ПРИКЛЮЧЕНИЯ  НАСТИ, ДЕВОЧКИ  ИЗ  НАХОДКИ.

Очень  занятная  история про  девочку  Настю из  Находки,  которая  гостила в  Москве,   успела  побывать    и  «бомбисткой»,  и  «террористкой»,  отыскала  в  Москве сокровища  ордена  тамплиеров, познакомилась  с  «чуди»,  но  самое  главное - нашла  верного друга.

 

Часть  первая

Приключения  Насти по  дороге  в  булочную.

ПРОЛОГ.

            Наконец торсионное  поле  установилось   на стабильном уровне. Экран монитора   засветился ровным голубым  цветом,  по  которому ритмично  пробегали глубокие оранжевые  синусоиды режимной  амплитуды. Лаборант  зафиксировал  результат и  связался  с начальником  лаборатории.

            - Денис  Владимирович, поле  стабилизировалось  в  сотом  режиме.  Можно  приступать  к  опыту.

            Доктор физических  наук,  начальник  лаборатории торсионных  полей Денис  Владимирович  Любарец  оторвался  от  бумаг  на  столе, на  мгновение  призадумался.

            - Хорошо, Серёжа, входи  в тот  режим,  в  котором у тебя  вчера  возникли неожиданные    эффекты.  Попробуй  удержать поле   в нём  столько,  сколько  получится.

- Попытаемся, - беззаботно ответил старший лаборант  Сергей  Жмеренецкий, и наклонился над  приборами. Защёлкали  тумблеры, замигали  разноцветные  лампочки, натружено  зашумели  вентиляторы  систем  охлаждения синтезаторов поля и  эксперимент  начался.

Накопление торсионного  поля  на  угловых  сердечниках  переросло  в лавинообразный  скачок  энергии  на основном  катоде. Неожиданно  узкий  и  острый,  как  скальпель, торсионный  луч  вырвался  из магнитных   рамок  и, незримо пронзив   прибор  и стены  лаборатории,  вышел   на  улицу.   Упав  с  высоты  третьего  этажа в  толпу  прохожих,  луч  расплылся  диффузионным  облаком  и  окутал призрачным  ореолом худенькую  девочку,  спешащую  с  пакетиком  в  булочную. Девочка  тотчас  исчезла,  но этого  никто  не  заметил,  только  старый  ленивый  кот,  сидящий  на  подоконнике  одной  из  квартир на  первом  этаже,  вдруг  вздыбил  шерсть  и,  яростно  прошипев  нечто  угрожающее,  испуганно  спрыгнул  на  пол  и  спрятался  под  кровать.

Приборы  тонко  взвизгнули  от  напряжения,  но  стабилизаторы  удержали  параметры  опыта  в  пределах  необходимого. Такой  неожиданный эффект  взаимодействия  торсионов  с отрицательным  магнитным  полем  продолжался  около  часа,  после  чего эксперимент  вернулся  в  привычные  рамки  стабильного   поля.   Лаборант   отключил  приборы  и  принялся  заносить  в  журнал  результаты  опыта.

  

 

 

           

 В МОСКВУ,  В  МОСКВУ!

Вечером  Настя  сидела  на  диване,  поджав  ножки,  и  с  упоением  читала  «Два  капитана»  Вениамина  Каверина. Необыкновенно  интересная  история  жизни  и  любви  Кати  Татариновой  и Сани Григорьева  так  захватила  её,  что  она  даже  не  сразу  услышала  голос  мамы.

- Настя,  звонила Тамара   из  Москвы.

-  А,  что?  Что  она  сказала? - рассеянно  бросила  Настя,  не  отрываясь  от  книги.

- Она   приглашает  тебя  в  Москву  погостить  на  каникулах.

-Да,  и  что? -  переспросила  девочка, до  которой  не  сразу  дошло  сказанное  мамой. – Что, в  Москву, кто,  я? -  засыпала  она  маму  вопросами.

- Да,  тебя    приглашает Тамара  в  Москву, -  улыбаясь,  подтвердила  мама. – Пусть,  говорит,  Настенька поживёт  в  столице, по  музеям походит, отдохнёт  от  учёбы. Билет  она  уже  купила.  Ты  согласна?

Настя без  слов  бросилась  маме  на  шею,  завизжала  от  радости,  и  побежала собираться  в  столицу. На  следующий  день  красный  пузатый  автобус  примчал  её  в  аэропорт как  раз к началу  регистрации пассажиров  на  московский  рейс.

Стоя  в  очереди на  регистрацию  с чемоданчиком  на  колёсиках, Настя обратила  внимание на мальчика   в  шортиках  и  белой  рубашке  с  короткими  рукавами, стоявшего  рядом    с  усатым мужчиной,  очевидно,  папой,  и с  любопытством  рассматривавшего  аэропорт  и  пассажиров. Несколько  раз  он  останавливал   свой  взгляд на  Насте,  особо  не  выделяя  её  из    пассажиров.

Насте  эти  взгляды  не  понравились. Было  в  них  что-то  пренебрежительное, брошенное  свысока  на  суетливую  толпу,  и  на  Настю  в  том  числе.

-  Наверняка  москвич, - подумала  девочка. –   Они  отчаянные  воображалы,  считают  себя  лучше и  выше  всех.  А  сами  и  трёх  книжек  не  прочитали. Подумаешь,  он  на  метро  катается.  А  я на лодке  умею  грести,  ну  и  что же.

В  самолёте  мальчик  неожиданно   оказался сидящим  в  кресле  рядом  с  Настей  через  проход. Настя  поморщилась,  но  особого  вида  не  подала. 

- Сидит,  ну  и  пусть  сидит. Какая  мне  разница.

 Достала  из  сумки  книжку  и  стала  читать,  не  обращая  внимания  на  соседа. Было  заметно,  что  тому  стало  скучно,  он  повертелся  в  кресле, поразглядывал  пассажиров  в  салоне, попытался смотреть  в  окно,  но  оно было  далеко, и  в  нём  не  было  видно  ничего,  кроме  белых  облаков. Наконец мальчик  обратил  взор  на сидящую  через  проход  девочку.

-  Интересная  книжка? -  спросил  он  для  завязки  разговора.

-  Угу, -  ответила  Настя,  не  отрываясь  от  чтения.

-  А  как  называется? -  не  отставал сосед.

-  Ты  всё  равно  не  читал, -  отмахнулась  девочка.

-  С  чего  ты  взяла? -  обиделся  мальчик.  -  Я  люблю  книжки  читать,  только  интересные.  Про  пиратов,  про другие  планеты,  про  животных.

- А  здесь  про  любовь.

-  Такие  я  не  люблю, -  протянул  занудный  мальчишка. -  Это  девчоночья  тема.  А  как  называется твоя  книжка?

- «Два  капитана», - с  досадой  ответила  Настя. -  Не  мешай.

- А  я  её  читал, -  небрежно  парировал  мальчик. -  Она  не  про  любовь,  а  про  полярников. Я  её  ещё  два  года  назад  прочитал.  Мне  папа  посоветовал.  Он  лётчик,  летал  как  раз  в  тех  местах,  что  описываются в  книге.

-  Прямо  в  тех  местах, -  с неожиданной   завистью  спросила   девочка. -  А  он пропавшие  экспедиции  находил?

Мальчик  повернулся  к  отцу.

-  Папа,  а  ты  в  Арктике  пропавшие  экспедиции  находил?

Мужчина  с  усами  осмотрел  ребят  и  серьёзно  ответил:

-  Всяко  бывало.  Однажды  на  берегу  моря  Лаптевых мы нашли  обломок  фюзеляжа крупного  самолёта,  кусок обгоревшего  алюминия. Очевидно,  его  льдиной  на  берег  вынесло. Есть  предположение,  что  это был  обломок пропавшего  при  неудачном перелёте  через  Северный  полюс   самолёта  Леваневского. Но  фрагмент  обшивки  опознанию  не  подлежал,  так  и  остался  он  лежать  на  берегу  студёного  моря печальным памятником  неизвестным  пилотам. А  почему  ты  спросил  об  этом,  Гоша?

-  Это  девочка  спросила, -  ответил  Гоша. -  Она  читает  «Двух  капитанов».

-  Очень  хорошая  книжка,  -  согласился папа  Гоши. -  Именно  после  неё  я  захотел  стать  лётчиком  и летать  в  Арктике.

-  А  вы  ещё  будете  летать на  Севере? -  осмелилась  спросить  Настя.

-  Нет,  меня  списали  на землю  по здоровью.  Зрение  подкачало.   Но  вот  Гоша  тоже  мечтает  стать  лётчиком  и  бороздить  арктические  дали.

- Гоша? -  протянула  с  недоверием   девочка. – А  он  сможет?

Папа  усмехнулся.

-  А  почему  нет?  Я  в  детстве  тоже  был  не крупный,  а  вот  смог.  А  Гоша  настырный.  В  секцию  самбо  записался,  в  футбол  за  школу  играет.

Настя  другими  глазами  посмотрела  на  мальчика.

-  А  ты  где  в  Москве  живёшь?

- На  Кировской,  сейчас  это  Мясницкая.    Вообще-то  я  родился  в  Тикси,  на  берегу  Ледовитого  океана,  а  в  Москве  живу  только  третий  год,  -  пояснил мальчик.

-  А  в  Приморье  как  попал?

-  Я  с  папой прилетал  на  лето к  папиному  другу,  бывшему   штурману, сейчас  он   разводит пятнистых  оленей на  берегу  Японского  моря.   А  ты  где  живёшь?

-  Я  находкинская, -  простенько  ответила  девочка.  -  А  сейчас  лечу  к  тётке  в  Москву на  месяц. Хочу  город  посмотреть,  по  музеям  походить,  в  Большой  театр  на  балет  очень  хочу  попасть.

-  А  как  тебя  зовут?

-  Настя.

-  Хорошее  имя, редкое, -  заметил  Гоша. -  Надоели  эти  Таньки,  Наташки,  Вальки.  К  одной  обратишься,  а  половина   класса оборачивается.

Ребята  быстро  подружились, и все  восемь  часов,  пока  самолёт  летел  в  Москву,   рассказывали  друг  другу  всякие  истории  из  своей  жизни.  Как  Настя  в  лагере  «Антарес»  училась  управлять  в  море  шлюпкой; как ездила  на  экскурсию  в страну  Драконию,  где   фотографировалась  в  обнимку  с  миленьким Дракошей, каменным  дракончиком,  тысячелетия  стоящим  на  страже  своих  скал; как  всем  классом  ходили  на  гору  Сестра в  Находке,  где  искали  могилу   вождя  древнего племени  Белого  Леопарда

  - Могилу  не  нашли,  но отдохнули  прекрасно, -  вздохнув,  закончила  Настя.

  А  Гоша  поведал  новой  знакомой,  как  с  папой  ездил  на  вездеходе  в  тундру  охотиться  на  диких  гусей,  как  зимой попал в  посёлке  в  пургу  и  не  заблудился лишь  благодаря  поселковой дворняге  Шарику,  который  отыскал  его  среди  снегов  и  помог  выйти  к  людям,  как  этим  летом  видел  на  море  белую  акулу,  гнавшуюся   за  моторной  лодкой,  на   которой  он с  папой  катался  по  бухте.

Прощаясь   в  аэропорту  Шереметьево, ребята  обменялись  телефонами и  договорились  вместе  ходить в  московские музеи,  театры и  стадионы. Но  получилось  не  совсем  так,  как  они  хотели. Гоша  сразу  включился в  чемпионат  района по  футболу,  а  Настя стала  помогать  тёте  по  дому  и  на  даче,  отчего  встретиться  им  удалось  не   очень скоро.

 

«СХОДИТЬ  ЗА  ХЛЕБУШКОМ».

- Настя, сбегай в магазин, купи хлеба и молока, - раздался из спальни тётин   голос.   – Я  вчера  поздно  вернулась, отдохну  ещё  чуточку.  Да, отнеси  тёте  Вале свёрток, что  лежит  на  комоде.  Там  выкройки  для  её  Лорочки.

 - Хорошо, тётя, – ответила девочка, с  сожалением  отрываясь от книжки.

 Который  день  она урывками  дочитывала  книгу «Два капитана» и   была очарована необыкновенной романтической историей любви  Сани Григорьева и Кати Татариновой. Но скоро обед, а в доме нет хлебушка и  молока  для  кофе.  Настя взяла  в  кухонном  шкафчике деньги,   бросила в  пакет  свёрток  с выкройками,  накинула  на  яркий  сарафан  легкую  светлую  ветровку и выскочила из  квартиры.

Уже  неделю  она  жила  в  Москве,  но  успела  лишь  покататься  на  метро по  кольцевой  линии  и  побывать  на  Красной  площади. Несколько  дней  помогала  тёте  на  даче  в  Томилино, познакомилась  с  Лоркой,  дочкой  тётиной  подруги.  Лорка  была  большой  модницей  и  постоянно  меняла  наряды.

На  улице  был  ясный  тёплый июньский  день,  когда весна  уже  отступила окончательно, а  лето ещё не  обрушилось  на  город жарким  душным  зноем. Народу  на  улице  было  немного. Ласковый  утренний  ветерок  пока  справлялся с  поступающим от  солнца  жаром,  но  чувствовалось,  что  ему  скоро  придётся  покорно  сдаться.

 Продуктовый  магазинчик,  в  котором продавался   свежий  хлеб,  находился недалеко, за углом, но  сначала  надо  было отнести  выкройки  тёте  Вале,  жившей   у  парка  на   параллельной  улице.  Не болтаться же по  магазину  со  свёртком  в  руках. Тогда  его придётся  прятать в  шкафчик,  брать  номерок и  с  ним  бродить  вдоль  прилавков.

Потому  Настя  бодренько  двинулась сквозь  проходную арку самым  коротким  путём к  парку, а  там  вскоре  вошла в подъезд старого дома,  построенного ещё  до  революции в  прошлом  веке,  где  жила  её  подружка  Лорка,  которая   была  дочкой тётиной  подруги Валентины  Фёдоровны,  старшей  медсестры  в  районной  поликлинике.  Настя     уже  успела   пообщаться  с  Лоркой  на  школьные  темы,  пока  взрослые  тихо  сплетничали  на  кухне.

 По  широкой  лестнице  девочка   поднялась на  второй  этаж и  в  недоумении остановилась, не найдя  выкрашенной  в тёмно-зелёную  краску металлической двери Лоркиной  квартиры. На  площадке  вообще  не было  металлических  дверей. Две  двери были из  тёмного дерева, тяжёлые  с бронзовыми  ручками  со  львами, а одна, та  самая, Лоркина, оказалась  обыкновенной,  филёнчатой, крашенной  в жёлтый  яркий  неприятный цвет.

Настя  покрутила  головой,  пожала  плечами.  Она  точно  знала,  что вошла  в  тот  самый  подъезд и поднялась на  тот  самый   нужный  ей второй  этаж.

-    С чего это  они все  разом поменяли  двери?  - подумала  девочка и постучала в  жёлтую   дверь. Дверь почти сразу  приоткрылась, из-за неё  осторожно выглянула дама в длинном    платье с оборками, в  чепчике и тяжёлых  очках  с  толстыми  линзами.  Оглядев  площадку, дама обратила  взор на  девочку.

-  Ты  где  шляешься?  Со  вчерась заждалися. Заходи  поскорее, -  зло  прошипела она.

Дама грубовато ухватила  Настю  за  плечо,   втащила  в квартиру и на  два засова закрыла  дверь. Войдя, девочка удивилась  ещё больше. Куда  подевался  Лоркин большущий  аквариум в  прихожке, золотистые  обои с розами и старенький    велосипед на  стене.  Сейчас  квартира оказалась  длинной и  тёмной, с  белёными   тусклой  известью  стенами, уставленной старинными  сундуками, корытами, обвешанной по  стенам  древними  овчинными  тулупами. В  углу  стояла  прислонённая к  стене  коса, обмотанная  кожаным  ремнём.

-  А  где  тётя  Валя? -  только и  смогла  вымолвить оторопевшая  от всего увиденного Настя.

-  Валентина в  Тамбове, - ответила  дама. – А  тебе  это  зачем? – подозрительно  нахмурилась  она. -  Принесла  всё, что просили?

-  Да, вот  тётя  передала, -  ответила  совершенно озадаченная  происходящим  девочка.

-  Тётя! -  как-то  подозрительно  хмыкнула  дама. – Вот  тебе  ещё  задание.  Эту  коробку  со  шляпкой  отнесёшь Гавриле на  Сивцев  Вражек, 27. Вход  со  двора, третий  этаж. Скажешь,  от Лизаветы.  Запомнила?

-  Мне некогда, -  заупрямилась  Настя. -  Меня  тётя за  хлебом  послала. Я  тороплюсь.

- Это что  за  некогда?   Бери  коробку и что б я  тебя сей миг   не видела.   Там  тебя тоже заждались, поди.

-  Ваш  Сивцев Вражек   на  Арбате, – не  сдавалась  девочка.   -  У  меня  на  метро  денег   нет.

- Чего-чего? Какое  ещё   тебе  в  Москве метро? Придумает  такое, – совсем разъярилась   дама в  чепчике. – А  то  не  знаешь, где  диакон  проживает? Марш  сию  минуту. Хотя  постой,  ты  где  таку одёжку отыскала. Сыми  тотчас, одень  вот  это.

Дама  без  разговоров вытряхнула  Настю из  сарафанчика  и натянула на девочку длинное  серое  платье с  бантиком на  груди.

- Вот так лучше, одевайся как  все,  что б в  толпе  тебя видно  не  было, -  поучала  дама.  Голос  её  смягчился,  подобрел. Она  кривовато  улыбнулась и  подтолкнула  девочку к  выходу.

- Давай  скоренько,  Анастасия.  Дело  больно сурьёзное.

Настя  поняла,  что вляпалась  конкретно в  очень странную  ситуацию.

- Совершенно ясно, - пришла  к  выводу  девочка, -  что эта  дамочка круто  сбрендила и  спорить   с  ней  не  стоит. За ветровкой  и сарафаном   придётся   сюда  ещё  раз  с  тётей прийти.  А  сейчас  надо как  можно  скорее удалиться от  этой  чокнутой  особы, пусть даже  со  шляпкой,  а  затем  выбросить  её  в  мусорку,  купить  хлеба  и  бежать  домой.

-  Хорошо, отнесу  я  вашу  шляпку, - притворно  согласилась  Настя, подняла шляпную  коробку,  которая  оказалась  неожиданно  тяжёлой,  и двинулась  к  выходу, но дама снова крепко  ухватила  её за  плечо.

-  Да  не  туда  же, - досадливо  крикнула  она и  толкнула  Настю к замызганной  двери в  глубине  прихожки. – Через  чёрный  ход  надобно.

Затем  она  склонилась над  Настей и шепнула на  ушко:

- Передай  диакону, что завтра  навещу  его,  повечеряем, -  добавила с  мерзким  хихиканьем.

- Передам, тётя  Лиза, всё  передам, -  ответила  Настя  и скоренько проскользнула к указанному  выходу.

-  Какая  я  тебе  тётя? -  недовольно  проворчала дама вслед. -  Чудной  ребёнок.  Смотри  не урони  шляпку-то, беда  будет. А  то  не  знаешь.

Настя осторожно  спустилась  по тёмной,  грязной, узкой  лестнице  «чёрного  хода»,  с  трудом  отворила наружную  дверь,  вышла  на  улицу и  остановилась в  полнейшем  недоумении.   

            По-прежнему  лёгонький утренний ветерок  приятно  холодил  тело,  спасая  от жаркого  солнца,  по  улице сновали    по  своим  делам люди. Но   почему-то  вместо автомобилей по улице катили  конные  экипажи, роскошные  кареты с важными  господами и расфуфыренными  дамами  со  слугами  на  запятках проносились мимо с  грохотом  по  булыжной  мостовой.

            -  Кино  снимают, наверное, -  подумала  Настя. 

            Она  оглянулась,  поискала  съёмочную камеру с оператором,  режиссёра с  ассистентами, которые  должны   руководить  процессом создания  фильма,  но  ничего  такого  не  заметила.  Настя  пожала  плечами  и решительно двинулась  по направлению  к  булочной. Но едва она  сделала  несколько  шагов,  как её  нагнала  бричка,  запряженная гнедой  кобылой, на козлах которой  восседал  грузный  мужчина с грубым красным  лицом.  Поравнявшись с   девочкой,  возница осадил  кобылу и  хриплым  голосом произнёс: 

            - Садитесь, барышня,  подвезу.

Настя  оглянулась  с удивлением.

            - Спасибо,  мне в  булочную  за  углом. Здесь  рядом.

- Садитесь, барышня, -   настойчиво  повторил  кучер, наклонился, крепко  взял  Настю  за  плечи,  приподнял  и  махом  посадил  на  сиденье  позади  себя.

- Сиди  тихо, -  просипел на ухо шёпотом. – Шпики  на  хвосте. 

-  Какие  шпики? -  не  поняла девочка. -   Мне в  булочную  надо за  углом.

Но  кучер  её  совсем  не  слушал, длинным  кнутом  щёлкнул   по кобылке.

-  Но, квёлая, - рявкнул  на всю  улицу и  натянул  резко  вожжи.

Кобылка  встрепенулась и сразу  перешла  на  бодренькую  рысь. Копыта  зацокали   подковами  по  камням. Настя,  сидевшая за  кучером лицом  назад,  вдруг  увидела,  как на  улице  вдруг  сорвался  с  места  и побежал  вслед  за  ними невысокий  мужчина в чёрном  костюме и шляпе-котелке. Поняв,  что не догонит, человек  в  котелке  махнул  рукой и заметался  по  улице,  пытаясь  остановить  пролетающих  мимо извозчиков. Что  было  дальше,  Настя  не увидела,  потому что  её  коляска  резко  повернула  в  проулок,  затем во  внутренний гостиничный  двор,  из  которого выскочила  уже  за  сквером на  набережную и покатила  по  ней,  не  сбавляя  хода.

Кучер повернулся  к  Насте,  довольно  подмигнул.

-  Оторвались,  поди,  барышня.  Пущай  волосья  на  себе  повыдерут,  подлое  племя. Тебе  куда с энтой шляпкой?

-  Дяденька, а почему  за  нами  шпики следят? -  спросила  совсем  сбитая  с  толку  девочка.

- Так  ясно,  почему.  У  них  свой  интерес  к  тебе  имеется.

-  Дяденька, а   почему   шляпка  такая  тяжеленная? –  не  отставала  девочка  с  вопросами. Кучер  ухмыльнулся,  причмокнул  языком.

-  Энто  такая  шляпа,  что у  многих  головы  послетают  враз. А  ты  откуда,  такая  чудная? Тебе  вопросы  задавать  не  велено.  Я что-то   тебя  раньше  не видел.  Куда  тебя  везти надобно?

- На  Сивцев  Вражек, к  диакону, -  сообразила  Настя.

- А, к  расстриге, -  протянул кучер.   – Тоды   нам  попутно,  но  дорога  длинная  получится.   Жандармы  всюду ошиваются.  Ладно,  проскочим с  божьей  помощью.

Коляска  с  набережной  свернула в  ближайший  проулок  направо и  покатила грязными  дворами и  проулками,  которых  Настя  никогда  не видела. Когда  пересекали  одну  из  улиц,  в  конце  её  девочка  заметила  большущий   дом  с  высоченной  башней  над  ним.  На  башне   ярким  белым  пятном  выделялись  куранты.

- А  что  это  за  дом  такой с  башней? -  спросила  она  у  возницы.

Кучер  странно  на  неё  посмотрел.

-  Барышня,  вы  откуда  сами,  коли нашей  Сухаревой  башни  не  знаете?

- Я  из  города  Находка,  в  Москве  недавно, и  башни  такой  не  знаю.

Кучер  взглянул  на  неё  с  удивлением.

- Это  где  ж  такой  город  имеется?

-  В  Приморье,  на  берегу  Японского  моря.

Кучер  пожал  плечами,  но  ничего  не  ответил. 

-  Что  это  такое? -  недоумевала  про себя  девочка. – Где  это  я?  Почему столько  грязных  и пьяных  людей? Однако  это  Москва,  вон  колокольня  Ивана  Великого  возвышается  над  дворами.  Это  очень  похоже  на  старинную,  ещё  царскую  Москву. Как  я  туда  попала? – задавала   сама  себе вопросы.

-  Сейчас, барышня, мимо   рынка   поедем.  Я на минуту к свояку забегу.  Он у  меня тута в  трактире  половым  служит. А  вы  уж посидите   чуток,  я  скоренько.

Кучер  остановил   коляску возле деревянной  развалюхи, над  дверями  которой кривовато  висела писаная красным  по  голубому вывеска - ТРАКТИРЪ,  спрыгнул  с  козел  и  скрылся за   дверью.  Настя же  осталась  сидеть  в  коляске, с  изумлением  осматривая  окружающий  её  странный  мир.  Вокруг  теснились продуктовые и  винные  лавки,  харчевни, избы с  высокими  воротами  и хмурыми  дворниками  подле  них.  Из  трактира  вышел,  держась  за  стеночку,   пьяный  мужик.  Отвалившись  от  стены,  он  сделал два  неуверенных  шага,  запнулся  за  кочку и молча  свалился  в  грязную  лужу напротив.  Откуда-то  из-за  домов  выбежала  плачущая  женщина,  подняла  мужика из  лужи  и потащила  на  себе по  улице,  плача и  причитая на  всю  округу.

- Какой  ужас, -  шептала  Настя. - Где это  я? Может, это  мне  только  снится.

Она  ущипнула  себя  за  руку, ощутила  боль,  но странный  мир  вокруг  не  исчез.

Тем  временем  из трактира  вышел   смугловатый  черноволосый парень  в красной  косоворотке,  осмотрелся, увидел кобылу,  бричку и  Настю,  скромно  глазеющую  по  сторонам.  Быстро  осмотревшись, цыган  неожиданно  запрыгнул  в  коляску, где  сидела Настя, стоя  схватил  вожжи  и  ударил ими  по кобылке со  всего  маху.  Та всхрапнула  от  неожиданности и кинулась  вскачь по  грязной  улице, распугивая кур и звонко  лающих  щенков.

Ошарашенная Настя,  сидевшая лицом  назад,  увидела, как из  трактира  выбежал  краснолицый кучер,  замахал  руками, вслед  засвистели в  свистки  дворники, но конокрад продолжал  гнать  лошадь  узкими  улочками, заметая  следы. На  очередном  повороте,  когда  лошадь  замедлила  бег,  цыган  повернулся к  Насте и,  сделав страшное  лицо, крикнул:

-  Чего сидишь?  Прыгай!

Поскольку не  пришедшая  в  себя   Настя  вовсе  даже  не  пошевелилась, он  чуточку приостановил  лошадь и  грубо  сбросил  девочку с повозки.  Настя  кубарем слетела  с брички, которая  снова  понеслась  дальше вскачь. На  скамеечке за  кучером  сиротливо  виднелась  коробка со  злополучной  шляпкой.

-  Шляпку  отдай, - отчаянно  закричала  Настя и  кинулась  вслед  за  коляской.

Цыган оглянулся  на  крик, кинул  взгляд  на  коробку позади  себя,  и  небрежно  ногой  сбросил  её вниз.  Коробка  упала  на  землю,  два  раза  перевернулась и  внезапно взорвалась  с  оглушительным  грохотом.  Сноп  пламени  взметнулся выше  крыш,  взрывом оторвало    у повозки  одно  колесо,  отчего  коляска резко наклонилась вправо  и  затормозила.  Цыган-конокрад  не удержался  и выпал  из  коляски.  Испуганная  взрывом  лошадь понеслась  вскачь по  дороге, вспахивая  землю завалившейся  осью.  Настя  успела  заметить широко  раскрытые  от ужаса   глаза  цыгана.  Поднявшись  с  земли, он побежал,  прихрамывая,  по  дороге, но подбежавшие  мужики свалили  его  на  землю  и  начали избивать, крича и размахивая  руками.

Появился  жандарм, разогнавший  мужиков, связавший  руки  цыгану,  который,  размазывая  кровь  по  лицу,  с плачем  что-то твердил  и  показывал то  на покалеченную  коляску,  то на Настю,  застывшую  у  дороги. Девочка   поняла,  что  сейчас  ей  начнут  задавать вопросы,  на  которые  она  не знает, и  не может  знать ответа. Потому  надо  было  ретироваться.

Настя осторожно попятилась,  сделала  несколько небрежных  шажков  по  направлению к перекрёстку,  завернула  за  ближайшую  избу и  дала  такого  дёру, как  никогда не  бегала  даже  на  городских спортивных  соревнованиях.  Она  услышала,  как за  её  спиной  послышался  громкий  топот, засвистели свистки жандарма и  дворников, но оглядываться  ей  было  нельзя.  У  неё  совсем на это не  было  времени.

БОМБИСТКА.

Настя часто  играла  в  своём  дворе в  прятки, ловко  умела  водить  и  прятаться. Но сейчас скрыться   было негде.  Вокруг  были  чужие  дворы и  барские  усадьбы, где  её сразу  бы выследили  и  сдали  жандармам. Настя бежала  из  последних  сил,  не  зная, что  ей  делать  дальше, когда  перед  ней из  кустов высунулся  конопатый мальчишка:

-  Сигай  сюда. Живо, пока они не увидели.

Размышлять  было  некогда. Настя  нырнула  в  кусты за  мальчишкой,  сделала   два  шага  и  неожиданно с  замиранием  сердца  свалилась  в  неглубокую яму.  Мальчишка уже  ждал  её там,  приложив  палец  к  губам. Было  слышно,  как мимо пробежали  её  преследователи, как они  вернулись, ходили  неподалёку, гадая,  куда  могла  подеваться  эта  чертовка.   Наконец, кто-то из  них,  очевидно,  главный,  решил:

- Ты,  Изотов,  оставайся  здесь,  поглядывай,  может,  покажется  где эта  барышня. Задержишь,  приведёшь в  околоток. А  я  главного  злодея  доставлю, куда  следует.

Топот  многочисленных  ног   удалился,  и  наступила  тишина.  Настя  смогла, наконец,  перевести  дух и  осмотреться. Она  находилась  в  земляной  яме глубиной  свыше  метра  и  размерами метр на  полтора.  Дно  ямы  было устлано  подсохшей  травой, стены обмазаны  глиной.  Сверху накрыта  яма  была  широким щитом,  сбитым  из  старых досок, присыпанным   землёй и  жухлыми  листьями для  маскировки.   Узкий  лаз закрывался  куском  фанеры.

- Хороший  у  тебя  блиндаж получился, -  прошептала Настя  мальчишке.-  Как  тебя  зовут?

- Какой  такой  блиндаж?  Это  индейский  схрон. Здесь  гуроны  скрываются  от  бледнолицых  врагов, -  пояснил  мальчик. -  А  зовут  меня  Федькой.

-  А  я  Настя.  Скажи мне,  пожалуйста,   Федя,  почему  ты  меня  спас от жандармов?

- Ты  моя  индейская  скво,  которую  хотели  похитить подлые  бледнолицые.

- Ты что,  все книжки  про  индейцев  прочитал?

-  Нет,  ещё  не  все. В приходской  библиотеке  много  таких  книжек  ещё  осталось.

 - Скажи,  мой  краснокожий спаситель, мы  сейчас  в  каком  городе  находимся,  в  Москве? 

- А  то  где ж  ещё? -  изумился  мальчик.  - А  ты  бомбистка? -  спросил  он  с восхищением.

-Ты что,  какая  я  бомбистка.  Я  за  хлебом  пошла  в  булочную,  а  меня  дядька  посадил в  коляску и  повёз. Откуда  я  знала,  что  вместо  шляпки  в  коробке  бомба.

-  А  здорово  жахнуло.  Я  как  услыхал,  так  сразу  сюда.  Думаю,  бомбисты  побегут,  а  я  их  схороню. А  тут  ты  бежишь,  язык  на  плече  болтается. Кабы  не  я, споймали  бы  они  тебя,  как  курочку  рябую.  На  прошлой  неделе на  Петровке  бомбисты  взорвали главного  полицейского. То-то  нынче бегают.

- Да,  спасибо  тебе,  Федя.  А  какой  нынче  год?

- Вот  ты  даёшь, - удивлённо  протянул  Федя. – То  города  не  знаешь.  А сейчас  про  год  спрашиваешь.  Год  ныне  1912-й от  Рождества  Христова.

- Неужели, -  ахнула  девочка. – Так  и  есть, я провалилась  на  сто  лет  назад. Мамочка,  как же  я  вернусь  теперь  домой?

- А  ты  где  живёшь,  такая  бедовая?

- Где, где,  в  Караганде,  -  в  сердцах  ответила  Настя. - Я  из города  Находка  в  Москву  приехала  к  тетё  Тамаре   погостить.  Понял, Рыжий   Бизон?

-  Что  за  город  такой  чудной,  Находка  называется.  Воронеж  знаю, Тулу  знаю,  а  такого   не  слышал  ни  разу.

-  Так  его  ещё  не  построили. Наши  моряки в  Японском  море  бухту хорошую  открыли  и  назвали  её  Находкой,  А  потом  на  берегу  этой  бухты  вырос  город. Только  случилось это   через  много лет,  в  1950-м  году.

-Так  такого  года  ещё  не  было? -  оторопел Федя. -  А  как  так  можно? Брешешь ты  всё. Бомбистка ты, а  где  живёшь,  не говоришь.  И  правильно.  А такой  год  только   когда ещё  будет.

-  У  тебя,  Федя,  сейчас  1912  год,  а  я  живу  в Москве  в 2012  году,  через  сто  лет.

-  А  сюда  как  попала?

- Откуда  я  знаю, - возмутилась  Настя. -  Пошла  в  булочную,  а  попала  в  бомбистки.

-  А  что  в  Москве  через  сто  лет  будет,  скажи  мне?  Какой  царь  тогда  правит?- не  унимался  мальчуган. -   Вот  и  не  знаешь.

- Царя  в  1917 году   в  России  свергли. У  нас  сейчас  республика,  а  правит  страной президент.

- Это  как  во  Франции?

-  Примерно  так.

-  А  какая  Москва  тогда будет?

-  Огромная, красивая.  В  Москве  метро,  троллейбусы  по  улицам  ездят, самолёты  летают по  всему  миру.

- А  что  такое  метро?

- Это  такие  поезда  под  землёй  людей  перевозят. 

- Брешешь ты  всё, -   решительно  заявил  мальчик.  -  Какое  метро в  Москве  быть  может? 

-  Не веришь,  не  надо, -  отмахнулась  Настя. – Что  тогда  спрашиваешь?  А что мы,   Федя, здесь  теперь  всегда  жить  будем,  в  этой  яме? 

- Настя,  -  прошептал  мальчик, - поглядеть  надо.   Я  сейчас  выберусь  из  ямы  и  посмотрю,  что  там  делается. А  ты  сиди  тихо,  не  высовывайся,  пока  я  не вернусь.

Федя тихонечко  сдвинул фанерку  и  через  лаз  выскользнул  наружу.  В  яме  на  миг  стало  светло, затем  опять  вернулся  полумрак.  Настя  слышала ,  как мальчик прошёл из  кустов  на  дорогу.

-  Эй,  пацан,  тут  девчонку  в  сером  платьице  не  видел, -  услышала Настя  мужской  голос.

-  Как  не  видел,  -  солидно ответил  Федя. -  Видел. Побегла  она  вон  туда  к  пруду,  быстро  очень.

-  Вот  досада,  -  воскликнул  мужчина.  - А  мне  приказали  здесь  сторожить  её. Побегу и я  к  пруду,  погляжу, вдруг  поймаю. А  ты  смотри  здесь.  Если  увидишь,  свисти, кричи  мне,  бомбистка  она,  опасная  штучка.  Её  по  всему  городу  нынче  ищут.  Поймаем, нам премию  дадут.

