И цветочки отзывались на её заботу буйным ростом и пышным цветением.

Демьян подсмеивался над ней: «Куколки-мяукалки, цветочки-крючочки у нашей девОчки». Делал ударение на «о» и смеялся, хватаясь за живот. Сам-то он всегда был занят настоящим мужским делом: строил военную технику. В ход шли и разноцветные детали ЛЕГО, и пластилин, и всякие баночки-коробочки. А то брал альбом и рисовал батальные сцены. Папа рассказал ему, что когда на рисунке изображена битва, то это называется баталия. На всех рисунках Демьяна шли ожесточённые сражения: танки палили из пушек и из их стволов вылетали чёрные клубы дыма, самолёты с красными звёздами сбрасывали бомбы на вражеские армии, шеренги солдат бежали на штурм бастионов противника. Он владел целым арсеналом всевозможного игрушечного оружия: и ружья, и пистолеты, и автоматы, и сабли; был даже световой меч.

Однажды, в выходной день родители уехали на рынок за продуктами. Демьян сразу же вытащил из-под кровати большую коробку с солдатиками и принялся расставлять посреди комнаты.

— Демьяша, заправь сначала свою постель, — сказала Лада брату, — смотри, я уже заправила.

— Не указывай мне! Я старший, – сказал Демьян. — Командуй своими куклами.

Лада в это время расправляла подушку. Ей показались обидными слова брата, и она швырнула подушечку в него. Демьяша принял бой и в ответ нанёс удар своей подушкой. Лада вернула снаряд обратно. И пошло! По комнате летали подушки, мишки, зайки и котики, даже крокодил со слоном.

Когда вернулись родители, Лада и Демьяша сидели по углам и шмыгали носами. Брат и сестра поссорились и перемирия не предвиделось. Демьян, швырнув подушку, поломал веточку бальзамина с нежно-розовыми цветочками и горю девочки не было предела. Папа заставил сына извиниться за нанесённый ущерб сельскому хозяйству противника и обещал дочке купить новый цветок. Дети помирились, а получив гостинцы, почти забыли про ссору.

Настал вечер. Солнышко ушло спать, а вышедшая из-за облака Луна, погрозив лучиком, велела малышам ложиться спать. Мама зашла пожелать детям спокойной ночи. Поправила одеяльца и поцеловала каждого.

— Ночь пришла, темноту привела. Задремал петушок, запел сверчок. Вышла маменька, закрыла ставенки. Засыпайте, мои детки, баю-бай.

Дети наизусть знали мамину потешку и вслух за ней повторяли.

— Спокойной ночи, мамочка!

— Спокойной ночи, мои родные! — сказала мама, погасила свет и вышла.

Ладушка вспомнила про свой раненный цветок:

— Ему наверно больно, — вслух сказала она.

— Кому? — не понял брат.

— Бальзаминчику. Может, у него кровь течёт из раны, то есть сок, — это же у них как кровь.

— Вот ещё придумала. Он же не живой.

— Как это не живой? — возмутилась сестра, — цветы растут, значит они живые. Иногда умирают даже. Это пластиковые не живут и не умирают, только пылятся.

— Я же не нарочно. Я не хотел.

— Ладно, я ведь первая в тебя подушку бросила. Давай спать.

Брат и сестра улеглись поудобнее. Совсем скоро Лунный лучик, заглянув в окно, проверить спят ли дети, услышал лишь спокойное посапывание вздёрнутых носиков.

Через некоторое время Демьяша открыл глаза и ахнул: всюду, куда ни глянь цвели цветы. Они сразу же, как по команде, повернули к мальчику свои личики. Одни весело закивали ему, как старому знакомому, другие кокетливо моргали ресничками, а один большой цветок показал красный язык. Чуть поодаль виднелись ровненькие грядки, на которых трудились Куклы его сестрёнки.

— На этой клумбе мы посеем семена любви, — сказала кукла Лина и рассыпала в подготовленную бороздку семена в виде маленьких красных сердечек. Маленькие феи Цветов со стрекозьими прозрачными крылышками помогали куклам.

— А на этой высадим рассаду нежности, — говорила кукла Анна и подавала феям светло-зелёные хрупкие росточки. Те быстро сажали их в землю и они, мгновенно укоренившись, начинали тянуться к солнцу.

— Смотрите, смотрите, и семена дружбы, что мы сеяли вчера уже взошли, — сказала кукла Маша и захлопала в ладошки. Нежные растеньица, крепко обхватив друг друга веточками качались под пение скворца, сидящего на ветке цветущей яблони.

Тут Демьяша увидел подружку Лады — Дашеньку. Она плела венок из разноцветных полевых цветов. Он получился очень длинный. «Это ж на какую голову такой веночище?»— подумал мальчик. Но в это время к Даше подлетели разные птички. Демьяша ещё не ходил в школу и поэтому мало знал. Он узнал только синичек, ласточек и голубей. Они подхватили венок, (вернее не венок, Даша ещё не соединила его концы в кольцо) и повесили в небе. Да, да повесили в небе. Только он превратился в прекрасную семицветную радугу. Демьяша подошёл к ней, как к мостику и стал подниматься вверх. Шёл-шёл, выше и выше, но вот споткнулся и стал падать.

Он так испугался... что проснулся. Сел на кроватке и задумался. Что за сон такой ему приснился? Чудеса! Ничего подобного никогда ему не снилось. Тут он посмотрел на спящую сестрёнку: она улыбалась во сне и кивала головой. И была такая счастливая, что он тут же взял меч и бросил на пол.

Ладушка от грохота сразу же проснулась, потянулась, но улыбаться не перестала.

— Ой, какой мне сон интересный приснился! — сказала она, — вот послушай.

И стала сестрёнка рассказывать свой сон.

Лада сразу оказалась на большой поляне. Вся земля здесь была изрыта ямками и какими-то канавками. Вся трава обгоревшая, а деревья в саду почти все или обломаны, или вырваны с корнем. Земля в саду усыпана упавшими яблоками. Она издалека почувствовала их запах.

— Да что же это такое? Наверно здесь прошёл страшный ураган.

Тут из леса вышел их папа, у него была забинтована голова и он хромал. Ладушка подбежала к отцу:

— Папа, папочка, что с тобой? Тебя ударило молнией, ты попал в грозу? — спрашивала она.

— Нет, дочка, это не стихия, это ещё хуже. Была война. Снарядами уничтожен весь урожай в саду. Что теперь делать?

Он опустился на землю и обхватил голову руками. Вначале Лада тоже растерялась. Она присела на корточки рядом с отцом, гладила его по руке и говорила:

— Мы что-нибудь придумаем. Обязательно придумаем.

    Потом она вскочила и побежала в сад. Через некоторое время вернулась и сказала: «нам нужна лопата».

— Что ты задумала, дочка? — удивился отец.

— Посмотри, папа, какие отличные, уже готовые ямки для посадки деревьев.

— Это не ямки, дочка, а воронки от вражеских снарядов.

— Мы посадим в них молодые яблоньки и у нас снова будет сад, — сказала Лада, будто и не слыхала слов отца.

— А в эти канавки мы посадим лесополосы. Они станут защищать молодой сад от холодных и от жарких ветров.

— Это не канавки, дочка, сказал снова отец, — это окопы, в которых солдаты защищались от вражеского смертоносного огня.

— Давай приниматься за работу, — сказала дочка.

Она не хотела слушать о кровопролитной войне, о взрывах тысяч бомб, о миллионах свинцовых пуль, разящих человеческие сердца и спелые яблоки.

Отец кивнул и сказал:

— Да, доченька, мы посадим новый сад. И они пошли к израненному старому саду. Там росло много молодой поросли. От корней упавших деревьев тянулись к свету тоненькие побеги яблонек. Не успела Лада обернуться, как у отца в руках оказалась хорошая крепкая лопата и он уже выкапывает маленькие саженцы.

— Складывай их в одну кучу, — сказал он, — потом мы найдём на чём их перевезти на поле.

— Смотри, папа, — закричала Ладушка, — вон какая-то тележка! Так это же ЛЕГО, наш Демьяша из таких деталей сооружает военную технику.

— А мы применим её в мирный целях, — сказал отец.

Лада запрыгнула в тележку, и отец покатил её. Вдвоём они быстро погрузили саженцы и перевезли на бывшее поле боя. В каждую воронку они посадили по яблоньке. Деревца сразу ожили и тихонько зашелестели листьями. Тогда Ладушка полезла в кармашек и достала гладенькие коричневые зёрнышки. Она вспомнила как гуляя в сквере с братом насобирала много длинный коричневых стручков акации. Теперь она решила посадить их в бывших окопах чтобы акации своими густыми кронами защищали молодой сад от вредных ветров, а колючками отпугивали вредителей. Она бросала по одному зёрнышку через каждые пять шагов, а отец лопатой разравнивал землю. Лишь только Лада опустила в почву последнее зёрнышко, как припустил тёплый живительный дождик. На яблоньках показались розовые цветочные почки. Они стали раскрываться одна за другой и вот уже все деревца предстали во всей своей красе. Там, где Ладушка бросала зёрнышки, зашевелилась земля и к свету устремились молодые побеги акации. Они росли прямо на глазах: веточка, другая, третья. Вот на них появились овальные листочки, потом тоненькие кисти, они набирались соков и покрылись душистыми цветами. Дождик кончился, и пчёлы принялись за свою работу. В воздухе разлился сладкий медовый аромат.

Лада с отцом наблюдали это чудо, когда им под ноги скатилось большое краснобокое яблоко. Оно будто просило: съешь меня! Обернувшись, отец с дочкой увидели, что ветки в саду от тяжести плодов гнутся до самой земли.

— Вот это да! Ладный сад ты вырастила, дочка, сказал отец.

А она кивала головой и улыбалась.

Вот такой странный сон приснился девочке.

И тогда Демьяша сказал:

— Я знаю что произошло? Мы перепутали подушки. Ты попала в мой сон, а я в твой.

— Давай меняться обратно, — предложила Ладушка.

— Нет, я всё же хочу ещё раз попробовать забраться на радугу и съехать с неё. Вот будет весело.

— А мне нужно собрать урожай яблок и раздать всем детям.

В детскую заглянула мама.

– Ладушка, Демьяша, умываться.

— А чем это у нас так вкусно пахнет? — спросили дети.

— Я испекла яблочный пирог.

Брат и сестра переглянулись и, повесив на шеи полотенчики, побежали умываться.

СОСЕДИ

В одной городской уютной кухоньке жили по соседству Электрочайник, Самовар, старый большой Холодильник, Расписной Заварник со своей Сахарницей и четырьмя Чайными Чашками.

Недавно на стене появилась Декоративная Тарелка с нарисованной на ней парой рыбок. Тарелочка была расколота не несколько частей, и хозяйка склеивала её весь вечер. Она рассказала мужу, что её подруга несла в мусоропровод битую посудину, но она не дала выбросить древнюю Тарелку.

— Ты знаешь, — говорила женщина, — китайцы верят: если вещь живёт в доме сто лет, у неё появляется душа.

— Красивая Тарелочка. На ней роспись в китайском стиле: рыбы — символ счастья и гармонии в семье.

Хозяин просверлил дырку в стене и повесил Тарелку с рыбами. Издалека она выглядела почти как новая.

Все обитатели кухоньки с восхищением смотрели на неё, пытались заговорить. Но Тарелка, то ли из скромности, то ли оттого, что на ней изображены рыбы, молчала.

А молчала она потому, что от счастья потеряла дар речи. Когда её, расколотую на три части, вынесли из дома, она пришла в ужас оттого, что больше никому не нужна. А когда добрые руки женщины собрали её, вымыли, нежно протёрли — засияла от радости: она нужна людям! У неё появился новый дом! Тарелка с интересом разглядывала обитателей кухни, восхищалась ими, прислушиваясь к их милой болтовне.

Электрочайник — модный и яркий — умел менять цвет и самостоятельно отключаться и очень этим гордился. Семья Заварника ещё вчера была больше, но... в жизни всякое бывает. Век двух Чашечек оказался недолог. Оставшиеся сестрицы загрустили было, но Заварник придал строгости голосу и сказал:

— Не надо так страдать, от этого могут образоваться трещины в сердце и тогда...

— Что тогда, что тогда?! — затарахтели Чашечки.

— Много будете знать, скоро состаритесь, — сказала толстая Сахарница. — И хватит трезвонить, господину Самовару может не понравиться ваше поведение.

На маленькой белой, тронутой позолотой полочке стоял, возвышаясь над всеми обитателями кухни, древний пузатый Самовар без краника, но Самовару он был совершенно не нужен. Молодые хозяева даже не знали, как им пользоваться, да это и не требовалось. Воду им кипятил Электрочайник. Хозяйка иногда начищала круглые бока Самовара до первозданного блеска, и тогда он раздувался ещё больше и важничал. Заварник и Чашки преклонялись перед его величием и красотой, а он начинал изрекать мудрые слова, и все слушали, удивляясь широте его кругозора. Только новенький Электрочайник смел перечить старику.

В тот же вечер, когда состоялся разговор Заварника с загрустившими Чашками, в кухне появились нежданные гости. После ужина, когда хозяйка, надев цветастый фартучек, убрала со стола и перемыла посуду, хозяин швырнул на стол коробок Спичек. Обитатели кухни с опаской переглянулись. И лишь только хозяева погасили свет, Спички — тринадцать черных головастиков — представились и наговорили про себя кучу всевозможных небылиц, как думалось соседям. Только один Самовар заверил, что они давно знакомы и Спичкам можно верить.

Услышав разговор Заварника с Чашками, Самовар надулся и важно изрёк:

— Великая радость, как и великое горе, безмолвна.

— О, вы как всегда правы, уважаемый Самовар, — сладким голосом пропела Сахарница.

— На крыльях времени уносится печаль.

— «На крыльях времени» — ах, как высокопарно. И к тому же старомодно. Сейчас так никто не говорит, — заметил Электрочайник, — и мне хотелось бы возразить по поводу безмолвия в горе. Вот пословица гласит: «У кого много горя, тот много говорит!» Так пусть же Чашечки выплеснут своё горе и не вспоминают о нём, и радуются каждому новому дню, ведь жизнь прекрасна.

Он деловито запыхтел, выпустил первое облачко пара и что есть мочи, словно сказочный Соловей-разбойник, засвистел громко и пронзительно.

— Если он сейчас же не умолкнет, — сказали Спички, выглядывая из своего картонного коробка, — мы за себя не ручаемся. Мы сестрицы огневые, с нами шутки плохи.

— Между прочим, он при исполнении, если ваши крошечные головки вообще способны это понять, — сказал Спичкам Расписной Заварник.

— Да, да, правильно ты говоришь, правильно. — Сахарница всегда со всеми соглашалась.

— Ой, какие они злые, эти спички. Злючки, злючки, — зазвенели три Чашечки, а четвёртая, чуть треснувшая, промолчала. Трещинка была почти незаметная. И она, желая скрыть свою беду, стыдилась собственного глухого голоса.

Электрочайник щёлкнул и затих. Облачко пара превратилось в тонкую струйку, а вода внутри перестала булькать.

— Кто это тут возмущается, а? Вот эти щепочки, которые уже даже как зубочистки не используют? Да если бы я захотел, — подал голос Электрочайник, — вы отсырели бы и мигом отправились прямо в страшную пасть мусоропровода.

— Он такой, он такой. Он мог бы, — задребезжали Чайные Чашки.

Старый Холодильник, весь облепленный разноцветными магнитными фигурками, как видавшая виды морская посудина ракушками, проснулся, вздрогнул и забубнил:

— Что случилось? Что за шум? Я что-то пропустил?

— Да, — сказал Заварник, — просто этим вот не нравится, когда кто-то добросовестно выполняет свою работу.

— Работаешь добросовестно, так и в глаза людям глядеть не совестно, — пробубнил сияющий Самовар и выразительно посмотрел на спичечный коробок, из которого выглядывали тринадцать тощих головастиков.

— Ах, вы у нас ещё и поэт! Как замечательно рифмуется: «добросовестно» и «совестно»! Прелесть, прелесть! — умилилась Сахарница.

— Вы здесь случайные гости, так что прошу вас не нарушать мирную жизнь нашей кухни, — сказал Самовар. — У нас тут давно уже обходятся без вашего участия — с тех пор, как хозяин купил Электроплиту. Хозяйка, думаю, даже не догадывается, что такое Спички.

— И откуда, собственно, взялся этот никчёмный коробок? — поинтересовался Заварник.

— С этими скандальными Спичками, — добавила Сахарница. — Я до самого донышка возмущена их дерзким выпадом в адрес Электрочайника.

— Им нет места на нашей кухне. Ведь мы все делаем общее дело, мы — коллеги, можно так сказать, — заметил Заварник, — правда же?

— Да, несомненно. А эти смеют ещё угрожать! Да что они из себя представляют? — возмутился Электрочайник.

— Ты, гроза, грозись, а мы друг за друга держись! — изрёк очередную мудрость Самовар.

— ... друг за друга держись, друг за друга дер-р-р-р-р.., — затарахтел старый Холодильник, дёрнулся и снова заснул.

— Никчёмные щепки! — выпалил обиженный Электрочайник. А про себя подумал: «Неужели они не разглядели, как я красив: и цвет, и форма. Да я один тут такой. Я даже красивее этой немой тарелки — такой яркий!»

Спички во время всего разговора молча переводили взгляд с одного обитателя кухни на другого. Выслушав все реплики, самая главная спичка — у неё голова была больше других — сказала:

— Да ну их! Раз мы здесь, значит, это хозяину нужно.