-  Знамо  дело, крикну, -  ответил   Федя.

Когда  мужские  шаги  затихли, в схроне  отодвинулась  крышка  лаза  и  появилась довольная  конопатая  физиономия  Федьки. 

-  Вылезай  быстрее, пока  дворника  нет. Тикать  надо,  возвернётся  злющий,  ещё  догадается  в  кустах  поискать.

Настю  долго  уговаривать не пришлось. В  одно  мгновение  она  выскочила  из  ямы  и  торопливо  последовала  за  своим  спасителем.

-  Домой  тебя  взять не  могу, -  объяснял  Насте  по  дороге  мальчуган. -  Матка  заругается,  и  отчим кому  сболтнёт  завтра.  Сховаю  тебя  на  сеновале. Только ты  сиди  там  тихо, мамка  придёт  корову  доить,  отчим пойла  принесёт. Что б   ни вздоха,  ни чиха. Как  совсем  смеркается,  принесу  тебе  молока с  хлебом.  Поешь и  спи  спокойно. Утром  переодену  тебя  мальчишкой-оборванцем. Все  девицу-бомбистку  ищут,  а тут  мальчуган-недотёпа шмыгает носом.  Никто  тебя    не  узнает в моих  обносках.

Вскоре ребята  подошли к  избе с  двором,  обнесённым  забором  из  жердей.  За  забором  виднелся  сарай  с  сеновалом на  чердаке. Федя  отодвинул  жердину   в  заборе,  прошмыгнул   сквозь   дыру  во  двор,  за  ним легко  пролезла  и  Настя.

-  Полезай под  стреху и  ни гу-гу, - снова предупредил  Федя.

На  чердаке, на  сене  Настя устроила  себе  уютное  гнёздышко,  свернулась  удобно  калачиком и  принялась  размышлять  о  своей  участи. Она  слышала,  как  мать  Феди подоила  корову,  как  вслед  за  ней  пришёл  шаркающей  походкой  Федькин  отчим,  принёс  корове  воды  и  пойла.  Наконец  всё  затихло. 

-  Завтра  первым  делом  надо  отыскать  мой  дом.  Не  может  быть,  чтобы  его  не было,  -  думала  Настенька,  смежив  глазки. -  Надо  найти   квартиру  тёти  Тамары,  иначе  как  мне   жить  одной  в непонятном  времени.  Я  хочу  гостить   в  своей  Москве,  с  троллейбусами,  метро, театрами и  скверами,  а  не  в этой  грязной  деревне,  на  сеновале. А  Федька,  какой  молодец, -  продолжала  думать  она. -  Если  бы  не  он,  я  бы ночевала  сейчас в  кутузке     у  жандармов. 

Послышался  шорох  на  лестнице.  Настя  сжалась  в  комочек,  пытаясь стать  незаметной  в  закатных  сумерках.

-  Настя, не  бойся,  это  я, -  раздался  шёпот  Феди. -  Я  тебе  молока  принёс.

Пока девочка с аппетитом  уплетала  свежий  хлеб с  тёплым  парным молоком, Федя  развернул  перед  ней свёрток, в   котором  оказалась холщовая  стираная латаная  рубаха  и  мальчишеские   штаны,  изрядно истрёпанные.

- Я  не  одену  это  тряпьё, -  возмутилась  девочка. – В  таком обличье  я никогда  ещё  не  ходила.

- Это  мои  самые  лучшие  портки, -  обиделся   Федя. – Зато  никто  не поймёт,  что  ты  девчонка. Завтра  я  провожу  тебя  до  твоего  дома. Ты  что,  хочешь к  жандармам попасть? 

- К  жандармам  не  хочу, -  смекнув, заявила  Настя. – Завтра  надену,  а пока  давай  отдыхать. Глаза  сами  слипаются.

Заснула  Настя  сразу,  как  только  Федька спрыгнул  с  сеновала.  Сказались  все  дневные  приключения  и  переживания.   А  проснулась поутру,  когда  мать  Феди  по  первому  солнышку,  наскоро  подоив,   выгнала  корову  в  стадо.   Настя  скоренько  переоделась  в  мальчишеские обноски, как    появился    Федька.

-  Соня,  просыпайся,  пора  отправляться.

-  Сам  ты  соня, -  ответила  Настя. -  Я  давно  уже  не  сплю.

Федька внимательно  осмотрел свою  спутницу в  новом  обличье и  досадливо вздохнул:

-  Эх,  про  лапти  мы  с  тобой  забыли.  Босиком  сможешь идти?

-  Ты  что,  с  ума  сошёл?  Как  можно,  босиком  по  такой  грязи шлёпать.

-  Так ты  под бродяжку,  оборванца  оделась. А  таки хлопцы новые  башмаки  не  носят.

- Нет,  как  хочешь,  но  я  пойду  в  своих  тапочках.  Кто    заметит  в грязи  и  пыли,  что  они  новые?

- Ладно, - согласился  Федя, -  как  хочешь. Платье  только оставь,  потом  заберёшь.

-  Как  я  его  оставлю?  А  вдруг  мне  надо  будет  обратно  в  девчонку  переодеться?

На  это  Федя  возражать  не  стал.  Платье  сунули  в котомку и  отправились  в  путь.

НЕОЖИДАННЫЙ  ПОДАРОК.

Путь  предстоял  не  близкий.   Настя  смутно  представляла, где  очутилась,  но  с  таким  проводником,  как  Федька,  беспокоиться  ей  было  не  о чем.  Они  прошли кривыми  улочками  несколько  кварталов  и неожиданно  вышли  на  Красную  площадь.

Настя  удивилась  тому,  что  площадь  не  очень  отличалась  от уже хорошо  известной  ей.  Так же  неприступно   возвышались  над  булыжной  мостовой  кремлёвские  красные  стены  со  Спасской башней и  собором Василия  Блаженного. Только  лобное  место  и  памятник  Минину  и  Пожарскому были  ближе  к  середине  площади.  Напротив  столь же  привычно располагался торговый  квартал  ГУМа.  А  под  самой  стеной на  лотках  торговали  всякую  снедь:  расстегаи  с  рыбой, пироги  с  капустой, курятину,  рябчиков,  обжаренных с картофелем  и  прочую  съедобную и  сдобную продукцию. Вдоль  рядов  прогуливался затянутый  ремнями  статный полицейский.

Только  не  было  здесь  мавзолея  Ленина, а по булыжникам  не  колёса  автомобилей  шуршали,  а  стучали обода  самых  различных  карет, экипажей,  колясок  и  бричек, шумели так, что  над  площадью висел  постоянный  гул и  треск.  Ещё  Настя заметила, что  на  кремлёвских  башнях  не  звёзды пятиконечные  смотрелись, а  двуглавые  орлы. Перед ребятами  по  площади  важно  проехал  ломовик  на  телеге   с дровами. 

Увиденное  ещё больше  опечалило  Настю.  Теперь  она  окончательно  поняла,  что провалилась  во  времени на  добрую  сотню  лет  в  прошлое, и  понятия  не  имеет,  как  ей  попасть  обратно  в  своё  время.

Замыкало  площадь величественное здание  исторического  музея.  Проходя  мимо,  Настя  обратила  внимание  на  двух молодых  художников, горячо  спорящих  у  мольберта.  Один  из  них,  совсем  молоденький,  с  пышным  чубом  и    громким  голосом,  кого-то  напомнил  девочке.   Настя  остановилась посмотреть и  послушать спорящих.

- Володя,  -  кричал  тот,  что  постарше,  со  стеклянным  неподвижным  глазом   и  другим,  красным, выпуклым   и  яростно  вращающимся, - реализм  умер    с  появлением  фотографии.  Надежда  искусства в гармонии хаоса, в бешенстве  линий, в волшебстве  силуэта. Твоя реалистичная  мазня  просто  смешна  в эпоху распада  изображения.

-  Давид, ты  прав,  но  чтобы  познать хаос,  надо сначала понять суть  изображения,  характер  линий и  красок.  Вот  почему  я  упрямо  пытаюсь освоить  реализм,  изобразить эту  площадь в  естественном  виде. Сначала  надо  стать  художником,  а лишь  затем  поэтом  хаоса, -  возражал  молодой  в  рубахе  навыпуск,  старательно  смешивая краски.

-  Володя,  ты  сломаешь  свой  талант  на  этих  примитивных  формах, -  неистовствовал  одноглазый.

- Бурлюк, не  скачи вокруг, что  заяц, ты  искажаешь   мне  натуру, - хладнокровно ответил молоденький Володя,  раскуривая  огромную  трубку.

  -  Да  это же  сам  Маяковский, -  вдруг  осенило Настю, -  совсем  юный, но  уже какой  упрямый.

            Она  подошла  к  Маяковскому,  посмотрела  на  его  этюд.

            -  Владимир  Владимирович,  а  стихи  вы  лучше  пишите.

            Маяковский пыхнул  клубом  дыма, кинул  взгляд  на оборванца-наглеца.

            - Ты  откуда  знаешь мои  стихи,  малец?

            -  В  школе  учили, -  пожала  плечами  девочка  и  прочла  по  памяти:

– Светить  всегда,  светить  везде,  до  дней  последних  донца,  светить,  и  никаких  гвоздей,  вот  лозунг  мой  и  солнца.

            -  Чьи    такие  хорошие  стихи? -  удивился  Маяковский.

            Ваши,  Владимир  Владимирович, - уверенно  сказала  Настя. -  Вы  их  ещё  напишите.

            -  Ты  кто  такой,  малец? Ты  голоден? На, пятак,  купи  пирожок.

            - Спасибо, не  надо, Владимир  Владимирович. Оставьте  кисти, пишите  стихи.  Они  сделают  вас  великим, -  ответила Настя  и  двинулась  дальше.

 Маяковский, неистово  дымя,  молча  смотрел   ей  вслед.

            -  Ты  откуда  его  знаешь? -  спросил  Федька.

            -  Это  наш  великий  русский  поэт.  Памятник  ему  стоит  на  Триумфальной  площади.

            -  Нет  там  никакого  памятника  никакому  Маяковскому, -  буркнул  Федька.

            -  Будет,  Федя,  будет.

            Прошли   мимо совсем  не  изменившихся зданий Манежа  и Московского  университета с  памятником  Ломоносову.

- Что  насупилась? -  заметил  Федя. -  Сейчас  придём к  тебе  домой, и  ты  признаешься,  что  всё  придумала   про Москву.  Да я  не обиделся.  Ты  интересно  сочинила  и  про  поезда  под  землёй,  и  про  аэропланы.   Я  только  один  раз  видел,  как  над  Москвой  аэроплан  летел.  Сказывали,  что  он  потом  упал  и  разбился.  А  ты  говоришь,  что  по  всему  свету  летают.

- Ничего  я  не  придумала, -  упрямо  повторила    девочка,  но  спорить  не  стала  и  только  прибавила  шагу.  Ребята  прошли  по   узкой и незнакомой  Тверской улице,  занятой  мелкими  магазинчиками  и  лавчонками,  среди  которых выделялся  роскошью  почти  не  изменившийся  за  сто  лет  знаменитый  магазин  купца  Елисеева.  Когда  друзья  свернули  в узенький   проулок, их  внезапно  остановил  строгий  окрик.

- Стоять.

К ним подошёл молодой  человек  лет тридцати в  чёрном  костюме и с  тростью, взял Настю  крепко  за  плечо и впился  в  неё  глазами. 

-  Как  есть тот,  -  произнёс он  и  крикнул  неподалёку  прогуливающемуся  полицейскому.

-  Господин  полицейский. Вот  мальчишка,  что у  меня  вчерась кошелёк упёр-с.

Настя  опешила  от такой  наглости.

-  Какой  кошелёк? -  возмутилась  она. -  Меня  здесь   не  было ни  вчера, ни  позавчера. Вот Федя  подтвердит, -  показала она  на  спутника, обернулась к  нему,  но  того и  след  простыл. Настя  лишь заметила его конопатую  мордашку, высовывающуюся  из-за  угла ближайшего  проулка.

Подошедший полицейский бросил  на  Настю  ленивый  взор, ни  слова не  сказал, взял  под  локоток  и отвёл  в  участок,  где  запер в камеру,  набитую  всяким  сбродом. 

Настя  осмотрелась  и  ужаснулась.  Её  окружали обросшие  косматыми  бородами, одетые  в лохмотья   мужчины, нетрезвые,  грубые,  со  злыми взглядами и  мерзкими  запахами. В  камере  царил  мрак  и  смрад. На  новенького мальчишку никто  не  обратил  особого  внимания. Лишь  пьяный  детина  в  грязной  косоворотке подошёл, и,  дохнув  ужасным  перегаром,  хрипло  спросил: 

- Махорочкой  не богат?

- Что  вы? -  отшатнулась  от  него  Настя. -  Я  не  курю.

- А, -  протянул  с  досады  мужчина,  - маменькин  сыночек. А  что в  тряпье? Из  дому  выгнали?

-  Никто  меня  никуда  не  выгонял, -  пропищала  Настя, отошла  от мужчины   и прижалась спиной к  стеночке   в  углу,  возле  лежащего  на  полу  дряхлого  измождённого  старика. Тот  был  без  памяти,  с  трудом  хрипло  дышал, нездоровая  испарина  выступила  на  лбу. Старик  пошевелился, сквозь  ссохшиеся  губы со  свистом  прошептал:

-  Пить.  Пить,  -  со  стоном  повторил.

Никто в  камере  не  пошевелился  на  просьбу  больного.  Настя  огляделась    и  заметила  возле  двери на табурете  ведро  с  водой,  к  которому  цепочкой  была  прикреплена  металлическая  кружка. Девочка  подошла  к ведру и хотела  поднести к  больному,  чтобы  напоить.

-  Поставь  на  место, -  грубо  приказал  ей  худощавый  мужчина в  стареньком  военном  френче. – Вдруг  он заразный и  нас  всех  заразит.  Ему всё  одно  помирать.

- Как  вы  можете?  - возмутилась  Настя. – Человеку  очень  плохо.

 Она достала  из  кармашка  чистенький  свой  платочек,  намочила  его  водой  из  кружки и аккуратно  выжала   старику  в  рот. Несколько  капель влаги  привели  несчастного  в  чувство. Он  открыл  глаза  и  жалобно  попросил ещё. Утолив  жажду, старик   поблагодарил  своего  спасителя.

-  Спасибо,  мальчик, у  тебя  доброе  и  отважное   сердце.  Как  тебя  зовут?- чуть  слышно  прошептал  он.

-  Мишкой  кличут, - по-мальчишески  небрежно  ответила  Настя. 

Старика  в  этом  ответе  что-то  насторожило.  Он  внимательно  посмотрел  девочке  в  глаза, осмотрелся вокруг и,  выбрав  момент,  когда  два  хулигана   начали  очередную  ссору, отвлекая  на  себя  общее внимание, что-то  быстро  сунул  девочке  в  руку.

-  Спрячь это,   сохрани  древнюю   тайну, -  прошептал  он   и  снова  впал  в  беспамятство.

Едва Настя  успела   спрятать  многократно  сложенный  клочок  бумаги в  свои  лохмотья, как  дверь   отворилась, и  полицейский впихнул  в  камеру упиравшегося парня  в  красной  рубахе.  Настя с  ужасом узнала  в  нём  того  самого цыгана-конокрада.

- Я  не  виноват, -  кричал  он полицейскому. -  Я  коня  угнал,  а  про бомбу  ничего  не  знаю.

-  Посидишь,  всё  вспомнишь, -  гаркнул  на  него  полицейский и, пошарив  по камере  глазами,  поманил  к  себе  Настю.

-  Эй,  сорванец,  иди,  тебя  урядник  хочет  видеть.

Стараясь  не  показывать лицо  конокраду, Настя бочком  выскочила  из  камеры.  Но  цыган  что-то  заподозрил. Он подбежал  к  двери  и  пристально  всмотрелся в  лицо девочки.

- Это  она,  -  вдруг  закричал  он.  - Я  знаю,  кто  это.  Веди  меня  к  уряднику.

-  Совсем  спятил, -  отмахнулся полицейский. – То ж  мальчонка,  без  тебя  разберёмся.  Ты  по  своему  делу  разумей.

Настю  привели  в комнату,  где  сидел  краснолиций  толстый  потный  урядник  с  саблей  на  боку. Рядом  с  ним стоял  тот  самый молодой  человек с  тростью.

-  Точно он,  господин  урядник, - талдычил  франт,  внимательно  изучая  Настю. - Вот  только  волосы  вроде  покороче  были.  А  рубаха та,  точно  та.  Вот  энтую  заплатку  я  тотчас  приметил,  как  он  бежать  кинулся.

Урядник пошевелил  усами,  надул  щёки и  обратился  к  Насте:

-  Кошель  куда  дел?

- Не  брал  я  никакого  кошеля,  дяденька, -  захныкала  Настя,  стараясь  разжалобить полицейского. -  Я  вчерась дома на  огороде  мамке  помогал.

-  Живёшь  где?

-  На  Неглинной,    во  флигеле  господском.

-  Фамилия  как?

-  Захаркин я,  Мишка, отпустите  дяденька,  меня  мамка  лупить  будет,  если  я  картошку  не  окучу нынче.

- Фролкин, -  крикнул усатый,  -  обыщи мальчонку.

Настя  содрогнулась  и  закричала:

-  Ой,  не  надо  меня  обыскивать.  Я  заразный. Вчерась  дохтур  приходил,  пилюли  выписал.  Я  два  дня  с  горшка  не  слезаю.

Гримаса  брезгливости легла  на лицо  урядника.  Фролкин,  мелкий   полицейский  в застиранной  форме,  опасливо отодвинулся от  девочки.

- Ну  что ж  ты  сразу  не  сказал,  поганец, -  проворчал урядник и  повернулся к  молодому  человеку.

-  Извольте  извинить,  больных  задерживать  не  велено.  А  кошель  следует покрепче  за  пазухой  хранить,  а  не  в  карманах  выставлять напоказ.   Фролкин,  отведи  мальчугана  домой  и  передай  родителям. Пусть  родитель   завтрема  ко  мне  зайдёт,  поговорить  надобно,  что б  присматривал  за  мальчуганом.

-  Спасибо,  дяденька, -  поблагодарила  Настя и  вместе  с конвоиром  вышла из участка.

Из-за куста  блёклой  пыльной  сирени  выглянула  конопатая   Федькина мордочка.  Настя осмотрелась и  схватилась  за  живот.

-  Ой,  болит,  до  ветру  надо.

Фролкин  жалостливо  скривил  лицо.

-  Вот  как  тебя  прихватило  невзначай. Иди   за  кусты  и  делай  своё  дело.

Насте того  и  надо  было.  Она  кое-как  скрючившись  добрела  до  кустов,  скрылась  за  ними, оглянулась,  шмыганула  за  другие  кустики,  за  третьи,   а  затем   дала  такого  стрекача,  как  в  тот  раз,  когда  убегала  от жандарма после  взрыва  бомбы. Петляя  между  заборами, она  слышала  за  собой  торопливый  топот погони и  ещё  быстрее  работала  ногами,  пока  не  остановил  её Федькин  голос.

-  Да  постой  же  ты,  окаянная.  Мочи  нет  боле  бежать. Тебя  заяц  не  догонит,  не  то,  что  дохляк  полицейский.

Настя  кинула  взгляд  назад  и  увидела,  что   давно  уже  убегает  не  от  полицейской  погони,  а   от  догонявшего  её  друга Федьки.

-  А  ты  что  молчишь,  только  сопишь,  как  бык.  Я-то  думала,  что  за  мной  Фролкин  гонится.  Бегу,    сил  уж  нет,  а  остановиться  не  могу. Загнал  меня,  что  лошадь на  скачках.

Отдышавшись,  друзья  посмотрели  друг  на  друга  и  расхохотались  радостно  и  звонко.

-  А  ловко  ты  их  всех  провела, -  восхищался  Федька. – Даже  я уж  решил  было,  что  у  тебя  действительно живот  от страха  схватило. 

-  А  теперь  ты  держи  ответ  передо  мной, -  строго  сказала Настя. – Это  ты  у щёголя  кошель  увёл?

Федька    виновато  потупился  и  отвёл  глаза.

-  А  чего  он  его из  кармана  выставил? Как  такой  не  спереть?

-  Федя,  как  тебе  не  стыдно?  Воровать  нехорошо.  Мне  свою  штопаную  рубаху   подсунул,  оттого  меня  чуть   не поймали.

-  Другой  у  меня нету.  А  как  не  своровать, когда  мамке  сена  купить  надобно для  коровки Зорьки,  а  грошей  нема, - жалостливо  протянул  Федька.

-  Так  ты   пошёл  и  накосил бы  сам.  Ишь,  вон  какой  крепыш  вымахал, а  то  воровать взялся.  

-  Так  я  бы  накосил,  да  покосов  не  дают, -  отбивался мальчуган.

-  Чтобы  больше  не  воровал, -  сурово  обратилась  Настя  к  мальчишке.  – Договорились?

Федька  с  виноватым  видом  согласился.

-  А  теперь давай  думать,  мне  что  делать?  Как одеваться?  Одену  платье  -   бомбисткой  стану,  в  твоей  драной  рубахе -  уличный  воришка. И  за ними  обоими  полиция  бегает.  А  я  ещё  до  своего  дома  не  добралась  даже.

- Теперь одевай  мою  новую  рубаху  под  поясок,  а  я  в  твоё  платье  влезу и  стану  девчонкой, -  сообразил Федька. -  А  ежели  меня  полицейский  споймает,  то  я  скажу,  что  платье  нашёл  на  пустыре, а  одел  его просто  подурачиться. Я же  мужик, а  не  баба, -  добавил  он  с  гордостью.

-  Сымай  рубаху, -  скомандовала  Настя. -  Я  пойду  за  куст,  переоденусь.  А  ты  примеряй  моё новое  платье.

Настя  взяла  снятую  товарищем  рубаху и  скрылась  за  кустом,  чтобы  переодеться.  А  Федька сбросил потные  портки  и напялил  на  своё  худощавое  мальчишеское  тело серое  длинное  девчоночье  платье. Тотчас  из  него  получилась  вертлявая  фасонистая девица  с  газетного обрывка,  что  как-то  попался  ему на  глаза.

Но  едва он влез  в  платьице, и,  кривляясь,  начал вышагивать  по  полянке  в  рощице, копируя  жеманных  модниц, как  из  кустов  выскочил запыхавшийся  Фролкин  и цепко  ухватил  его за  плечо.

-  Попалась, бомбистка,  -  закричал  он. – Цыбулин,  сюды  иди.  Искали  пацана-жигана,  а  споймали  девицу-бомбистку.  Скорей  сюды,  за  неё  нам  премию  дадут.

Из  кустов  вылез  весь  в колючках и паутине кривой  на  один  глаз  Цыбулин,  схватил  Федьку с другого бока, и  оба  потащили  ошарашенного  пацана в  участок.

- Отпустите  меня,  дяденьки, -  умолял Федька писклявым  девчоночьим  голосом. – Я  тута  до  ветру  ходила.

-  Сейчас  в  участке  разберёмся,  куда  ты  ходила,   зачем,  и  с  кем, -  злорадно отвечал  ему  довольный  Фролкин. 

 Федька  громко  натужно  ревел, шмыгал  мокрым  носом, ненароком обернулся назад,  поймал  среди  листвы Настин  испуганный  взгляд  и лукаво  подмигнул  ей.  У  Насти  отлегло  от  сердца.  Значит  всё  не  так  уж  и  плохо,  как могло  показаться.

ВСЕГДА  ГОТОВА!

  Настя  осталась   совсем  одна  в  густых  зарослях  орешника  на  окраине  Москвы. Ей  ничего  не  оставалось,  как сбросить  с  себя  Федькино  тряпьё и натянуть    его  серую  полотняную  рубаху  и штаны. Подпоясавшись  пояском и взъерошив  волосы,  она  тотчас  превратилась  в  вихрастого  бойкого мальчугана.  От  старой    рубахи с  пёстрой  заплатой,  которую  уже  знали  в  полиции,  надо  было  срочно  избавиться, и Настя  решила  закопать  её  в  мелкой  канавке  среди  кустов.  Девочка палкой  выкопала  ямку во  влажной почве, бросила    в  неё  рубаху  и  забросала  землицей и прелой  листвой.

Обдумав  сложившееся  своё  незавидное положение,  Настя  твёрдо  решила  вернуться  на  свою  улицу,  к  родному  дому, в  тайне  надеясь,  что там  шаловливое время   возвратится    на  своё  место,  и  она,  наконец,  купит  в  булочной  хлеб и  придёт  домой  к  тёте  дочитывать  любимую книгу.

Собравшись  уходить,  девочка   в  последний  раз бросила  взгляд  на  полянку, увидела    на  траве клочок  бумаги и  вспомнила,  как  умирающий  старик  передал   его  ей тайком  в полицейской  камере. Она  совсем  забыла  о  бумаге,  спасаясь   от  погони. Он  что-то  ещё  прошептал  ей  угасающим  голосом  о  какой-то  тайне.  Что же  это  за  бумага?

Настя  подняла  бумажку,  развернула и  очень  удивилась. В  бумажку  был завёрнут небольшой  ключик  серого,  но  тяжёлого  металла в  форме  крестика на тоненькой  цепочке.  На  бумажке  оказался   от  руки     начертанный  план площади какого-то  города с  улицей, домами.   Посреди площади   возвышался трёхэтажный  дом  с высоченной   остроконечной   башней,  под  которой  справа  красовался   жирный  красный  крестик.  Вверху  над рисунком  стоял   странный  старинный  не  то  знак,  не то  герб с  красным  крестом  на  белом  щите.  Бумага  была  очень  старая, истрёпанная,  по  краям будто  бы  даже  обожжённая.

- Ничего  не  понимаю, -  сказала  про  себя   девочка. -  Какой  это  город? Может, Москва,  а,  может,  Берлин. Однако вроде  та  башня  нарисована,  что  я  вчера   видела. Крест  не  русский,  не  православный.  Не  знаю, нужна  мне  эта  бумажка  или  нет,  но пусть  пока  полежит   на  месте. 

Девочка   повесила  крестик  на  шею, а  бумажку  аккуратно  свернула, спрятала    в  широком кармане  блузы и  отправилась  домой.  По  дороге,  однако,   передумала  и  завернула прямиком    к  Федьке.  Надо же  узнать,  где  он  и  что  с  ним.

Солнце  уже  перешагнуло  зенит  и катилось  к  западу. Кривыми  улочками  Настя приближалась  к  дому  своего  нового  товарища,  как вдруг  её  неожиданно за  руку  крепко  ухватила  женщина,  медленно  прогуливающаяся  возле  домов,  будто  ожидавшая  кого-то. Не  успела  девочка  удивиться  и  возмутиться,  как  её  остановил  знакомый  сварливый  шёпот.

- Анастасия, мы  гордимся  тобой. Ты  стойко  держалась  в  застенках  у  сатрапов,  никого  не  выдала.  С  тобой  хотят  познакомиться  мои  боевые  товарищи.

-  Тётя Лиза,  откуда  вы  здесь  взялись? - изумилась  девочка. – Но  я не  хочу  ни с кем  знакомиться.  У  меня  нет  времени. Мне  домой  надо.

Долговязая Лизавета  словно  ничего  не  слышала. Она  продолжала  бормотать  своё:

 - Ты  совершила героический  поступок, спасаясь  от  погони,  бросила   бомбу в жандармов.  Теперь  мы  хотим  доверить  тебе  ещё  более  важное  задание.  Мои  товарищи  желают   лично  познакомиться  с  тобой.  И  не  смей им перечить, -  вдруг  она  перешла  на  визг.  - Если  бы  ты  знала,  какие  люди  будут  с  тобой  говорить, - произнесла  она  с  упоительным  придыханием.

Резко  обернувшись и  осмотревшись,  Лизавета  неожиданно   юркнула  в  едва  приметную среди   зелени  дыру  в  заборе,  увлекая  за  собой  девочку.  Настя  вынуждена была  последовать  за  ней.  Далее  по  едва  приметной  тропке они  прошли  к небольшому  деревянному  домику, почти  незаметному   с  улицы.

Стукнув  в  дверь  несколько  раз, и  услышав  стук  в  ответ,  Лизавета  открыла  дверь  и  через  тёмные  сени  прошла  в дом.  В  комнате  с  закрытыми  плотными  шторами  окнами  вокруг  круглого  стола в  колеблющемся полумраке  свечи  сидело  несколько  человек. Один  из  них,  в  строгом  чёрном  костюме,  поднялся  навстречу  вошедшим. 

- Прометей,  -  это  она, -  гордо  произнесла  Лизавета,  подталкивая    Настю  и  ставя  её  перед  собой.

Мужчина  взял  руку Насти  в  свою,  легонько  пожал  её.

-  Вот  ты  какая,  легендарная  Анастасия.  Наслышаны  мы  о  тебе. Ты  смело поступила,   бросив  бомбу  в  полицейских  шпиков.  Жаль,  что слуги сатрапов  не  пострадали. Но  самое  главное,  что  ты  сама  цела и  снова  с  нами.

- Итак,  друзья,- обратился  он  к  присутствующим с  самым  суровым  видом, - все в  сборе и нам необходимо  приступить  к обсуждению  нашей  очередной  акции.  Как  вы  знаете,  через  неделю в  Москву  на  мероприятия  по  случаю  300-летия  ненавистного  ига  Романовых прибывает  та  самая  персона.  Нашим  советом  решено  устроить  гостю  соответствующую  встречу. Мы  очень  хорошо  к  этому  подготовились,  для  чего  нам  друзья  из  Великобритании  прислали  новое  вещество,  обладающее чудовищной  взрывной  силой.  Мы  расправимся  с  ненавистным сатрапом  и  отомстим  за  века  поругания  нашего  народа. Кто  ещё  хочет  выступить?   Что  ты  скажешь,  Сократ?

Прометей  сел,  но  тотчас  поднялся  высокий  мужчина  с  худым  аскетичным  лицом,  очевидно, тот  самый  Сократ. Пожевав  губами, он  загнусил, подобно  дьячку,  не  отводя  взгляда  от  Насти.

-   Мы  должны  отомстить  кровопийцам  за  издевательство  над  нашим  народом. И  в  этом нам  поможет   юная  бесстрашная  девочка,  которая  не  побоялась  в  одиночку  вступить  в схватку с  жандармами и  победила  их.

 Затем  поднялся  и  выступил  низенький  толстенький  юноша в  пенсне,  очевидно,  студент,  с чахлой  бородкой, из-за  которой  торчали  огромные  оттопыренные  волосатые  уши.  Он  тоже  нудно вещал  о  мести  царизму и  восхвалял  храбрейшую девочку.

Настя  смотрела  на  происходящее вокруг  неё действо молча, и  пыталась  сообразить,  что  здесь  происходит,  и  что  ей  надо  сейчас делать.

- Это  явно  ненормальные  люди, -  размышляла  девочка. - Просто  психи,  и  я  нахожусь  полностью в  их  руках.  Перечить  им  нельзя,  ибо  тогда  я отсюда  уже  никогда не  выйду.  Значит надо им поддакивать  и  соглашаться, чтобы  они  тут не  вещали.

Последней  выступила  Лизавета.  Она  с яростным надрывом   в  голосе  твердила  о  ненависти  к  царизму  и  его  сатрапам. Когда  она  прорычала  последние  угрозы  в  адрес  тиранов, поднялся  Прометей.

- Что  ты  нам  скажешь,  русская  Жанна  д-Арк?  Согласна  ты  поддержать  нашу  яростную  священную борьбу  с  сатрапами?

Настя   решительно  выступила  вперёд,  подняла  руку  с  крепко  сжатым  кулачком  и с  суровым  выражением  лица  произнесла: 

-  Моя  рука  не  дрогнет,  чтобы  уничтожить ненавистных  тиранов. Будьте  уверены,  друзья.

Сидящие  за  столом  разом  встали,  подняли  руки,  хором  рявкнули  «Смерть  негодяям» и  дружно зааплодировали  Насте.

-  Храбрая  девочка,  ты  где живёшь? -  спросил  её  Прометей.

-  У  своего  надёжного  друга  Фёдора на  сеновале. 

-  Негоже  такому  человеку  прятаться  по сеновалам.  Ты  будешь  у  нас  в  гостях  до  завтра.  С  утречка  обговорим  с  тобой  всё,  что  положено. А  сейчас  ступайте  друзья  за  стол  в  трапезную.

Настя  хотела  скромно  отказаться  от  ужина,  но  запахи  из  столовой  так  возбудили  её  аппетит,  что  она  покорно  кивнула  и  последовала  за  остальными.  Она  уже  второй  день  почти  ничего  не  ела,  не  считая  стакана  молока  и  горбушки хлеба  у  Федьки на  сеновале.

Зато   ужин  удался  на  славу. Кушали  бульон  из  рябчиков,  затем  осетрину  на  пару с овощами,  потом  куриные   ножки  в  остром  соусе.  Взрослые  не  раз  приложились  к  графинчику  с  наливочкой,  а  Насте  подливали  свежего  кваску.  Совсем  неплохо питались  враги  сатрапов.

После  ужина  девочку    разморило  на  сон.  Её  отвели  в  небольшую  каморку, где  она накинула  на  себя длиннющую  розовую  ночнушку и  приготовилась  отойти  ко  сну,  как  её  остановил  удивлённый  голос Лизаветы:

- А   откуда   у  тебя такой  крестик?

Девочка  совсем  забыла, что  у  неё  на  шее  на  тонюсенькой цепочке  висит крестик-ключик,  подаренный    в  кутузке умирающим  стариком.

-  Это  я  нашла  на  улице,  - соврала  Настя  и  покраснела,  потому  что  врать  не  умела.

-  Ой, не  лги мне, девица, - насупилась Лизавета.

Позвала диакона, хозяина  дома,  который  долго  разглядывал  крестик.

-  Однако  старинная  вещица, -  заявил  тот,  сыто  отрыгивая  перегаром. -  Вроде  не  только  крестик,  но  и  ключик  от   некой  дверцы.  Ещё  чего  знаешь  про то? -  спросил  строго.

-  Ничего  я  не  знаю, -  отрезала  Настя, взяла  из  рук  диакона  свою  вещицу. -  Я  спать  хочу,  а  крестик  мой  от  злых  людей  обороняет. Покойной  ночи.

Настя  решительно  прилегла  на  топчан,  отвернулась  к  стене  и демонстративно  дала  понять,  что  устала  и  хочет  спать. Диакону  и  Лизавете  ничего  не  оставалось,  как  покинуть  её  комнату. 

Но  сон  пропал.  Настя  лежала  с  закрытыми  глазами  и  напряжённо  обдумывала  своё  положение.

- Этим  людям  я  зачем-то  очень  нужна.  Ясно,  что  они  не  совсем  нормальные,   фанатики,  террористы,  готовят  убийство  какого-то  высокопоставленного  чиновника.  Вчера  они  сунули  мне под  видом  коробки  со  шляпкой настоящую  ужасную  бомбу. Сами  носить  боятся,  вот  и  подговаривают  молоденьких  дурочек  вроде  меня.   На  этот  раз,  очевидно, будет  что-то  похожее.   Если  я  откажусь,  то  они  меня  живой отсюда  не  выпустят.  Значит надо соглашаться  со  всем  этим  бредом,  а  там  уж действовать  по  ситуации. Убивать я  никого  не  собираюсь,  и  помогать  этим  умалишённым  уж  точно не  буду.

Пересохло  во  рту. Настя поднялась  и,  как  была,  босиком,  прошла  в  трапезную  попить  кваску. Проходя  мимо   спальни,  она  услышала негромкий  разговор.

-  Лизавета,  Никодим  мне  шепнул,  что  повезут два  мильёна.   Мы  скоро  станем  богатыми.