И они, поднатужившись, крепко-накрепко закрылись в своём коробке, решив, что бы ни случилось, не высовываться.

Спички и не слышали, как хозяин с хозяйкой утром пили чай, заворачивали в плёнку бутерброды, достав необходимое из Старого Холодильника, как укладывали большой рюкзак и как коробок со спичками отправился туда же вместе с видавшей виды фляжкой.

Когда же они почувствовали какое-то движение, осторожно выглянули, но было темно. Спички снова улеглись и успокоились. Но тут они ощутили самое страшное, что может их напугать: влагу. Они стали разбухать, их головы размякли и совсем перестали соображать. Окончательно проснулись они от страшной тряски. И вот коробок открылся... Пальцы человека вытащили одну Спичку. Это оказалась как раз самая главная Спичка.

— Прощайте, — сказала Спичка, — я иду выполнить свой долг.

— Тебе не страшно? Тебе не страшно? — зашептали другие.

— Я счастлива тем, что приношу себя в жертву человеку.

Человек привычным движением чиркнул Спичку о бок коробки, и... её чёрная головка отвалилась. Достал другую. И эта не загорелась. Третья, четвёртая, пятая...

— Не мучайся, — услыхали несчастные Спички голос другого человека, — на, возьми мою зажигалку.

Весёлый огонёк осветил молодое бородатое лицо, когда рука человека поднесла зажигалку к сухим листьям. Листья вспыхнули, затем зарделся хворост, и вот уже толстые чурки и поленья затрещали в большом походном костре. Зазвучали гитарные струны, тронутые чьей-то рукой, и к звёздам устремилась песня... о доме.

Хозяин подержал коробок с оставшимися Спичками в руках, потом положил в карман. Они лежали тихо-тихо, слушали слова песни и тоже думали о доме, грустили об ушедших сёстрах и о неведомом будущем. Им показалось, что они не прочь сейчас снова увидеть неразговорчивую тарелочку с рыбами, послушать ворчание Расписного Заварника и Холодильника, милую болтовню толстой Сахарницы и Чайных Чашек, мудрые высказывания Самовара. И даже молодецкий свист сияющего Электрочайника им нисколечко не помешал бы.

Туристы повесили над костром закопчённый котелок с родниковой водой, всыпали туда душистых трав. Скоро вода забулькала, и над поляной поплыл пряный аромат.

— Давайте пить чай, — раздался приятный звонкий голос.

— «...А песни довольно одной, чтоб только о доме в ней пелось».

Певец умолк. Звук последнего аккорда взлетел к вершине высокой сосны и стих. Туристы пили чай, снова пели под гитару, потом разошлись по палаткам. Бородач с женой тоже ушёл в палатку, но почему-то долго ворочался в спальном мешке и всё думал о доме, о своей уютной маленькой кухоньке и о склеенной тарелочке, на которой нарисованы две рыбки — символ семейного счастья.

ПУШОК И СТРАНА СНОВИДЕНИЙ

    Когда-то маленькому мальчику Максимке подарили эту игрушку в день рождения. Выглядел щенок словно самая обычная мягкая игрушка. Поэтому взрослые даже не догадывались, что он живой. Об этом знал только мальчика.

Каждую ночь, когда Максимка засыпал, Пушок, как назвал своего щенка мальчик, уводил его в страну Сновидений. Ему так нравилось бывать в этой стране, что Пушку, иногда, приходилось силой вытаскивать Максима оттуда. Иначе он остался бы там навсегда.

Год за годом мальчик подрастал. Теперь он уже не спал со щенком в обнимку, а прятал его под подушку. Большого труда стоило Пушку выбираться из-под подушки, чтоб сопровождать своего друга в страну Сновидений. К тому времени мальчик уже сам отлично знал туда дорогу, но верный Пушок не оставлял его одного. Мало ли какие опасности могут подстерегать его там. А Максимка, осмелев, стал забираться в такие невообразимые дали, что Пушку даже становилось страшно. По пути им встречались и дикие динозавры, и ужасного вида страшилища, и кровожадные разбойники, и вооружённые до зубов пираты. Изо всех сил оберегал Пушок мальчика, и тот всегда целым и невредимым возвращался утром обратно. Просыпаясь в своей кровати, зачастую, даже не помнил тех приключений, которые им пришлось пережить ночью.

Но вот Макс пошёл в школу. Родители отнесли Пушка в кладовку и бросили в коробку, где уже лежали старые игрушки. С ними мальчик давно перестал играть. Там валялись кубики с отклеенными картинками, пирамидки, помятые машинки, одноглазый Мишка, Слоник и бесхвостая Лисичка. Её хвост лежал тут же, и она всё время боялась его потерять.

— Эхе-хе, — вздохнул Слон, когда рука взрослого человека кинула Пушка в ящик, – ещё один горемыка добавился к нашей компании.

— И ты стал не нужен?! — скорее утверждающе, сказала Лисичка.

— Здравствуйте, добрый вечер! — Пушок ещё не видел, кто с ним разговаривает, потому что его глаза не привыкли к темноте.

— Бедненький! Какой он худенький, — пожалела Лисичка.

— Я не худенький, я просто плоскенький, так как Максимка часто клал меня к себе под подушку и от этого я сплюснулся. А вообще я себя ещё отлично чувствую.

— Эхе-хе, — снова вздохнул Слоник.

— А скажите, Максимка меня здесь найдёт? Отсюда можно выйти?

— Хи-хи-хи, — захихикала Лиса.

— Ха-ха-ха, — засмеялся Слон, — забудь, как про тебя забыли. Никогда нам отсюда не выбраться! И не надейся. Мы ему теперь не нужны!

    Пушок уже различал тех, кто с ним говорил. Лисичка, подперев щёку лапкой, сказала:

— Как он любил со мной играть! Бывало, возьмёт меня на руки, и пойдём мы…

Она что-то говорила, говорила, но Пушок её не слышал. Он думал:

«Неужели Максимка никогда обо мне не вспомнит? Ведь нам так хорошо было вместе». Но больше всего щенка беспокоила мысль, как же мальчик отправится один в страну Сновидений! «Я так хочу быть ему нужным и полезным. Я не могу оставить его одного. Мне непременно надо этой же ночью выбраться отсюда. Но как? Как?»

— Послушайте! — перебил Пушок тарахтевшую без умолку Лису, а что вы делали для того, чтобы выбраться отсюда?

— Мы всего лишь слабые, старые игрушки, — сказала погрустневшая Лисичка.

— Мы уже потеряли всякую надежду, — подал голос Мишка, который до этого времени молчал.

— Разве можно терять надежду, когда где-то без тебя живёт человек, которого ты любишь?! — воскликнул Пушок. — Я не буду терять надежду!

    «Настала ночь. Что же делать? Как отсюда выкарабкаться? Что делать?» — думал Пушок вслух.

— Спать, вот что делать, — сказал Слон, – спокойной ночи, – тут же захрапел.

— Всем сладких снов, — зевая, пожелала Лисичка и в тот же миг тоже уснула.

— Ну и спите, я сам придумаю.

Скоро все игрушки видели сны. А Пушок подумал: я подскочу, и выпрыгну из коробки. И стал прыгать. Но, потому что никогда в жизни не делал зарядку, как ни старался, не мог допрыгнуть до края глубокой коробки. Только выбился из сил.

Настала вторая ночи. И снова, лишь только все уснули, принялся Пушок прыгать. Уже выше у него получается, но ещё далеко до края. Снова выбился напрасно из сил. Только под утро лёг, но заснуть так и не смог. Весь день, несмотря на досужие разговоры обитателей коробки, он думал, думал… и придумал.

Наступила третья ночь. Из старой пирамидки и кубиков соорудил Пушок лестницу. И стал подниматься по ней, но, на самом верху не удержался, потерял равновесие и с грохотом полетел вниз. Потёр ушибленное место, закрыл глазки и заплакал. Нет, он плакал не от жалости к себе, а о том, что Максимка там, в стране Сновидений совсем-совсем один.

А тем временем, кот Мурзик, услыхав шум, подумал: «мыши!» Проник в кладовку, и, прыгнув на край коробки, опрокинул её. Пушок тут же понял, что свободен. Подскочил и помчался в спальню к Максимке. И, надо сказать, успел, к счастью, вовремя.

В ту же секунду он оказался в стране Снов рядом с мальчиком. На того надвигался огромный, сверкающий всеми цветами радуги космический пришелец. Мальчик страшно испугался, ведь он остался совсем один. И тут к нему подскочил Пушок. Максимка очень обрадовался! Пушок стал громко лаять на неведомое существо, и оно стало растворяться, видимо от неожиданности. Таяло, таяло и растаяло с перепугу.

— Как же я рад тебя видеть, мой старый друг! — сказал мальчик и обнял щенка.

— Я знал, я знал, что ты меня не забыл, — повизгивал от радости Пушок и норовил лизнуть Макса в нос.

— Смотри, Пушок, это космический корабль пришельца. А не слетать ли нам в космос?

— А что? Отличная идея!

Всю ночи летали они среди сияющих звёзд. Мимо важно проплывали хвостатые кометы, космонавты из пролетающих кораблей махали им в знак приветствия.

Утром Максим, как часто случалось, совсем забыл, где они ночью были. И очень удивился, увидев щенка рядом.

— О, Пушок, я так рад тебя видеть! Мне тебя так не хватало. Что-то ты стал плохо выглядеть. Пойдём я тебя искупаю. Хочу, чтобы ты выглядел на все сто.

Пушок не знал, как это выглядеть на все сто, но он полностью доверял мальчику и поэтому согласился. Максим налил в таз воды, добавил детского шампуня, чтоб глазки не щипало, и выкупал своего щенка. Затем аккуратно выжал воду и за ушко повесил на солнце сушиться.

— Ну, вот, будешь как новенький! — довольно сказал мальчик.

Висел Пушок на верёвке, висел и думал, думал, думал: что его ждёт, для чего его вымыли? Не для того же, чтобы бросить обратно в коробку?!

Пока игрушечный щенок сушился на солнышке, его бока округлились, шелковистая шёрстка заискрилась, и он даже повеселел. Вечером Макс снял его, аккуратно расчесал, повязал на шею розовый бантик и поставил на полочку.

Но каждую ночь Пушок продолжал уводить мальчика в страну Сновидений. Друзей ведь не бросают.

     

СЮРПРИЗ ОТ ДОМОВЫХ
С КАРАНДАШНОЙ ФАБРИКИ

1

   

То, что в каждом доме живёт домовой известно всем. Но мало кто знает, что домовые есть в каждом офисе, магазине, ресторане, заводе или фабрике. Мало того, в каждом цехе проживает свой домовой-цеховой!

На одной карандашной фабрике жили и дружили два таких домовых-цеховых. Филя из цеха, выпускающего графитные карандаши и Цветик, из соседнего, где с ленточного конвейера сходили цветные карандаши. Ночью, когда цеха пустели, транспортёры останавливались, друзья встречались и подолгу беседовали.

Пришёл раз Цветик к Филе в цех графитных карандашей, и застал его сильно загрустившим.

— Привет! Чего такой кислый, как будто лимон без сахара съел?

— Скучно мне, — вздохнул Филя, — как посмотрю на эти серые графитные палочки — тоска берёт. Тебе-то хорошо! У тебя в цеху по конвейеру будто цветные реки текут! Такое разнообразие цветов и оттенков, что глаз радуется. Не то, что у меня.

— Да, — сочувственно произнёс Цветик, — я тебе не завидую. — И, чтобы как-то отвлечь товарища от невесёлых мыслей, сказал:

— Может чайком угостишь?

— Ой, да что это я! Давай.

    Друзья прошли в кабинет технолога, включили электрочайник. Филя достал разовые стаканчики, положил в них по пакетику зелёного чая. У технолога Эльвиры Петровны часто подскакивало давление, поэтому в ящике её стола всегда можно было найти только зелёный чай. Цветик достал из кармана расписной рубахи пару печенек. Он незаметно таскал их со стола начальника своего цеха.

— Держи, угощаю, — протянул он печеньку задумчивому Филе.

Подперев голову тонкими ладошками, тот вздыхал так, что Цветику тоже становилось тоскливо. Он соображал, как помочь другу. Колёсики в его мозгу быстро завертелись и...

— Слушай, Филя, — неожиданно воскликнул Цветик. — У меня тут возникла одна чудесная мыслишка!

— И что ты придумал? — удивился Филя.

— Надеюсь, тебе понравится. Я сейчас притащу из своего цеха разных красящих порошков-пигментов, мы сделаем разноцветные грифели и, вместо серого графита, начиним этой цветной радугой деревянные палочки. Запустим конвейер, упакуем наши сказочные карандаши в коробку для простых графитных и подкинем в корзину готовой продукции.

Всё это время Филя заворожённо слушал предложение Цветика. Постепенно его глаза загорались неподдельным интересом. Он даже рот приоткрыл.     

— Я уже вижу восторг людей! Вот, представь, человек берёт карандаш и вместо скучных штрихов серого однообразного графита, появляется радостное многоцветие! Вижу, как дирекцию фабрики заваливают заявками на такие необыкновенные карандаши. Может даже мой цех переоборудуют на выпуск такой сказочной продукции, — мечтательно завершил Филя и расплылся в улыбке.

— Ну, так я пошёл?

— Давай, давай! Тащи! — воодушевился Филя, — я покуда запущу конвейер.

Цветика, как ветром сдуло. Он обрадовался, что хоть чем-то развеселит своего друга, внесёт разнообразие в его жизнь.

2

   

Начинающий журналист Перец Фаддей Аскольдович, вертя в руках простой карандаш, склонился над чистым листом. Он думал над заданием редактора газеты: сочинить статью о родном городе. Но ничего хорошего в голову не приходило. Дело в том, что вчера Фаддей, повздорив с любимой девушкой, наговорил ей кучу грубых слов, и не сомневался, что между ними всё кончено. Весь мир теперь казался ему лишённым красок. Тут надо сказать, его манера работы над рукописью отличалась от приёмов работы над текстом многих современных писателей. Фаддей садился за комп лишь тогда, когда поставит жирную точку на рукописи. И эта точка была следом простого графитного карандаша. Почему он так работал? Как-то на этот вопрос писатель ответил так: «Понимаете, обычно, пока я неспеша затачиваю затупившийся грифель карандаша, я осмысливаю написанное, затем выстраиваю мысли в очередь, чтобы острым карандашом перенести их все на бумагу». Он вчера только купил пачку отличных графитных, как было написано на коробке, карандашей. «Ну, давай же, соберись, Фаддейка!» — подбадривал он себя, — надо, надо работать».

«Наш город — большой промышленный центр» — написал журналист и задумался. Ему страшно не хотелось писать о сером смоге, окутывающем город по вечерам, о высоких заводских трубах, коптящих небо, о домнах и мартенах... И вдруг он увидел, чему сильно удивился, что карандаш оставил ярко-жёлтый, затем оранжевый, пурпурный след! В эту секунду произошло невероятное: рука автора заскользила по листу будто сама по себе.

«Город, в котором я родился, осенью превращается в расписной терем. Деревья, будто щеголяя друг перед другом, наряжаются в яркие одежды. Ясени лимонным цветом брызжут в чистую синеву небес! Ивы, склонившись над водой полощут русые косы, оставляя на поверхности маленькие лодочки острых листочков...» На бумагу ложились живописные картины любимых уголков родного города.

«… А какие разноцветные дома вырастают в новых районах! Двух одинаковых и не сыщешь». Цвета грифеля меняли оттенки, и Фаддей писал с таким воодушевлением, которого давно не испытывал. «Ранней весной сердце радуется первой зелени. В нашем городе много скверов, парков и аллей, засаженных разными деревьями. В их кроны каждый год возвращаются певчие птицы. Позже, в разгар весны, все клумбы превращаются в живописные полотна импрессионистов! Просто фантастическое разнообразие красок: тюльпаны и нарциссы сменяют разноцветные ирисы, им на смену приходят царственные пионы, затем красавицы розы. Замыкают бал цветов хризантемы.» Неожиданно грифель стал нежных розовых оттенков, и по листу побежали строчки воспоминаний о цветущих деревьях.

«Сладкие ароматы фруктовых деревьев в садах дурманят головы влюблённым. Скучные одежды зимнего периода сменяются на лёгкие и разноцветные. В нашем городе проживают самые красивые девушки. Весной на каждом углу можно увидеть влюблённую парочку.» И Фаддей красочно расписал все уголки города, где он встречался со своей любимой.» Большую часть населения нашего города, — продолжал автор, — составляет молодёжь. Душа радуется, когда по широким проспектам в субботний день проезжают свадебные кортежи с разноцветными шарами.»

Фаддей совершенно забыл о серой от пыли листве, о выхлопных газах о дымном смоге. Будто всего этого и не было в его мире. Он стал описывать свою милую подругу: её разноцветные летние платьица, русые волны волос, синие, как морская пучина, глаза, её яркие, манящие губы... И тут его осенило, что поссорились они из-за какой-то ерунды, не стоящей и выеденного яйца! Фаддей понял, что любит только её и жизни без неё не представляет. Зато живо представил, как едет в свадебном лимузине со своей невестой по широким улицам родного города. Журналист, конечно же, упомянул в статье какое место в стране занимает их металлургический комбинат, сколько тонн стали и чугуна он выпускает. И, довольный собой, отнёс рукопись в газету. Редактору статья понравилась, и материал разместили на первой полосе.