-  Ой,  Гаврила, как  я  хочу стать  знатной  дамой.  - Голос  тётки вибрировал  восторгом. - Каки  платья  куплю, в  корсетах  ходить  буду,  брильянты  повешу.

    -  Всё  будет,  если  эта  девчонка отнесёт  бомбу Георгию,  -  шумно  дыша,  шептал

Гаврила. -  Мы  будем  богаты,  уедем  в  Европу,  в  Париже   на  Монмартре  «бордо»  будем кушать, -   продолжал  с  придыханием.       

-  Куда  эта  дурочка  денется?   -  усмехнулась  Лизавета. – Ты  же  видишь,  как  она повелась.

Настя  тихонечко  вернулась в  спальню  и  задумалась.

-  Всё  стало  на  свои  места. Никакие  они  не  борцы  с  сатрапами,  а

обыкновенные  бандиты,  убийцы  и  разбойники. Мне  ещё  проще  будет  от  них

 отвязаться. Хотят  ограбить  почтовую  карету  с  миллионами.  Как  бы  не  так.

 На  этих  словах  девочка  успокоилась  и  крепко  заснула.  Разбудил  её  крик   петуха  за  окном. Лучик  солнца   через  открытое  окошко  щекотал  глазки.     Свежий  ветерок  из  сада  шевелил  занавеску,  отчего на  стене  прыгали  смешные  тени.  Настя    улыбнулась    кривляющемуся  клоуну  на  стене,  натянула  на  себя   Федькины  штаны   и  рубаху,   и  босиком вышла  в  сад через окно.

Раннее  утро  окропило  обильной  холодной  росой   траву на  тропинке.  Босые  ступни  приятно  холодило,  ветерок  шевелил  волосы  и  распахивал  ворот рубахи.

-  Подумать только,  нахожусь я  в  Москве,  а будто совсем как  в глухой  деревне. Удивительно, какая  Москва  ныне  маленькая.  За  Бульварным  кольцом  начинаются  обыкновенные  деревенские  избы и  огороды.  И  всего-то  за  сто  лет  мой  город  изменится  совершенно, станет  огромным  мегаполисом  с  небоскрёбами,  метро, супермаркетами, аэропортами. Всего-то  за  сто  лет.

-  Хорошо-то  как! -  раздался  рядом  с  ней  чей-то  негромкий  голосок. 

Настя  повернулась  на  голос    и с изумлением   увидела совсем маленького  человечка,  одетого  в  тёмную  кожаную  одежду,  сидящего  на старом  пенёчке в  двух  метрах  от  неё. Росточком  человечек  был  чуть  больше  Настиной  говорящей    и  даже  ходящей куклы  Маши,  что  подарила  ей  на пятилетие  бабушка Галя. Кроме  роста  необычными  были и  его  глаза  с  белыми,  словно незрячими  зрачками. Однако  мужичок  с  ноготок нисколько   не  смущался  своего  роста и  прекрасно  видел   странными белёсыми глазами.   Человечек  подмигнул  Насте  левым  глазом  и  продолжил:

- Лето  силу  набирает, однако  ночью  гроза  случится.  Бумажку  свою  не  промочи и  ключик  не  потеряй.   Они    тебе  ещё  сгодятся.

                  -  Откуда  вы  знаете  про  бумажку  и  ключик?  -  удивилась  девочка. -  Кто  вы  такой?

                  -  Оттуда,  -  вздохнул  мужичок,  махнув  рукой  куда-то  вниз. – Чуди мы, Евсеем  меня зовут. Не  забудь,  Евсеем, -  повторил  он  дважды. - Прощевай, Настенька. Глядишь,  и  свидимся  когда- нибудь  ишшо.

-  Ты  уже  проснулась,  наша  славная  гостья. А  с  кем  это  ты  разговариваешь?

Настя обернулась  и  увидела Прометея, стоящего  в  комнате  у  окна  и  приторно  ласково  смотрящего  на  неё. Бросила  взгляд  на  мужичка,  а  того  и  след  простыл.

-  С  солнышком,  дядя  Прометей, -  в  тон  ему  ответила  Настя.

- Вот  и прекрасно -  промямлил  он своим   лживым  голосом. - Погуляла,  давай  с  утречка перекусим,  чем  бог  послал,  да  и  за  работу  примемся.  Нас  ждут  люди  очень  серьёзные  и  дела  великие. Заходи туточки,  славная  ты  наша. 

Прометей  протянул  Насте  руку, и  ей  ничего  не  оставалось,  как принять  её  и  через  окно прошмыгнуть  обратно  в  комнату.

-  Они  следят  за  мной,  и  сбежать  мне  никак  не  удастся, - горестно  вздохнула   Настя - Ладно,  будь  что  будет,  а  поесть  действительно  надо, -  решила  она   и  проследовала  в трапезную.  – Неизвестно,  где  я  буду  нынче  ужинать.  Да  и  буду  ли,  в  самом  деле.

Позавтракали   на  удивление  быстро  остатками  вчерашней  роскоши,  а  затем  Прометей,  насупив  чёрные  густые  брови,  отвёл  Настю    в каморку  для  серьёзного  разговора.

-  Анастасия,  ты  храбрая  девочка, -  начал  он  издалека, -  видишь,  какую опасную  борьбу  мы  ведём с  врагами  нашего  народа,  с  супостатами и  изуверами  царизма.  За  нами охотится  вся  подлая  охранка. Нам   нельзя  появляться  на  улице  без  маски или  грима. А  если  нас  поймают,  то,  безусловно,  повесят. Мы  не  боимся  смерти,  но  мы хотим  продать  свою  жизнь  как  можно  дороже,  больше  взять  с  собой  врагов  наших.  

Нам  очень помогают  наши  друзья  из-за  границы,  из  самого  Лондона. Недавно  они  прислали  нам способ  приготовления  новой,  очень  мощной  взрывчатки.  Она  жидкая,  как  кисель.  Если  её  залить  в  бомбу  и  бросить,  то от  наших  врагов  останется немного чего. Наши  специалисты,  ты  их  вчера  видела,  изготовили  эту  взрывчатку,  и сегодня  нам  надо  отнести её   бомбистам,  которые  приготовят  из  неё   много  страшных  зарядов. Полиция  нас  всех  знает  в  лицо,  потому  никому  из  нас    нельзя  поручить  это  дело.  Верные  товарищи  порекомендовали  тебя,  и  сказали,   что ты  не  подведёшь. Мы  очень  надеемся  на  тебя.

Прометей замолчал,  строго  вглядываясь  в лицо  девочке. Настя  поняла,  что  должна  подтвердить   столь   лестное  мнение  о  себе.

-  Мы  смело  в  бой  пойдём, -  тихо  пропела  она,  и  террорист  расцвёл,  как  маргаритка.

  - Мы  тебе  дадим  корзинку с пирожками  и  жбанчик  с  киселём,  который  отнесёшь  на  квартиру  Лизавете,  где  ты  уже  была.

-  Но  меня    нынче тоже   знают  в  полиции  и ищут  по  всему  городу, -  напомнила  Настя.

Прометей предвидел  этот  вопрос. Он  порывисто  взял  девочку  за  руку  и  проникновенно  произнёс:

- Мы  помним  об  этом,  моя  храбрая  революционерка, и  всё  предусмотрели.  Мы  переоденем  тебя  в  мальчика,  но  не  в  оборванца,  а  в  приличного  гимназиста. На  таких  полиция  и  жандармы  внимания  не  обращают. А  чтобы  тебя  никто  не обидел,  следом  за  тобой  пойдёт  наш  человек.

-  Ага -  смекнула  Настя  про себя, - человек  ваш  пойдёт  за  мной,  чтобы  я  не  слиняла  куда-либо,  и  ваш  груз  поганый  не  выбросила  на  помойку. 

Но  вслух  сказала:

-  Тогда  другое  дело. Я  согласная.

Появилась  Лизавета с  новенькой  формой  мальчишки-гимназиста. Настя  скоренько  переоделась  и залюбовалась  на  себя  в  зеркало,  такой  славный  мальчонка  смотрел  на  неё  из  зазеркалья.  Но  Лизавета осталась  недовольна.

-  Волосы  таки  в  гимназии  не  носят,  обрезать  надобно.

-  Ни за  что, -  заупрямилась  Настя. -  Волосы уложим  под  форменную  фуражку,   никто  не  заметит.

Лизавета  поморщилась,  но  согласилась. - Что,  мол,    за  девица  будет  без  волос.

Все  осмотрели  девочку  и  остались  довольны  её  внешним  видом.

- Гарный  хлопец  получился,  герой  с  кокардой,  -  порадовался Прометей.

-  Славный  отрок,  -  согласился  диакон. – На  божье  дело  сбираем.

Лизавета  с  улыбочкой  согласно  кивнула  головой.  Глянула  вниз и  внезапно  завопила,  заставив  присутствующих  вздрогнуть.

- А  это  что  такое?  В  таких  тапочках  гимназисты  не  ходють.  Сей  миг   снимай  обувку.  Будем  башмаки  мерить.

Насте  очень  не  хотелось  расставаться  со  своей  удобной  обувью,  но  пришлось  согласиться,  и  со  вздохом  поменять  лёгкие  туфли  на  массивные  мальчишеские  башмаки  с длиннющими шнурками.   Наконец  с внешним  видом  было  покончено.

-  Дочь  моя,  -  обратился  к  девочке Прометей  со  смешным  нарочитым   пафосом, – отправляем  мы тебя  на  большое  дело.  Верим,  не  подведёшь  нас,  и страна  наша многотерпеливая  тебя  не  забудет.  Готова  ли  ты  помочь  нам  в  святой  борьбе?

Смешно  и тоскливо  было  Настеньке  наблюдать  за  этой  трагикомической  сценой,  но  делать  было  нечего.  Надо  было  во  что бы  то  ни  стало  выбраться  из  этого страшного  гнезда на  волю,  а  там  всё  получится.  Главное,  чтобы  эти  чёрные  клоуны   ничего  не  заподозрили. Ей  не  пришлось  побывать  пионеркой  с  красным  галстуком,  но  она  в  кино  видела  пионеров  и  много  знала  про  них.

Настя нахмурила  брови  и  с    пионерским  задором  отчеканила:

-  Я всегда  готова.

 Из  дальней  комнаты  Лизавета  вынесла  корзинку  с  пирожками,  сверху  накрытыми  чистым  рушником,  а  из  погреба  с  улицы  дьячок  занёс  и  осторожно,  не  колыхнув, поставил  перед  девочкой  керамический  жбанчик  с металлической   ручкой,  сверху прикрытый  жестяной  крышкой,  подвязанной  к  ручке тонкой  бечёвкой.

Прометей  подошёл  к девочке,  положил  ей  на  плечо  руку.

- Вот, Анастасия,  оружие,  которым  мы  уничтожим  супостатов,  и  освободим  наш  народ  от  вековой  тирании. Ты  должна  пронести  это  в  дом  к  Лизавете.  А чтобы  тебя  по  дороге  не  обидели  хулиганы, вслед  за  тобой будет  следовать сама Лизавета,  но   в  нескольких  шагах сзади.

-  Ага, -  злорадно  подумала  Настя, -  не  доверяете,  боитесь,  что  сбегу  я  с  вашим  адским  кувшинчиком. 

-  А  пирожки  съедобные?  -  спросила  Настя. – Вдруг  кто  попросит  угостить.

-  Хорошие  вкусные  пирожки, - нахмурилась  Лизавета. -  Однако не  раздавай  зазря.  Потом  дома  сами  скушаем,  чайку  с  Леонтием попьём.

Проводы  были  недолгие.  Настя  в  левую  руку  взяла  корзинку  с  пирожками,  в  правую – жбанчик,  и  пошла  по  тропинке  через  палисадник   на  улицу.   Чуть  поодаль  за  ней  двинулась  Лизавета всё  в  том  же  длинном  сером  платье и  чудовищных  очках  в  роговой  оправе.

ВОЗВРАЩЕНИЕ.

Теперь путь  был знакомый,  но  неблизкий. Надо  было  пройти  по  кривым деревенским  улочкам до  мощённой камнем дороги,  затем  по  ней  добраться  до  центра,  пересечь  его и    только  тогда  выйти  на родную  улицу,  где  проживала  Лизавета,  а  через  сто  лет  будет  гостить  Настя  и проживать её  подружка  Лорка. 

Настя  споро двигалась  по  обочине пыльной  дороги, обгоняемая  лихими  пролётками,

 ломовыми извозчиками  с  впряженными  в  тяжёлые  дровни  битюгами, однако думала она 

 о  том,   как  же  ей  избавиться  от  смертоносного  жбанчика  и  благополучно  сбежать  от

Лизаветы, неотступно  следовавшей  за  ней  в  нескольких  шагах  позади.

      Так  они  прошли  добрую треть  пути,  и  вышли  на  берег  небольшой  речушки,  вдоль 

которой  петляла  дорожка,  пробитая рыбаками и любителями  пеших  прогулок.

Неожиданно  девочка  увидела на  берегу  пёструю толпу  веселящегося  народа. Цыганки в

 широченных  ярких  юбках  лихо  кружились  в  стремительном  танце  вместе  со  своими

 смуглокожими  молодцами  вокруг  степенно  вышагивающих жениха  с  невестой. Во всю

улицу бурлила разношёрстная  толпа  родственников  и  простых  зевак. Звонко  и  весело 

звучала  скрипка.

      -  Цыганская  свадьба, -  догадалась  Настя.  -  Вот  так  удача.

Пёстрая  танцующая  и  поющая  толпа  двигалась   навстречу.  Едва   Настя 

поравнялась  со  свадьбой,  как  тут  же  потерялась  в  ней.  Пригнувшись,  девочка

 подбежала  к  речке  и  осторожненько  вылила  из  жбанчика в  воду  опасный  груз.

 Ополоснув  посуду,   Настя  выскользнула  из  толпы  и двинулась  дальше  по  дороге.

Лизавета  ничего  не  заметила  и  продолжала  двигаться  за  ней  на  определённом

расстоянии. Завидев  по  дороге  трактир,  Настя  заскочила  в  него.

      -  Кисель  есть?  -  спросила  у  полового.

      -  Самый  густой  и  вкусный, -  ухмыльнулся  тот.

      -  Налей-ка  быстро  полный  жбанчик, -  приказала  девочка, заплатила  из  копеечек,  что 

ей  дал  на  дорогу  Прометей,  и  вышла на  улицу.   Лизавета  с  подозрением  смотрела  на

неё.

      -  Чего  по  трактирам  шляешься?  Негоже  девице  крутиться  в  таких местах.

      -  Какая  я  девица? - удивилась девочка. -  Я  гимназист    пятого  класса  первой  московской  гимназии. Жажда замучила,  тётя  Лизавета,  кваску  испила.

      -  Потерпеть  следовало,  скоро  к  месту  придём, -  прошипела  тётка.

Они  продолжили  путь  и  уже  подходили к  знакомым  местам,  когда  Настя  заметила,  что  за  ней  идут  двое  простенько  одетых   мальчишек.  Настя  прибавила  шагу,  но  мальцы  не  отставали.  Наконец  один  из  них  догнал  её  и толкнул  в  плечо.

      -  Эй ты,  синий  цыплёнок,  что  расфуфырился. Тебе  сколько  раз  говорили,  чтобы  в  наш  район  не  совался.  Говорили,  что  если  сунешься,  то  получишь.  Говорили,  а  ты  не  послушался.  Так  сейчас  получишь. Васька,  бей  синеблузых.

                  Настя  поняла,  что  её  приняли  за  настоящего  гимназиста, с которыми   местные   мальчишки  всегда  враждуют. 

                  - Пацаны,  давайте  дружить,  -   сказала  она  мальчишеским  баском. - Чем  драться,  лучше  я  вас  пирожками  с  кисельком  угощу.

                  - Что,  испугался,  синекорый,  -  рассмеялись  мальчишки.  -  А  с  чем  пирожки?

                  -  Не  знаю, -  просто  ответила  девочка. -  Я  сама  их  ещё  не  пробовала.

                  -  Васька,  ты  слышь,  не  пробовала,  говорит.  Ты  что,  девчонка?

                  -  Сам  ты  девчонка,  -  отрезала  Настя,  спохватившись. -  Пробуй  пирожок,  а  то  передумаю.

                  Мальчишки   не  стали   скромничать   и  взяли  по  пирожку.

                  - Вкусные,  с  капустой.

                  Но  тут  над  ними неожиданно  на  всю  улицу загремел   визгливый  голос  тётки  Лизаветы:

                  -  Анастасия,  пошто пирожки  раздаёшь?  Дома  что  есть  будем?

                  На  крик  оглянулись  люди,  пытаясь  отыскать  непослушную  Анастасию,  но  обнаружили  гимназиста  в  фуражке  с  кокардой,  из-под  которой  ветром   выдуло  длинные  девичьи  волосы.

                  - Точно,  девка,  - зашептались  в  толпе.  -  С  чего  это так? 

Бросил  цепкий  взгляд  полицейский и  направился к  странному  гимназисту.

                  -  Идиотка,  -  подумала  Настя. - Сама  всё  испортила.

                  -  Тётя,  что  вы  всё   своей  Анастасией  бредите.  Умерла  ваша  Настя  год  назад. Берите  ваши  пирожки  и  кисель,  сами и несите.  Жалко  вам  пирожка  для  мальчишек.  Это  друзья  мои.

                  Настя  нагло  сунула  остолбеневшей  Лизавете,  слишком  поздно  осознавшей   свою  оплошность,  корзинку  с  пирожками,  жбанчик с  киселём и  решительно  направилась  прочь.  Но  её  снова  окликнули.

              - Эй,  малец,  а  ну  погодь.

Настя обернулась и  встретилась  глазами  с  тем  самым  цыганом-конокрадом.

-  Чего  тебе,  дядя?

 Цыган  подошёл  к  девочке   и  сорвал у  неё  с  головы  фуражку,  рассыпав  девичьи  волосы  на  плечи.

-  Точно  она,  -  воскликнул  Цыган.  -  Полиция,  держите  её.  Это  та  самая  бомбистка.

Он  крепко ухватил  Настю  за  курточку,  продолжая  кричать.  На  его  крик  уже  бежал  полицейский,  люди  с  любопытством  оглядывались  на  крики. Настя  поняла,  что  теперь  пропала  уже  окончательно. Но тут  она  очень  кстати  вспомнила  приём,  который  недавно показывали  по  телевизору  и,  потянув  на  себя крепко  держащего  её  цыгана,  ловко  подставила  ему  подножку,  отчего  тот  грохнулся  оземь,  невольно отпустив  Настино  плечо. Настя  кинулась  бежать.  Цыган  вскочил,  пытаясь  броситься  за  ней,  но  в  суматохе  сбил  подбежавшего  запыхавшегося  тучного  полицейского,  отчего  они  уже оба  растянулись  в  уличной  пыли.  

Настя,  тем  временем, бежала  по  улице,  петляя  между  прохожими, как вдруг   заметила,  что  ей  навстречу  бежит  другой  полицейский,   уже   знакомый  ей  Фролов. Девочке  пришлось  развернуться  и  побежать  обратно,  но  там  её  уже  ждали  поднявшиеся с  земли  цыган  и  толстый  полицейский.  Бежать  было  совсем некуда,  но  внезапно   перед  ней  показалась   деревянная    дверь  чёрного  хода,  по  которой  она  вышла  от  Лизаветы  в  самый  первый  день.

Настя бросилась  к  двери, кинув   взгляд  на  улицу,  и мельком  заметила,  как  за  углом   прощально  мелькнуло серое  длинное  платье  Лизаветы.  Вбежав   в  тёмный подъезд  на  второй  этаж,  рванула  на  себя  дверь  в  Лизаветину  квартиру   и  очутилась  лицом  к  лицу  с  Лоркой. Та  от неожиданности  отшатнулась, заметив  незнакомого  мальчика  в  форме. 

-  Ты  кто  такой? Откуда  взялся?  Мама,  кто  это?

Из  комнаты  вышла  Лоркина  мама  тётя  Валя,  строго  посмотрела  на  гимназиста  и  ахнула.

- Настя,  ты,   почему  такая?

Настя  перевела  дух,  оглянулась  на  дверь,  через  которую  влетела.  Двери  позади  не  было.

-  А  где  Лизавета? -  по  инерции  спросила  подругу.

- Какая Лизавета? -  переспросила  Лорка.  - Настя, это  ты,  что ли?  Что  с  тобой,  почему  ты  в  этом  прикиде?  А  он  классно  на  тебе  сидит.  Мама, я  тоже  хочу  такой.

Настя  постепенно  осознала,  что всё  закончилось,  что  цыган,  полицейские,  Лизавета  и  Прометей  остались  в  далёком  прошлом,  а  она,  наконец-то,   вернулась  домой.

-  Тебе  нравится?  -  спросила  она  подругу. - Я  тебе  дарю  этот  костюм.  Дай  мне какое-нибудь  твоё  платьишко.  Я  в  булочную  сбегаю за  хлебом  и  домой  мне давно  пора.

-  На,  возьми,  вот  тут  чей-то  неплохой  сарафанчик  лежит  и  курточка.  Тебе  как  раз  впору будет.

Настя  не  верила  своим  глазам.  Это  был  её  сарафан  и  ветровка,  которые стащила  с неё Лизавета. В  курточке  зазвенела  мелочь на  хлеб.   Девочка   скоренько  переоделась, и,  как  была,  в  тяжёлых  мальчишеских   ботинках,  отправилась  в  булочную. Но  у  двери  её  остановил Лоркин  голос.

-  Настя,  а  это  твоё? 

В  руке  у  Лорки  был  клочок  древнего  рисунка  с  ключиком  внутри.

-  Да,  моё, -  спохватилась  девочка.  -  Спасибо.

Она  повесила  ключик  на  шею,  рисунок  спрятала  в  карманчик  ветровки  и отправилась   в  булочную.

Тётя  Тамара   всё  ещё  была  в  постели. 

-  Настенька, ты  хлебушек  купила?

Купила, -  ответила  Настя,  пультом   включила  телевизор, забралась  на  диван  и    уткнулась  в  книжку,  в  которой  Саша  Григорьев   покорял  полярные  широты, а  в  городе  Ленинграде его  терпеливо  ждала  верная  подруга Катя  Татаринова.

Внезапно  её  внимание  привлёк  телеэкран,  на  котором  старичок  с  полированной лысинкой   вещал  что-то  про эсеров-террористов. Настя  прислушалась.

Старичок  с  увлечением рассказывал:

-  Перед  первой  мировой  войной  в  Москве  была  раскрыта  странная  террористическая  группа,  которой  руководила,  по  данным  полиции,  неуловимая  бомбистка, девочка  лет  двенадцати-тринадцати.  Члены  группы уважительно  звали  её  Анастасия.  Так  и  не  было установлено,  кто  она  такая,  откуда  пришла  и  куда  исчезла.

   Из  спальни  показалась  отдохнувшая  тётя  Тамара.

 -  Настя,  чайку  попьём?

  -  Спасибо. Я  завтракала  у  Прометея.

  -  У  какого  ещё  Прометея?  И  где  ты  только  шляешься?

        -  Тётя,  слушай,  это  про  меня  говорят.  

Старичок  продолжал  свою  лекцию.

            - Очень  интересную  гипотезу  о  происхождении  Анастасии  выдвинул  видный советский военачальник, Фёдор  Игнатьевич  Захаркин.  Он  рассказывал  своим  знакомым,  что ещё  мальчиком был  лично  знаком  с  Анастасией,  которая,  по  его  словам, была  просто девочкой  Настей. Он  говорил,  что никакая  она  не  бомбистка,  а  путешественница  по  времени. Эта  девочка  рассказывала   ему  о  Москве  через  сто  лет,  о  больших  самолётах,  летающих  по  всему  миру,  о  метро  в  нашем  городе. Он  ей  не  верил,  а  через  двадцать  лет  сам  строил  это  самое  метро.

            -  Тётя,   это  он  про Федьку  рассказал,  моего  знакомого  мальчика  в  Москве.  Его  фамилия точно  Захаркин, он  спрятал  меня  от  полицейских  дома  на  сеновале.

            -  Настя,  перестань  болтать  чепуху,  -  укоризненно  заметила тётка.   -  Не  мешай  слушать.

Почесав  плешь,  старичок  продолжал.

            - Результатом  деятельности  этой группы  было  неудачное  ограбление в Москве в  июне 1912  года  почтовой  кареты,  которая  перевозила крупную  сумму  денег  из  почтового  вагона    в  банк.  Самое  странное  в  этой  истории  было  то,  что  они  собирались  взорвать почтовую  карету  бомбой,  наполненной  клюквенным  киселём.

-  Тётя,  это  я  взрывчатку  заменила  клюквенным  киселём, -  опять не  выдержала  Настя.

-  Ты,  конечно, ты,  фантазёрка   моя, - погладила   девочку  по  волосам. -  А  это  что  у  тебя  на  шее? -  спросила,  заметив  крестик-ключик.

       -  А,  это  мне  старичок  больной  подарил  в  полицейском  участке.

-  Опять  ты  за  своё, -  огорчилась  тётка.  -  Нашла,  так  и  скажи.  Не  украла  же?

-  Ну,  тётя,  ты  что? -  обиделась  Настя. -  Я  тебе  правду  говорю.  Ключик  был завёрнут  в эту  бумажку.

Тамара потрогала  ключик,  повертела  в  руках  рисунок с  башней.

-  Дорогая  вещица,  металл тяжёлый. А  знак  на  рисунке очень  странный,  где-то  я  уже видела  такой.   Да,  вспомнила.  Недавно смотрела   передачу  по телевизору  про   тамплиеров.  Там  показывали  древний  герб  этого  ордена.  Крест  на  гербе очень  похож  на  твой   крест  на  рисунке. Восьмиугольный  красный  крест  на  белом  фоне.

-  Тётя,  а  диакон  Гаврила  говорил,  что  на  рисунке  изображена  какая-то Сухаревская башня.  

-  Башня  такая  была  в  Москве,  но  её  перед  войной  снесли,  так  как  она  мешала  автомобильному  движению.

-  А  я  видела  её  вчера, -  опять  вмешалась  девочка.

-  Перестань  дурачиться,  - поморщилась  тётка. - Что  у  тебя  за фантазии? Знакомые  у  тебя такие странные,  то  дьякон,  то  некий  Прометей?  В  Москве  без  году  неделя,  а  вон  их  сколько.  Где  ты  только  находишь  их? Что,   вокруг   нет  хороших  ребят-сверстников? 

-  Почему  нет?  -  удивилась  Настя. -  Есть, конечно, вот  Гошка   Серёгин.  Мы  с  ним  познакомились  в  самолёте.  Он  в  Тикси  родился,  а  сейчас  живёт  в  Москве. А Прометей  и  диакон-расстрига  это, тётя,  бандиты,  убийцы,   противные  очень.  

-  А  чего  ты  с  ними  водишься? Где  эти  негодяи? Почему  ты  их  не  сдашь  в  милицию?

-  Тётя,  они  все  в  прошлом  остались.  Я сто  лет  назад    была  у  них  в группе, и  чуть   было не  поучаствовала  в разбойном  нападении  на  почтовую  карету.

Тётка   бросила  на  Настю  укоризненный  взгляд.

- Устала  я  от  твоих  выдумок. С  этого  дня  освобождаю  тебя  от  дачи.  Отдыхай,  занимайся,  чем  хочешь.  В  музеи,  театры,  на  стадион  сходи   с  этим  самым  Гошей.

-  Нет,  тётя,  театры  и  музеи  подождут.  Я  знаю,  чем  мне  теперь  надо заняться.

До  вечера  Настя,  наконец,  прочитала  замечательную  книгу  Вениамина  Каверина  про  двух  капитанов,  а  затем  задумалась  о  том,  что  с  ней  произошло в  Москве  столетней  давности. Вспомнила хулиганистого Федьку-друга индейцев, и нелепую тётку Лизавету, и пронзительный  недобрый  взгляд   Прометея, и  угасающего  на  грязном  полу  полицейской  камеры  странного  старика, и  его  неожиданный  тайный подарок – план  Сухаревской  площади  и  ключик  от  неведомой  двери.

-  Сохрани  древнюю тайну,  -  сказал тогда  старик.

 - Какую  тайну  я  должна  хранить? А  вдруг  где-то  есть  эта  самая  дверь,  и  за  ней действительно спрятана  некая  тайна? Как  же  мне  её  отыскать? 

 А  потом  она   уснула  в своей  уютной  кроватке,  и  ей  снился  Гошка Серёгин в  тяжёлых рыцарских   доспехах, защищающий  её  от толпы  врагов, а  затем падающий  перед  ней  на  колени  и  дарящий  ей   роскошный  букет  прекрасных роз  за 1500  рублей.

ЭПИЛОГ.

Руководитель  лаборатории физических  полей Денис  Владимирович  Любарец  в  конце  рабочего  дня  заглянул  в отдел торсионных  модулей.

- Серёжа, как  у  тебя  дела?  Каковы  результаты  сканирования  на  сотом  режиме?

- Режим  очень  нестабильный,  Денис Владимирович.  Удалось  продержаться всего  около  часа. Но  эффект  довольно   странный,  сопровождается  скачкообразным  сбрасыванием  поля  с  неизвестным  эффектом. Надо  бы  хорошенько  разобраться.

- Некогда,  Серёжа,  разбираться. Аккуратно зафиксируй   эффекты  флюктуации торсионных  структур.  Мы  к  этому  ещё  вернёмся,  а  сейчас  срочно  подготовь  на   завтра  инструмент  к  субботнику.  У  нас  должно  быть  строго восемь  граблей   и  пять  мётел  для  девушек. Будем на  городском  мероприятии убирать к  празднику  Сухаревскую  площадь   у  Склифа.  Форма  одежды -  рабочая,  свободная.

-  Слушаюсь,  Денис  Владимирович, -  только  и  осталось  тоскливо протянуть  старшему лаборанту. Он  занёс  результаты  в  журнал,  и  нехотя  отправился  в  подсобку  считать  лопаты  и готовить  мётлы.

                                                Конец  первой  части.

        Часть  вторая.

                                                  НАСТЯ И   СОКРОВИЩА  ТАМПЛИЕРОВ.

ПЕРВАЯ  ВСТРЕЧА.

Через  несколько  дней Настя  позвонила  соседу  по  самолёту Гошке  Серёгину.

-  Гоша,  ты  чем  сейчас  занимаешься?

-  А  ничем, -  бесхитростно  ответил  товарищ. -  Книжки  читаю,  в  футбол на  чемпионате  района  с  ребятами  играем.  Соседний  квартал  вчера  разгромили  со  счётом  5:1. Здорово,  как  считаешь?

- Считаю,  что  да.  А  ты  тайны  хранить  умеешь?

- Какие  тайны?  -  озадачился  Гоша. -  Государственных  я  не  знаю,   семейных  у  нас  нет, а любовные  меня  не  интересуют. Ты  о  чём,  Настя?

-  Сокровища  искать  хочешь?

-  Сокровища  хочу искать, -  сразу  согласился Гошка. -  А  где?

-  Приезжай ко  мне,  расскажу.

-  Когда?

- Прямо  сейчас. Обсудим  конкретный  план.

Через  полчаса  Гоша  уже  сидел  в Настиной  комнатке  и  с  удивлением  разглядывал обрывок  бумаги  с  загадочным  планом.

- А  с  чего ты  решила,  что  это Сухаревская  башня?

- Да  я  сама  видела  её  три  дня  назад?

-  Какие  три  дня? -  не  понял  мальчик. -  Её  же  снесли  ещё  при  Сталине.

-  А  я  раньше  её  видела,  при  царе.

- А, -  протянул  Гоша, -  по  картинкам.

-  По  каким  ещё  картинкам? -  возмутилась  Настя. – Мимо Башни  позавчера проезжала  на  извозчике.

-  Настя,  у  тебя что,  крыша  съехала?  Сколько  лет  назад  башню  снесли?

Насте  надоело  говорить  загадками, и она   коротенько  изложила  другу  свои вчерашние  приключения по  дороге  в  булочную. Гоша слушал  молча с  широко  растопыренными   от  удивления  ушами.          

-  Настя,  признайся,  что  всё  придумала?

-  Ничего  я  не  придумала, -  взмолилась  девочка. -  Почему  я  все  эти  дни  говорю  только  правду,  а  мне  никто  не  верит?  В  Находке  и  подавно  никто  не  поверит    моим  московским  приключениям.

- В  это  невозможно  поверить, - упрямился Гоша. -  Это  же  настоящее  путешествие  во  времени.  Но  подобные  путешествия  невозможны.  Только фантасты  пишут  про них всякую  ерунду  в  своих  произведениях.

-  Тогда  откуда  у  меня  взялись  этот  рисунок  и  крестик-ключ?  Я  что,  сама  рисовала  и  напильником   выпиливала?

Гоша взял  у  Насти  крестик,  подержал  в  руках,  определяя   тяжесть,  внимательно  осмотрел  и  вынес  вердикт:

-  Вещица  старинная,  сразу  видно,  что  не  подделка. А  где  дверца к  этому  ключику?

-  Вот  это нам с  тобой  и  надо  выяснить, дорогой  компаньон.  Не  могу  же  я,  девчонка,  одна  лазить  по  всяким  люкам  и  подвалам.

-  Почему  ты  решила,  что этот  крестик  под  башней  означает  клад?

-  Для  чего  тогда  мне  старик  дал  план  и  ключик  от  некоего  замка. Он  сказал,  чтобы  я  берегла  эту  тайну. Но  я  не  знаю,  что  это  за  тайна. Может,  там чаша  Грааля,  может шлем  Александра  Македонского,  а  может  -  невероятные  сокровища. Но  что-то  там  должно  быть.  Старик  мне  передал  эти  вещи  с  великой  надеждой  перед  смертью,  и  я  не  имею  права  его  подвести.  Я  это  только  потом  поняла.

- Что  ты  предлагаешь?

-  Вот  так  бы  сразу  и  сказал.  А  то  верю - не  верю.  Тоже  Станиславский  нашёлся. Мама  говорит,  что  знак  на  рисунке очень  похож  на  крест   с  герба  тамплиеров.

-  А  это  кто  такие?

-  Темнота.  Чему  тебя  только  в  школе  на  уроках  истории  учат. Был  в  средние  века такой  рыцарский  орден в  Европе.  Он  участвовал  в  крестовых  походах.  Больше  про него  я  ничего  не  знаю. А  мы  должны  узнать  про  этот  орден  всё,  особенно  то,  что  касается  нашей  страны.  За  два  дня  нам  надо  собрать   все  сведения  о  тамплиерах.  Завтра  я  иду  в     библиотеку,  а  ты  сидишь  в  Интернете,  собираешь  и  распечатываешь  статьи  на  эту  тему.  Через  два  дня  собираемся,  читаем  и  решаем,  что  делать  дальше.   Самое  главное - никто  не  должен  ничего знать  о  наших  планах.  Мы  ищем  разгадку  древней тайны   и  нам  не  нужны конкуренты.

Через  два  дня  ребята  снова  собрались  дома  у  Насти.  Тётя   была  на  работе, и  им  никто  не  мешал  обсуждать  проблему.

- Рассказывай,  что  накопал  в  Интернете, -  сразу  приступила  к  делу  Настя.

Гоша   взъерошил волосы  на  затылке,  передал девочке  кипу  распечаток  с  компьютера.

- Орден тамплиеров или  «храмовников» возник  в  12  веке  новой  эры во  время  крестовых  походов для  защиты  христианских  паломников в  Палестине  и  в других  завоёванных  землях.   Орден вскоре  очень  разбогател  и  владел  множеством  земель  и  усадеб,  как  на Святой  земле,  так  и  в  Европе. Когда  же  в  конце  13  века  мусульмане  изгнали  христиан  из  Палестины,  орден  занялся  ростовщичеством и  торговлей,  весьма  приумножив  свои  капиталы.  Это  очень  раздражало  французских  королей  и  папу  Римского.