После выхода статьи, Фаддей обратил внимание, что лица жителей города стали более открытые. По выходным люди потянулись в парки, скверы, на берег реки. Власти города на все заводские трубы установили противодымные системы. Фаддей помирился с любимой и сделал ей предложение руки, сердца и всего, что там ещё полагается.

Не оправдались только надежды домовых. Карандашную фабрику вообще закрыли. Теперь писатель набирает тексты сразу на компьютере. Здание какое-то время пустовало, и домовые тосковали. Но молодой предприимчивый бизнесмен выкупил фабрику и устроил там молодёжный центр. О такой весёлой жизни цеховые даже не мечтали! А вчера Филя подслушал, как один молодой человек сказал другому: «Не бойся мечты, бойся тех, кто не мечтает» .

ХРАБРАЯ ИВИЦА

Это случилось давным-давно, когда в реках водилось столько рыбы, что можно было перейти с одного берега на другой по их спинам; когда сады и поля давали два урожая в год; когда в огородах вызревали такие тыквы, что годились для изготовления карет; когда на зелёных пастбищах паслись тучные стада коров, овец и коз, а вольные кони, распустив по ветру длинные хвосты и гривы, резвились на просторе.

В небольшом княжестве жил трудолюбивый смуглый черноволосый и высокий народ. Они уже забыли тяжёлые времена, когда воевали с соседями, когда на их сады нападали полчища прожорливых гусениц во главе со своей королевой, армады летучей саранчи, насылаемые злой колдуньей. Всё это осталось в прошлом, народ зажил в мире и достатке весело и счастливо.

Раз в месяц на центральной площади устраивалась ярмарка. В этот день съезжались жители соседних княжеств, расположенных в гористой местности. Они привозили медную и серебряную посуду, украшения из самоцветных камней, добываемых в горах, и обменивали на щедрые дары земледелия и скотоводства. Жители княжества ценили поэтов и сказителей, певцов и музыкантов, но больше всего гордились своими силачами. В ярмарочные дни обычно проводились спортивные соревнования, в которых мог принять участие любой желающий.

В то время жили здесь три богатыря. Никто не мог сравниться с ними в силе и выносливости, потому что дни напролёт они только и делали, что упражнялись в поднятии тяжестей, метании молота и борьбе друг с другом. Они постоянно спорили: кто из них сильнее? Все местные пышные черноокие красавицы считали счастливым тот день, когда взгляд одного из силачей задерживался на ком-то из них хоть на миг.

А на самой окраине города стоял домик скромной девушки-сиротки. Звали её Ивица. Она считала себя дурнушкой и старалась избегать общества людей. Девушка жила тем, что продавала на рынке целебные травы и коренья, в которых знала толк, готовила лечебные отвары и мази. Её белая кожа, узенький подбородок и огромные, в пол-лица серые глаза, пшеничного цвета волосы, маленький рост и худоба не соответствовали идеалу здешней красоты. В детстве мальчишки смеялись над ней, называли дохляшкой, но видели в её глазах лишь свои злобные, ехидные мордашки. Её же лицо всегда сохраняло невозмутимое спокойствие. Дома, конечно, девочка плакала, а потом стала всё чаще уходить в поля и лес. Здесь она подолгу наблюдала жизнь цветов, деревьев и животных, изучала их язык. И постепенно никаких тайн в природе для неё не осталось. Девушка понимала птиц и животных. Могла часами разговаривать с ними, и они сообщали ей, где какие травы созрели, и что нового случилось в лесу, делились своими радостями и невзгодами, а она всем попавшим в беду помогала, для каждого у неё имелось ласковое слово, и, зачастую, вкусное угощение.

В свободные от дел часы, Ивица без устали вышивала чудесные картины природы. Надо сказать, что она сама окрашивала нитки необычайно тонкими оттенками. Краску Ивица научилась получать из цветов, корней и листьев растений. Кроме этого, у неё имелся один секрет, отчего её картины казались живыми и даже пахли лесом, полем, дождём или утренним туманом.

В ярмарочный день, продав на рынке коренья и травы, Ивица поспешила на центральную площадь хоть одним глазком глянуть на представление знаменитых богатырей.

Ещё с вечера здесь устроили арену для предстоящего зрелища. С самого утра только и слышно было со всех сторон разговоров об этих любимцах горожан. Многие старались угадать имя победителя, спорили, кто окажется сильнее на этот раз. По такому случаю обычно напротив векового дуба устанавливали высокое резное, с яркими драгоценными камнями, кресло князя, за ним полукругом ставили деревянные скамьи для простых зрителей, а кому не хватило места, стояли сзади или забирались на раскидистые липы, чтобы лучше видеть. Ивица мышкой протиснулась среди крупных соотечественников поближе к арене, куда уже вышли три богатыря, гордых своей молодецкой силушкой.

Первым шёл мощный детина по имени Живко, за ним, как огромный шкаф, переваливался Силан, замыкал шествие, будто ходячая скала, исполин Дубыня с бочкообразным животом и невиданной ширины плечами. Публика стоя приветствовала своих кумиров. Отзвучали звуки фанфар, зрители сели. Начинал соревнование, как самый молодой, — Живко. К нему подвели громадного конягу. Он провёл коня в поводу по кругу, затем подлез под него и, оторвав от земли, взвалил на плечи и понёс. Толпа неистовствовала: Живко! Живко! Под конец дрожь в ногах громилы показала его усталость, но, подбодрённый криками публики, он донёс-таки ношу туда откуда начал шествие, и поставил на место. Конь, привыкший за время тренировок к такому обхождению, гордо поднял голову, разделяя триумф своего хозяина, и, поджав переднюю ногу, поклонился публике, что вызвало бешеный восторг.

Вторым на арену выступил Силан. Его отец в своё время тоже отличался завидной крепостью, потому и дал первенцу такое имя, веря, что тот унаследует силу родителя. И не ошибся!  Под приветственные аплодисменты Силан с поднятыми могучими ручищами прошествовал богатырскими шагами по кругу. Зрители затихли в ожидании очередного чуда. Силан, играя невиданных размеров мускулами, вышел в центр площадки, помощники — четыре человека положили ему на плечи огромное сосновое бревно и привязали с двух сторон верёвочные качели. И тут он громовым голосом позвал десять девушек покататься на карусели. Ему не надо было дважды приглашать. Счастливые девки ринулись на арену так, что земля задрожала.  Две оказались лишними и уже собрались зареветь от обиды, но Силан разрешил и им сесть на качели. Зрители замерли. Двенадцать человек поднял этот человек-скала. И вот постепенно, переступая с ноги на ногу, Силан завертелся на месте. Закружилась живая карусель. Девицы визжали от восторга, зрители сходили с ума. Карусель медленно остановилась. Пышные невесты, с пунцовыми лицами, улыбаясь как блаженные, пошатываясь, вернулись на свои места.

Третьим на суд зрителей предстал богатырь по имени Дубыня. Он также под аплодисменты сделал круг, показав публике дюжее дородное тело во всей красе, и остановился в центре. Ну настоящий великан! Публика, в предвкушении зрелища, утихла. Стало слышно, как в липовой аллее жужжат пчёлы. Дубыня, поправив широкий красный пояс под толстым животом, подошёл к могучему дубу. В его пышной кроне устроили себе дом не одно семейство певчих птиц, а в дупле жила белочка с маленькими бельчатами. И вот богатырь, подойдя к дубу, обхватил его могучими клешнями и поднатужился. Дуб затрясся, перепуганные птицы взлетели в небо. Мама-белка высунулась из дупла: что случилось? почему так закачался их дом? Лицо Дубыни побагровело. Вот уже показались корни дерева. И, словно былинку, выдернул он огромный дуб и бросил на землю. Ошалелая толпа секунды три молчала. Затем просто взорвалась: закричала, засвистела, затопала, выражая своё восхищение богатырской силой любимца — великана.

Одна только маленькая Ивица заплакала и, тихо выбравшись из орущей толпы, пошла домой. Она жалела дуб, который мог бы ещё триста лет стоять, укрывая путников от палящих лучей жаркого солнца и от непогоды, жалела птиц, оставшихся без привычного жилья, жалела белочку с её тремя бельчатами. Почти у самого дома она заметила, что птицы и белки следовали за ней. Всех пригласила Ивица к себе жить. Птицы поселились в небольшом яблоневом садике, а белочка, обнаружив подходящее дупло на стволе большой липы, росшей перед домом Ивицы, устроилась там со своими детьми. Долго ещё слышала девушка многоголосый шум праздничного веселья. Затем в небе вспыхнули разноцветные потешные огни, но они не веселили её. Грусть снова разлилась в сердце девушки горьким зельем. И она тут же задумала запечатлеть вековой дуб, чтобы он вечно зеленел на её вышитой волшебными нитками картине.

Долго не могла заснуть крошка Ивица. Ей приснился чудесный сон: она летала с птицами в небесной синеве. Утром она уже видела во всех деталях будущую картину. Осталось только перенести мысленный образ на холст. Подобрав свои золотые волосы кружевной лентой, взялась искусница за работу. Птицы, влетев в комнату с первыми лучами солнца, помогали ей, подавая нужного цвета нитки.

На следующий день жители княжества уже распевали новые песни о силе и мощи своих героев.

Но недолго звучали весёлые песни. Наступили тревожные времена. С некоторых пор заметили люди, что их стада начали вдруг сильно редеть, а поля кем-то неведомым безжалостно вытаптываются. Тогда собрал князь совет мудрецов и старейшин. И решили они выставить стражу, как в прежние, давно забытые времена, когда страшные напасти грозили нахлынуть с любой стороны. Несколько добровольцев вызвалось на охрану пастбищ и посевов. Всю ночь не смыкая глаз караулили горожане лихого супостата, наконец выследили. Утром примчались к князю со страшной вестью. Оказывается, в пещере за лесом поселился огромный дракон. Он-то и пожирает коров и баранов, он-то и топчет ростки на полях. Призадумались мудрецы и старейшины и вспомнили о трёх богатырях. Решили просить их прогнать дракона, пока он не истребил всех животных и все посевы. Что им стоит с их-то богатырской силой, воспетой в народных песнях.

И вот пришли старейшины к первому к Живко:

 — Уважь, богатырь наш, не посчитай за труд, защити родной город от дракона.

Живко в тот момент стоял среди двора и жонглировал огромными винными бочками.         

— Вот ещё! С ящерицами я не сражался! И некогда мне! Видите, упражняюсь, готовлюсь к следующим состязаниям.

Не ожидали старейшины такого ответа от народного любимца. Пожали плечами и, не солоно хлебавши, направились к дому другого силача.

Дубыня изготовил из того самого загубленного им дуба громадную булаву, забрасывал её в небо и считал, через сколько времени она упадёт на землю. С той же просьбой обратились к нему послы князя.

— Я сейчас не могу, я тренируюсь, вы что, ослепли совсем? И отойдите-ка в сторонку, а то, как бы моя булавушка не зашибла кого.

Поднял бочонок с водой, вылил себе на спину, обрызгав посланников, фыркнул, как бегемот, и, не замечая больше никого, вновь закинул булаву.

И этот силач отказался сражаться с драконом. Поплелись тогда   старейшины к Силану. Последняя надежда чуть теплилась в их сердцах. Может хоть этот народный герой станет на защиту города. Но и третий не посчитал дракона достойным соперником. Ни с чем ушли старейшины от ворот Силана — человека-скалы.

    Неоткуда больше ждать помощи! Не слышно стало в городе песен. Каждый с тревогой думал о том, что же будет, когда дракон сожрёт всех животных и погубит поля. А стада редели с каждым днём, так как аппетит у дракона был драконовский. За раз он мог съесть полдюжины овец и пару коров.

И вот однажды пришёл к его светлости князю мальчик и сказал:

— У нас в городе живёт маленькая белокурая девушка Ивица.  Говорят, ей дано понимать язык зверей. Может, она спросит дракона, что ему здесь нужно?   

Обрадовался князь, словно соломинке, утопающий. Ухватился за эту добрую весть и велел старейшинам отправиться на окраину города к девушке.

Когда холёные княжьи кони остановились у домика девушки, она сидела под яблоней, а вокруг яркими огоньками скакали пушистые бельчата. Ивица делала последние стежки на своём восхитительном полотне. Птицы, рассевшись по ветвям вышитого дуба, дружно распевали свои песенки, а в гнезде чирикали птенчики. Увидев людей, белки спрятались в дупле, а птицы вдруг замолкли. Убелённые сединами старцы обратились к Ивице с просьбой:

— Ты, наверное, знаешь, девушка, о постигшем наши земли несчастье. Нам всем грозят неисчислимые беды, если прожорливый дракон не уберётся восвояси. Мы пришли за твоей помощью.

— Но что же я могу сделать с огромным драконом? У нас ведь есть три могучих удальца. Пришло время им применить свою богатырскую силу. Нечего попусту деревья из земли вырывать! — ответила смелая маленькая девушка.

— Сила-то у них имеется, а вот храбрости, как оказалось, и нету. Одна надежда на тебя! Поговори с супостатом, милая, спроси: доколь он собирается кормиться нашим скотом? Может, согласится принять какой-то откуп? Сам князь прислал нас к тебе. Проси что пожелаешь, князь выполнит любую твою просьбу.

— Хорошо. Я пойду к дракону. Попробую узнать, что привело его в наши края.

— Князь охрану тебе даст.

— Нет, мне ничего не надо, я одна пойду. Не нужна мне охрана.

Хорошую новость принесли старейшины князю. Глашатаи тут же сообщили народу о смелой девушке Ивице, посланной на переговоры с летающим чудищем. Но люди не очень-то поверили, что спасти город от страшной беды сможет эта белобрысая пигалица.

На следующий день на зорьке отправилась Ивица через лес к пещере, где поселился страшный пожиратель скота. Ей было, конечно, боязно идти к незнакомому дракону, но её сопровождали и верные белочки, и птицы, и зайцы, и медведь, и даже волк, которому она как-то вылечила зубы, приложив траву шалфея. Выйдя на опушку леса, звери спрятались за толстые стволы деревьев, а Ивица тоже решила вначале понаблюдать за злодеем издалека.

Дракон лежал у самого входа в пещеру и длинным раздвоенным языком лизал своё кожистое крыло с большими острыми когтями. Он и правда был крупный, но совсем не страшный. Ивица поняла, что ему самому нужна помощь, и смело вышла из укрытия. Дракон спрятал длинный язык, и только самый его кончик двумя червячками свисал через нижнюю губу. Не мигая, жёлтыми кошачьими глазами, смотрел он на приближающуюся девушку.

— Здравствуй, чужеземец! — обратилась она к дракону. — Что тебя привело в эти края? Ты уже извёл почти все стада и вытоптал поля. Откуда ты взялся на нашу голову?

Дракон слушал её, виновато опустив рогатую шишковатую голову. Затем он посмотрел на отважную девушку, и в её глазах отразилась маленькая зелёная ящерка. И тут дракон рассказал Ивице всё, что с ним приключилось.

— Собрался я погостить у своего старшего брата. И ночью пролетал над вашим городом. В небе вспыхивали зарницы, началась гроза. Вдруг огромная стрела молнии распорола моё крыло, и я камнем упал на эту опушку. Вот, посмотри, — протянул он раненое крыло. — Я теперь никогда уж не смогу взлететь. Мне очень стыдно, что я воровал ваш скот, но у меня такой зверский аппетит. Лучше завалите меня в этой пещере, чтобы я не ел ваших коров и овец. Пусть я околею с голоду, мне всё равно жизнь не мила без моей родни.

— Не отчаивайся, — утешила Ивица ненасытного страдальца. — Ну-ка, покажи мне твою рану.

Дракон доверчиво протянул ей своё зеленовато-коричневое перепончатое крыло.

— Так, так, так, — приговаривала юная знахарка, осматривая больного. — Будем шить! — вынесла она заключение после осмотра.

Глаза дракона расширились, но он почему-то совершенно доверился девушке. Ивица же, достав из карманчика иголку с ниткой, подозвала к себе птичку-синичку и что-то шепнула ей. Птичка вспорхнула и исчезла. Не прошло и минуты, как она вернулась, неся в клювике волоконце какого-то растения. Взяла Ивица это волоконце лечебной травы, переплела с ниточкой и, будто края двух лоскутков, сшила кожистое драконье крыло. Закончив операцию, девушка откусила нитку и, как заправский лекарь, прописала больному постельный режим на три дня и непременно строгую голодную диету до полного выздоровления. «Скот целее будет» — подумала девушка.

— А я тебя буду навещать, — пообещала она повеселевшему дракону.

Приходит Ивица проведать дракона на третий день и видит: вышел он на площадку перед пещерой, подпрыгивает на месте, часто хлопая крыльями, проверяет их годность к полёту. Увидел Ивицу, расплылся в улыбке.

— Как мне благодарить тебя, милая крошка? Может, у тебя есть какое-нибудь желание, ведь мы драконы ведаем многими тайнами земли. Говори, не стесняйся, я твой должник.

И тут Ивица вспомнила о трусливых силачах.

— Не мог бы ты научить наших богатырей отваге и храбрости?

— Храбрость и отвага — они ведь не в мышцах, они в сердце человека, — ответил Дракон и улыбнулся. Вот ты же, маленькая, хрупкая девочка, готова была отдать свою жизнь во спасение родного города?

— Да, что говорить об этом. Просто я увидела, что ты попал в трудную ситуацию и осмелилась предложить тебе свою помощь.

— Спасибо тебе за крыло, Ивица. Ты так мастерски зашила, что и шрама не видно. И пусть простит меня твой народ за ущерб вашим стадам — за съеденных коров и овец.

— Я думаю, что тебя простят! — воскликнула Ивица, и в её больших глазах отразился огромный благородный дракон.