 Решив  завладеть  всеми  богатствами  ордена, французский  король  Филипп Красивый  начал  жестокие  гонения  против ордена  тамплиеров,  обвинив   его  в  ереси  и  прочих  смертных  грехах. В 1312   году  Папа Римский  Климент V   распустил  орден. Все  земли  и  замки  ордена  перешли  в  собственность  французских  королей  и  Ватикана,  но  гонители  не  обнаружили,  как  не  искали,  несметные  сокровища  ордена.  Ни  один  из  тамплиеров на  жутких  пытках  и  при  сожжении  на  костре не  выдал  заветной тайны  ордена. Сокровища  тамплиеров  до  сих  пор  ищут  в  Европе,  но  не  нашли  ничего.

-  Молодец,  -  похвалила  Настя  помощника. -  Хорошо  поработал. А  теперь  слушай,  что  я откопала  в  библиотеке.

-  Несметные  сокровища  тамплиеров  действительно,  как  в  воду  канули. Но  искали  их  совсем  не  там,  где  надо. По  всей  вероятности  они  находятся  в  России,  а  если  конкретно,  то  в  Москве.

- Вот  это  да,  -  озадаченно  произнёс  Гоша.  -  А    с  чего  ты  взяла?

-  Дело  было  так,  - таинственно понизив  голос  до  шёпота,  произнесла   Настя. -  После  разгрома  ордена,  когда стало  ясно,  что  врагов  тамплиеров   интересуют  только  их  богатства,  тёмной   ночью  казна ордена   была  вывезена    в  порт Ла-Рошель, где  была  погружена  на  18  галер и  отбыла  в  неизвестном  направлении.

-  Ну  и  что? -  пожал  плечами  Гоша. -  Они  могли  уплыть  куда  угодно,  хоть  в  Америку.

-  Америку  тогда  ещё  не  открыли,  -  поправила  друга  Настя. -  Колумб  ещё  не  родился,  историк ты липовый, - и  продолжила  повествование.

- А  в  1307  году    князь Юрий  Данилович  Московский в  Нижнем  Новгороде  встречал  заморских  гостей-калик,  прибывших  на  18 парусно-гребных  судах  с  богатыми  дарами. Калики осыпали князя  «несметным множеством  золотой  казны, жемчугом и  каменьями  драгоценными,  чем поклонились  князю  русскому,  как владыке, и всем  людям  русским»  и пожаловались на «всю  неправду  князя  галлов  и папы». А  галлами  в  древности  называли  как  раз  французов.

- Ты  понимаешь,  что это  могли  быть  только  тамплиеры,  бежавшие  из  Франции  и  присягнувшие  русскому  князю. Лишь   здесь  они могли  чувствовать  себя  в  безопасности  от  длинных  рук  Ватикана. Тем  более,  что  количество  судов  совпадает  в  точности.

-  Так  они  отдали  князю  Юрию  все  сокровища.  Что  же  тогда  мы  будем  искать?

-  Не  могли  они  отдать  всё князю,  Гоша.  Они  приехали  в  незнакомую  страну,  им  надо  было  здесь  строиться,  обживаться,  семьи  заводить,  жить  на  что-то.  Да  и казна  ордена  была  настолько  велика,  что  её всю  целиком  раздать  было  невозможно.

- Тогда   они  за  столько  лет  всю  её  растранжирили, -  не  сдавался  Гоша.

-  Гоша,  они  наверняка  клятву  давали ордену  о  сохранении богатства.  Я  думаю,  что  расходовали  они  казну  лишь  на  самое  необходимое.

-  А  почему  ты  думаешь,  что  золото  тамплиеров  в  Москве?

-  Где  его  ещё  хранить,  как  не  в  столице  страны,  которую  оборонять  будут  от любого  ворога до  последнего  воина. К  тому  же  на  плане московской  улицы  герб   тамплиеров   изображён,  а  под  ним  крестик,  где,  возможно, клад  спрятан. К  тому  же,  Сухаревская  башня  так  внешне  похожа  была  на  средневековые  замки,  что  создаётся  впечатление,  что  её  строили  именно   тамплиеры. Какие  ещё  нужны  доказательства?                             

-  А  как  мы  сокровища   будем  искать? -  спросил Гоша.

-  Как  положено  искать  клады,  -  ответила  девочка. -  Ты  что,  никогда  книжек  про  клады  не  читал?  «Остров  сокровищ»  Стивенсона,  например?

-  Причём  тут  Стивенсон?  -  отмахнулся  Гоша.   – Надо  конкретный  план  составить,  и  по  нему  работать.

-  Вот тут  ты  совершенно  прав, - обрадовалась  Настя.  -  Значит,  ты  согласен  участвовать  в  поисках  сокровища  тамплиеров?  Значит,  ты  не  считаешь  меня  сумасшедшей? Это  тебе  не  футбол  гонять  и  по  воротам  мазать.

- Конечно,  мы  будем  искать  сокровища древнего  ордена.  Во-первых,  потому, что это  очень  интересно,  во-вторых, потому,  что   на  этом  можно  прославиться, в-третьих, потому что с  тобой я  согласен  искать  что  угодно,  хоть  сокровища  тамплиеров,  хоть    пропавшего котёнка.

-  Договорились, -  решительно  сказала  Настя,  прогоняя  смущение. -  Теперь  слушай  мои  соображения.  Я  в  библиотеке  нашла  документы  по  сносу  Сухаревской  башни.  Так  вот, по  приказу  Сталина  снесли в  срочном  порядке  только  наземную  часть,  а  мощнейшая  подземная  осталась  нетронутой. Её всего-то  засыпали  гравием  и  покрыли  асфальтом. Нам  надо  отыскать  входы  в  древние подземные  помещения  башни. Они  должны  быть  обязательно.  Современные  коммуникации наверняка  пересекали  их.    Кроме  того,   я  узнала,  что  башню  построили  при  Петре  I   на  месте  первых московских  каменоломен,  ходы в  которых  тоже  должны  остаться  в  неприкосновенности. Именно  в  них,  я  думаю,  и    могли  спрятать казну  ордена  древние тамплиеры.

-  Вполне логично, Настя,-  согласился Гоша. – Давай  я  завтра  похожу в районе  Сухаревской  площади  и  поищу входы-выходы.

-  Годится,  -  согласилась Настя, -  а  я похожу  по  магазинам  и   подберу  снаряжение.

 – Надо  учесть,  что работать  придётся  в  сложных  условиях  подземелья.  Для  начала  надо запастись бухтой  прочных  тонких  ниток  длиной метров  хотя  бы  пятьсот, мощными фонарями,  желательно  с  механической  подзарядкой, тонкой  и  прочной  верёвкой, острыми   ножами, мелками и маркерами разноцветными,  фотоаппаратом, -  начал  перечислять  Гоша. .

Ребята  ещё  долго  составляли  список  снаряжения,  необходимого  для  поисков  в  паутине подземных  лабиринтов.

На  другой  день  Настя  с  утра  побегала  по  магазинам,  подбирая необходимое  снаряжение  для  подземных  экспедиций. Проходя  мимо офиса с объявлением «Ксерокс» вдруг  решила,  что  надо  сделать  несколько  копий  с древнего  рисунка. Вдруг  оригинал  куда-либо  затеряется. Она  зашла  в  контору  и  обратилась  к  сидевшему    у  аппарата  старичку:

-  Сделайте  мне,  пожалуйста,  три  копии с  этого  рисунка.

Старичок  принял  бумажку, покрутил  в  руках.

-  Это  что  за рисунок такой  любопытный?

-  Мы  с  ребятами в  игру  играем  в  поиски  сокровищ,  -  простодушно  соврала  Настя. 

-  Ну, играйте  на  здоровье,  -  согласился  старичок,  уходя  к  аппарату  за  перегородку.  -  Чем  ещё  летом  на  каникулах  заниматься,  как  не  играть.

 Он  включил  аппарат,  подождал,  пока  тот  прогреется и  через  минуту  вышел  с  тремя копиями.

-  С  вас,  девочка,  пятнадцать  рублей.

Настя  взяла  копии  и  вышла,  но  вспомнила,  что  забыла   оригинал. Она  вернулась обратно  и  увидела,  как  старичок  внимательно  в  лупу  рассматривает  её  рисунок.

-  Я  за  оригиналом, - напомнила  девочка.

Старичок спохватился. 

-  Да, да, пожалуйста,  я  уже  хотел было  бежать  за  вами.

Насте  очень  не  понравилось   подобное  внимание  к рисунку.

-  Что  вы  там  рассматривали?  Это  же  просто  игра.  Мы  с  Гошей   нарисовали  план  такой  на  сообразительность.

- Конечно, - согласился  старичок, передавая  рисунок  девочке. – Играйте,  ребятки.  Игра,  наверное,  очень  интересная,  - произнёс  он,  как  показалось  Насте,  с  неким  намёком.

Настя  приняла  рисунок,  спрятала  его  в  сумку  и  вышла на  улицу.

-  Дура я,  дура,  что  отдала  рисунок  постороннему,  -  ругала  она  себя. -   Надо  было  знакомых  попросить  скопировать. Но  делать  уже  нечего.  Надеюсь,  что  дотошный старикашка  ничего  не  понял.

 Но  девочка  глубоко  ошибалась.

 

НЕОЖИДАННЫЕ  КОНКУРЕНТЫ.

Марк  Моисеевич Кауфман  был  человеком  не  совсем  простым. Сейчас  он  жил спокойной  жизнью  обычного  московского  пенсионера. Жену  схоронил, дети  жили  отдельно,  у  них  была  своя  жизнь и  отца навещали  нечасто. Чтобы  не  сидеть  дома  и  не  скучать  у телевизора,  Марк  Моисеевич   устроился  на  работу  в  небольшую  фирму,  где  за небольшие денежки предоставлял  услуги  ксерокса  населению. Но  денежки  у  него  тоже водились,   и  немалые.  До  пенсии  он  работал  начальником  отдела  в  городском  архиве, и  в  лихие  девяностые годы  немало  продал уникальных и  ценнейших  архивных  материалов  за  зелёные  бумажки. Когда его грешки  всплыли  на  поверхность,  он  скромно  написал  заявление  на  увольнение  и  зажил свободной  жизнью  обеспеченного  человека. 

Но  его пытливый  ум требовал  работы,  и  когда незнакомая  девочка  принесла  ему потрёпанный  клочок  бумаги  с планом  Сухаревской  площади  и  знаменитой,  снесённой  перед  войной, Башней,  он  едва  не  подпрыгнул  от  радости. Уж  он-то, работник  архива, прекрасно знал  цену  любой  бумаги,  потому  сразу  понял истинную  ценность    этого   затасканного    обрывка.

 - Ясно, - рассуждал  он, - что рисунок  выполнен  на  старинной  бумаге  ручной  работы, на которых писали  только  самые  важные  царские документы  прошлых  веков. Пусть хитренькая  девочка  мне мозги не  парит  про  игры  в  догонялки во  дворе.

 Марк  Моисеевич смотрел как-то на  РЕН-ТВ передачу  про  тамплиеров  и  тотчас  узнал  их  характерный  герб и  крест. Потому  он  успел незаметно от  девочки  скопировать  для  себя  старинную  ценную  бумагу. Сейчас  Марк  Моисеевич   сидел  дома  за  письменным  столом  и  тщательно  изучал  древний  рисунок.  Всё в  этом  клочке  бумаги  говорило  о значительности.  Сама  бумага,  истлевшая  по  краям  от древности,  рисунок,  начертанный  твёрдой,  но  неопытной  в  графике  рукой, силуэт Сухаревской  башни,  не  оставлявший  сомнений  в  том,  что  это  именно  она  изображена  на рисунке,  и, наконец, любовно  и  тщательно  вырисованный  восьмиконечный  крест тамплиеров. Таких  символов  больше  не  было  ни  у  кого  во  всём  древнем  и  современном  мире. И  при всём  при  этом небольшой  красный  крестик,  нарисованный с  правой от  фасада  стороны Башни  ниже  уровня поверхности земли. 

Значит, крестик  указывает  на  нечто,  что скрыто  под  землёй  примерно  в  этом  месте.  Но сейчас  в  этом  самом  месте находится  дорога,  проезжая  часть,  и  никто  там  рыть  яму никому   не  позволит.

                           - А  может там  подземелья  остались,  и  в  них  лежит  то,  что  обозначено  на  карте  крестиком. Ну-ка  я  в  Интернете  почитаю  всё  про  этих  тамплиеров.

Несколько дней Марк  Моисеевич  гулял  по  всемирной  паутине  в    поисках  информации  про  древний  рыцарский  орден.  К  концу занятий  его  знания  по  ордену  «храмовников»  были  достойны уровня   доцента кафедры  истории  средневековья.

- Подумать  только,  -  удивлялся  он. -  Весь  мир  ищет  сокровища в Европе,  а  они   у  нас  в  центре  Москвы  под  ногами  лежат.   Как  же мне  к  ним  добраться? -  думал  он. -  Самому  с  этим  не  справиться.  Нужен  крепкий  энергичный  помощник.

 Марк  Моисеевич  надолго  задумался  и  наконец  пришёл  к  решению.

   - Лучше  Харитона   с  этим  не  справится  никто. Во-первых, он  мой  сосед,  далеко  не  убежит. Я  его  знаю  с  малых  лет.  Во-вторых,  парень молодой,  крепкий,  неглупый.  Но  и  не  настолько  умён,  чтобы  перехитрить  меня. А  то,  что  школу  бросил  и  нигде  не  работает,  так  для дела   только  лучше. Всегда  свободен.

Вечером,  дождавшись  паренька в  подъезде, он  пригласил  его к  себе  для  разговора. Чтобы  разговор  клеился,  Марк  Моисеевич  не  пожалел  чаю  с  лимоном  и  недорогую  коробку  шоколадных  конфет.

- Дядя  Марк, вы  меня  как  важную  особу  встречаете? – бросил  с  порога  Харитон,  заприметив  на  столе  столь приятное  угощение.

-  Разговор  будет  очень  серьёзный и  важный,  дорогой  Харитоша, -  сказал  хозяин,  разливая  тёмный крепкий   чай по  чашкам. -  Ты  про  тамплиеров  когда-нибудь  слышал?

-  Нет, -  удивился  парень. -  А  это  кто?

- Был такой средневековый  рыцарский  орден, очень богатый  и  влиятельный.  На  его  богатство  из  зависти   позарились  французский  король  и  сам  Папа  Римский.  Орден  распустили,  а  рыцарей  уничтожили  самым  варварским  способом. Головы  рубили,  на  костре  сжигали.  Но  казну  ордена  огромной  ценности так  и  не  нашли.  Сокровище  тамплиеров  по  сей  день  ищут  в  Европе  то тут,  то  там,  а  оно,  по  некоторым  сведениям,  очень  надёжно  спрятано  не  где-нибудь,  а  в  Москве.

-  Это  где? -  изумился  Харитон,  забыв  про  чай.

-  Здесь,  недалеко  совсем. Мне  нужен  помощник для  серьёзного  дела.  Ты  согласен  помогать  мне  за  10  процентов   от   найденного  сокровища.

-  А  это  сколько  будет,  дядя  Марк?

-  Миллионы  баксов.

Харитон  подскочил на  стуле.

-  Конечно, дядя  Марк.  Согласен, хоть  сейчас.  А  что  для  этого  надо?

-  Будешь  выполнять  мои  распоряжения.

- Конечно,  дядя  Марк.

При  словах «миллионы  баксов» Харитон  совсем  забыл  про  чай  и  конфеты.  Ему  уже  мерещился  блеск  золота  и пленительный хруст  новеньких  долларов. Шикарная  машина  и  весёлые  подружки никогда  не  оставляли  его  в  мечтах. 

Марк  Моисеевич поднял  чашку,  нарочито  звонко  чокнулся с  компаньоном  и медленно  с  удовольствием  отхлебнул.  Харитоша охотно  поддержал его,  но уже  без  видимого удовольствия.

Новые  компаньоны  ещё  долго  сидели  за  столом  и  обсуждали предстоящие  дела.  Уже  закончился  кипяток  в  «потере»,  а  они  всё  сидели друг  напротив  друга  с блестящими  глазами   и  шумно   беседовали,  широко  размахивая  руками.

ПЕРВЫЕ  НЕУДАЧИ.

 

Вечером  ребята  встретились в  сквере на Страстном  бульваре. Настя  доложила другу  о  своих  приобретениях,  и  рассказала  про  старикашку  с  ксероксом.  Но  Гоша  не  придал  этому  особого  значения.

- Что    может  понять  какой-то старикашка при  беглом  взгляде  на  рисунок?  Ничегошеньки. Правильно  ты  ему  сказала, что  это  детская  игра  в ребусы  и  головоломки.   Не  тревожься  понапрасну.

  Затем  Гоша  рассказал  о  результатах  своих  поисков.  По  плану  он  должен  был  обойти  Сухаревскую  площадь в том  месте,  где  на  рисунке  размещался  таинственный  красный  крестик и выяснить,  какие там  есть  возможности  для  проникновения под  землю.

- В  пределах  площади  радиусом  триста  метров  я  нашёл  12  канализационных  люков,  два  люка  связи  и несколько  решёток ливнестоков,  -  бодро  начал  доклад  Гоша. -  В  одном  из  канализационных  люков   работали  сантехники.  Я  походил  возле  них  и  выяснил, что  глубина  люка порядка  трёх  метров,  а  каналы  слива  нечистот непригодны  для  движения  по  ним.

При  этих  словах  Настя  нахмурилась  и   сморщила  нос  от  отвращения. А  Гоша  продолжил  доклад.

- Люки  каналов  связи  расположены  на  проезжей  части,  потому  нам  спуститься  в  них  вряд  ли  удастся. Ливнестоки  через  решётки  смотрятся  очень  внушительно,  но  я  не  обнаружил  ни  одного  люка  для  спуска  в  них. Вот  всё,  что  я  смог  выяснить.  Кроме  того,  на  меня  обратил  внимание  милиционер,  который  подошёл  ко  мне  и  спросил,  что  я  потерял?

-  И  что  ты  ему  сказал? -  живо  поинтересовалась  Настя.

Гоша  пожал  плечами.

-  Что  я  мог  ему  сказать?  Сказал, что  интересуюсь  историей  Москвы  и  ищу следы  древних  строений.

-  А  он  что?

-  Он  пожал  плечами,  сказал  что «ищи,  коль  делать  нечего» и  ушёл.

- Правильно ты  ответил, - подвела  итог Настя. -  Ясно, что с ходу  мы  ничего  не получим.  Нужна  постепенная  кропотливая  работа.  Как  ты  думаешь,  что нам  делать  дальше?

-  Понимаешь,  Настя,  Башню  сносили  очень быстро,  по  приказу  самого  Сталина.  Никаких  исследований  не  проводили. Разобрали,  расчистили  место,  засыпали щебнем  и  проложили  дорогу.  Всё,  что  было  под  башней,  засыпано  и  уничтожено. Там нам  делать  нечего.  Но  мы  не  учли,  что  вокруг  Башни  построено  немало  зданий,  не намного  моложе  самой  Башни. Очень  может быть,  что  тогда,  в  старину,  существовали какие-то  ходы  либо  в  саму  Башню,  либо  в  её  подземные  погреба. Нам  надо  попытаться  отыскать эти  ходы  в  подвалах  зданий, окружающих  площадь.

- Гоша,  а  башка  у  тебя  неплохо  варит, -  обрадовалась  Настя. – Завтра  мы  с  тобой  походим  по  этим  подвалам,  поищем  смежные  пути.   Форма  одежды рабочая. Берём  с собой всё по  списку,  воду  и  сухпаёк  на  двое  суток.

На  следующий  день ребята  в  походном  камуфляже,  с  небольшими  рюкзачками  за  спиной  встретились  у  метро «Сухаревская».

- Как  сейчас просто, -  восхитилась  Настя,  выходя  на  Садовое  кольцо  со  станции  метро. -  Спустилась  по  эскалатору,  села  в  поезд,  и  через  несколько  минут  ты  уже  на  месте.  А  в  прошлом  надо  было  тратить  едва  ли  не день  на  эту  дорогу.  Я  сто  лет  тому  назад  целый  день  потратила,  чтобы  добраться  сюда.

- Однако,  какая  же  ты старая, древняя столетняя  бабка, -  не  удержался  Гоша.

-  Зато  ты,  юноша,  почти  младенец по  сравнению  со  мной.

-  До  чего  дошёл  прогресс,  -  пропел  Гоша. -  Смотри,  вот  офис  какой-то  фирмы.  Давай  зайдём,  спросим,  есть  ли  подвал.

 Настя  согласилась.

- У  нас  вверху  труба  лопнула, этажи  заливает.  Надо  в  подвал  пройти,  стояк  перекрыть, -  нагло  соврал  Гоша сотрудникам.

- Какой  стояк,  какой  подвал, -  не  понял  парень в  чёрном  костюме  с  бабочкой  вместо  галстука.  -  Нет  у  нас  ни  стояков,  ни  подвалов. Исчезни,  мелюзга.

 Ребятам  пришлось   уныло  ретироваться. Зато  рядом  в  магазинчике  продуктовом  повезло  больше. На  сообщение  о  лопнувших  трубах  там  всполошились,  провели  ребят в  подвальчик,  уставленный  всевозможными  ящиками и  мешками. Никаких  подозрительных  дверей  и  ходов  ребята  не  обнаружили.

-  Нет,  это  не  тот  подвал,  -  с  видом  знатока  заявил  Гоша. -  Наш  стояк  в  другом  подвале.

-  Скажите,  а  нас  не  будет  заливать? -  тревожился  завмаг.

-  Нет,  у  вас  всё  нормально,  -  солидно  ответил Гоша.

Завмаг облегчённо  вздохнул.

- Ребята,  может  вам  шоколадку, -  заботливо  предложил  он.

-  Это  можно,  для  дам,  -  согласился  Гоша.

Выйдя  из  магазина, ребята  дружно  засмеялись.

-  Шоколад  не  есть, -  строго  сказала  девочка.  -  Это  НЗ,  неприкосновенный  запас.

Гоша  пожал  плечами  и  спрятал  лакомство  в  карман  куртки. Они  успели  обследовать  ещё  один  магазин  канцтоваров,  в  котором  тоже  оказался  не  тот  стояк. Затем  ещё  несколько  помещений  на  другой  стороне  улицы. Но  всё  безуспешно.

-  Может,  хватит  на  сегодня, -  предложил   Гоша.  -  А  то  завтра  делать  будет  нечего.

- Ещё  один  магазин проверим вон  в  том  старинном  здании с кариатидами   на  фронтоне, и домой,   - решила  Настя.

Магазин  оказался  обувным.  Ребята  вошли  в  него,  но  в  тамбуре  оказалась  ещё  одна  дверь  налево.

-  В  подсобку,  наверное, дверь, - решили  ребята  и  вошли  в  неё.

  За  дверью  оказалась  узкая  лестница,  ведущая  вниз.  Спустившись  по  ней  и,  никого  не  встретив, ребята  прошли  по  пустому  коридору,  уставленному  ящиками  с  обувью. Стоял  крепкий  запах  кожи  и  обувного  крема. Открыв  одну  из  дверей,  друзья  вошли  в  полутёмную  комнату  с  верстаком,  тисками  и  прочим оборудованием. 

-  Обувь  здесь  чинят,  брак   обувной  устраняют,  -  сказал  полушёпотом Гоша.

-  Совершенно  верно,  молодой  человек, -  сказал  кто-то  рядом  с  ними.

 Ребята  обернулись,  но  дверь  захлопнулась,  и  друзья  услышали,  как  щёлкнул  замок.

-  Откройте,  зачем  вы  нас  закрыли? -  закричал  Гоша.

-  А  нечего  лазить  по  чужим  магазинам,  -  ответил злорадным  тоном  голос  из-за  двери.  – Сейчас  милицию  вызову.

- Не  надо  милицию,  мы  не  воры, -  закричала  Настя. -  Мы  историки.

-  Сейчас  будет  вам  история с  продолжением  и неожиданным  финалом, -  отозвался  незнакомец и  за  дверью  стихло.

-  Вот  гад,  точно  пошёл  в  милицию  звонить, -  выругался Гоша. -  Докажи  теперь,  что  не  его  сандалии мы украсть  хотели.

Ребята  осмотрелись. Небольшая  тёмная  комнатка  с  белёными  стенами и  голубыми  казёнными  панелями  без  окон  находилась  в глухом   подвальном  тупичке.   Выбраться  из  неё  было  практически  невозможно. Взоры  ребят  скользили  по  серым  от  пыли  стенам,  по  такому  же  тусклому   потолку.  Внимание  Насти   привлёк  участок  стены, заклеенный  газетой  «Правда» ещё  советских  времён. Девочка   подошла, приподняла   отсыревшую газету,   и  ребята с  удивлением   увидели,  что  за  ней  скрывался  участок  стены,  несколько  отличающийся  от  остальной. Было  заметно,  что под  газетой  скрывалось  заложенное  отверстие  размером  с  небольшую  дверь. Вероятно,  эту дверцу заложили  очень  давно,  потому  что заложенное  пространство  покрылось  множеством извилистых  трещин. Гоша  подошёл  и  с  усилием надавил    на  кирпичи.

Стена  неожиданно  подалась и  частично  рухнула,  открыв  тёмный  провал  впереди.  Гоша  заглянул  туда  и  присвистнул.

-  Что  там? -  спросила  Настя.

- Ход  какой-то,   тёмный  и  узкий.

- Дай,   я  посмотрю,  -  попросила Настя.

Девочка  подошла  к  проёму  заглянула  в  него, вынула  из  проёма  ещё  несколько  кирпичей  и  скользнула  в  темноту.

- Ты  куда? - удивился  Гоша.

-  Лезь  сюда  побыстрей,  и  возьми  с  собой  газету.

Гоша  с  трудом  протиснулся  в  проём  и  оказался  в  узком  проходе,  уходящем  далеко  вперёд. Там   впереди  пробивался  слабенький  свет. Настя взяла  у  друга  газету,  намазала  её по  краям  клеем  из  тюбика и  ловко  приложила  на  прежнее  место.  Газета легла  на  стену,  словно  её  никто  и  не  трогал.

В  это  время  в  подвальной  комнатушке  послышались  голоса,  щёлкнул  замок,  и  скрипнула  открывшаяся  дверь.

-  Вот  они  здесь,  - товарищ  милиционер,  -  раздался тот  самый  противный  голосок.

-  Здесь  никого  нет, -  удивлённо отозвался  милиционер,  голос  которого  Гоша  узнал.  Это  был  тот  самый  сержант,  который   останавливал  его  вчера.

-  Как  нет? – воскликнул голос. – Куда  же  они  подевались?

-  Куда  они  могут  подеваться  из  подвала  без  окон, -  усмехнулся  милиционер. – Приснилось  вам,  наверное,  в  подсобке  на  кушетке. Внимательнее  надо  быть, если  сторожите  объект,  -  укорил  он. 

Дверь  закрылась,  щёлкнул  замок,  и  настала  тишина,  которую  нарушил  шёпот  Гоши:

-  Настя,  а  откуда  у  тебя  клей?

- Так,  бросила  в  рюкзак  на  всякий  случай.

-  Очень  удачно бросила, - порадовался  мальчик. - А   что  мы  теперь  будем  делать?

-  Искать  выход,  -  решительно  ответила  девочка. – Сюда  мы  всегда  успеем  вернуться,  а  пока  пройдём  по  ходу.  Там  вдали вроде  бы свет  виднеется.

Ребята  достали  фонарики  и  двинулись  по  проходу,  внимательно  осматриваясь  по  сторонам.

- Настя, смотри,  кладка  старинная,  и  кирпич не  современный.  На  сколах  он совсем  потемнел  от  времени.

-  Да,  этот  проход  строили  в  петровские  времена,  как  и  Сухареву  башню, -  согласилась  девочка. -  А  когда  строили  новую  Москву,  то  просто  заложили   фундаменты  на старинных постройках. Но  кто-то  же  проделал  брешь  в  подвале   магазина,  которую  потом  наспех  заложили  кирпичом  и заклеили  газетой.

-  Очевидно,  что  мы  здесь  не  первые, -  решил  Гоша. – Может,  и не последние.

Гоша  нагнулся  и  поднял  с  каменного   пола какую-то  полуистлевшую  бумажку.

-  А  вот  и  разгадка этого  хода, - объявил  он.

Настя  посветила  фонарём  на  клочок  бумаги  и  заметила витиеватую  надпись:  Один  миллион  рублей.

-  Это  «керенки», деньги  Временного  правительства. -  пояснил  Гоша.  -  Видишь,  год  выпуска  1917  год. Очевидно, тогда  здесь  тоже  размещался  какой-то  магазин,  или банк,  или  ещё  что-то,  где  хранились  деньги.  А  грабители проломили  стену  и  похитили  миллионы,  в  спешке  обронив  один.  Хозяин  заложил  пролом  наспех  кирпичом, но  за  столько  лет  кладка  ослабла  и дала  нам  возможность  убежать.

- Нам  остаётся  лишь  поблагодарить  тех разбойников, -  согласилась  Настя.

Друзья  прошли  весь  проход  и  упёрлись  в глухую бетонную  стену.

-  А  это  уже  современное  строительство, - догадались  они. – Стандартные  бетонные  блоки,  изготовленные  на  каком-нибудь  советском  ЖБК   с  перевыполнением  плана, - бросил  Гоша.

Конец  старинного  хода  слабо  освещался через толстую решётку  в  перекрытии  сверху. Гоша  прильнул  к  трещине  и  увидел склон  оврага в  сквере неподалёку  от обувного  магазинчика.

-  Я  знаю  это  место, -  воскликнул  он. -  Небольшой  овражек  в Ботаническом  саду  МГУ. А  ну-ка,  попробуем  прорваться  наружу.

Гоша   поднял  руки,  упёрся  в  верхнее  перекрытие,  напрягся.  Перекрытие  дрогнуло,  но  выдержало  натиск. Настя  присоединилась  к другу.  Двойным  усилием им  удалось  приподнять     решётку  перекрытия  и  отодвинуть  её  в  сторону. Гоша  наклонился,  Настя  встала  мальчику  на  спину,  подтянулась  на  руках  и  выскочила  из подземелья. Яркий  свет  ослепил  её, но  она  подала  руку другу  и  через  секунду  они  уже  оба  стояли на  траве  и  любовались  ослепительно  белыми  облаками  в  бирюзовом  бездонном  небе.

Затем  они  положили  решётку на  место,  присыпали землей,   посмотрели  друг  на  друга  и  звонко  и  радостно  рассмеялись.

-  Представляю кислую  физиономию  этого  сторожа,  закрывшего  нас  в  подвале, -  смеялась  Настя.

- Да  у  него  крыша  может  съехать от  этого, -  вторил  ей Гоша,  стряхивая  с одежды паутину и  пыль  веков.

На  скамейке  в  ближайшем  сквере ребята  устроили  мозговой  штурм своего  приключения.

- Мы  выяснили,  что  в  районе  Сухаревой  башни  действительно  были  и  есть старинные  подземные  ходы,   повреждённые  позднейшим  строительством, -  заключила  Настя. -   Что  нам  делать  дальше?

-  Я  вот  что  придумал, - решительно  сказал Гоша. - Мы  сунулись всего-навсего  в  один  мелкий магазинчик,  и  сразу  попали  в  старинный  подземный  ход.  А   сейчас  мы  сидим  напротив  огромного  старинного  здания,  построенного  чуть  позже  самой  башни. Я  имею  в  виду странноприимный  дом,  в  котором  ныне  размещается  институт Склифосовского. Корпус  тянется  на  добрую  сотню  метров  и  его подвалы неминуемо  должны  пересекаться  с  древними  ходами.

-  Логично, -  согласилась  Настя, -  а  как  нам  попасть в  подвалы  Склифа?

-  Подумаем  до  завтра, -  решил Гоша.-   А  сейчас  пора  домой,  пока  нас  опять  милиционер   не  приметил. 

-  Гоша,  давай  НЗ  уничтожим, -  вдруг  вспомнила  Настя. – По-моему,  мы  заслужили  эту  малюсенькую  премию.

Гоша  усмехнулся,  достал  шоколадку,  подаренную  завмагом,  разломил  на  две неравные  части.  Большую  часть  отдал  Насте,  а  себе  оставил  малюсенький  кусочек.

-  Так  нечестно,  - заупрямилась  девочка. -  Надо  поровну.

-  Ты  же  девочка, - сказал  Гоша. -  А  я  шоколад  не  очень  люблю. 

Насте  пришлось  согласиться,  потому  что  шоколад  она,  конечно,   любила,  как  все  девочки.

Ребята  поднялись  и  усталым  шагом  потрудившихся  людей  направились  к  метро. Конечно,  они  не  заметили, что  за  ними  уже  давно    наблюдал неприметный  старикашка в  потёртом пиджачке в  полоску с  другого  конца  сквера.

 

НИКОГДА.

Марк  Моисеевич случайно  встретил  эту  парочку,  прогуливаясь  по  Сухаревской  площади и  высматривая возможные  пути   проникновения  к  таинственному  кладу,  обозначенному  небрежным  крестиком на  обрывке  старинного  манускрипта. Неожиданно  он  увидел  ту  самую  девочку,  хозяйку  бумаги с  рисунком,  неторопливо  слоняющуюся  по  площади  в  компании  с нагловатым  мальчишкой-сверстником.  Он  проследил  за  ними,  когда  ребята   вошли  в  обувной  подвальчик,  довольно  долго  прождал  их  выхода.  Не  дождавшись,  отошёл  в  скверик, посидеть  на  скамеечке,  как  вдруг  увидел девчонку, появившуюся неожиданно  в  овражке за  кустами  сирени  за  одной  из  пятиэтажек  неподалёку. Вслед  за  ней из-под  земли выбрался  мальчишка.

-  Вот  так   фокус,  -  поразился Марк  Моисеевич. -  Зашли  в  магазинчик,  а  выскочили, как  кроты,  из-под  земли. 

Подождав,  когда  ребята  скроются  из  виду,  он  отыскал среди  старых  деревьев  еле  заметную  решётку,  потоптался  возле  неё и  решительно  отправился домой.

Дождавшись,  когда  появится Харитон, Марк  Моисеевич  зазвал  его  к  себе.

-  Я  нашёл  кое-что, -   похвастался  он. – Завтра  суббота,  пора  нам  с  тобой  делом  заняться.

Что   с  собой  брать? -  поинтересовался  Харитон. - Сумку или  мешок?

-  А  для  чего? -  подозрительно  поинтересовался Марк  Моисеевич.

-  Под  золото  тамплиеров, Марк  Моисеевич, -  без  тени  сомнения  ответил  парнишка.

- Для золота  ордена  «храмовников», Харитоша,  мы  закажем  трёхтонку, - зло  пошутил предводитель. -  А  пока  что  завтра  в 10  часов  выходим  с  тобой   на  Сухаревку.  Оденься попроще,  возьми  фонарик, молоток  с  кайлом. 

   На  следующий  день  кладоискатели  пришли  в  овражек  с  потайной  решёткой.

Выбрав  момент,  когда  поблизости  не  было  случайных  прохожих,  Марк  Моисеевич скомандовал:

-  Харитоша,  убери   решётку.

Поднатужившись,  Харитон  приподнял  решётку. Когда  за  решёткой  открылся  тайный  лаз,  он с  удивлением  и  опаской взглянул  на  шефа.

-  Это  что  там?

-  Золото  тамплиеров, - загадочно  ответил  Марк  Моисеевич. – Полезай  туда  и  пройди  по  этому  ходу  до  конца.    Потом  вернёшься  и  расскажешь  всё,  что  увидишь. Обращай  внимание,  нет  ли  там  каких  поворотов  и  заложенных  дверей.