— Тогда, до свидания, Ивица. Меня уже заждались.

Он знал, что теперь совсем скоро увидит свою родню. Ему не терпелось быстрее отправиться в путь.

— Прощай, добрая девушка, не поминай лихом!

    Дракон немного пробежал для разбега и взмыв в небо, закружил над городом. Жители, заметив огромную тень, мчащуюся над их домами, выбегали на улицу и махали руками и шапками.

Вот так маленькая хрупкая девушка Ивица спасла свой народ от голодной смерти. Заносчивые богатыри были посрамлены за то, что остались в стороне, когда страшная беда стояла у ворот каждого дома. Народные поэты тут же сочинили про трусливых силачей смешные куплеты, и их распевал и стар и млад. И с тех пор люди начали больше ценить храбрость, мудрость и доброту, чем физическую силу. А дракон стал надёжным защитником города от всякой непредвиденной опасности. Князь попросил Ивицу вышить золотыми нитками дракона на флаге княжества. И много ещё красивых картин создали её талантливые руки.

В тот же год на ярмарке Ивица встретила хорошего парня из соседнего княжества. Он привёз серебряные кувшины и блюда, сработанные с большим вкусом и мастерством. Мастер и Ивица сразу полюбили друг друга, и он стал её мужем. Через год у них рождалось по ребёнку. И, уже став бабушкой, в окружении внуков, она не раз рассказывала эту историю и дети, слушая её рассказ, старались не пропустить ни единого слова.

25.01.2013

ЧЕРНЫЙ ПРИШЕЛЕЦ

На берегу пруда стоял маленький домик. В нём жила рыжая кошка и маленькая девочка Инга — большая любительница рыбок. В её круглом аквариуме жили маленькие красивые рыбки Гуппи. Они были похожи на грациозных испанских танцовщиц, затянутых в облегающие платья с пышными разноцветными оборками по низу. Синие, красные, чёрные, изумрудные, розовые, переливающиеся всеми оттенками, под тигра и даже в горошек, Гуппики завораживали девочку своей красотой. Инга могла подолгу наблюдать за своими рыбками. Кормила их, меняла воду в аквариуме, правда под папиным присмотром. Однажды она пролила всю воду на ковёр, и теперь папа говорит, что мужчины обязаны помогать женщинам в тяжёлой работе. Чтобы рыбкам не было скучно, посадили в аквариуме водные растения и поставили игрушечную беседку. Пусть играют в прятки, как Инга с соседскими мальчиками. Кошка же, лёжа на верхней книжной полке, зорко следила за всем происходящим в комнате.

В пруду за домом тоже кипела жизнь. Тут обитали Плотвички и Карасики, семейство Ершей, старая щука, пучеглазые Раки, Жук-плавунец, компания Водомерок и серая прудовая Улитка.

Как-то раз задумался Жук-плавунец, загрустил. Ему ужас как надоели его соседки -легкомысленные Водомерки вечно снующие по поверхности воды туда-сюда, туда-сюда, ворчливая Улитка, завидующая чёрной завистью синим Стрекозам. Стрекозы часто садились на коричневые свечки рогоза, неправильно называемые камышом, и Улитка зеленела от зависти. У неё ведь нет таких красивых крыльев, и она не может летать в синем небе среди белых облаков. Слушал её «ахи» и вздохи Жук-плавунец, слушал, и вдруг вспомнил, что у него-то есть чудесные прочные крылья. Он так давно ими не пользовался, что совсем забыл о них. «Да, бедняжка Улитка не может летать, а что мне мешает разнообразить своё существование? Как же не воспользоваться такими крыльями, и не поглядеть на пруд с высоты жучьего полёта?» Он и не догадывался, что помимо его пруда есть другой мир, населённый другими существами.

Ничего не говоря своим соседкам, на всякий случай: вдруг он разучился летать и поднявшись в воздух позорно плюхнется обратно в воду. Засмеют ведь. Только ему весело не будет. Взобрался Жук-плавунец на отдалённую коряжку, и сел обсыхать на солнышке по очереди поднимая то одно крылышко, то другое. Потом высушил все шесть лапок. Собрался с духом и, неуклюже взмахивая крыльями, привычными грести, будто вёслами под водой, полетел над прудом.

— Я лечу! Лечу! — Закричал Жук-плавунец и Улитка, заметив соседа, чуть не прослезилась от обиды и зависти.

На самой верхушки ивы, склонившей тонкие ветви к самой воде, сидели две Вороны: мать и сын.

— Как? Как? — заорал Воронёнок во всё горло.

— Дурак, — грубо одёрнула его мать. — Зав-трак! — Сказала она по слогам, для тупоголового сыночка, и спрыгнув с ветки помчалась за Жуком.

Завидев погоню, Жук-плавунец припустил, поддав газу. Он летел так, что прибрежные ивы, камыши и рогоз замелькали, словно цветные стёклышки в калейдоскопе. Но вот он почувствовал, как резкий порыв ветра подхватил его и понёс с такой силой, что от страха он закрыл глаза и пожалел о том, что покинул свой родной тихий пруд. Он приготовился к самому худшему.

Неожиданно, когда душа держалась на волоске, его тело, сделав невероятный кульбит, шлёпнулось о поверхность воды. Он не сразу открыл глаза. Вначале пошевелил одной лапкой, потом другой, потом… Проверив целостность конечностей, пошевелил усиками, раскинув их будто антенны в стороны и убедившись, что всё в порядке, с радостью открыл глаза. И только собрался было поздороваться с соседями, как от удивления чуть не закричал. Стал тереть глаза по очереди каждой из шести лапок, но видение не исчезало.

«Я в раю!» — подумал Жук, — и это плавают прекрасные ангелы.

Неожиданно, сквозь толщу воды к нему приблизились два огромных глаза. Он так испугался, что без чувств упал на дно аквариума. Да, да порывом ветра через распахнутое окно его забросило в аквариум к девочке Инге с её разноцветными рыбками. Она с интересом наблюдала за чёрным, неизвестно откуда взявшимся пришельцем.

— Да, я умер, — подумал Жук.

А какой переполох появление странного незнакомца внесло в спокойную мирную жизнь Гуппиков. Вначале они в страхе шарахнулись от чужака, попрятались, кто где смог и замирая, наблюдали из укрытия за лежащим без движения пришельцем.

— Он не подаёт признаков жизни. Давайте подплывём поближе и рассмотрим его, — предложила одна рыбка с изумрудным хвостовым плавником, напоминающим оборочки на юбке.

— Ой, какой он страшный! Ничего подобного не видела, — прошептала другая серенькая, без пышного убранства рыбка.

— Да он просто уродец! Таким не место среди нас! — воинственно заявила третья рыбка с юбочкой в белый горошек.

— Бедненький! — С жалостью произнесла четвёртая, тоже серенькая рыбка.

Постепенно, Гупики подобрались поближе к чёрному чужаку, и с любопытством рассматривали его.

Рыбка, пожалевшая Жука, подплыла близко-близко и помахала перед его носом своим маленьким нежным плавничком. Задела Жуку нос и тот неожиданно чихнул. Всё рыбки в ужасе отпрянули, и лишь маленькая серая рыбка, зажмурившись, осталась рядом с Жуком. Жук поднялся и посмотрел на неё. Жуку совсем не понравился вид этой невзрачной рыбки. Он пожалел, что не те разноцветные красавицы заинтересовались его персоной.

— Где я? — спросил он серенькую дурнушку.

Рыбка удивилась. То ли она не понимала его языка, то ли она вообще ничего не знала.

— Уйди, с глаз моих, — махнул Жук-плавунец маленькой серой рыбке.

Рыбка обиделась и поплыла к своим подружкам.

    «Пора мне познакомиться с этими великолепными красавицами» - решил Жук и направился словно в цветник к разодетым Гуппикам.

— Ах, как вы прекрасны, милые незнакомки! — с восхищением воскликнул Жук, — не познакомиться ли нам поближе!

Он распахнул объятья и только хотел бесцеремонно схватить оказавшуюся рядом рыбку, как та, сложив плавник в увесистый кулак, двинула Жуку по морде.

    «Ну и нравы у них тут!» — только подумал Жук, как воинственные Гуппи, отстранив своих сереньких подруг, всей оравой кинулись колошматить незваного гостя. Они мутузили его, кусали, щипали, так что он вылетел из аквариума, как пробка из бутылки шампанского. Шмякнулся на крышку стола, со стола на стул, со стула на пол. Упал, сел и давай потирать ушибленные места, расправлять усы. На лбу у него вскочила шишка, и он продолжал тереть её, когда к нему приблизился Таракан.

— Привет, ты как тут оказался? — спросил Таракан Жука-плавунца. Они состояли в дальнем родстве, поэтому никогда не встречались.

— Да я и сам толком не понимаю, как я тут очутился.

— Бывает, — вымолвил Таракан многозначительно, и с недоверием посмотрел на Жука-плавунца.

— Слушай, я, наверно был в раю, но меня оттуда почему-то вышвырнули. Там были такие прекрасные милые создания в восхитительных нарядах. Я просто влюбился в них. Ну, ты понимаешь, наше сердце чутко к прекрасному.

Тут Таракан, хватаясь всеми шестью лапами за живот, омерзительно захохотал.

— Да не из рая! Из аквариума тебя выкинули! Ха-ха-ха! Милые создания, говоришь! Ха-ха-ха! Да это же рыбий народ — Гуппи. Серенькие –это дамы, а те, что тебе так понравились — их мужья! Ха-ха-ха! Им чужак там совсем не нужен. Радуйся, что живым остался.

— А ты откуда всё это знаешь? — не поверил Жук-плавунец Таракану.

— Да я, иногда заглядываю сюда. Я живу неподалёку — в палисаднике под окном, а когда становится скучно, забираюсь через окно и наблюдаю жизнь в этой круглой штуковине.

— А я-то думал… — начал Жук.

И только он один знал, о чём думал.

— Ты сам-то откуда родом? — поинтересовался Таракан.

— Из Пруда, — ответил Жук-плавунец, — только я не знаю даже в какой это стороне.

— О! Так это же совсем рядом, — сказал Таракан, счастливый помочь своему дальнему сородичу. — Пойдём, я тебя проведу.

Они, словно альпинисты по отвесной скале, по занавеске вскарабкались на подоконник, спустились из окошка наружу и пошли к пруду.

— Ну, прощай, горе-путешественник, — сказал Таракан.

— Прощай! — говорил Жук-плавунец, и уже радовался, завидев зелёные берега родного пруда. Расправил крылья, выпустил прозрачные подкрылки, и был таков.

— Папа, папа! — тянула Инга отца за руку, — пойдём, что я тебе покажу!

— Что же там такое? — удивлялся отец.

— Огромный-преогромный жук.

— Ну и где же твой жук? — спросил отец девочку.

— Чудеса! — развела руками Инга.

И только рыжая кошка, видевшая всё, что здесь произошло, знала, что чудес на свете не бывает.

07.02.2015

   

                           

ЮЛЮШКИН СНЕГОВИК

Юлюшка очень любила зиму. Нельзя сказать, что ей не нравились другие времена года. В каждом было много хорошего. Зиму же девочка каждый год ждала, как невероятное волшебство. Ведь снегопад — это такая сказка! Фантазёрка представляла, что там, высоко-высоко в небе сидит фея Снега. Достаёт из кладовки, давно заготовленные белоснежные мешки облаков, под завязку набитые снежинками. Прикоснувшись к ним волшебной палочкой, фея вспарывает облака, и из них, как пух из бабушкиной перины, высыпаются узорчатые снежинки. Кружась и обгоняя друг друга, снежинки летят к земле радовать девочек и мальчиков, укутывать зябнущие деревца, накинуть тёплое одеяло на поля, где в почве крепко спят зёрна будущего урожая.

Любила Юлюшка это предпраздничное время, когда на каждом углу — ёлочные базарчики, нарядные витрины с разрисованными морозным узором стёклами, Снегурочками и дедами Морозами… Какое удовольствие девочка получала от похода с родителями по магазинам за подарками! Она ликовала от счастья, видя их радостные лица.

И вот пришла зима. На календаре — декабрь, а снега всё нет, как нет! Теперь Юлюшка каждое утро вскакивала и мчалась к окну. Ей очень-очень хотелось увидеть двор, засыпанный снегом! «Хотябы приснилась настоящая зима» — думала Юлюшка. Но, проходили дни, а снега всё не было.

И вот однажды девочке приснилось долгожданное белоснежное царство Зимы. Заснеженные дома, в белом убранстве деревья, сугробы, дети катаются на санках с горки, другие лепят снеговика. Юля проснулась. Бросилась к окошку. Но… Ветерок кружит последние опавшие листья, мешая дворнику наводить во дворе порядок. Юлюшка рассказала сон маме.

Мама покашляла (она последнее время часто кашляла, меньше улыбалась и это беспокоило Юлю), и сказала:

— А ты, доченька, возьми, да и нарисуй, что тебе снилось. Помнишь, мы клеили карту желаний? Так хотелось нам поехать на море. И то, что было задумано осуществилось! Вот и ты теперь нарисуй, что хочется и всё сбудется.

Девочка тут же достала гуашевые краски, кисти и бумагу, и принялась рисовать. Вот уже появились дома в белых шапках, деревья в белоснежном уборе… Но мама позвала дочь завтракать. Юлюшка окунула хвостик кисточки в воду, отжала, и чистую положила на стол. Открыла форточку, проветрить комнату, и пошла на кухню.

Изо дня в день, во время еды, она капризничала: это буду,

это не буду. Но сегодня, на радость маме, дочка быстро управилась с завтраком, сказала: «Спасибо» и побежала дорисовывать свою картину.

О! Каково же было её удивление, когда она увидела на своём листе весёлого снеговика. Да-да! Самого настоящего: с носом-морковкой, с синим ведёрком на голове, с руками из веточек. Никакого снеговика она не рисовала, Юля это хорошо помнит. Девочка пристально посмотрела на кота. Но Зефир — так звали их пушистого мурлыку, спал, свернувшись в белый клубок. «Откуда же взялся тут снеговик» — думала девочка. А тот, кажется, смотрит прямо на неё, щурит угольные глазки и вот-вот засмеётся. Волшебство, да и только!

Не сразу взялась Юлюшка за кисти, но потом всё же осмелела.

Дорисовала детишек в разноцветных шапках, с санками и дворника с лопатой вместо метлы. Закончив рисунок, повесила на стенку и долго рассматривала. Всё думала и думала: ну откуда появился этот снеговик?! За дверью послышался мамин кашель. Она вошла. Похвалила картину. Особенно ей понравился снеговик.

— Снеговичок как живой! Красиво получилось, — похвалила мама.

Юля почему-то не призналась, что как раз снеговика-то нарисовала и не она. Боялась, что мама ей не поверит. Мама пошла заниматься домашними делами. Папа, как всегда, что-то ремонтировал. Убрав краски, Юлюшка села выполнять домашнее задание на понедельник. Она училась уже в четвёртом классе. Управившись с делами, поиграла с Зефиром, потом ходила с родителями на прогулку. Папа говорил, что маме, при её болезни, необходим свежий воздух. Семья обедала, ужинала. Ничего необычного больше не происходило. Юля же весь день чего-то ждала. Она чувствовала, что неспроста снеговик появился на рисунке. Ох, неспроста!

Посмотрев перед сном мультик, Юля переоделась в любимую пижаму, приоткрыла форточку и легла в постель. Она всегда спала с открытым окошком. Свет уличного фонаря падал прямо на её рисунок. Девочка смотрела и смотрела на этого загадочного снеговика. И тут он ей подмигнул. Девочка вначале не поверила своим глазам, но снеговик подмигнул ещё раз.

— Ой, — воскликнула она, — ты что, живой?!

— Конечно живой! А ты как думала?

— Да откуда же ты взялся на моём рисунке? Как ты туда попал?                                                                                                        — Откуда, откуда. В форточку влетел, — признался Снеговик и спрыгнул на спинку стула.

— Как?!

— Заладила: как-как! Я же волшебный снеговик. А послала меня к тебе фея Снега с поручением: исполнить заветное желание. Есть у тебя такое? Подумай хорошенько: только одно — самое-самое важное.

— А оно точно исполнится?

— Непременно. Даже не сомневайся.

Юля на секунду задумалась. А потом уверенно сообщила:

— Есть, есть у меня заветное желание. Есть!

— Выкладывай, — снова подмигнул снеговик.

— Я очень-очень хочу, чтобы моя мамочка выздоровела и больше никогда-никогда не болела!

— Будет исполнено! — отрапортовал снеговик и по-армейски приложил руку-ветку к шапке-ведру.

В следующее мгновение посланник феи оказался на подоконнике, неуклюже подпрыгнул и вылетел в форточку. Юлюшка подскочила с кровати и подбежала к окну.

Из сказочной глубины ночного неба сыпались, кружась и обгоняя друг друга крупные узорчатые снежинки. Весь двор устилал белый искристый снежный покров. И посреди детской площадки стоял её снеговик. Он весело помахал ей веточкой. И тут Юлюшка сообразила, что нужно делать. Включив свет, сняла свой рисунок со стены и на пустом месте, там, где был волшебный гость, нарисовала маму: с румяными от морозца щеками, здоровая и бодрая, она радовалась снегу. На её ладони падали снежинки. Потом добавила папу и себя, играющих в снежки. Закончив картину, Юлюшка снова легла в постель. И тут же крепко уснула, с мыслью о том, что самое главное — чтобы не болели близкие, а идёт снег или цветут сады — какая разница?!