- А   если  там … -  начал  что-то  мямлить   Харитон.

-  Не  рассуждать,  -  прикрикнул  предводитель, - не  то  другого  помощника  найду.

-  Нет,  я  сейчас,  -  заторопился  Харитон,  не  желая  терять  уже  почти что свой  личный  миллиончик,   и  нырнул  в  тёмный  проход.

Марк  Моисеевич с  трудом  вернул  решётку  на  место,  прикрыл  её  жухлой  травкой  и  песочком, и  присел   на  ближайшую   скамейку в  ожидании возвращения  компаньона. 

Тем  временем  Харитон   осторожно  пробирался  по  тёмному  узкому  ходу.  Пахло  прелой  листвой,  сыростью и,  почему-то,  свежей  обувью.   В  конце  прохода  что-то  туманно  засветилось.  Сердце  у  парня   сжалось  от  нехорошего  предчувствия.

-  Неужели  привидение?  Мамочка,  спаси  и  помилуй.

Приблизившись  к  пятну, Харитон  прочёл  на  нём странную  надпись  крупными  буквами:  -  «НИКОГДА».

-  Что,  никогда? -  не  понял  Харитон. – Я  никогда  отсюда  уже  не  выберусь. Боже,  куда  я  попал,  спасите,  - неожиданно тонким  голосом  закричал  он,  пытаясь  оттолкнуть  от  себя  роковое  слово. Рука  его  ткнула  в  газету,  проделав  в  ней  отверстие,  через  которое  в  темноту   хода  хлынул  яркий  электрический  свет. Испуганный  Харитон  сорвал  газету  и  просунул  голову  в подвал  обувного  магазина.

-  Господи,  а  кто  же  здесь  живёт?  Уж  не  духи ли  подземелья? Да нет же, -  обрадовался  он, – люди  здесь  живут.  Вон  обувь  стоит  у  двери,  а  на  столике чашка  с  чаем,  горячим  ещё.

Едва счастливый  Харитон  пробрался  сквозь  пролом  в  стене в  комнату,  как  дверь  отворилась,  и  в  комнату  вошёл  милиционер,  за  котором  следовал  тщедушный старичок с  палкой  в  руках.

- Я  говорил! -  закричал  старичок.   Вот  он,  ворюга,  давно  хочет  наш  магазинчик  обчистить. Держите  его,  товарищ  милиционер.  Молоточек  у  него в  руке запишите как  холодное  оружие.

Дюжий  участковый  ловко  скрутил  ничего  не  понимающего  Харитона,  накинул  на  его  руки наручники,  замок  щёлкнул,  и  Харитон  понял,  что  не тех  и  не того  он  опасался.

-  Вы  что,  товарищи,  я  же  заблудился, -  забормотал  он.  – Я  же  не  хотел. Я  тамплиеров  искал.

-  Вот-вот,  посидишь  на  нарах,  подумаешь  хорошенько,  и  всех  найдёшь  там,  кого  искал.

-  Какие  нары? -  завопил Харитон. -  Меня  Марк  Моисеевич  ожидает. У  него  и  спросите.

-  А  где  он  тебя  ожидает?  -  ласково  спросил  его  участковый.

-  Там  в  сквере.

Выходя  в  наручниках  из  комнаты,  Харитон  бросил  взгляд  на  газету,  валявшуюся  на  полу,  и  узнал  в  ней  давнишнюю  газету «ПРАВДА»  с  заголовком на  пол-листа  «НИКОГДА  НЕ  ПОДВЕДЁМ!».

-  Подвела  уже, -  с  горечью  подумал  он.

Марк  Моисеевич заждался  своего  подопечного. Он  устал  наблюдать  за  воронами,   устроившими   весёлую  возню  у  мусорного  контейнера,  за  машинами,  снующими  по улице,  за  прохожими, торопливо  идущими   мимо  него  по  своим  делам.  Он  ещё  раз  бросил  рассеянный  взгляд  на  улицу  и  остолбенел.  Из  обувного  магазина вышел  Харитон,  но  не  один,  а  с  милиционером. На  руках  у компаньона   были  наручники,  а  взгляд  его  растерянно  метался  по  улице,  кого-то  отыскивая.

- -  Он  же  меня  ищет,  ментам  сдать  хочет, - понял  Марк  Моисеевич, и,  низко  пригнувшись,  нырнул  в  кусты  сирени,  затем  от  них  скользнул  за  другие  посадки,  да  и  был  таков.

Харитон  появился  через  день  в понедельник, похудевший,  в  мятой  одежде  и  злой,  как голодный  шакалёнок. Однако Марк  Моисеевич  его  ожидал  в  полной  готовности. Вместо  чая  над  столом гордо  возвышался  в  фирменной  посуде французский коньяк «Наполеон».   Фасонистую  бутылку  окружал  прилично  сервированный  стол с  десятком  блюд  и  закусок. На  столе,  на   изящной  тарелочке  из  японского  фаянса  лежал  скромный белый конвертик  с  округлившимися  боками.

-  Моисеич,- завопил  Харитон  с  порога, - вы  чего  меня  так  подставили? Да я  после  этого …

Тут  взгляд  разгневанного  компаньона  упал  на  стол,  задержался  на  мгновение  на  его  содержимом,  и  отдельно  внимательно  изучил пухленький  конвертик.

- Марк  Моисеевич,  я  же  два  дня  доказывал,  что  я  не  бандит.  А  вы  меня  бросили,  -  уже  более  спокойно,  с  обидой  произнёс  он.

-  А  что  ты  хотел,  чтобы  я  тоже  попал  в  ментовку,   и   подробно  им рассказал,  где  лежит  золото  тамплиеров. Ты  зачем полез  в   магазин?  Я  тебя  просил  пройти  по  ходу,  вернуться  сюда  и  мне  рассказать,  что  ты  видел. Ты  сам  виноват  в  своём  промахе.

- Я  думал,  что  там  привидение, -  заныл  Харитон.

-  Сам  ты  как  привидение, -  обругал  его  Марк  Моисеевич.-   Что ты  им   рассказал   о  наших  планах?

-  Я  пытался  им  объяснить,  но  они  крутили  пальцем  у  виска и  говорили,  что  меня  надо  отправить  на  экспертизу в  институт  Сербского, -  мрачно  поведал Харитон. -  Потому  я  заткнулся,  и  стал  говорить,  что  обнаружил  подземный  ход  и  решил  выяснить,  куда  он  ведёт,  оттого   попал  в  этот  идиотский  магазин.

-  Харитоша, -  ласково говорил  Марк  Моисеевич,  разливая  элитный  коньяк  в  красивые  фужеры,  ты  всё  правильно  сделал. – Это неизбежные  издержки  нашей  работы. Надо всегда  быть  готовыми  к  подобному. Мы  вторгаемся  в  исторические  тайны,  и  можем  где-то  пересекаться   не  только  с  государством,  но  и с конкурентами. Кстати,  таковые  у  нас  уже  имеются. За  день  до  тебя по  этому  пути,  только  в  обратном  направлении  прошли  двое  -   мальчишка  и  девчонка. У  них  тоже  есть  эта  карта, и  они  очень  настырные  ребята.

-  Какая  карта? -  заинтересовался Харитон,  забыв  про  коньяк.

- Есть  такая  карта, -  с  досадой  промолвил Марк  Моисеевич,  осознав,  что  напрасно  проговорился.  -  Я  потом  тебе  её  как-нибудь  покажу.

-  Нет,  Марк  Моисеевич,  так  не  пойдёт,  -  возмутился  компаньон. – Я  шатаюсь  по  подземельям,  отсиживаюсь  в  обезьяннике,  доказывая,  что   меня  вовсе  не  интересует  ни их обувь,  ни  их  сейфы. А  вы  что-то  скрываете  от  меня. Или  вы  открываете мне   всё,  что  у  вас     есть,  или  я  выхожу  из  игры. Сами  тогда  бродите  по  подземельям.

Марк  Моисеевич  насупился,  задумался,  затем  пододвинул  к  нему  коньяк. 

- Хорошо,  Харитоша,  я  покажу  тебе  заветную  карту.  Мне  её  принесла  для  копирования  одна  девочка,  та  самая,  которая  перед  тобой  прошла  по  подземному  ходу  с  мальчишкой.  Но  ты  поклянёшься,  что  никому  про  бумагу   не  расскажешь.  Договорились? Перекрестись.

- Харитон  согласно  кивнул,  неумело,  широко  разводя  руки  в  стороны,  перекрестился,  и  залпом выпил  из  фужера.

Марк  Моисеевич  принёс  папочку  на  кнопочках  и  достал из  неё  бумагу  с  рисунком.

Харитон  повертел  рисунок  в  руках.

-  А  это  что  такое?

-  Это,  Харитоша,  план  Сухаревской  площади  восемнадцатого  века.  На  нём  изображена Сухаревская  башня,  но  без  тех  переделок,  что  затеяли  на  ней  в  Николаевские   времена. Этот  рисунок  был  выполнен  на  старинной  царской  бумаге и многого  стоит. Я  тридцать  лет  проработал  в  архиве  и  понимаю  в  этом. А  крестиком  обозначено  место,  где  спрятаны  сокровища  тамплиеров.  Я  почти  уверен  в  этом. Крест  видишь  восьмиконечный.  Это    символ  их  ордена.  Я  не  знаю,  где  эта  девчонка  раздобыла   бумагу,  но  мы  должны  её  опередить. Харитоша,  ты  будешь  мне  помогать?

-  Буду,  только  в  милицию больше  не  хочу.  Мне  сказали,  что  если  я  ещё  им  попадусь,  то  точно  посадят.

-  Забудь  про  неприятности,  завтра  мы  с  тобой напрямую  займёмся  поиском  сокровищ.  Все  расходы  текущие  я  беру  на  себя.   Что  ты  должен  ментам?

-  Штраф  надо  заплатить  и решётку  в  сквере  обещал  прикрыть  плитой.

-  Штраф  заплатишь  из  конверта,  а  с  плитой  я  сам  всё  порешаю.  Есть  у  меня  выходы на  строителей. А  сейчас  покушай, как  следует.  Небось,  в  обезьяннике  деликатесами  не  баловали. 

-  Не  то  слово,  Марк  Моисеевич, -  ответствовал  компаньон,  налегая  на  закуски.

 Компаньоны  осушили бутылочку  до  дна и принялись горячо  обсуждать дальнейшие конкретные  детали их  грандиозного   мероприятия.

 

ВТОРАЯ  ПОПЫТКА.

 

Два  дня ребята  не  встречались  и  не  занимались  поисками. Гоша  был  занят   футболом,  а  Настя   проводила  время  дома  в  размышлениях.

-  Ясно,  что  я  с  Гошей на правильном  пути  поисков, -  рассуждала  она. -   Ведь  нашли  же   мы  древний  подземный  ход,  разрушенный  последующими  работами. Значит,  должны  быть  и  другие,  более  глубокие  и  скрытые.  Надо  обязательно  разведать  подвалы  Склифа, -  сделала  она  окончательный  вывод. -  Такое  древнее  и старинное  здание  обязано  иметь  выходы  в  подвалы  Сухаревской  Башни.

 Как  только  Гоша  освободился,  ребята  с  утра  приступили  к  осуществлению  своих  замыслов.  По  дороге  с  удивлением  приметили,  что  на  месте  тайной  решётки  в  овражке    лежит  тяжеленная  бетонная  плита.

- Ага, -  сказала  Настя, -  кто-то шёл  по  нашим  следам  и  попал  в  магазин.   Интересно,  кто  же  это?

  Придя  к   институту  Склифосовского, друзья  сели  на  скамейку  во  дворе,  словно  ожидая  кого-то.  Институт-больница   жил  своей  напряжённой  жизнью.  Приезжали  «скорые»,  привозили  больных  и  раненых  в ДТП, родственники  больных  сновали  по  двору,  разыскивая  своих  потерпевших.   К  тому  же  в   городе  объявили  субботник, и  вокруг    суетились   люди  с  граблями,  мётлами,  баночками  с  краской. К  ребятам  подошёл  молодой  человек с  малярной  кистью.

-  Ребята,  вы  пересели  бы  на  другую  скамейку,  я  эту  красить  буду.

Но  молодого  человека  окликнули:

  -  Серёжа  из  торсионной,   иди сюда забор  красить.

Молодой  человек  тихонечко  ругнулся  и  отправился  красить  забор.

А  ребята  сидели  и  внимательно  изучали подвальные  двери и  окна. Там  тоже  была  жизнь.  Свет  то  зажигался,  то  гас  в  подвальных  тёмных  комнатах, кто-то  мыл  окна  изнутри.  Гремя  ключами, прошёл не то  дворник,  не  то  сантехник, открыл  дверь  в  подвал,  зашёл  туда  на  минутку, вышел  с  лопатой  и  ушёл  куда-то через  двор.   Ребята  переглянулись,  кивнули  друг  другу  и  небрежной  деловой  походкой  направились  к   двери  подвала.  Оглянувшись,  открыли  её  и  прошмыгнули  вовнутрь.

Мётлы,  старые  худые  тазы  и  корыта, банки  и  бачки  с  краской  заполняли  тесное  помещение  подвальной  комнаты. Вдоль  стен  стояла  и  ждала  своего  последнего  часа  старая  облезлая  мебель. Они  хотели  уже  было  выскользнуть  обратно,  как  вдруг  услышали  покашливание  старика  с  ключами,  послышался  скрип и лязг  старого несмазанного  замка от  поворота  ключа и  всё  затихло.

-  Он  что,  нас  закрыл? -  не  поверила Настя.

-  Вероятно, -  ответил  Гоша,  подошёл  к  двери,  подёргал,  но  ржавый  висячий  замок  держал  надёжно.

  - Что  делать  будем, Гошка? – ахнула  Настя. -  Опять  попали под  замок.

   - Осмотреться  надо. 

  Ребята  окинули  грустными  взглядами  полутёмную комнату,  заваленную  старой  рухлядью. Конечно,  можно  начать  барабанить  в  дверь  и  кричать  на  весь  двор  о  помощи.  Но  за  этим  последуют  ненужные  и  лишние  вопросы о  том,  как  они  оказались  в  этой  комнате,  что  они  собирались  здесь  делать.  И  на  все  возможные  вопросы  было  сложно  подобрать толковые  ответы. Надо  было  пробовать отыскать  другой  выход.

-  А  что  это  за  ниша?  - вдруг  заинтересовался  Гоша.

-  Где,  какая  ниша? -  не  поняла  Настя.

  Вместо  ответа  Гоша  подошёл  к  старому  покосившемуся  книжному  шкафу и  отодвинул  его  от  стены.

-  Дверь, - восхищённо  воскликнули  ребята.

За  шкафом  действительно  скрывалась деревянная  обыкновенная  дверь.  Но было  видно,  что  ею  уже  много  лет  не  пользовались.  Фанера на  ней  лопнула  и  местами  отслоилась, с самого  низа  и  до  верха была  затянута пыльной  серой  паутиной.  Отодвинув шкаф  ещё  немного,  Гоша  протиснулся  к  двери  и толкнул от  себя. Послышался  треск замка,  затем  скрип  заржавевших  петель,  и дверь  приоткрылась,  пропуская  друзей  в  полутёмный  длинный пустынный  коридор. Гоша  осторожно   выглянул за  дверь,  поманил  Настю:

-  Никого  нет,  проходим?

-  А  если  поймают,  что  скажем?

-  Придумаем  что-нибудь, -  беспечно  ответил  мальчик  и вышел  в  коридор,  пропуская  за  собой  Настю.   Только  дверь  прикрыли  и  пошли  тихонечко по  проходу,  как  неожиданно из-за  поворота  показался  мужчина  в  белом  халате  и  в  резиновых  перчатках.

-  А  вы  к  кому,  ребята,  к  покойному? -  спросил  он.

Настя   с  испугу  молча  кивнула,  а  Гоша  неожиданно  для  себя  храбро  заявил.

-  К  нему,  естественно.  

-  Но  мы  детей  в  морг  одних  не  пускаем.  Если  хотите  проститься,  приходите  со  старшими, -  ответил  мужчина,  пустил  густой  клуб  дыма  и  скрылся  вновь  за  поворотом  у  лестницы.

Настя    затрепетала….

 -  Гоша, мы  в  морг  попали, я  боюсь.

- Ещё  не  попали  и  попадать  туда  не  собираемся ещё  лет  сто, - зло  усмехнулся  Гоша. -  Не  дрейфь,  Настя,  мы  только  по  коридору  пройдём,  может,  что-нибудь  найдём  интересное.

-  Уж  интереснее  морга  вряд  ли, -  ответила  Настя,  с  благодарностью  взглянув  на  товарища. – Спасибо, Гоша, с тобой  не  так уже и страшно. 

По  обе  стороны  длинного коридора  с  низким  белёным  известью   потолком  тянулись  двери – деревянные,  реже - железные,  все  наглухо  закрытые. Вдоль  стены  под  потолком  протянуты толстые   трубы,    всевозможные  кабели. В  трубах  журчала  вода.   Где-то недалеко  кто-то  плакал  тоненьким  голосом.

- Жутковато  как-то, -  прошептала  Настя. 

 -  А  что  ты  хочешь?  Здесь  больница.  Люди  болеют, умирают,  а  мы  с  тобой  сокровища  ищем.

Коридор  закончился  глухим  тупиком и  лестницей  наверх,  на  первый  этаж. Ребята  уже  хотели  закончить  поиски  и  подниматься  к  выходу,  как  Настя  вдруг  заметила  в  конце   коридора за  лестничным  пролётом  несколько  узких    ступенек  куда-то  вниз.

-  А  это  ещё  куда  ступеньки? -  удивилась  она.

Ребята  спустились  по  необычной  лестнице  и  оказались  перед  металлической  дверью,  закрытой  на здоровенный  висячий  замок.  Дверь  была  необычная, некрашеная,  серая, шершавая, как  печная  конфорка.

-  Дверь  литая,  чугунная, -  определил  Гоша.

-  А  куда  она  ведёт?

- Куда-то пониже  подвала.

-  А  ниже  подвала  может  быть  только  подземный  старинный  ход, -  решительно  заявила  Настя. -  Сюда  мы  должны  попасть  во  что  бы  то  ни  стало.

Гоша  подошёл  к  двери,  попробовал  открыть  замок,  но  едва  смог    сдвинуть его  с  места.

-  Здесь  нужен  либо  ключ,  либо  лом.

-  Ни  того  ни  другого  у  нас  сейчас  нет, -  задумчиво  произнесла  девочка.

- А  вы  что  здесь  делаете?  -  вдруг  раздался звонкий  мальчишеский  голос. -  Кто  такие?

На  лестнице  выше   стоял  мальчишка   их  лет в  шортах  и  серой  куртке, и  с  недоверием  смотрел  на  них.  Настя  отреагировала  мгновенно.

-  Чего  шумишь на  всю  больницу? А  ты  кто  такой?

- Я  Васька, к  дедушке на  вахту  пришёл.

-  А  я  Настя,   это  Гоша.  Мы  котёночка  ищем, - жалобным  голоском  протянула девочка. -  Я  с  ним  гулять  вышла,  а  он в  сливную  решётку  залез  и  пропал. Вроде  бы  сюда,  в  сторону  Склифа  побежал. 

-  Беда  с  этими  кошками,  -  согласился  Васька. -  Мы  уже  как-то  из  этой  дыры  доставали  одного  котёнка.  Как  начал  орать  на  всю  больницу. Я  взял  у  дедушки  ключ  и достал  кота.  Так  у  нас  и  остался,  крыс  гоняет  и  мышей  ловит.

Настя  бросила  на  Гошу  ликующий  взгляд. Гоша  подмигнул  ей  в  ответ.

-  Так  тащи   ключ.  Мы  котёнка  достанем  и мигом  обратно. А  там  что  за  дверью?

-  А  я  далеко  не  ходил.  Я  кота  взял  и  сюда  мигом. Истории  всякие  рассказывают  про  эту  дверь.

-  А  какие  истории?  -  Настя  едва не  подпрыгнула  от восторга. -  Что  там  такое,  расскажи,  Васенька?

Васька  от  такого  обращения  заважничал, гордо  приподнял  голову,  плечи  расправил. 

-  Сказывают,  что  ход  подземный  здесь  закрыт, старинный,  ещё  от  Петра  Первого. Занимались   этим  ходом  учёные,  закрыли на  замок  и  приказали  сюда  никого  не  пускать.  Всё  там  валится,  опасно  очень.

-  Васенька,  но  котёночка  спасти  надо.  Я  слышу,  как  он,  глупенький  пищит.  Точно,  слышу.

Для  убедительности Настя  приложила  ухо  к  двери.

-  Такой  тонюсенький  голосок,  пищит,  махонький.  Вася,  принеси  ключ.  Не  можем  мы  его  там  бросить, пропадёт  мой  пушистик.

Васька  для  важности  ещё  немного  поломался,  а  затем  милостиво  согласился помочь.

-  Ладно,  сейчас  сбегаю  в  вахтёрскую, у  деда  потихонечку  ключик  возьму. А  вы  здесь  сидите  тихо.  Не то,   кто  услышит,  выгонят  вас.  Кому  дело  до  вашей  киски.  И  мне  достанется  от  деда.

Васька  убежал  вверх  по  лестнице,  а  ребята от  радости  сжали  кулачки.

- Настя,  здорово  ты  придумала  про  котёночка, -  прошептал  Гоша.

 -  Ты  тоже  молодец, морга  не  испугался.  У  меня  душа  в  пятки  ушла.

Вася  прибежал  с  большим  старинным  ключом на  цепочке,  замок  со  скрипом повернулся.  Тяжёлая  чугунная  дверь   со  скрежетом  отворилась,  и  ребята  увидели  за  ней   только  кромешную  тьму. Сердечки  у  них  сжались  от  предчувствия  неведомого  и опасного,  но  виду  они  не  подали.  Настя  вынула  фонарик,  посветила  вовнутрь, но  не  увидела  ничего,  кроме  уже  знакомых  кирпичных  стен,   и  тихонечко  позвала:  Кис-кис. 

Не  дождавшись,  естественно,   ответа,  девочка  изобразила   недовольную  мину:    

 -  Сбежал  куда-то,  негодник.   Вася, -  обратилась  она  к  мальчику, -  мы  пойдём  его  поищем.  У  нас  всё  есть,  и  фонарики,  и  верёвки.  Ты  закрой   замок, как  будто  дверь закрыта.  А  мы  походим,  котёнка  отыщем,  вернёмся,  тебе  постучим,  ты  нам  откроешь .

 -  Только  вы  там  недолго.  Я  скоро  домой  пойду, -  поморщился  Вася.

-  Если  мы  сегодня  не  вернёмся,  ты  не  волнуйся.  Значит, мы  завтра  будем.

-  А  что  вы  там  до  завтра  делать  будете? -  удивился  Васёк.

-  Котёночка  искать,  - пожала  плечами  Настя.

- Спасибо,  Васёк.  Ты  настоящий  друг.

  Гоша  пожал  руку  Васе,  хлопнул  его  по  плечу  и  друзья  скрылись  в  тёмном  провале. Позади  них  закрылась  со  скрежетом дверь,   и  они  остались  один  на  один  с мрачным   подземельем.

НЕОЖИДАННЫЕ  ВСТРЕЧИ.

Перво-наперво  ребята  осмотрелись по  сторонам, куда  попали.  Они  находились в подземном  ходе,  аналогичном  тому, с   которым  они  познакомились  в  обувном  магазине  несколькими  днями  ранее. Узкий  ход  с  невысоким  потолком  был  выложен   красным  кирпичом,  от  времени  приобретшем  цвет  тёмно-коричневый,   почти  до   чёрного. Пол  выложен каменной   брусчаткой, какой  раньше  мостили  главные улицы. Начинался  ход  от  чугунной  двери,  но  конца  его  не  было  видно  даже  в  луче сильного  фонаря.

-  Да,  трудно  будет  нам  отыскать  в   чёрной  комнате  чёрного  кота,  притом,  что  его  здесь  наверняка нет, - сказал  Гоша.

- Найдём, если  не  котёнка,  то  сокровище  ордена  тамплиеров, - уверенно  сказала  Настя  и  решительно  двинулась  в  путь. 

  За  ней  пошёл  Гоша, внимательно  осматривая  стены,  пол,  и даже  кирпичный свод,   нависающий  над  ними.  Вскоре  ребята  подошли  к  развилке,  от которой   уходил   низкий  лаз с  земляным  полом,  в  котором  ребятам  пришлось  бы  идти  на  полусогнутых  ногах.

-  Куда  пойдём? -  спросила  Настя,  остановившись для   разговора.

-  Я  думаю,  надо  продолжать  идти  по главному  коридору.  Но  наш  путь  следует  отмечать  стрелками в  сторону  движения, -  высказал  свои  соображения  Гоша. -  Обратно  будем  идти   навстречу  стрелкам.

-  Согласна,  потому  что  мы  можем  так  закружить  по  этим  подземным  галереям,  что  запутаемся  окончательно.

Ребята  продолжили  движение,  но  теперь  они  отмечали  свой  путь  стрелочками,  которые  чертили  мелком  на  тёмных  сырых  стенах  подземного  лабиринта.

На  одном  из  пересечений ребята  присели  отдохнуть и  посовещаться.

-  Полтора  часа  уже  бродим  по этим сырым  норам,  а  никакого  результата, -  вздохнула  Настя  с  сожалением.

- До  вечера  время  у  нас  ещё  есть,  -  ответил  Гоша,  взглянув  на  часы.  -  Не  унывай,  Настя. Прорвёмся

Они  помолчали,  по  глотку  воды отхлебнули  из  фляжки.

-  У  нас  в  Находке  тоже  есть подземелья, - сообщила  Настя,  пряча  фляжку  в  рюкзачок. – Я  со  знакомыми  ребятами ходила  по  ним  несколько  раз. Это  крепостные старинные  казематы. Там  стояли раньше   пушки,  пулемёты, хранились  боеприпасы. А мы  находили  ржавые гильзы, пустые  пулемётные  ленты,  а  однажды  в  глубоком  подвале  обнаружили  скелет  человека. После  этого  мы  и  близко    больше не подходили  к  этим   местам.

-  Ой,  кто-то  идёт  там,  Гоша, -  вдруг  зашептала  девочка. -  Так  тихо идёт,  я  боюсь.

Действительно, по старинному  ходу передвигалось  непонятное  светлое  пятно.  Гоша  нахмурился.

-  Это  не  фонарик,  и  не  факел, -  прошептал  он.  -  Что-то странное.

-  Ой,  что  это?  -  Настя  испуганно  пискнула   и  прижалась  к  товарищу.

По  тёмному  проходу  двигалась  светлая  тень  высокого  худого  человека  в  старинном  кафтане  и  высоком  колпаке.  Правая  рука его  была  приподнята,  указательным  пальцем  он  грозил  кому-то,  беззвучно  шевеля  губами.

-  Привидение,  -  прошептала  Настя.  -  Мамочка,  спаси  меня.

Гоша  молчал,  только  крепко  сжал локоть  спутницы.

Тень  древнего  монаха беззвучно проследовала   мимо  них  и  скрылась  за  поворотом  хода.

-  Гоша,  я  хочу  домой,  -  дрожа  от  страха,  взмолилась  Настя. -  Я  привидений  боюсь.

-  Я  тоже  боюсь,  но  ты  же  видишь,  оно  ничего  нам  плохого  не  сделало.

-  Оно  грозило    пальцем.

-  Не  нам  оно  угрожало,  а  тем,  кто  разрушил  Сухаревскую  башню.  Я  узнал  этого  монаха.  Это  тень Якова  Брюса, петровского   чернокнижника  и  астролога.  Я  читал,  что  якобы  у  него  была  таинственная  «Чёрная книга»,  по  которой  можно  было  узнать  обо  всём  на  свете.  После  его  смерти  многие  пытались   отыскать  её  в  Башне.  Сталин  тоже  хотел  её  найти,  потому  приказал  Башню  не  взрывать,  а  разобрать  по  кирпичику. Башню  разобрали,  но  книги  не  нашли.  Когда  Башни  не  стало,  в  этих  местах  стала  появляться  тень  Якова  Брюса,  грозящая  своим  обидчикам. Но  нам  он  не  опасен,  мы  ничего  плохого  ему  не  делали.  Не дрейфь,  Настя.

-  А  я раньше  не  верила  в  привидения, -  сказала  Настя,  всё  ещё  трепеща  от  встречи  с  древней  тенью.

-  А  может, их  и  нет, -  ответил  Гоша.

-  А  это  что  было?

-  А  может  нам  показалось.  Галлюцинации  подземелья.

-  Хороша  галлюцинация,  -  пискнула  Настя. -  Меня  рукой  по  голове  чуть  не  стукнула.

Они  посидели  ещё  немного.  Настя немного  успокоилась,  но  нервная  дрожь  не  проходила. Гоша  снял  с  себя  куртку  и  набросил  на  девочку.

-  Спасибо!   А  тебе  не  холодно?

-  Нет.

-  Я  трусиха,  да,  Гоша?

-  Нет,  ты  молодец, хорошо  держалась.  Если  бы ты закричала  и  побежала,  я  бы  тоже  не  выдержал.  Я  тоже  испугался,  но  нам  деваться  было  некуда.  Куда  тут  бежать?

 - Мы  уже  много  прошли? -  спросила   Настя,  чуточку  согревшись  и  отойдя  от  страха. -  Как  ты  думаешь,  где  мы  сейчас  с  тобой находимся?

-  В  Москве,  -  ответил  Гоша  без  тени  улыбки,  и  они  тихонечко  рассмеялись.

 -  А  если  серьёзно,  то  мы  сейчас,  скорее  всего,   находимся  над  станцией метро «Сухаревская», -  предположил  Гоша. -  Слышишь,  как  разгоняются  поезда  метро,  уходя  со  станции?

-  Да, похоже.

Настя внимательно  прислушалась.

 - Гоша,  я  слышу  голоса  и  шаги.

  Гоша тоже  навострил  уши и  вскочил   на  ноги.

-  Настя,  кто-то  идёт  по радиальному  ходу.  Возможно,  ищут  как  раз  нас,   прячемся.

Ребята  отбежали  на  два десятка  метров  в  сторону  и  залегли,  погасив свои  фонарики.  На  перекрёстке замигал  свет  от  фонарей  идущих по  ходу  людей. Шаги  были  медленные,  люди  громко  сопели,  часто  останавливались.

-  Несут  что-то  тяжёлое, -  шепнул  Гоша. -  Замри.

На  перекрёстке  стало  светло  от нескольких   фонарей, и ребята  увидели  группу   мужчин в  камуфляже.  Их  было  пятеро. Четверо  парами  несли  на  носилках  что-то  тяжёлое.   На  перекрёстке  остановились  передохнуть.

-  Скажи, Ваха, далеко  ещё  нести  эти  мешки?

- Потерпи, немножко  осталось.  Там Хабиб   метку  оставил, платок  белый бросил. Вентиляция  там  из  метро  идёт.  Мимо  не  пройдёшь.

-  Я-то    потерплю, сколько  надо,  для  того, чтобы    устроить  неверным настоящий «джихад». Я  им  отомщу  за  своих  братьев.

- Всё,  отдохнули.  Двинулись  дальше,  да  будет  аллах  с  нами, -  раздался  хриплый  командирский  голос.

-  Аллах-акбар, -  прозвучало  в  ответ.

Мужчины  встали,  подняли  свой  груз  и  двинулись  дальше  по  ходу.

Ребята  подождали,  когда их  шаги  затихнут  в  подземелье.

- Ушли,  -  облегчённо  вздохнула Настя. -  А  кто  это  были,  Гоша? 

-  Террористы, -  вместо  Гоши неожиданно  рядом  с  ними  ответил негромко  незнакомый  мужской  голос. -  Лежать,  шпана,  тихо,  если  жить  хотите.

-  Ой, кто вы? -  пискнула  Настя.

-  Спецназ – ответил  голос  шёпотом. -  Тихо,  сейчас  пройдёт  проверяющий,  потом  с  вами  разбираться  будем.

Действительно,  через  пять  минут  почти  в  полной  темноте  через  перекрёсток  прошел,  нет,     бесшумно прошелестел  одинокий  силуэт  бородатого  мужчины. Когда  всё  утихло, незнакомый  мужчина  рядом тихонечко  пробасил:

-  А  это  что  у  нас  за  террористы?-  включил  миниатюрный  фонарик  и  осветил  лица  ребят.

-  Ба,  детский  сад. Вы  что  тут  делаете,  юннаты?

-  Мы  историки,  изучаем  подземную  Москву, -  ответила,  робея,  Настя.

-  Ещё  немножко,  и  вы  уже  изучали  бы  загробный  мир, -  мрачно  пошутил незнакомец. - Как  вы  сюда  попали? -  продолжил  допрос  он,  но  его  прервал   другой  голос.

-  Товарищ капитан, команда  на  движение.

-  Так,  кто  у  нас  замыкающий,  Петрухин?  Передайте,  чтобы  отвёл  ребят  к  выходу  и  сдал  операм.  Пусть менты   с  ними  разбираются.

-  Товарищ капитан,  а  как  же  операция? -  тихонечко возмутился    Петрухин.

-  Выполнять, -  грозным  шёпотом   отдал  приказ  капитан и  двинулся  по  проходу.  Мимо  ребят  бесшумно  проскользнуло  несколько  фигур  бойцов с  автоматами, с  чёрными  масками  на  лицах.  Последний,  очевидно  тот  самый  Петрухин,   остался  с  ребятами.

-  Кругом,  -  скомандовал тихим,  но  с  ноткой  свирепости,  голосом  Петрухин. -  Шагом  марш  к  выходу,  юннаты. 

   Ребятам  не  оставалось  ничего другого,  как  подчиниться.

Несколько  минут  они  вместе  с  провожатым  петляли  по  подземным  коридорам,  когда  неожиданно  вышли  к открытому  люку  связи.  Наверх  вела  железная  лестница. 

-Эй,  наверху,  принимайте  террористов, -  прокричал  «конвоир», сверху  что-то  ответили  неразборчиво.

- А  ну живо  наверх,  -  скомандовал  Петрухин.  -  Возись  тут  с  вами,  когда  операция  вот-вот  начнётся,  -  и  торопливо исчез  в  темноте.

Ребята  осторожно  выглянули из  люка.  Вдали,  часто  оглядываясь,  спешил куда-то милиционер. Дождавшись,  когда  он  скроется  за  кустами,  ребята  выскочили  из  люка   и  медленно  прогулочным  шагом  пошли  в  сторону  площади. Но  едва  они  двинулись  с  места, как  к  ним  подбежал  милиционер.

-  Ребята,  не  видели,  из  люка  этого  никто  не  выходил?  Я  только  на  минутку  за  сигаретами  отлучился.

- Нет,  не  видели, -  ответила  Настя,  прибавляя  шаг.

- Гоша,  нам  сегодня  трижды  очень  повезло, -  сказала  Настя  товарищу,  когда  они  для  беседы присели  на  скамейку на  ближайшей  остановке автобуса.

 Но  сели  так,  чтобы  им  был  виден  участок  сада с  тем  люком,  по  которому  они  выбрались  на  белый  свет.

- -  Понятно,  -  согласился  Гоша. -  Первый  раз нам  подфартило,  когда  мы  не  попали  к  кавказцам.  Они   нас привязали  бы  к  мешкам  со  взрывчаткой,  а  может,  просто  прирезали бы.

- Перестань, -  поморщилась  Настя. -  А  второе?

-  А  второе везение  в  том,  что  возле  люка  никого  не  было. Не  то  так  легко  мы  бы  не  отделались.  Затаскали  бы  нас по  кабинетам,  и  пришлось  бы  Ваську  с  его дедом  сдавать. А  не по-товарищески  это  было  бы.

-  Точно,  -  сказала  девочка. -  А  третье?

-  А вот  третьего  я  не  понял, -  отозвался  Гоша.

-  А  третья  наша  удача  в  том,  что  пока  нас  Петрухин,  хороший  человек,  вёл  к  выходу,  я  успела  пометить  мелом  все  повороты  и  перекрёстки. 

Гоша  даже  подскочил  от радости  на  скамейке.

-  Настя,  вот  здорово. А  я,  уж  было,  совсем  распрощался  с  подземельем.  С  Васькой  ещё  раз  вряд  ли  прокатило  бы,  а  здесь  столько  петлей  делали,  и  каналы  связи   пересекали,  и  сливные  траншеи, и,  бр-р-р,  канализацию, что  запомнить  невозможно.

-  Ребята, -  вдруг  раздался  рядом  с  ними  недовольный  укоризненный  голосок.-  Ну  как  вам  не  стыдно?  Сидите,  руками  размахиваете,  а  рядом  с  вами бабушка  стоит,  сесть  некуда.

-  Извините,  -  вскочили  ребята  с  места. -  Заговорились,  не  заметили.  Садитесь,  бабушка,  пожалуйста.

- Вот  спасибо,  ребятки,  помогли  старушке.  А  я  семьдесят  лет   назад  вот  на  этом  доме  немецкие  зажигалки  гасила,  -  разговорилась  бабулька.

 Тут  и  транспорт  подошёл. Пришлось  друзьям  бабушку  в   автобус  подсаживать.

Едва  ребята  пристроили    бабульку  с  тяжёлой  сумкой, как заметили,  что  к люку  связи  подъехал  воронок,  в  который люди  в  камуфляже  скоренько  втолкнули  нескольких  людей  в  наручниках,  затем  в  машину  бросили  тяжёлый  продолговатый  мешок, и  автомобиль  уехал  так  быстро  и  незаметно,  что  его  не  приметил   даже  самый  внимательный  прохожий.  

А  друзья ещё  посидели,  понаблюдали  за  сквером,  увидели,  как  два  милиционера  прикрыли  люк  крышкой  и медленно  пошли  по  аллее,  наблюдая  за  общественным  порядком.

По  пути  домой друзья навестили  в  Склифе  дружка  Ваську.

- Вы  как  здесь  очутились? - удивился  безмерно их  новый дружок. -  А  я  как  привязанный  возле  той  двери  кручусь  весь  день,  выхода   вашего  ожидаю.  Домой  идти  боюсь,  как  вас на  ночь  оставить.  Значит, другой  выход  нашли?

- Отыскали,  Васёк, -  ответил  Гоша. -  Спасибо,  дружок  за  помощь.  Закрывай  свою  таинственную  дверь  и  больше  никого  туда  не  пускай.

-  А  где  котёнок? -  поинтересовался  Васька.

- Не  нашли  мы  котёночка, - притворно  пожаловалась Настя. -  Ты  прислушивайся,  может  объявится.

- Буду  приглядывать, - пообещал  на  прощанье  Васька. -  Да  ты  не  бойся,  он  с  голоду   не  пропадёт.  Там  мышей  видимо-невидимо.

 Ребята  вернулись  домой,  но не  знали  они, что всё  это  время  за  ними  очень  внимательно  наблюдал  неприметный  старикашка в  потёртом  полосатом  пиджачке. Он  целыми  днями  околачивался  на  Сухаревке,  многое  узрел  и  понял.  Незаметно  он  проследовал  за  Настей  и узнал,  где  она  проживает. Потому  на  следующий  день с   самого  утра возле  её  дома   стал  на  тайное дежурство  наш  старый  знакомый  Харитоша. Ему  было  приказано  следовать  всюду  за Настей  и  её  другом,  куда  бы  они  не  направлялись.

СНОВА  В  ПОДЗЕМЕЛЬЕ.

Несколько  дней Настя  просидела  дома, продолжая   собирать  в  Интернете  сведения  о Сухаревой  Башне и старинном  ордене  тамплиеров. Они  с  Гошей  решили,  что  после таких  серьёзных  событий   под  землёй  надо  выждать  некоторое  время,  пока  всё  не  успокоится.   Специалисты  ФСБ   должны  проверить  подземные  коммуникации и  очистить  их  от  террористов, а  бандиты  должны  понять,  что  им  там  больше  делать  нечего,  что  всё  под  контролем  у  спецслужб.

Неожиданно  позвонила подружка  из  Находки.

- Настя, привет,  ты  в  Москве?  Чем  занимаешься,  где  уже  успела  побывать?

- Москву  осваиваю,  -  ответила  девочка.

- В  Пушкинском  музее  была?

-  Ещё  нет.

-  А  в  Большом  театре?

- Нет.

- А чем   же  ты  почти  десять  дней  занималась? -  удивилась подружка.

- Изучаю  подземную  столицу.

- Что?

На  том  конце  страны   подружка  в  изумлении  умолкла.

-  Что?  -  повторила  она. – Вместо  театров  и  музеев  ты  бродишь  по  вонючим  подземным  норам.  У  нас  в  Находке  их  мало,  что-ли?   Смотри,  я  читала,  что  там крысы  бегают  величиной  с  ротвейлера.  Загрызут,  и  пуговиц  не  оставят.

-  Ничего,  справимся.

-  Брось  ты  свои  чудачества,  погуляй  по  Москве настоящей.  А  то  и  рассказать  будет  нечего  по  возвращении.

-  Постараюсь,  -  коротко ответила  Настя.

В  дневных   новостях  неожиданно  передали  сообщение  о  задержании  террористов,  готовивших  крупный  теракт в  метро  на  станции  «Сухаревская». Пятерых  террористов  арестовали,  а  один  был  убит  в  ходе  операции.

Настя  смотрела  на молодых,  бородатых,   людей с  лицами    тупых  фанатиков,   в  наручниках,  и  думала  о  том, как  могут  они  так  свободно распоряжаться  жизнями  сотен  ни  в  чём  не  повинных  людей,  которых  хотели  уничтожить  во  имя  своих  бредовых  идей? Она  вспомнила группу  Прометея, «руководителем»  которой в  истории  сделали отчего-то  именно её.

- Такие  же  глупые  и  тупые,  но  возомнившие   себя  спасителями  мира, -  с  отвращением думала  девочка. – А  на  самом  деле  обыкновенные  алчные  грабители. Всякая  жизнь  замечательна  своей  неповторимостью,  и  никто  не  имеет  права  распоряжаться  ничьей  жизнью,  кроме  своей.

-  Гоша,  сегодня  в  новостях  показали  тех  террористов,  арестованных  в  подземелье. Прошла  уже  неделя. Наверное,  там уже  всё  утряслось.  Давай  завтра опять  сходим   к  люку,  осмотримся,  если  получится,  спустимся  под  землю.

-  Согласен. 

-  Договорились,  завтра  в  10  встречаемся у  люка  связи.

Настя  подошла  к  окну.  На  улице  июньский  лёгкий  дождик.  А  чего  этот  парень  тут  всё  мокнет?    -  подумала  она,  обратив  уже  не  первый  раз  внимание  на  верзилу у  табачного  киоска. Парень  явно  кого-то  ожидал,  поглядывая  на  часы  и  прячась  от  дождя  под  навес  автобусной  остановки. 

- Свидание,  наверное,  у  него  с  девушкой, а  она, как  всегда,  опаздывает, -  подумала  девочка  и  снова  надолго погрузилась  в  виртуальный  компьютерный  мир  знаний.

На  следующее  утро  в  окошке  сияло  солнышко и  обещало  чудесный  летний  день.

- А  нам  по  подземелью  бродить,  -  с  неудовольствием  скривилась  Настя,  но,  наскоро позавтракав,  набросила на  плечо  собранный  ещё  с  вечера  рюкзачок  и  отправилась    на  встречу  с  Гошей.

После  встречи  они  с  полчаса  посидели  в  сквере  на  скамеечке,  наблюдая  за люком  связи,  через  который  выбрались  неделю  назад   на  белый  свет. Люк  был  на  месте,  вокруг  никого  не  было  видно.  Можно  было  начинать  действовать.

-  Гоша,  а  как  мы  люк  откроем?  Он  же  тяжёлый, -  спохватилась  девочка.

-  Я  дома взял небольшую  монтировку. Отец  ею   шины     размонтирует. 

Выждав  удобный момент,  ребята  подошли  к  люку.  Гоша  ловко  подцепил  его  монтировкой,  крышка  откинулась,  и Настя  легко проскользнула  вниз.  За  ней  проскочил  Гоша.  Став  на  лестницу,  он  осторожно опустил  крышку  на  место,  и  она  легла,  будто  её  никто  и  не  тревожил.

ПО  СЛЕДУ.

Но,  едва  крышка  люка  опустилась  за  друзьями,  как  к  крышке  подбежал  Харитон  и  прислонился  ухом  к  ней,  желая  послушать,  что  делается  там,  внизу,  в  подземелье.  Но  там  было  тихо.

Не  услышав  за  чугунной  крышкой  люка  ничего,  Харитон по  мобильнику  связался  с Марком  Моисеевичем.

-  Что  делать,  Марк  Моисеевич?

-  Сейчас  я  подойду,  и  мы  решим, -  ответил предводитель.

Действительно,  через  десяток  минут Марк  Моисеевич  был  уже  рядом.  Он  протянул  Харитону  фонарик и пакет,  в  котором  была  пластиковая  бутыль  с  минералкой  и   три  пирожка  с  мясом.

-  Харитоша,  тебе  надо  спуститься  вниз,  идти  следом  за  ними и  не  спускать  с  них  глаз. Сдаётся  мне,  что  сегодня  нас  ожидают  интереснейшие  открытия. Фонарик  зря  не  жги. Вечером  я  тебя  жду  с  отчётом.

- А  где  я  их  там  найду? -  взмолился Харитон. - Уже  пятнадцать  минут  они  где-то  бродят  под  землёй.

-  Там  прекрасная  слышимость.  Далеко  они  не  уйдут. Потому  ты  их  отыщешь  быстро.  Эх,  был  бы  я  помоложе,    сам  занялся  бы  этим  делом.  Ты  хочешь  получить  миллион  долларов?

-  Да,  Марк  Моисеевич, - не  медля,  ответил компаньон.

-  Тогда  иди,  зарабатывай  его,  -  отрезал  старик.

Марк  Моисеевич  помог  Харитону  приподнять  крышку  люка,  подержал  её,  пока  тот  спустится  вниз,  передал  ему  фонарик  и  сумку с пирожками,  и  сел  поодаль  на  скамейку в  ожидании  известий.

Спустившись  с  лестницы,  Харитон  почувствовал  себя  очень  скверно.  Однажды  он  уже  попутешествовал  под  землёй,  и  это  закончилось  в  отделении  милиции. А  как  закончится  его  нынешняя прогулка,  Харитон  боялся  даже  думать.

-  Ему  легко  командовать, -  с  обидой  размышлял парень. – Сидит  и  ворон считает  на  помойке,  а  тут  иди  туда,  не  зная,  куда,  и  принеси то,  чего  сам  не  знаешь.  Да  есть  ли вообще  это  золото  тамплиеров?  А  может,  его  вовсе  нет,  а  я  буду крыс  гонять  по  этим  подземным  норам.  Сяду    я  сейчас  здесь,  посижу  часок-другой,  да  вылезу  обратно.  Скажу, что  ничего  и  никого  не  нашёл.

Харитон  успокоился,  уселся  на  моток   кабеля  и приготовился  ждать.  Но  неожиданно  услышал  голоса. 

-  Это  они? -  решил  он  и  двинулся  на   звуки  далёкого  разговора. Стараясь  фонарём  много  не  светить,  продвигаясь почти  на  ощупь,  через  несколько  минут   приблизился  к говорящим,  но,  услышав  их  разговор,  был  жестоко  разочарован.

- Вася,  ты  тридцать  пятый  конец изолируй  отдельно,  понял?  Он  красного  цвета,  толще  остальных.  Что  ты  копаешься, брось эту  пачку, замыкает  в  следующей.  Вот  ты  её  и  прозванивай.

Это  были  телефонисты,  устраняющие  неисправности  в  телефонной  сети. 

Осторожно,  чтобы  его  не  услышали,  Харитон отошёл  по  тоннелю  связи  назад,  затем  свернул  в  пересекающий  его  другой  проход,  который  закончился  тупичком.  От  него  Харитон пошёл  опять назад,  повернул в  сторону  своего  первого  люка,  но того  не  нашел.  Тогда  он  пошёл    вперёд, дважды  повернул,  как  следовало,  направо,  но  вышел  опять  в  тупик. Затем  Харитоша   угодил  в  канализационный  коллектор,  который  перешёл  вброд по  колено  в  грязной  вонючей  воде и  оказался в  старинном  кирпичном  подземном  ходе.

-  По такому  же  я  шёл  тогда  в  первый  раз, -  обрадовался  он.

 Пошёл  по  нему,  затем  свернул  в  низенький,  очень  древний  проход,  из  которого  местами  высыпались  кирпичи и  тут  увидел  их.  Мальчик,  а  за  ним  девочка, с  рюкзачками за  спиной  осторожно  шли  по  проходу. Когда  они  присели  отдохнуть,  Харитон  решился  догнать  их.

-  Надо  с  ними  подружиться,  -  решил  он. -  На  кой  ляд  мне  этот  старикашка,  который  ничего  сам  не  может.  А  с  этим  «детским  садом» можно   договориться,  а  заупрямятся -  по  башке  получат.

КЛЮЧИК  ПРИГОДИЛСЯ.

На  ребят  упала  кромешная  тьма, но  они  были  к  ней  готовы.  Включили  фонари  и  двинулись  по кабельному  тоннелю навстречу  стрелочкам,  начертанным ранее Настей. Основной  целью  их  похода  было  вновь  выйти  на  старинный  ход,    который  им  помешали  пройти  террористы. Зажимая  нос  от  мерзкой  вони, они  пересекли канализационный  сток, затем  свернули  по другому  тоннелю связи, проложенному  в большущих бетонных  трубах, и,  наконец,  вышли  на  тот  самый    ход,  выложенный  потемневшим  от  времени старинным  кирпичом.  На  перекрёстке,  где они  едва  не  столкнулись  нос  к  носу  с  террористами,  ребята  присели  отдохнуть.

На  перекрёстке  было  натоптано,  валялись  окурки  и  обёртка  от стерильного  бинта. Напротив  друзья заметили  размазанную  по  стенке  кровь.

-  Кого-то  ранило в  перестрелке, -  прошептала  Настя.

-  А  может  труп  бандита  тащили, да  по  стенке  проехали, -  предположил Гоша.

-  Труп  не  перевязывают,  -  сказала  Настя,  указав  на  упаковку  бинта. -  Подумать  только,  что  мы тогда  едва  не  попались  бандитам.

-  Не  надо  об  этом  думать, -  посоветовал  друг. 

-  Гоша,  ты  такой  смелый, -  прошептала  Настя. - Я  совсем  не  думала,  что  ты  такой.

 - Если  бояться,  сюда  не  стоило  соваться, - отмахнулся  мальчик. -  Что  дальше  делать  будем?

-  Нам  надо  пройти  по  старинному  ходу  и  изучить  его  стены.  Нет  ли  в  них  секретных  дверей,  или более  глубоких  скрытых  ходов,  погребов-хранилищ.

- Задача  не  из  простых, -  усмехнулся  Гоша.

-  Если  бы  это  было  просто,  то  сокровища  тамплиеров  давно  обнаружили бы.

- Ой, опять  кто-то  идёт.  Я  слышу  шаги, - зашептала  Настя.

 Ребята  выключили  фонарики  и  замерли, почти  не  дыша. Гоша  положил  руку  девочке  на  плечо.  Шаги  приближались,  послышалось  сопение  и  тихие  ругательства.  Из-за  поворота  запрыгал   лучик  света  и  появился тёмный  силуэт. Идущий    приблизился к  ребятам,  осветил  их свечкой.

-  Наконец  я  вас  догнал, -  радостно  объявил  подошедший.  -  Ловко  вы по  этим  норам  бегаете.

-  Вы  кто  такой?  -  спросила   Настя. -  Почему  вы  шли  за  нами?

Настя  неожиданно узнала  в  подошедшем   того парня,  что  стоял   у  неё  под окнами.

- Так  это  вы  торчали  у  моего  дома  все  последние   дни.  Вы  за  мной  следили?

-  Я  Харитон,  -  радостно  ухмыльнулся  гость. -  Еле  вас  догнал, ребята.  Меня  Марк  Моисеевич  послал  за  вами  следить,  чтобы  сокровища  тамплиеров  раньше  вас  отыскать. А  я  бросил  его.  Давайте  втроём  найдём  золото, поделим,  а  старику  дулю  под  нос.  Он  старый,  зачем  ему  деньги?

-  А  кто  такой Марк  Моисеевич? -  спросила  Настя.

-  Это  сосед  мой. Он  у  вас  карту  скопировал  и  решил сам  найти  золото  тамплиеров. Но он  стар  по  подземельям  ходить,  потому  меня  подговорил за  десять  процентов.  А  я  не  хочу за  проценты.

-  Даже  так, -  рассмеялся  Гоша. - Харитон,  а  зачем  тебе  деньги?

-  Так  я  молодой,  чтобы  жить  хорошо, - простенько  ответил  недоросль,  нисколько  не  смущаясь.

- Чтобы жить хорошо,  надо  сделать  что-то  хорошее, -  сказала  Настя. – Изобрести  умную  машину, написать  хорошую  книгу,  лечить  людей,  учить  детей.  А  ты  хочешь  вот так  просто найти  золото  и  жить миллионером?

-  Да,  а  что  в  этом  плохого?  -  удивился Харитон. -  Все  хотят  хорошо  жить.

-  Ты  прав,  Харитон,  все  хотят,  но  не  все  имеют  право,  – бросила  зло  Настя.  – Мы  не  хотим  с  тобой  искать  золото  тамплиеров.  Иди  отсюда.

-  А  куда  вы  теперь  денетесь?  -  радостно  улыбнулся Харитон. -  Я  от  вас  всё  равно  не  отстану,  а  вы  от  меня  не  убежите.

-  А  мы  тебя  не берём  с  собой, - насупился  Гоша. -  Иди  своей  дорогой,  а  мы  - своей.

-  А  я  всё равно  пойду  за  вами, -  не  отступал  Харитон. -  Так  что  или  берите  в  свою  команду,  или  вам  придётся  всё равно со  мной  делиться.

- Хватит проводить  воспитательную  работу, -  подвела  черту  Настя.  – Кенгуру  скорей  поймёт,  чем  этот переросток.  Силой  мы  от  него  не  избавимся. Пусть  тащится  позади  нас.

-  Тогда  в  путь, -  сказал  Гоша, и  ребята  двинулись  дальше  по  проходу. Вслед  за  ними  двинулся  и  довольный  Харитон.  Уж  теперь-то  золото  не  минует  его.

Через  несколько  минут троица  снова  подошла  к  перекрёстку.  Старинный  ход  раздваивался,  один  путь  продолжался  прямо,  а  другой  сворачивал  налево,  но  был в очень  плохом  состоянии.

-  Прямо   пойдёшь - домой  попадёшь.  Налево   пойдёшь -  костей  не  соберёшь, -  пошутила  Настя. -  Куда   пойдём, Гоша?  Ты  мужчина, ты  и  решай.

 Харитон  позади  них  предпочёл  отмолчаться.

-  Я  не  знаю, -  ответил   Гоша. -  Трудно  определиться,  не  зная  преимуществ того  или  иного  хода.

Вдруг  позади  них  прозвучало тоненькое: 

-  Мяу.

Настя  обернулась.  У  её  ног  пристроился  малюсенький  чёрненький  котёночек  с  белой  розочкой  на  лбу  и  с  любопытством  рассматривал  их.

- Маленький  ты  мой,  -  обрадовалась  Настя. -  Нашли  мы  котёнка,  что  потерялся  в  подземелье. Вот  он  и  укажет  нам  путь  к  сокровищу. Подскажи,  пушистик,  куда  нам  идти  сейчас?

Котёнок  сказал:  - Мяу, - и   двинулся  налево   по  старому,  частично  разрушенному  ходу. Ребята  осторожно  двинулись  за  ним.

По  старому ходу   идти  приходилось  согнувшись,  поскольку  потолок  опускался  всё ниже,  и  казался  всё  менее  устойчивым.   

-  Потолок  не  обрушится? -  забеспокоилась  Настя.

-  А  ты иди  поосторожней,  не  задевай  его  рюкзаком, -  предупредил  Гоша.

Но предупреждение  мальчика  не  помогло. В  одном  месте  потолок  совсем  рассыпался.  Отдельные  кирпичи  из  него  упали  на  пол, а остальные  явно  готовились  к  этому. Гоша  прошёл  этот  участок  почти  на  коленях,  а  Настенька  тоже  присела,  однако  рюкзак  на  спине  задел  за  потолок, кирпичи  сдвинулись  с  места. Едва Гоша  успел  выдернуть  девочку  из  опасной  зоны,  как  кирпичи  дружно  посыпались  вниз,  а  вслед  за  ними  осел  и  весь  свод. Дорога  назад  была  отрезана  навсегда.

Ребята  посмотрели  друг  на  друга.

-  Гоша,  я  нечаянно,  -  пролепетала  Настя,  едва  не  плача.

-  Понятно,  что  не  нарочно. Теперь  у  нас  только  одна  дорога -  вперёд. Назад  дороги  нет.

-  А  Харитон где? Не  засыпало  ли  его? -  забеспокоилась  девочка.

- Не  должно.  Он  длинный,  потому тащился  далеко  позади  нас.

-  А  куда  котёнок  подевался?  -  не  успокоилась  Настя.

Ребята  поискали  своего  проводника,  покричали,  но  безуспешно.  Котёнок  тоже исчез.

Ребята пожали  плечами,  посидели на  кирпичах  ещё  немного,  попили  воды  и  приготовились  двинуться  дальше. Неожиданно  внимание  Насти  привлекло серое  пятно,  открывшееся  в  стене,  частично  обрушившейся  вместе  со  сводом.

-  Гоша,  а  что  это  там  на  стене  за  кирпичами темнеет?

Мальчик  подошёл  поближе,  посветил  фонариком.

-  Странно, какая-то  дверь,  серая,  железная.

Настя  подошла  к  двери,  попробовала  открыть  её.

- Она  закрыта на  замок.  Вот  замочная  скважина, -  сказал  Гоша.

Девочка   присмотрелась  к  скважине,  сняла  с  шеи  крестик.

-  Мне  кажется, что к  этой  скважине  у  нас  есть  заветный  ключик.

Удивительно, но  ключик  свободно  вошёл в  скважину. Настя  повернула  его  два  раза,  замок  щёлкнул, и  дверца  легко  открылась  вовнутрь. За  дверью  ребята  увидели  крутую каменную  лестницу,  ведущую  вниз.

ПОСЛЕДНИЙ  ПОХОД  ХАРИТОНА.

Договориться  не  удалось,  но  Харитон  упрямо  тянулся  вслед  за  ребятами,  понимая,  что  без  них  у  него  ничего  не  получится.  Идти  ему  из-за  его  высокого  роста  становилось  всё  труднее.  Местами он  передвигался   на  четвереньках,  рискуя  спиной  задеть  слабый  кирпичный  свод.

-  Мелюзге  куда  легче,  -  с  завистью  думал  он,  осторожно  пробираясь  сквозь  очередной  опасный  участок.

Ребята  шли  впереди  него,  опередив  метров  на  тридцать.  Он  увидел,  как  девочка неосторожно задела  рюкзаком  за  высунувшийся  из  свода  кирпич,  как  тот  рухнул,  увлекая  за  собой  соседей,  и  как  за  ними  упал  весь  свод. Туча  сырой  пыли  быстро  осела,  и  Харитон  увидел  перед  собой  груду  кирпичей,  присыпанных  обрушившейся на них  бурой землёй.  Дальше  хода  не  было. 

Харитон  закричал, замахал  руками, хотел  побежать  на  помощь к  ребятам,  жалко  всё  же, но  он  не  знал,  куда  надо  бежать.  Неожиданно свод   над  ним  зашевелился, предательски  затрещал,  и  он  решил  как  можно  быстрее  ретироваться  из  этого опасного  места.

-  Всё, -  решил  он, дрожа  от  страха, - экспедиция  закончилась  гибелью  первопроходцев. Больше  мне  здесь  делать  нечего. Какие  к  чёрту  сокровища  могут  быть  в  этих  вонючих  норах. Если  старику  надо,  пусть  сам  спускается  сюда  и  ищет  их,  пока  его  самого также  не  завалит. Надо  идти  к  люку,  но  где  он?

Харитону  показалось,  что  впереди  блеснул  свет.  Он  ринулся  туда,  но  упёрся  в  бетонную  стену.  Кинулся  обратно,  но  снова  попал  в  тупик. Перепуганный  компаньон  метался  из  стороны  в  сторону,  пока  не  обессилел  от  беготни.    Загнанный, как  скаковая  лошадь  на  бегах, Харитоша  присел  на    перекрёстке  двух  ходов  и  хотел  заплакать  от  отчаяния  и  бессилия, как  вдруг  услышал  тонкое  мяуканье.

- Киска,  вот  кто  спасёт  меня, -  обрадовался  он. -  Кис-кис,  -  позвал  кошку  и  к  нему  из  темноты вышел  малюсенький  котёночек,  весь  чёрный,  а на  лбу белое  пятнышко.

-  Кисанька, тебя  не  задело, как  хорошо.   Ты  совсем  голодный,  -  пожалел  он  котёнка,  отломил  ему  пирожок  с  мясом,  сам   доел  остальные,  попил  водицы,  и  жизнь  показалась  ещё  не  совсем  конченной.

Котёнок  тоже  скушал  свои  полпирожка,  благодарно  промяукал  и пошёл  своей кошачьей  дорогой.  А  за  ним  двинулся  и  Харитон. Кот  повернул  в  какой-то  завал,  поднялся  по  нему  и  выскочил  на волю  через  небольшую  щель  в сливной  решётке. Выбравшись  на  улицу,  котёнок  остановился, посмотрел  назад,   приглашая  за  собой  своего  нового  друга,  однако   это  было  невозможно.  Харитон  попробовал  сдвинуть  решётку,  но не  получилось.  Идти  снова  искать  выход  не  было  ни  сил,  ни  желания.  Уже  день  близился  к  вечеру,  и  ночевать  в  сыром  подземелье  ему  никак  не  хотелось.  И  тогда  он  закричал,  сначала  негромко,  а  потом  всё  громче  и  истеричней.

-  Люди,  помогите,  пропадаю.

Вскоре  около  него  собралась  толпа,  люди   совещались,  как  помочь  бедолаге  выбраться.  Наконец  кто-то  предложил  вызвать  милицию.    Через  несколько  минут  появился  милиционер,  оценил  ситуацию,  подошёл  к  потерпевшему.

-  А,  это  ты,  Харитон, -  обрадовался  милиционер. -  А  кто  говорил,  что  больше  не  будет,  кто  клятву  давал,  что  ни  в  жисть  не  полезет  под  землю.  Ну,  так  и сиди  там  до  утра  в  наказание.

-  Нет,  -  благим  матом  заревел  Харитон. - Не  хочу  сидеть  здесь.  Лучше  в  обезьянник  отвезите.

-  Ага,  -  обрадовался  сержант  Дятлов, -  тогда  пошли  в  обезьянник, сиди  там  с  алкашами.

Сержант  отошёл   метров  пять,  открыл  крышку  люка  связи.

-  Вылезай,  сердешный. Ещё  раз  попадёшься   мне,  точно  на  пятнадцать  суток  угодишь.

Не  веря  своим  глазам, Харитон  пулей  вылетел  наверх и  кинулся  домой,  забыв  навсегда  о  сокровищах  тамплиеров,  о  миллионе  долларов, о  ребятах,  пропавших  под  землёй  в  завале,   и  даже о  Марке  Моисеевиче.  Теперь,  сталкиваясь  с  ним  на лестничной  площадке,  Харитон  отворачивается  и  смотрит  в  другую  сторону.  

А  Марк  Моисеевич,  как-то  прознав  от  Харитона  о  гибели  в  подземелье  двух  ребятишек, тоже  оставил  свои  далеко  идущие  планы.  Он  по-прежнему  работает   в своей   фирме на  ксероксе,  зарабатывает  небольшие  денежки и скучает.  Когда  же  ему  становится  совсем  тоскливо,  он  достаёт ксерокопию древнего  рисунка  Сухаревской  площади,  долго  смотрит  на  него,  потом  с  сожалением  снова  убирает со  словами:

 -  Никому и  никогда  не  удастся  преодолеть  заклятье  хранителей  сокровищ ордена  тамплиеров.

СРЕДИ  СОКРОВИЩ.

- Не  может  быть,  -  ахнула  Настя.  -  Неужели  мы  нашли  то  самое  сокровища  тамплиеров?

Она  переступила  порог.  Свод кирпичный  недовольно  зашумел,  кирпичи  посунулись.  Один  выпал  и  упал  прямо  перед  Гошей. 

- Настя,  спускаемся,  сейчас  свод  рухнет,  -  закричал  Гоша и проскочил    через  дверь.

Едва  он  спустился  на  две  ступеньки,  как  дверца  сама  закрылась,  тотчас раздался  шум обрушения  свода  и  всё  затихло.

Гоша  подошёл  к  двери,  поискал  дверную  ручку,  её  не  было.  Он  попробовал приоткрыть  дверь  монтировкой,  но  бесполезно.  Монтировка  гнулась,  а  дверца  не  поддавалась.

-  Похоже,  что  мы  замурованы,  - прямо  глядя  Насте  в  глаза, произнёс  мальчик.

- Не  пугай  меня,  -  ответила  Настя.  – Давай  сначала  спустимся вниз  и  узнаем,  куда  мы  попали.

Лестница  вела  глубоко  вниз,  разворачиваясь  через  каждые  десять  ступеней. Настя  шла  впереди,  освещая  фонарём  крутые ступени.  На  очередном  повороте  она  вскрикнула  и  прижалась  к  другу.

-  Гоша,  что  это?

На  ступеньках  впереди что-то  загадочно белело. Гоша  осветил  светлое  пятно,  и  ребята  увидели покрытый  пылью  веков  скелет  человека.  Рядом  с  костями   стоял наполненный  чем-то кожаный мешок.  Настю  затрясло.

- Я,  я,  я  не  могу  идти дальше,  - запинаясь,  простонала  она,  крепко  держась  за  Гошу.

-  А  нам больше  некуда   идти, -  печально  сказал  мальчик,  и  переступил  через  древние  кости  несчастного. -  Он  нам ничем не  опасен. Только  бы  нам отсюда  выбраться. Иди  за  мной,  -  приказал  он  девочке. -  Не  стоять  же  нам  на  этой  лестнице до  подобного  состояния.

  Гоша  чуть коснулся  мешка,  отчего  тот  лопнул,  и  из  него  посыпались  золотые  украшения.

- Настя,  посмотри,  здесь  золото,  камни  драгоценные. Мы  нашли  сокровище   тамплиеров.

 Голос  у  Гоши  прервался  от  волнения.

Настя  пришла  в  себя.  Куда-то  ушёл девичий   страх,  голос  окреп  и  стал  звонче  и  суше.

- Гоша, ты  посмотри на  этого  несчастного.  Он  скончался  от  голода  и  жажды,  обнимая  несметное  богатство. Не  этот  ли  конец  ожидает  и  нас? Мы  попали  в коварную  ловушку тамплиеров,  которая  уже  столько  веков  охраняет  их  сокровища.

Гоша взял  Настю  за  руку,  девочка нашла  в  себе  силы   переступить  через  кости  погибшего  и  они  вместе  спустились  по  лестнице,  которая  привела  их  в  комнату,  грубо  вырубленную  в  белом  известняке, вдоль  стен  уставленную  кожаными  мешками  и  сундуками.

Ребята    открывали  сундуки,  набитые  золотыми  монетами,  мешки с   золотыми  украшениями, с  золотой  и  серебряной  посудой,  с   драгоценными  камнями.  По  стенам на  металлических  крюках были развешаны  богатые рыцарские  доспехи, золотые шлемы  с  плюмажем,  украшенные  бриллиантами,  рубинами,  изумрудами. Отдельно  на каменном  выступе  стояла  корона  из  чистого  золота, вся  усыпанная  каменьями.  В  луче  фонариков    комната  светилась  золотым  отражением  и  играла  всеми  цветами  радуги  от  обилия  самоцветов. 

Гоша  обошёл  комнату  по  кругу,  осмотрел  всю  сокровищницу.

-  Настя,  здесь  тонны  золота,  центнеры  драгоценных  камней.  Это  миллиарды   рублей.  Что  мы  будем  с  этим  делать?

-  Ничего  не  будем  делать, -  ответила  Настя,  с  горечью  оглядывая  груды  сокровищ. - Нам  бы  выбраться  отсюда  живыми  и  здоровыми. Тебя  скелет  на  лестнице  ничему  не  научил?

 -  Мы  обязательно  выберемся  отсюда.  Мы  не  можем  погибнуть  здесь, -  попытался  Гоша  успокоить  подругу.

  - Так  давай  выбираться.  Скоро  наши  фонарики  погаснут,  вода  закончится,  и  мы  сойдём  с  ума   от  ужаса на  грудах  золота. Даже  если  бы  мы  открыли  дверцу, то ход  наш безнадёжно  завален.  Нас  никто  даже  искать  не  будет  в  этом  подземелье. Ты  пойми  весь  ужас  нашего  положения.

Гоша отвлёкся  от  созерцания   сокровищницы  и  принялся  изучать  комнату-кладовую. Но  самый  тщательный  осмотр стен, пола  и  потолка  комнаты  не  принёс  облегчения.  Даже  простукивание  не  дало  ни  малейшего  шанса  на  выход отсюда. Грубо вырубленные  в  известняковой  скале стены  комнаты  были  неприступны.

 Гоша  целый   час изучал  входную  дверь,  пытаясь  обнаружить  механизм  открывания,  но  тщетно. Провозившись  несколько  часов,  ребята  выбились  из  сил.  Тихий  ужас  потихоньку вползал  в  их  разум  и  сердца.  Им  не  хотелось  ни  есть,  ни  пить,  ни  спать. Они  упали  духом,  но  всё  ещё  пытались  отыскать  выход  из  своего  безнадёжного  положения.

-  Гоша,  а  если  мы  будем  в  стены или  в  дверь  бить  монтировкой,  нас  могут  услышать, -  спрашивала  Настя.

- Только  мимо  пробегающая  крыса, -  мрачно  отвечал  друг.  -  Мы  же  намного  ниже  уровня  подземных  ходов.  А  дверь  засыпана обрушившимся  сводом.

Они  опять  надолго  замолчали,  выключив  фонари  и  экономя  силы.

-  Что  притихли,  скворчата?  -  вдруг  раздался  голос  рядом  с  ними.

Оба  фонаря  включились  одновременно.  Напротив  них  стоял   малюсенький  человечек с  белыми  зрачками  и  щурился  от  яркого  света.

– Анастасия,  я  же тебе  говорил,  что  свидимся.  Что  ж  ты  приуныла,  красавица?

  - Евсей, -  ахнула  Настя. -  А  как  ты  сюда  попал?  Дверь  закрыта,  других  ходов  здесь  нет.

-  Это  для  тебя  она  закрыта,  а  для  нас  дверей  закрытых  не  бывает.  А  это  товарищ  твой?  Как  его  звать-величать?

- Евсей,  это  мой  друг  Гоша, Георгий,  -  поправилась  Настя. 

 От  волнения  губы  её  дрожали, пальцы  мяли  носовой  платочек,  она  всё  не  могла  поверить  в  чудо  избавления.

- А  это  мой  давний  знакомый  Евсей,  -  произнесла   из  последних  сил  девочка и  разрыдалась  самым  бесстыдным  способом,  хлюпая  мокрым  носом.

-  Вот  это  совсем  зазря,  -  увещевал  Евсей, -  чегой-то  реветь?  Такое  дело  сделали, мечту  свою  исполнили,  нашли  сокровище-то  огромное. Радоваться  надобно,  а  не  слёзы  горючие  проливать.

-  Евсей, ты  поможешь  нам  выйти  отсюда? -  сквозь  слёзы  спросила  она. -  Я  не  хочу,  чтобы  мой  скелет  нашли здесь   через  сто лет.

-  А  кто  вам  сказал,  что  дверь  закрыта?  Отворена  дверь-то.  И  обвала  нет  совсем. Так,  три кирпичика  упало,  чтобы  чужака  возвернуть  восвояси.  А  вы хоть  сразу  домой  бегите,  скворчатки,  только  позвольте  вам  слово  молвить.

Евсей  подождал,  пока Настя  притихла,  платочком  осушила  слёзы  и  приготовилась  слушать.

-  Нашли  вы,  робятки,  большое  богатство,  радоваться  можно.  Но  найти,  не  значит получить.  Это  богатство  особенное,  заговоренное. Много  веков  назад   последний  великий  магистр  ордена маркиз Жак  де  Моле  понял,  что  жадными французскими  королями  и  вельможами  орден  будет  уничтожен,  а  казна  растащена  по  европейским   дворам.  Уже  тогда  он  дал  команду  своим  верным  людям  сберечь  казну  и  не  дать  поживиться чёрным  воронам.

Повелел   великий  магистр  вывезти  драгоценности  из  Франции  далеко  на  восток,  в  дикую  и  незнакомую  Русь,  неподвластную  Папе  и  королевским  дворам  Европы.  Велел  помочь  Руси   стать  на  ноги  и  заявить  о  себе  на  весь  мир.  Казна  ордена  была  доставлена  в  Великий  Новгород  и  часть  её  подарена великим  князьям  за  покровительство,  а  остальное   было  решено   хранить  до  особых  времён.

  Верные  люди семь  веков  хранят  это  богатство,  ожидая того времени,  когда  его  возможно  будет  применить. Все  годы самые  стойкие   люди  охраняли  казну  ордена.  Выбирали  их  одного  из  великой  толпы.  Последним  был  тот  самый  старец, что  перед  смертью  передал  тебе  ключ  и  рисунок.  Великая  хворь  не  позволила  старцу  Афиногену  выбрать  загодя  верного  преемника,  и  он  тебе,  Настя,   передал  охранную  грамоту  и  ключ  от  хранилища. Так   ты  стала  главным  хранителем    сокровищ  Великого  Ордена.

-  А  что  я  должна  теперь  делать?

- То  же  самое,  что  и  святые  люди,  сохранившие  несметные  богатства до  нынешнего  времени. Ни  один  камешек,  ни  одна  золотинка не  пропала  зазря  за  эти  годы.

-  Евсей, -  осмелилась  Настя  на  вопрос, - а  когда  придёт  это  самое  особое  время?

-  Этого  не  знает  никто. Тебе  решать придётся  самой.   Но  помни,  что  ни   в  самые  тяжкие   дни  царизма  сокровища  не  тронули. Необходимую  малость  выделили  Сталину на   закупку продовольствия  для  державы  в  самый  трудный  1942  год. Это  когда в дом  старинный на  бульварном  кольце фашистская  бомба  угодила.  Тогда  среди  развалин  отыскали  клад богатый.   Заметь,  не  для закупки  оружия потратили  святое  золото,  а  для  спасения  народа от  голода. 

  - Евсей,  а  если  сейчас  это  всё  отдать  государству?   Какую  уймищу   школ и  детских  садов  можно  построить  на  эти  деньги,  трудно  представить.

-  Ой ли, детка, -  усмехнулся чуди,  закатывая  свои  белёсые  глаза, -  а  сколь  разворуют?  Энто золото сбиралось  для  народа,  посему  должно  и  далее служить  ему. Если  на  это  богатство   хотя бы  одну  пушку  сделают, или бесчестный  человек  себе на  игрища  применит, обернётся  сокровище  навозом  бычьим.   Не  для  того столь веков  его  хранили,  чтоб  так   уронить,  и  навлечь  на себя  и  державу проклятье  великое.

Тебе,  Анастасия, по  судьбе  доверено  это  дело,  тебе  за  него  и  ответ  держать  перед теми  жертвенниками,  что  на  кострах  в  муках  смерть  приняли,  а  не выдали  врагу  тайну  тайн.  Тебе  и  другу  твоему,  что  ты  сама  выбрала,  следует  хранить  эту  тайну  и  передать  потомкам. А чуди  вам    завсегда в том  помогут.

-  Евсей,  а  справлюсь  ли  я  с  такой  тяжкой  ношей? – спросила  ошеломлённая  всем  услышанным  Настя.

- Справишься,  девочка  ты  смышленая,  сердце  у  тебя  доброе. Чуди  знают  тебя.

-  Спасибо,  Евсей,  а  чуди где  живут,  сколько  вас?

-  Мы, детка,  везде,  да  мы  вас  не  касаемся.  Как ваши  люди  пришли  и  стали  жечь  наши  деревни,  мы  под  землю-матушку  ушли и  там  хоронимся. Однако  мы  не  в  обиде.  Нам  хорошо,  всего  вдоволь,  вот  за  вас  беспокой  забирает.  Уж  больно  вы сорите  на  землице  нашей. Тяжко  ей   приходится.  Ядами  травите,  мусором  забрасываете,  нефть - кровушку  земную,  качаете  безмерно. Как  бы  не  осерчала  на  вас матушка  наша. Да веруем,  одумаетесь,  всему  своё  время. Однако, полно, заболтался  я,  вам  домой  пора,  а  мне делами  заниматься.

-  Евсей, -  вступил  в  разговор  доселе  молчавший  Гоша, – всё  вы  правильно  сказали. Мы  с  Настей  обещаем  вам,  всем  чуди, святой  памяти  ордена  тамплиеров, что  будем  изо  всех  сил  бороться  за  сбережение  нашей  планеты.  А  это  сокровище используем  в  особое  время  и  для  добрых  и  славных   дел.

-  Ну  и  добре,  дитятки.  Ступайте  домой,  и  живите  в  покое  и  радости,  но  помните  о  своём высшем призвании. Ключик  при  вас  остаётся. Всегда  вам  возможно  прийти  к   сему  богатству,  если  в  том  великая  нужда  будет.  А  на  память о  нашей  встрече вот  вам образа святые. Храните  их  и  помните,  как  они  слёзками  побегут, так  опасность  грозит сокровищу  нашему. Тогда  помощь   ваша  ему  потребуется.

Евсей  передал ребятам две  небольшие  иконки  в  золотом  окладе.

Тут  Настю  осенило.

-  Евсей,  а  если   мы    вдруг  снова   окажемся  здесь,  как  нам  выйти  отсюда?

- Так  это  просто, -  усмехнулся  старичок, -  надо  лишь  подойти  к дверце  и  сказать  три  слова.

-  Какие  три  слова?

Евсей  нагнулся  к  Насте  и  на  ушко  шепнул   что-то.  Настя  взглянула  на  старичка,   кивнула  головой.

  -  Понятно. Спасибо,  Евсей, передай  наш  поклон всему  твоему  чудному  народу  чуди.

Настя повернулась  к  лестнице  на  выход,  но её  остановил голос Гоши.

-  Евсей,  можно  я  сфотографирую  это  сокровище?

-  Это что,  можно,  конечно.

Настя  подождала,  пока  Гоша  несколько  раз  щёлкнет  фотоаппаратом  и  снова  направилась  к  лестнице. К  удивлению друзей железная  дверца  оказалась  открыта,  полураспахнута,  а  за  ней вовсе  не  было  видно обрушения  свода.  Лишь  несколько  древних  тёмных   кирпичей лежали  перед  входом  в  сокровищницу.  Едва  ребята   оказались  за  дверью,  как  та  затворилась  на  ними  с  сухим щелчком.

-  А  Евсей? – спохватился  Гоша? - Он  что,  там  остался?

-  Не  волнуйся  за  него, -   ответила  Настя. -  Для  него  нет  закрытых  дверей.

Через  десяток минут    хода  по  знакомым  подземным лабиринтам Настя  и Гоша  выбрались через люк  связи наружу  и оказались  в  своём  старом  знакомом  сквере,  с  которого  и  начинались  их  необыкновенные  приключения.

-  Давай  посидим  здесь,  -  предложила  девочка.

-  Посидим, -  согласился  Гоша.

Они  присели  на  скамеечку  и  взглянули  на  окружающий  мир.  Но  теперь  они видели  его  по-другому. Глубокое  знание  несли  они  в  себе  отныне, и  тайна  великая сблизила  их   навсегда.  Гоша  вынул  фотоаппарат.

-  Посмотрю,  как  снимки  получились.

Но  к  великому  удивлению  и  разочарованию  Гоши оказалось,  что  на  снимках   изображены  не  сокровища  тамплиеров,  а  мусор  из  контейнеров  у жилых  домов.

- Умеют  чуди  хранить  свои  тайны, - уныло  промолвил  Гоша.

-  А  я  была  уверена,  что  снимков  не  будет, - заявила  Настя.  -   Ты  же  понимаешь,  что  если  снимки  казны   тамплиеров  попадут  в  прессу,  толпы  искателей  сокровищ  изроют  всю  площадь.  Могут  погибнуть  люди.

- Понимаю, -  мрачно  сказал  Гоша. -  Но  всё  равно  жаль.  Я  для  себя   фотографировал.  Вдруг  я  сейчас  проснусь,  и  наше  путешествие  окажется  просто  волшебным  сном.

-  О  нём  нам  напомнят  эти   образа от  Евсея,  -  сказала  Настя. - Гоша, я  хотела  тебе  сказать,  что   так благодарна  тебе  за  помощь. Без  тебя  я  ничего  не  смогла  бы  сделать.  Ты  оказался  смелым  человеком и настоящим  другом.

-  Да ладно,  Настя, - сказал  Гоша,  немножко  покраснев. – Я  же   говорил,  что  с  тобой  готов  искать  что угодно,  хоть  несметные  сокровища,   хоть  пропавшего  котёнка.

-  Всю  жизнь? -  спросила Настя.

-  Всю  жизнь,  -  очень  серьёзно  ответил  мальчик.

-  Ну  что ж,  сокровище  мы  уже  нашли,  а  котёночек,  погляди,   сам  к  нам пришёл.

Возле   Насти опять появился  чёрный котёнок  с  беленькой  розочкой  на  лбу,  который  потёрся  о  её ногу  и  сказал : - Мяу.

-  Ты  чей? -  спросила Настя.

Котёнок  ответил: - Мяу.

-  Ты    знаешь,  где  находится  сокровище тамплиеров? -  спросила   Настя.

Котёнок  сказал  : -  Мяу.

-  Похоже,   он  что-то  знает, -  решил  Гоша.  -  Ведь  это  он  привёл  нас  к  той  заветной  дверце.

-  Я  думаю,  что  он  знает  всё-всё, - сказала  Настя, - и  потому  он  из  нашей  команды.  Пойдёшь  ко  мне  жить?

Котёнок  сказал: - Мяу. 

-  Согласен?   Тогда  пойдём  домой. 

Настя  взяла  котёночка  на  руки,  и  они пошли  по  улице, и  было  их  уже  трое,  познавших  тайну  ордена  тамплиеров.  Но  об  этом   никому  нельзя  рассказывать.  Им  надлежало  свято  хранить  до  особых  времён  эту великую  тайну.  А  когда  наступят  эти  самые  особые   времена,  никто  не  знает.  Но в  одном друзья  были  уверены,  что  сделают  всё  для  того,  чтобы  древнее  золото  тамплиеров,  когда   придут  другие  времена,   было  использовано с  пользой  для   всего  российского  народа,  как  повелел перед  жестокой  казнью  последний  Великий  Магистр  ордена «храмовников» Жак  де  Моле,  предвидевший  рост  и  расцвет  могучей  Восточной  Империи  под  названием  Русь,  населённой  необыкновенным  народом,  который    в  будущем ещё не  раз спасёт  мир  от  гибели.

В РОДНОЙ  НАХОДКЕ.

            - Настя,  ты  уже  вернулась?  -   остановил  девочку звонкий  голос. Настя  шла  по родной  улице  имени красного  комиссара  Постышева в  детскую  библиотеку, но  остановилась  поболтать  с подружкой.

-  Здравствуй,  Люся. Я  уже  неделю как  дома.

-  Ну  как  те6е  Москва?

- Здорово  в  Москве, -  коротко  ответила  девочка.

-  Где  была,  что  видела?  В  Большом  театре  побывала?

-  Нет,  не  успела.

-  А  в  Зоопарке?

-  Не  получилось.

-  На  Пугачёву  сходила?

-  Времени  не  было.

-  А  что  же  ты  там  делала  целый  месяц?

-  Сокровище  тамплиеров  искала.

-  Чего, чего?  -  От  удивления   у  подруги едва  не  свалился  с  головы розовый  бант.-  И  что,  нашла?

-  Нашла.

-  И где же  оно? – спросила  совсем  сбитая  с  толку  девочка.  

-  На  Сухаревской  площади, -  просто  ответила  Настя.

- Да  ну  тебя,  Настя.  Я  серьёзно  тебя  спрашиваю,  а  ты  всё  шутишь. Скажи  прямо,  что у  тётки  на  даче  вкалывала  всё  время  и  никуда  не  успела.

-  Нет,  это  не  шутка, -  начала  рассказ  девочка,  но  её  прервал  сигнал  мобильника. - Люся,  извини,  это  Гоша  звонит  из  Москвы.

-  Да,  Гоша,  добрый  день.  Как  дела  у  меня?  Нормально. Погода  хорошая.  На  море  самый купальный сезон. А  как  у  тебя?  Второе  место  твоя  команда взяла. Жаль,  что  не  первое. Что  ещё?  Соревнования по самбо.  Желаю  успеха.  Привет  папе.  Пока. 

-  А  кто  такой  этот  Гоша? -  У  подружки  глазки  заискрились   жгучим   интересом.

-  Знакомый  мальчик  из  Москвы. Мы  познакомились  в  самолёте.

-  Много  гуляли?  Куда  ходили?  В  ночном  клубе  на Арбате  были?   Вот  бы  мне  туда  попасть  хоть  разочек.

-  Нет,  Люся,  на  Арбате  была,  но  не  в  ночном  клубе.  На извозчике  проезжала  мимо в  1912  году.

-  Каком  таком  году?  Это  ещё   при царе  было. Ну  тебя,  Настя,  всё  шутишь.  Не  хочешь  говорить,  не  надо. Но  врать-то  зачем?

Люся возмущённо  передёрнула  плечиками  и пошла  своей  дорогой.

Настя  тоже пожала  плечами и  продолжила  путь    в  библиотеку.

ЭПИЛОГ.

 Денис  Владимирович  Любарец  открыл  журнал  экспериментов  и  углубился  в  изучение полученных  результатов.  Что-то  его  очень  обрадовало  и  удивило  в  этих  скучных  цифрах,  выписанных  в  вертикальную  строчку  на  одном  из  разграфленных  от  руки  листов.

-  Серёжа,  ты  заметил, какие  прекрасные  угловые  характеристики  отобразились  на кольцевых  структурах  фланцевого  градиента?

- Ещё  нет, -  недовольно  отметил  лаборант, корпящий  у  окна  над  калькулятором.

-  Чем  ты  только  занимаешься?  -  недовольно  проворчал  начальник. -  Тут  такой  материал  для  размышлений.

-  Мётлы  и  лопаты  подсчитываю,   Денис  Владимирович.   После    субботника  на  меня  повесили  весь инструмент  ещё  двух  отделов.  Количество  мётл почему-то  превышает  на  три  единицы,  что  они,  размножились  почкованием,  что ли.    А  две  лопаты  новенькие  умыкнули,  негодяи.  С   меня  же завхоз Белобров  три шкуры  спустит  за  это,  и  премия  моя  накрылась  медным  тазом.

- Какая  ерунда,  Серёжа.  Я  поговорю  с  Белобровым.  Спишет он  на  крыс  твои  лопаты.  Ты  обрати  внимание,   как изящно  касательные  Эдингера  взаимодействуют  с  антиполем  Цейслера.  Это  же  такая  бомба  в  научном  мире. 

Лаборант Сергей  Жмеренецкий оторвался  от  калькулятора,  широко  зевнул.    

-  А  ещё  на  нас  жалоба  поступила  из  Склифа,  Денис  Владимирович. Пожаловались,  что  это  мы  сломали  дверь  в  подвале  дома и хотели  распивать  крепкие  напитки в больничном  морге. А  мы  всего-то  выпили  пива  на  скамейке возле  дырки  в  заборе.

-  Ты  прав,  Серёжа, -  встрепенулся  начальник, - сейчас  надо  заняться  именно  дырками Брагина  в  торсионных флюктуациях  Карасёва.  Подготовь  приборы  и отследи  предельные  коридоры  торсионной  эмиссии,  но  уже  не  в  сотом,  а  в  двухсотом  режиме. Это  должно  быть  ещё  интереснее.

-                                                                                                                    Владимир  Янов.

                                                                                                                      Хабаровский  край,

                                                                                                                      с. Нижнетамбовское.

                                                                                                                      Татарский пролив,

                                                                                                                      Борт  и/с «Диабаз».

 

 

Часть третья.

 

НАСТЯ ПРОТИВ  ИЕЗУИТОВ.

 

От  автора.

            Уважаемый мой  юный  читатель! Совсем  недавно  ты  прочитал  мою  книжку о  приключениях  Настеньки,  шестиклассницы  из  города  Находка. Эта  отважная  девочка, впервые  попав  в    Москву в  гости к  тёте, вдруг  провалилась на  сто  лет   в  далёкое   прошлое,  в 1912  г.     Очутившись в  незнакомом  времени,  среди чужих  недобрых  людей,  девочка  не  растерялась,  нашла  в себе  силы противостоять  странным  обстоятельствам, проявила  доброту  и  сострадание,  за  что  неожиданно  стала главной  хранительницей  огромного  сокровища – казны французского  ордена  тамплиеров,  тайно  спрятанного  в  древней  России семьсот  лет  назад. 

Возвратившись  чудесным  образом  в  наше  время, Настенька, вместе со  своим  московским  другом Гошей и верным  помощником из  подземного  народа «чуди» Евсеем  приступает  к  поискам  легендарного  сокровища  и  находит  его  в   подземных   ходах под  Сухаревской  площадью. Огромные  ценности  найдены,  но  ещё  не  пришло время  для  их  использования.

 Однако эта  история  не  осталась  в  тайне. Разные  люди  узнали  о  существовании  сокровищ,  и  захотели  ими  овладеть. Среди  них  оказались  иезуиты,  монахи  тайного средневекового французского  религиозного  ордена,  которые решили  вернуть ценности  во  Францию. С  алчными  кладоискателями, с могущественными  колдунами и даже  уголовниками  пришлось  вступить  в  борьбу  девочке  Насте  из  Находки,  чтобы  осуществить  свою  великую  миссию  по  охране древнего  заговоренного  клада.  Чем  всё  закончилось,  ты  узнаешь  из этой  книги.

Я очень  надеюсь,  что,  прочитав    историю  про  Настю,  ты  тоже станешь  смелым  и  находчивым, добрым  и  сострадательным,  и всегда  будешь честно  исполнять  свой  долг.   

                                                                                                          Владимир   Янов.

БОЛТАТЬ  НАДО  МЕНЬШЕ.

Всё  случилось  из-за  хвастовства  Харитона.  Потерпев  фиаско  в  поисках  сокровищ  тамплиеров и потеряв надежду  на  обладание  заманчивыми  миллионами, ему оставалось лишь повсюду  хвалиться своими  подземными  приключениями,  привирая  на  каждом  слове.   Слушатели внимательно  выслушивали  его  хвастливые россказни, посмеивались,  качали  головами,   запоминали  кое-что,  и  пересказывали услышанное уже  своим  друзьям,  но   в  ещё  более  завораживающей  форме. 

Так  по  Москве  пошли  слухи  о  невероятных   сокровищах, спрятанных  в  подземельях  города,  о  войне  между ищущими  их  бандами,  отчего и  случаются  в  метро частые  аварии,  и  прочие  невероятные  истории, возникающие  при  молве о  древних  несметных кладах.  Странные слухи  и  разговоры  бродили  по  столице,  пока  не  дошли  до   недавно  освободившегося  из  тюрьмы вора-рецидивиста  Паши  Мосякина по  кличке  Мося. Это  был  невысокий  худощавый  парень  лет  двадцати  пяти  со  вставными  зубами  из  жёлтого  металла,  стриженный  под  ноль, и  многочисленными  наколками.   Он  уже  дважды  побывал  в  зоне за  воровство  и  грабёж,   и  сейчас находился  в  глубокой  неопределённости,  не  зная,  чем  ему  заняться  на  долгожданной   свободе.  

Услышав  от  своего дружка  о фантастических  приключениях  некоего  лоха  в  поисках  сокровищ,  Мося  пожелал  встретиться  с  Харитоном  лично.  Не  то,  чтобы  он  в  них  поверил,  а  просто  очень  давно, ещё в  школе,  он  прочёл  книжку  «Остров  сокровищ»,  и  уже  тогда  размечтался   отыскать большущий  клад.   Потому,  встретившись  с  Харитоном  в  пивном  баре на проспекте  Мира, он заказал  два  пива и сразу  приступил  к  делу.

- Давай,  валяй,  Харитоша, рассказывай,  что  ты  искал в  подземке.

Выслушав  рассказ о  невероятных  приключениях  в  погоне  за  презренным металлом,  Мося недоверчиво  хмыкнул.

- Ну  и  где  твои  сокровища?

- Где-то  там  под  землёй, -  ответил  Харитон, загадочно  улыбаясь.

- А  кто  это  докажет?

- Так  у Моисеича  карта  есть,  на  которой  место  указано.

- Что  за  карта? – ухмыльнулся рецидивист.

- Старинная  карта  Сухаревки с  крестиком под  землёй

Мося  насторожился.  Карта - это  очень  интересно,  особенно,  если  она  старинная.

- Так  ты  меня  с  ним  познакомишь?

-  Не,  это  мой  сосед,  но я  с  ним  не  разговариваю. Из-за  него  меня  там  чуть  кирпичами  не  привалило.

- Это твоё  дело,  пацан,  разговаривать  с  соседом,  или  нет.  Ты  мне  наводку  дай.  А  уж  я  сам  с  ним  пообщаюсь. Очень  мне  эту  карту  посмотреть  хочется. 

Вечером, возвращаясь   из  конторы,  Марк  Моисеевич зашёл в  магазин,  купил  на  ужин  булочку  и  два  йогурта,  после чего  поспешил  домой. Погода  была  скверная,  дул  сильный  ветер с мелким  дождичком,  а  зонтика  он  с  собой  утром  не  догадался  взять.  Дойдя  до  своего дома  быстрым  шагом,  он  запыхался,   и  под  козырьком подъезда  остановился  передохнуть. В  это  время  к  нему  подошёл  незнакомец и  поздоровался.

-  Здравствуйте,  Марк  Моисеевич!

Марк  Моисеевич машинально  кивнул  в  ответ,  полагая,  что  это  новый  жилец  из  их  дома,  и вошёл  в  подъезд.  Незнакомец  вошёл  вслед  за  ним, вместе  с  ним проехал  в  лифте, вышел  на  третьем  этаже и  остановился,  словно  вспоминая,  куда  же  он  пришёл  и  что  ему  нужно. Однако,  как  только  старик  открыл  дверь  квартиры, незнакомец  проскользнул  в  дверь  вслед  за  ним.

-  Вы  кто  такой? -  попробовал  возмутиться Марк  Моисеевич. -  Что  вам  нужно?

-  Марк  Моисеевич,  меня  зовут Пётр  Петрович.  Я  к  вам  по  важному  делу. Я  работаю  в  «Метропроекте». Меня  интересует  древняя  карта,  на  которой  указано  некое интересное место. Надо  разобраться,  не  помешает ли  это  место  новой  проектируемой станции  метро.

Марк  Моисеевич молча  снял  куртку,  повесил  на  вешалку,  и, снимая    обувь,  медленно  процедил  сквозь  зубы.

-  Ну,  Харитоша,  доболтался. 

 Одевая тапочки, добавил:

-  Вы,  простите,  такой  же  метростроевец,  как  я  раввин  синагоги.  Нет  у  меня  никакой  карты. Была  какая-то бестолковая   схема,  так  я  её  выбросил  давно.  Ребята  играли в  поиски  клада  и  нарисовали что-то,   явно  дурачась.  А  я,  старый  осёл,  повёлся.

- Марк Моисеевич,  я  могу  поверить  в  любую  чертовщину,  только  не  в  то,  что  вы  осёл. Вы   прекрасно  понимаете,  что мне  очень  нужна  эта  карта,  и  что  я  обязательно  получу  её  от  вас.  Но  не  хотелось  бы применять  спецметоды. А  я  их  знаю,  поверьте,  немало.

Старик  бросил  на  наглеца  тяжёлый  взгляд  и  понял,  что опять  проиграл.  Видно,  что  школа дознания  у незваного   гостя  была  серьёзная,  и  он  был  там не  самым    плохим  учеником.

-  Давно  из  зоны?

-  Я  же  сразу  понял,  что  вы  очень  умный  человек, -  ухмыльнулся  Мося. -  Так  что  с  картой?

-  Эта карта  очень  дорогая, молодой  человек.

-  Это  решаемо, -  невозмутимо  ответил  Мося.  -  Говорите  цену.

- Пять  тысяч.

- О чём  разговор, - повёл  плечами  Мося и  полез  в  карман.  – Хоть  сейчас.

-  Пять  тысяч долларов,  молодой  человек.

-  Это  уже  сложнее. Но  вы  хоть  покажите  мне  её.  Я  должен  знать,  за  что  плачу.

-  Так  вы  завтра  приходите  с  деньгами,  а  я  её  к  тому  времени  отыщу. Спрятал,  не  помню где.

-  Есть  методы,  которые  очень  прочищают  память.  Могу  продемонстрировать, - глубокомысленно  произнёс Мося  и нервно  потёр  ладони.

Марк  Моисеевич понял, что  проиграл  окончательно. Оставалась  очень  малая  надежда  договориться.

-  Молодой  человек,  как  видите,  я  уже  не  молод,  и  нуждаюсь  в  средствах  не  менее  вас. Давайте  договариваться.  Я покажу  вам  карту,  а  вы  возьмёте  меня  в  долю,  если  отыщите  сокровища. Я  уже немало  знаю  по  данному  предмету  и  буду  вам  полезен. А  вы  не  оставите  старика.

-Считайте,  что  мы  договорились, -  согласился Мося.

Далее  Марк  Моисеевич  пригласил  гостя  к  столу,  угостил  чаем  с  сушками  и  рассказал  вкратце  историю  ордена  тамплиеров, поведал  грустную историю  о  поисках  сокровищ  вместе  с  Харитоном, о  том,  как внезапно  поиски   оборвались  после  смерти ребятишек.

Через  пару  часов  Мося  вышел из  квартиры  с  картой  в  кармане  и  с большими  надеждами под  стриженным  темечком. О  Марке  Моисеевиче  он  забыл  сразу  же, как  только  оказался  на  улице.

НА  МОНМАРТРЕ.

Начало лета нынче  в  Париже  выдалось  очень  сырое  и  прохладное. Давно  пора  бы  уже  сбросить  надоевшие   куртки,  облачиться  в майки  с шортами   и  загорать  на  гладко постриженных газонах,  похожих  на  старинные  гобелены в  разноцветье  роскошных  клумб. Однако  сейчас месье  Жан  Декастри  поёжился  от  порыва  прохладного  северного  ветра  и  завернул  в  ближайшее  кафе  на  Монмартре согреться  и  выпить  чашечку горячего  кофе. Ожидая официанта,  он  вынул  пачку  утренних  газет  и  принялся  бегло  их  просматривать. Опять  события на  Ближнем  Востоке, забастовки  печатников  и  железнодорожников в  Испании. А  вот  развёрнутый  обзор  событий  в  России.

Неожиданно  брови  журналиста   полезли  вверх. Заметка   из  России  невероятно  удивила  его. В  ней  сообщалось,  что  в  Москве  целые  шайки  бандитов  ищут  сокровища  ордена  тамплиеров.  Есть  даже жертвы  этого жестокого  соперничества.

-  Причём  здесь  Россия? -  удивился месье  Жан. -  Несметные сокровища  ордена «храмовников»  уже  столько  лет  ищут   в самой   Франции  и,  несомненно,  найдут  их. –    Русские  просто сошли  с  ума, - решил  он. -  Они  уже разворовали  всё,  что  у  них  было в стране,  и  принялись  искать  несуществующие  клады.

Заметок  на  эту  тему  было  несколько.  В  одной  из  них сообщалось,  что  некий  москвич  даже  едва  не  побывал  в святом  хранилище,  и  лишь  внезапный  обвал  подземного  хода преградил  ему  путь  к  сокровищу.

-  Что бы  это  значило? - недоумевал аббат, -  С  чего  вдруг  такой  шум  на  всю  Европу?  Как  могут   быть  связаны Москва  и  тамплиеры?

Но  чем  больше  Жан   думал  об  этом, то тем  более  интересными  казались  ему  сообщения  из  России. Надо  пояснить,  что  месье  Жан, прямой   потомок   французского  морского  министра восемнадцатого  века   Де Кастри,  в  честь  которого  назван   посёлок в России  на  берегу   Татарского  пролива,  официально  был   журналистом одной  не  очень  крупной  парижской  еженедельной  газеты. 

Однако очень  немногие  знали,  что  Жан  Декастри   является тайным  членом  Ордена  Иезуитов,  аббатом этого очень  древнего  и  самого  загадочного  ордена  средневековой  Европы. Этот  орден   столько  раз  закрывали,  а  членов  его  репрессировали  и  истребляли,  что  выжил  он  лишь благодаря   своим  тайным преданным  членам.   Иезуиты   стойко  хранили свои  тайны,  восставая  «из  пепла»  при  каждом  удобном  случае.

На  следующий  день  месье  Жан  зашёл  в  гости  к  своему  старому  знакомому,  приору  старинной  церкви  Святого  Франциска  Жоржу  Леграну, хранителю главного  храма  ордена.  Сухонький  седой  старик  в серой  мантии встретил его дружеской    улыбкой.

- Бонжур, Жан, давно  тебя  не  видел.  Что  привело  аббата   в  наш святой  приход?

-  Странные  вести  из  России   завернули  меня  к    вам,  святой  отец.   Что  вы  скажете  о  тамплиерах и  их пропавших  сокровищах?

Старичок  наклонил  голову, пошевелил  губами  и  пригласил  гостя  присесть  на приходскую  скамью   напротив  алтаря.

- Семь  веков всю  Европу  волнует  тайна  сокровищ казны  тамплиеров.  Все  эти  годы  кто  только  не  искал  несметные богатства ордена «храмовников». Это  и  слуги  Ватикана, и все европейские  монархи,  и  тысячи  авантюристов  со  всего  света.  Отборные  эсэсовские  части Гитлера  исковыряли  всю  Францию,  но  не  обнаружили  даже  потёртого  су.  Да  ты и  сам немало  постарался с этим. А  почему  ты  пришёл  с  этим  вопросом  ко  мне,  Жан?

Аббат  молча  протянул  священнику  газету.  Старик  прочитал  заметки  и  так  же  молча  вернул  хозяину. Затем  медленно  произнёс:

-  А  ты знаешь,  Жан,  в  этом  что-то  есть.  В  те  времена  Древняя  Русь  была  единственным  местом в    христианском  мире, куда  не  дотягивались длинные  руки Ватикана  и  французских  королей,  где  можно  было  не  только сохранить  казну,  но  и  преумножить  её.

- Вы  хотите  сказать,  что ….   -  начал  аббат,  но  священник  перебил  его.

-  Я  хочу  сказать,  что  искали  везде,  кроме  России. Может,  потому  и  не  нашли. Поезжай  туда,  Жан,  постарайся  разобраться в  этой  болтовне.  Не  исключено,  что  в  ней  есть  зерно  правды.  Сокровища  тамплиеров  должны  принадлежать  Франции,  и  только  Франции.

Оформить  командировку  в  Москву,  от  которой  открещивались  все,  кто только  мог, для  Жана  труда  не  составило.  Через  десять  дней  он  оказался  в столице  России,  в  которой   бывал  не  раз  в  прошлые  годы,  но  не  узнал  её.  Сейчас  это  был уже огромный  шумный и  богатый  европейский  город.

ТРЕВОГА.

Как  ни  тянулся  учебный  год,  с  окончанием   тёплого  и  солнечного  мая  он ожидаемо завершился.  Настя из  шестиклассницы разом  стала  семиклассницей,  сразу  повзрослела, даже стала  повыше  ростом.   В  начале  июня  она  с ребятами  из  клуба  «Антарес»  собралась  участвовать  в  парусном  переходе из  Находки  во  Владивосток на  яхтах  клуба. Целую  неделю  она   вместе  с  друзьями готовила  своё  судёнышко  к  дальнему  и  сложному  переходу. Проверяли  снасти, обследовали  корпус,  погрузили  снаряжение  и  продукты.  Самым  сложным  оказалось  подготовить  документы. Поскольку  трасса  перехода  на  траверзе  о.  Аскольд  выходила  в международные  нейтральные  воды, понадобилось  согласие  не  только морской  администрации  порта  и  МЧС,  но  и пограничной  службы. А  это  потребовало  дополнительных  долгих  согласований.

Наконец  нудная  беготня  с  документами  была  закончена,  все  приготовления  завершены, и  долгожданный отход  был  назначен  на утро  пятницы. По  прогнозу  погода  благоприятствовала  переходу.  Правда,  ветер ожидался  не  совсем  удобный  для  выхода  из  бухты  Находка,  свежий восточный, с  порывами  до  северо-восточного, но  переменными  галсами  движение  по  курсу  было  вполне  возможно. В  четверг Настя  вернулась  домой  уже  в  сумерках, усталая,  но  довольная  благополучным  завершением  всех  хлопот.

-  Завтра выходим в  море, начнётся  моя  морская  вахта, - радовалась  она. 

Наскоро  поужинав,  она  собиралась  пораньше  лечь  спать,  поскольку  на  яхте  не  разоспишься.  Перед  сном  девочка  по  привычке  бросила взгляд  на  небольшой  образок  в  золочёной  оправе,  подаренный  ей Евсеем  в  прошлом  году и  обомлела. На   лике  святого  застыли  крупные блестящие  капли. Образа  замироточили,  внушив  ей  глубокую  тревогу.

-  Как  образа  заплачут,  значит,  сокровищу  святому  беда  угрожает, -  предупреждал  Настю   с  Гошей  Евсей.       

-  Что  там  случилось? – забеспокоилась  девочка.

 В  это  время мелодией   «марша  нахимовцев»  подал  голос   мобильник.  Звонил  из  Москвы  Гоша.

-  Настя,  у  меня  лик святой   поплыл  слезами, - поведал  он. -  Что делать  будем?

- У  меня  тоже. Ты  в  новостях  ничего  не  слышал  по  этому  поводу?

-  Ничего  такого, -  ответил  друг. – Всё  как  обычно, политика,  спорт, концерты  звёзд.

-  Гоша,  «чуди»  с  нами  тревогой  поделились. Зря  они  «пургу»  поднимать  не  будут. Надо  принимать  меры.  Однако  так  жаль.  Завтра  у  меня  начинается трёхдневный   морской яхтенный переход  на  Владивосток.  Я  так  долго  к  нему  готовилась. И  ребят подводить  нельзя. Без  меня  их  не  выпустят  из  порта.

-   Так  участвуй  в  переходе.  Может,  ничего  страшного за  это  время  не  произойдёт,  - успокоил  Гоша. – А  после  посмотрим.

-  Ладно,  -  решила  Настя. -  Давай  подумаем  до  завтра.  Утро  вечера  мудренее,  как  в  старину  полагали.

- И  правильно  делали, -  согласился друг. -  До  завтра.

Настя  легла  спать,  но  сон  не  шёл.

-  Что  же  делать?  Как  быть  завтра? Если  она  не  выйдет  завтра  в  море,  она  подведёт  друзей.  Столько  сил  потратили  на  подготовку  похода.  А  завтра  неполную  команду  из  порта  не  выпустят, и  ребята  потеряют  ещё  массу  времени  на поиски  замены  ей  и  оформление  новых  документов.  Они  не  поймут такое  предательство.  Разве  им  расскажешь,  что  в  опасности  сокровище  ордена  тамплиеров.  На смех  поднимут  и  навечно  на  берег  спишут  за  враньё. Но  если  она  промешкает  с   помощью  сокровищу,  может  случиться  непоправимое. Напрасно  чуди  не  будут  поднимать  тревогу.  Очевидно, святому  сокровищу  тамплиеров действительно   грозит  настоящая  опасность.  А она главный  хранитель  казны  тамплиеров. Значит,  с  неё  и  спрос  самый  великий.  Столь  веков хранились  древние  ценности,  чтобы  в  одночасье бездарно   пропасть. 

В  тяжёлых  размышлениях  Настя  заснула.  Как  ни  странно,  приснился  ей  Евсей,  маленький стойкий  защитник  древнего  клада.  Он  молчаливо  стоял  под  берёзкой  и  внимательно  смотрел  ей  в  глаза,  словно  спрашивал:

-  Как же  ты  будешь  сохранять  и  беречь  доверенный  тебе  древний  клад? Не  ошиблись  ли  мы  в тебе? 

Настя  шагнула  к  Евсею,  протянула  к  нему  руки  и  хотела  объяснить ситуацию  с  походом,  но  «чуди» отвернулся  от  неё,  шагнул  за  берёзку  и  пропал  из  виду. Девочка  бросилась  за  ним,  но  он  тёмным  пятном мелькнул  среди  деревьев,  и  тут  раздалась  оглушительная  автоматная  очередь. Настя  увидела,  как  смертельный  свинец  гуляет  по  лесу, срезая  листву  и  мелкие  ветки  подлеска. Настя  в  ужасе  закричала,  замахала  руками,   и   проснулась.

 Звонко  звенел  будильник,  в  окошке  первые  лучи  солнышка предвещали  погожий  день. Настя  ещё  несколько  минут  полежала  в  постели,  вспоминая  всё,  что  было  вчера,  и  затем  решительно  поднялась. Она  уже  знала,  что  будет  делать. 

Через  час  девочка  уже была  на  пирсе  и  принимала самое  деятельное участие  в  отходе  отряда  из  трёх  судёнышек под  белоснежными  парусами.  Провожающих  собралось  немало, родители ребят, друзья  и  подружки, даже  телевидение    сочло  необходимым подготовить  репортаж  об  этом  событии. Под  звуки  марша  юных  нахимовцев  яхты  отчалили  от  берега  и  взяли  курс на  выход  из  бухты  Находка.

 Вскоре  прошли  мыс  Астафьева  с  новыми  причалами,  миновали  бухту  Тунгус. Шли  ходко, встречное  волнение  в  три  балла  лишь   чуточку  сбивало  ход. На  траверзе  бухты  Отрада  капитан  яхты  Сергей  Воронин,  выпускник  моручилища  и  товарищ  Насти, заметил  приближающуюся  к  яхте  моторную  лодку. Лодка  сделала  круг  вокруг  яхты  и  пристала  с  подветренной  стороны.  На  яхту смело  забралась  девочка  в  яркой   косынке.

Что  происходит? -  возмутился  капитан. -  Ты  кто  такая?   Немедленно покинь борт  судна.

Настя  подошла  к  капитану.

-  Сергей,  прости,  пожалуйста,  но  это  Ксюша из  параллельного  класса мне  на  замену. Она опытный  моряк, уже  ходила  на  яхте  и  обузой для  вас  не  будет.

Глаза  капитана полезли  на лоб.

-  Это  что  за  рокировка?  А  ты  куда?

-  А  я  схожу  на  берег.

-  Почему?

-  Так  надо, капитан.  Мне  в  Москву  срочно  надо. Я  потом   тебе  расскажу. Если  бы  я  объявила  об  этом  на  причале,  тебя  не  выпустили  бы  из  порта.  А  так  никто  не  заметит  подмены.  Кстати,  Ксюша  так  классно обеды  готовит,  не чета  мне.

Настя спрыгнула  в  моторку,  помахала  ошеломлённым  друзьям  ручкой и  через  несколько  минут  уже  была  на  берегу. Её  заветная мечта     пройти по родным  местам  на  яхте  потерпела  крушение,  но  Настя  не  очень  об  этом  жалела. Есть  дела  поважнее. Надо  было  спасать     сокровище,  за  сохранность  которого  она  отвечает  перед  страной  и  народом.

Вернувшись в Находку,  Настя  первым делом  позвонила  тёте  в   Москву.

-  Тетя  Тамара,  я  школу  закончила. Можно  я  к  вам  опять  приеду  на  месячишко.  А  то  в  прошлый  раз  я  толком  ничего  не  успела  в  Москве  посмотреть.  Даже  в  зоопарке  не  была.

- Ну,  если  ты  опять  по  подземельям  будешь   бродить,  то  и  в  цирк  не  успеешь.  А  мама  твоя  что  скажет?

-  А  вы  ей  позвоните,  скажите,  что  я  очень  вам  нужна. Я  хорошо  буду  себя  вести.

Тётка  на  другом  конце  провода  помолчала, потом  сказала:

-  По  правде  говоря,  ты  мне  действительно  нужна. Я скоро  уезжаю  в  Сочи,  в  санаторий,  и  квартиру  оставлять  пустой  не  хочется.  Да  и Жака  твоего    отдавать  в  чужие  руки  не  хотелось  бы. А  ты  девочка  уже  взрослая,  самостоятельная,  сможешь  и одна  пожить,  и  за  своим  любимчиком  присмотреть.  Небось,  по  мальчику  своему  соскучилась?  - с  ехидцей  добавила  тётка  уже  совсем  напрасно.

- Ну, тётя,  причём  тут  Гоша? – смутилась  девочка. -  Мне  действительно очень  надо  в  Москву.

-  Ладно,  ладно,  приезжай,  я  с   мамой  сегодня  договорюсь,  и  денег  на  билет  подошлю.

Настя  была  на  седьмом  небе  от  счастья.  Она даже  не  мечтала  так  легко  уговорить  тётю.  Вечером  мать позвала  дочку:

- Настя, а  ты  почему  не  в  походе?

-  Ребята  взяли  другую  девочку, -  пришлось Насте  соврать  во  благо.

Мать недоверчиво  хмыкнула.

-  Стоило  полгода  носиться  с  этими  яхтами,  чтобы затем  не  пойти  с  ними.  Чудно  это. Ну  да  ладно.  Оно  может  и  к  лучшему.   Тётя  Тома  звонила.  Просит  тебя  снова  приехать  погостить,  за  квартирой  присмотреть.  Ты  не  против,  коль   с  морем  не  получилось?

-  Нет,  мамочка,  я  даже  очень  не против, -  стараясь  не  выдать  свою  буйную радость,  простонала  Настя.

-  Ну,  так  завтра  бери  билет  на  послезавтра  и  лети. 

Кто  бы  спорил  и  сопротивлялся. Через  день  Настя  уже  сидела  в  самолёте почти  на  том  же  самом  месте,  как  в  прошлом  году,  только  через  проход  от  неё  сидел уже  не  Гоша, а толстый  хмурый мальчик,  который  весь  полёт  спал  и  громко  сопел.

ПЕРВЫЕ  ПЛАНЫ.

Сразу  по  прилёту Настя  позвонила  Гоше.

- Ты  уже  в  Москве? -  удивился  мальчик. – Где  встретимся?

-  Давай завтра  в  десять  в  зоопарке  у  загона  со  слонами.  Заодно  я  в  зоопарке  побываю.   А  то  в  прошлый  раз целый  месяц  в  Москве  прожила,  а  ничего,  кроме  тёмных  подземелий,  не  видела.

-  Зато,   каких  подземелий,  - с  восхищением  протянул  Гоша. -  Ну,  согласен,  у  слона,  так  у  слона.  Надо  яблочек  прикупить.  Слоны  их  обожают.

-  Я  тоже  их  люблю, -  пожала  плечами  девочка.

- Значит,  завтра  буду  кормить  яблоками  слона и  слониху, -  подразнил  Гоша.

- На слониху  не  тяну.  Согласна  на  газель,   -  парировала  Настя.

На  следующий  день  утро  выдалось  сырым  и  туманным.  Безветрие окунуло  Москву в липкую  слякоть и  морось. К  тому  же  слонов  в  вольерах  не  оказалось.  Очевидно,  их  заняли  какими-то процедурами.   Но  Гошу  Настя  увидела  сразу.  Худощавый  подросток  сидел  на  скамеечке  напротив пустого  слоновьего  загона  и уныло  грыз   зелёное  яблоко.

-  Слонам  оставь, -  окоротила  его  Настя. 

Гоша  поднял  глаза,  и  радостная  смущённая  улыбка  появилась  на  его  лице.

-  Настя,  здравствуй, -  выпалил  он,  и  добавил  с  восхищением: -  Как  ты  выросла  за  год.  А  слонов  сегодня  не  будет.  Им  прививки  делают.

-  Что  значит выросла? -  обиделась  девочка.-  Женщинам  всегда  говорят  при  встрече: -  Как  вы  похорошели.

Гоша  смутился,  чуточку  покраснел,  но  мужественно  согласился:

 -  И  похорошела,  точно.

-  Ладно, достаточно  комплиментов,   -  миролюбиво  предложила  Настя,  в  душе  очень  довольная  произведённым  эффектом  на   товарища. – Давай  зверей  смотреть.

Часа  три они  бродили  по  зоопарку, угощая зверюшек  яблоками. Жираф очень  благородно  склонил  свою  голову  и  изящно  взял  яблочко  губами.  Мартышки  схватили  яблоко  и  давай  с  ним  носиться  по  вольеру,  визжа  и  отнимая  его  друг  у  дружки. Зато  шимпанзе  задумчиво посмотрело  на  русскую  антоновку, скривило  физиономию  и презрительно  отвернулось. 

-  Понятно,  -  изрёк  Гоша. -  Не  банан  же.

Когда  яблоки  закончились,  а  ребята  обошли  все вольеры  зоосада,  они  выбрали  тихий  уголок  в  тени  старого тополя и  под  ним присели  на  скамеечку  обсудить  свои  дела.

-  Гоша,  как  ты  думаешь,  что  означает   мироточение  образов?  Откуда  может  грозить  опасность  хранилищу  сокровищ?

- Не  могу  ничего сказать.  Я  в последние  дни  прошерстил  весь  Интернет,   периодику  просматриваю,  даже поинтересовался  планами  Метростроя  в  районе Сухаревской  площади.  Ничего  интересного. Правда,  в  жёлтой  прессе появились  статьи  о  казне  тамплиеров совершенно идиотского  содержания.

-  Какие  статьи? -  заинтересовалась  Настя.

- Что некие  банды  рыщут  по  Москве  в  поисках  сокровищ, в  одной  из  них упоминается  даже  наш  знакомец  Харитоша.

-  Я  так  и  думала, -  всплеснула  руками  девочка. – Наверняка  Харитон  такого  насочинял о  своих  похождениях,  что  газетчики  не  смогли  пройти  мимо.

-  Кстати,  там  всё  время  пишут  о двух  погибших  под  обвалом  искателях  приключений.  

-  Не  дождутся! -  зло  бросила  девочка. -  Но  это  всё совершенно  не  опасная  болтовня  в  прессе. Наверняка  публикации  о всевозможных  кладах  печатаются  ежедневно. От  этого  образа  не  заплачут.  Должно  быть что-то  очень  серьёзное. Вот   отыскать  бы  Евсея.  Он  нам  многое   рассказал  бы.

-  А  чего  меня  искать, -  раздался  рядом  с  ними знакомый  сварливый  голос  «чуди». -  Я  давно  туточки  рядышком  сижу,  вас  дожидаюсь, скворчатки.

Ребята  не  поверили  своим  глазам.  На  старом  пенёчке  за  скамейкой  сидел  Евсей  и  отряхивал  с  кожаной  курточки сухие  еловые иголочки.

- Здравствуй,  Евсей,  как  вовремя ты  нас  нашёл? - поразилась  Настя. – Рассказывай,  что  творится  в  подземелье.

- Ничего  особенного там  не  происходит, -  пожал  плечами старичок. – Хотели в  метро тупик  новый  проложить  через  нашу  комнату, да  мы  устроили  там строителям  такие  сложности,  что  те  в  ужасе  отвернули  совсем  в  другую  сторону. Теперь  долгое  время  никто  не  тронет  святой  клад.

- Тогда  почему образа  заплакали? – не  отставала  девочка.

-  Сам  не  ведаю, -  отвечал «чуди», разводя  маленькими  волосатыми  ручками. – У  меня  образок  тоже  слёзками  побежал.  И  грибы  вещие  цвет  поменяли  на красный,  чуют  беду  немалую. Вот  вас  и  отыскал  я,  чтобы  посоветоваться.

-  Евсей,  так  что  же  нам  делать? – в  отчаянии спросила  девочка. -  Мы  с  Гошей  думали,  что  ты  всё знаешь  и  нам  расскажешь.

- «Чуди» глубоко  живут,  про жизнь  наверху немного  знают.  Потому нам  начеку  быть  надобно, внимательно  по  сторонам  смотреть. Особая  надёжа  на  тебя,  Настенька,  ибо ты главная  в  дозоре. Если  что  понадобится,  меня  завсегда  здесь  отыщешь. А  пока  прощевайте,  скворчатки, да будут  чисты  ваши дела  и   помыслы. 

Евсей  подмигнул  белёсым  глазом,  подошёл  к  тополю,  прислонился  к  нему  и  на  глазах  поражённых  ребят,  легко  вошёл  в  него  и  пропал  из  виду.

Дело  шло  к  вечеру.  Ребятам  ничего  не  оставалось,  как  отправиться  по  домам. Они  расстались  на  кольцевой  линии  метро. Настя  поехала к  себе  на  «Проспект  Мира»,  а  Гоша  на  станцию «Чистые  пруды»,  бывшую  «Кировскую».  По  дороге  домой Настя  зашла  в  магазинчик  на  углу  и  купила  на  вечер небольшой  тортик,  чтобы  проводить  тётю  Тамару  в  Сочи. Она  шла  домой  по  вечерней  Москве,  весело  глядя  по  сторонам  и  беззаботно помахивая  тортиком   в  коробочке,  и  не  заметила,  как  из  проезжавшего  мимо  троллейбуса на  неё уставились  круглые   глаза  Харитона.  Он  узнал  её и  оттого  долго  не  закрывал  рот   от  удивления.

ПОДЛЫЙ  ЗАГОВОР.

- Это  она,  точно  она,  та  самая  девчонка,  что  искала сокровища  тамплиеров в  подземелье.  Я  думал,  что  её  с мальчишкой  засыпало,  а  она  идёт  себе  по  улице  с  тортом  и  улыбается.  А  что,  если  она  нашла это  самое, как    его, сокровище.

Харитон с  лихорадочным  блеском  в  глазах выпалил  это  Мосе,  сидевшему  напротив  него  в  том  же  самом  баре  на  проспекте  Мира.   Уголовник  в  упор  смотрел  на переростка  и  не  шевелился. Когда  Харитон  повторил  всё  сказанное  в  третий  раз,  он мрачно   спросил:

- Так,  говоришь,  думал,  что  их  засыпало,  а  их  не  засыпало?  А  чем  ты  думал?  Знаешь,  где  она  живёт? Так  надо  было  сразу  и  проверить. Языком  болтаешь,  что  помелом,  а  дело  валишь. Так  вот,  теперь  будешь  следить  за  ней постоянно. Разузнай  о  ней  всё.  Каждый  вечер мне  отчёт  давать  будешь. Вот  тебе  на  пиво. 

Мося  бросил  перед  Харитоном несколько  мятых  купюр. 

-  Смотри,  упустишь,  получишь  по  полной  программе,  -  добавил  тоном,  ничего  хорошего  не  предвещавшим. 

Харитон  понял,  что серьёзно  влип   в  нехорошее  дело,  но  отступать  назад  было  уже  поздно. Теперь  каждое  утро  он  приходил к дому,  где  проживала  эта  девочка, и  ждал её,  скрываясь   за  углом соседнего  строения.   Когда  девочка  выходила,  он  следовал  за  ней  то  в  магазин,  то   через  парк  к  подружке, а  то  и  провожал  её  на  свидание  с  Гошей.  Чтобы  его  случайно  не  узнали,  он всё  время  переодевался,  наклеивал  тонкие  усики  и  чахлую  бородку,  отчего  стал  походить на  молодого  зануду-аспиранта.  Скоро  ему  это  очень  надоело,  но Мося  требовал  каждый  день  отчёта,  и  денег  на  пиво  давал  регулярно.   Приходилось  терпеть  и  следить,  следить.

А  ребята ни  о  чём  не  догадываясь,  жили  своей  жизнью, гуляли  по  столице,  посещали  музеи,  галереи,  один  раз  даже  сходили  на  футбол в  Лужники,  где  любимый  Гошин  «Спартак»  с  треском  проиграл питерцам.  Настя  проводила  тётю  Тамару в  Сочи  в  санаторий, жила  одна  в  квартире,  и  теперь  единственной  её  заботой было  накормить забавного  кота  Жака.  Развлекаясь,  ребята  постоянно  думали  о  том,  что  им  надо  делать,  откуда  ждать  неприятностей,  как  сохранить  священную  тайну   тамплиеров. Вечерами  просматривали  прессу, постоянно  щёлкали  пультом  телевизора,  гуляя  по  каналам, но  ничего  интересного  не  находили. Однако образа  продолжали мироточить,  и  это  не  позволяло  расслабляться.

БОНЖУР, МОСКВА!

Прилетев  в  Москву,  Жан    поселился   не в  самой  дорогой,  но  комфортабельной  гостинице на  Садовом  кольце.   В столице  морозов  оказалось  теплее,  чем  в  Париже. Он  первые  дни  с  удовольствием гулял  по  городу,  заново  изучая его. Жан  помнил  Москву  ещё  советскую,  с  серыми  зданиями  и озабоченными  тусклыми людьми,  снующими  по  скучным  улицам. Сейчас  Москва  приятно  поразила  его  обилием  света  и  цвета,  яркой рекламы,  множеством   красиво  и  легко  одетых  людей  в  шикарных автомобилях.   Получив  достаточно  полное  впечатление  о  городе,  Жан приступил  к  своему основному  заданию. Очень  помогало  ему  неплохое  знание  русского  языка,  который  он  выучил, узнав о  ярком следе  своего   предка в  истории  этой  загадочной  восточной  страны.

У  иезуитов  в  каждом  городе  есть  свои  люди,  и  потому  аббат  вначале  встретился  с  официальным  представителем  ордена  в  России  в  ресторане  на  Арбате,  самой  знаменитой  улице  Москвы. Приятный  улыбчивый  русский подробно  познакомил  гостя  с обстановкой  в  столице,  назвал нужных  людей,  дал  необходимые  телефоны.

- В  Москве  можно  прекрасно  жить, дорогой  Жан, - заливался  соловьём Борис  Никитич, свободный  художник  с  давними итальянскими  корнями. -  Надо  лишь  иметь  деньги  и  знакомства.

- Слава  Всевышнему,  деньги  у  меня  есть, -  улыбнулся Жан, -  а  в  связях  я  очень  рассчитываю  на  Вас.

-  С  этим я вам  с  удовольствием  помогу, -  пообещал художник. -  Но  какова  цель  вашей  командировки?

- Меня  командировала   газета  с  расчётом  на  интересные московские  материалы  для  Парижа. Что  вы  можете  мне  посоветовать?

- В  Москве  сейчас  несколько  выставок  французских  художников, продажа   французских станков, готовится  выставка  французских  книг.  Об  этом  можно  собрать  немало  материала.

-  А  нет  ли  чего-нибудь  эдакого? - Жан поднял  ладони  и замысловато  покрутил  ими  в  воздухе, - связанного  со  стариной, с  мистикой?

Собеседник  призадумался  на  несколько  секунд.

-  Вы  знаете, в  самом  деле,  в  последнее  время  прошло несколько  публикаций  о  поисках в  Москве  казны  тамплиеров. Я  наводил  справки  по  этому  поводу  и  посмею  вас  огорчить,    это  самые  пустые  сплетни  жёлтой  прессы. Какой-то  бездельник  наводнил  столицу слухами  о  сокровищах в  подземелье  Сухаревской  Башни,  снесённой  Сталиным  перед  самой войной. Оказалось,  просто болтун, бездельник,  «трепло»,  по-русски  говоря.

-  О, это  уже  интереснее, - заёрзал  Жан  на  стуле. -  А  как  связаться  с  этим  шалопаем? Такой  материал  понравится  моему читателю.

-  Это  несложно. Говорят,  что  некто  Харитон часто  бывает  в  пивном  ресторане  на  Проспекте  Мира.  Попробуйте  отыскать  его  там.

Беседа  закончилась  взаимными  улыбками. Жан заплатил официанту   по  счёту,  и собеседники  мило   расстались,  довольные  друг  другом.

Несколько  дней   Жан  вечерами  посещал  пивной  зал,  став  его  невольным  завсегдатаем. Публика  была  здесь  разная,  случайная.  Обычно заходили  мужчины  по  2-3  человека,  за  деловыми  разговорами  выпивали  пару-другую кружек  пива  и  исчезали. Ближе  к  вечеру  подтягивались  постоянные  клиенты,  располагались  надолго,  шурша  пересушенной   воблой  и  хрустя  креветками,  шумно  галдели  под  бои  без  правил  на  огромном  телеэкране. Жан  с  большим  трудом выдерживал   здесь  несколько  часов,  выпивал  пару  кружек  скверного  пива ради  встречи  с  пресловутым  Харитоном. Повезло  ему  лишь  на  пятый  день,  когда  в  бар  с  шумом  ввалилась  компания  из  трёх  молодых  людей.  Они  уселись  за  стол  напротив  Жана  и  заказали целый  поднос  пива с  закуской. 

- Харитон,  я  слышал,  что  ты  опять  занимаешься  поисками  золота? -  обратился  один  из  кампании к  рослому широколицему глуповатому  парню в светлой  ветровке. – Если   разбогатеешь,  чем  займёшься?

Харитон  довольно осклабился, расправил  плечи:

- Только  бы  мне найти  этот клад.  Я  бы  с  ним ох как  зажил  бы.

Он  наклонился  к  друзьям  и  что-то  зашептал  им  на  ухо.  Собеседники перемигнулись  и  расхохотались.   Компания  просидела   в  баре  допоздна,  потягивая  пиво  и пиво и шустро расправляясь  с  креветками,   с  удовольствием  наблюдая  и обсуждая  беспощадные  дикие  драки  на  экране.   Наконец  они  собрались уходить.  Засобирался  и  Жан. Тройка  рассталась  у  входа.  Двое  приятелей  сели  в старенький  «Мерседес»  и  умчались  в  сторону  кольца, а   Харитон,  приподняв  воротник  курточки  от  свежего  ветерка,  засеменил по  улице.

Жан  свободно  догнал  его на  повороте в  проулок.

-  Вы  не  поможет  мне идти   отель, - спросил  он  нарочито ломаным  языком,  намекая,  что  он  иностранец. Он  неплохо  говорил  по-русски,  но  решил  пока  скрывать  свои  знания.

- А  вы  впервые  в  Москве? -  обрадовался  Харитон, -  Конечно,  я  вас  провожу.

-  Я  отблагодарить, -  продолжил  француз.

Довольный Харитон  проводил француза до  отеля. Жан  представился  корреспондентом  парижской  газеты,  который  ищет сенсационные   материалы для  парижской  публики. Харитон не  удержался.

- У  меня  есть  кое-что интересное  для  французов, -  намекнул  он  в  конце  пути.

- О,  нам  надо  ещё  встретиться, - засуетился  Жан. – Мне  очень  нужен   материал  для  следующий  номер.  Я  приглашать  вас завтра в  ресторан «Арбат»  для  разговор.

Для  Харитона  это  было необыкновенным подарком.  Сидеть  в  одном  из  самых  фешенебельных  ресторанов  города  с настоящим  французом,  пить  не  просроченное  пиво,  а  настоящее  французское  красное  вино  и  заедать  его  устрицами.  Об  этом  он даже  не  мечтал. Удача  сама  стремится  ему  навстречу  и  её  нельзя  упустить.

-  Но  я  завтра  очень  занят, - занудил  он,  вспоминая о  слежке  за  Настей.

- Но я  приглашать  на  ужин, -  не  отставал  Жан.

На  вечер  Харитон с  радостью   согласился,  после чего новые  знакомцы  расстались,  весьма  довольные  собой.   

ПЕРВЫЕ  ШАГИ.

Заканчивалась  первая  неделя  в  Москве. Настя  в  очередной  раз  встретилась  с  Гошей на  Сретенском  бульваре  у   Театра  Сатиры.

-  Гоша,  мне  надоело  вот  так  тратить  время  в  полной  неизвестности.  Может,  кто-то  уже  подбирается  к  кладу,  а  мы  мороженым  объедаемся. Надо  что-то  делать.

- Что  мы  можем  сделать? -  пожал  плечами  мальчик. – Не  сидеть  же  нам  в подземелье  у  заветной  дверцы  и  ждать  грабителей. Да  и  как  мы  сможем  им  помешать.

- Сидеть  там,  только  гостей  наводить,  - согласилась Настя.

Внезапная  догадка  пронзила  её.

- Гоша,  надо  проведать Марка  Моисеевича. Если  кто-то  интересуется  кладом,  то  его  никак не  минует.

Едва  они  открыли  дверь  в  магазинчик,  где  у  ксерокса  трудился их  давний  конкурент,  как  они  заметили  удивлённый,  если  не  испуганный  взгляд  старика. К  нему  была  очередь   из  двух  человек.  Старушка просила откопировать  завещание в  трёх  копиях,  а  затем юноша сделал  копии  с  тетрадки. Настя  мельком  успела  заметить  заглавие  школьного  сочинения по  «Евгению  Онегину»  и  жирную  пятёрку на  последней  странице.

- Сейчас  перекатает работу  и  получит свою  пятёрку, -  усмехнулась  девочка. -  А  сам, небось,  Пушкина  и  в   руки  не  брал.

 Юноша взял  копии  и  ушёл,  а  Марк  Моисеевич вопросительно  взглянул  на  ребят.

- Марк  Моисеевич,  -  начала  издалека  Настя.  – Как  выяснилось,  вы  меня  год  назад  обманули, и без  моего  ведома скопировали  карту  Серпуховской  площади  и  Башни. Как  вы  это   объясните?

Старичок сморщился,  зашмыгал  носом, поманил  ребят  за  собой  в  маленькую  подсобку,  где,  прикрыв  двери, заговорил  полушёпотом,  пытаясь  оправдаться.

-  Да,  ребятки,  виноват  я  перед  вами. Мне так  понравилась  та картинка  с  Башней,  что  я не  удержался  и  оставил  одну  копию  себе. Я  ведь бывший  работник  архива и сразу  понял,  что  не  простая  та  бумажка. Но  как  же  вы  остались  живы?  Ведь  Харитон  сказал,  что  вас  завалило  обвалом  кровли  в  подземелье.

-  Бог  миловал, -  ответил Гоша.  -  Но  как  вы  могли так  поступить?

-  Молодой  человек, - уныло  протянул  старик, -  кому  не  хочется  найти  сокровище  и  разгадать  великую  тайну  веков.

- Так вы  немедленно  верните  мне  эту  копию,  и  не  смейте  больше  нам  мешать, -  возмутилась  Настя.

Старичок оглянулся  по  сторонам,  пригнулся  к  ребятам  и осторожно  свистящим  шёпотом сообщил:

-  Опоздали,  ребятки. Нет  у  меня  этой  копии.  Отобрал  человек  очень  дурной  и  опасный.

-  Кто  это? -  хором  спросили  Настя  и  Гоша.

Старичок  опять  оглянулся  и  продолжил:

- Несколько  дней  назад,  в  прошлый  вторник,  ворвался  ко  мне   в  комнату  молодой  человек  с  неприятными  замашками,  видно,  что  недавно  совсем  из  зоны  освободился, и  потребовал  эту  самую  копию. Он  мне  угрожал,  и мне  пришлось  уступить и  выдать  ему  бумажку. Я  живу  тихо,  один,  и  как  мне  было  сопротивляться. Он  меня  искалечил  бы  и  скрылся.  А  с  той  бумаги  мне  всё  одно  пользы  нет.

-  Как  вы  думаете,  как  он  узнал  о  чертеже?

-  А  что  тут  думать?  Конечно,  от  Харитона.  Тот  совсем  сбрендил,  шляется  по  городу  и  рассказывает,   кому  попало,  как он  искал  древний  клад    на  Сухаревке. Уже  и  в  газетах  его  болтовня  встречалась.  Что  взять   с болвана?  

Настя  с  Гошей  переглянулись.

- Так  вот  откуда  опасность  пришла, -  говорили  их  взгляды.

-  А  что,  ребятки,  нашли  вы  там  что-то,  или  нет? -   спросил  Марк  Моисеевич. -  Скажите  старику,  очень  интересно.

- Что  там  можно  найти,  кроме крыс  и  слепых  тараканов, -  отмахнулся  Гоша.

-  Найдёшь там, как же, - ответила  Настя  с  усмешкой.  - Едва  успели  из-под  обвала  выскочить,  а  потом  сутки  выход  искали.

-  Больше  ни  за  что  в  подземелье  не  полезем, - поддержал  подругу  Гоша. -   Еле-еле  ноги  унесли.

-  Да, - протянул  старик, -  видно нет  там  ничего,  картинка  одна  бестолковая.  Так  что,  ребятки,  извините  старика  за  любопытство. Бес  попутал,  да  бог  спас.

-  Ладно,  прощаем  вас,  что  делать.  Только  никому  о  нашем  визите  не  говорите. А  то  опять  разговоры  лишние пойдут,  а  у  нас  каникулы,  отдыхать  будем  на  полную  катушку.

-  Понятно,  ребятки.  Отдыхайте,  конечно.  Надо  сил  набраться  перед  учёбой.

Друзья  простились  со  стариком  и  вышли  на  улицу.

- Значит, уголовка интересуется нашим сокровищем. Что  же  нам  делать, Гоша?  

-  Я  думаю,  надо  присматривать за  тем  люком,  через  который  мы  проникали  в  подземелье.  Харитон  его  знает,  и  покажет мафии. 

-  Точно,  Гоша. Надо  на  люк  метку  поставить,  как  сыщики  делают.  Волоски  приклеить,  или  ещё  как приметить.

-  Волоски клеить – это, Настя,   не серьёзно.  А  вот  прочным  несмываемым маркером  пометить  можно.  Если  сдвинут,  сразу  заметно  будет.  

Ребята  после   полудня  были  уже на  Сухаревской  площади.  За  год  ничего  здесь  не  изменилось.  Так  же  зеленела  сирень  в  сквере,  работали  магазинчики,  только  исчезла  огромная  реклама  «МММ»  с  крыши одного  из  домов,  да  киосков  у  метро  стало  больше.

Люк  связи  в  сквере  был  на  месте, прохожих  было  немного.  Ребята  посидели на  скамейке  в  скверике  неподалёку,  и  расстались  до  завтра.

Вернувшись  сюда  на  следующий  день,    Гоша  аккуратно  маркером  наметил  положение  люка  в  гнезде.  Теперь   надо  было  лишь ежедневно  наведываться  сюда  и  проверять  метки,  чтобы  узнать,  спускался  ли  кто вниз.  Это  взял  на  себя тоже Гоша,  который  всё равно  по  утрам  любил    прогулки  на  свежем  воздухе. А  в  остальное  время  ребята  продолжали  путешествовать  по  городу,  познавая  его всё  более. Настя  была в  восторге  от  прогулок  по  Кремлю,  по  Александровскому  саду, затаив  дыхание  прошла  по  дворику факультета  журналистики  МГУ  на  Охотном  ряду,  где  поклонилась  памятнику  Михаилу  Васильевичу  Ломоносову.

Возле  памятника  Маяковскому  на  Триумфальной тоже  постояли.

-  А Федька  не  верил,  что здесь  Маяковскому   поставят  памятник. И  про  метро  сказал,  что  брехня.  А  потом  сам  его  строил.

- Так  в  то  время  кто  бы в  это  поверил, -  пожал  плечами   Гоша.

ДВЕ  ВСТРЕЧИ.

С  утра пораньше  Харитон  опять  загримировался под  аспиранта  и послушно  встал  на  уже  привычную  вахту  напротив подъезда в  доме,  где проживала  Настя. В  любой  момент мог  позвонить  Мося  и спросить  о  результатах. Погода  обещала  ясный  день,  но свежий  ветерок слегка  пробирался  под лёгкую  ветровку. Незадачливый сыщик  терпеливо  простоял  часа  полтора на  посту,  но  Настя  не выходила. Харитон  потолкался возле автобусной  остановки,  затем подошёл к  подъезду,  где  можно  было  укрыться  от ветра. Но  весь  процесс  испортила  бабуля в  пёстрой  кофте,  вышедшая  с  кошёлкой  из  подъезда.

-  А  что  это  ты  здесь,  мил  человек,   уже  который  день  топчешься?

-  Товарища  ожидаю, -  буркнул Харитон.

-  А  вот  позвоню  сей  миг  в  милицию, так  тебя  с  твоим  товарищем  сразу  и  заберут куда  следует. Шляются здесь, шляются, а потом квартиры грабют. Марш отседова, пока я  добрая.

Пришлось  Харитону  перебираться в  другой  подъезд. С  бабулями спорить  бесполезно.  Чуть  что – в  милицию  позвонят.  Доказывай  потом операм,  что  это  не  ты  ограбил  восемь  квартир  в  этом  микрорайоне. А  когда от  другого  подъезда он  оглянулся,  то  увидел,  как  Настя скоренько  садится  в  подошедший  автобус.  Бежать за  ней было  бесполезно,  на  такси  денег  у  него  не было.  Сыщик в  досаде  махнул  рукой и  пошёл домой  готовиться  к  походу  в  ресторан на  встречу  с  Жаном,  новым  его  знакомым.

- Ничего   страшного. Завтра  эту пигалицу  отслежу,  а  пока костюм  приготовлю.

Но  с  костюмом тоже   не  заладилось.  Едва  Харитон пришил  болтавшуюся  на  пиджаке пуговицу,  как  ему  позвонил Мося  и  потребовал  встречи. Пришлось срочно  отправляться  в  пивную на  внеочередное  рандеву.

-  Чего  это  Мося задумал? - вертелось  в  голове  у  Харитона. – Лишь  бы  не  узнал  про  француза. А  впрочем,  какое  ему до  этого  дело.

Мося сидел  на  своём  обычном  месте  за  столиком   у  окна  рядом  с  пальмой. Харитон  уловил  его  мрачный  недоверчивый  взгляд.

-  Ну что,  как  там  наша  пташка? Что  накопал  за  неделю,  рассказывай?

- А  что  с  ней  будет? -  отозвался  Харитоша,  косясь  на кружку  пива  перед  паханом. -  Гуляет  по  городу  со  своим знакомым пацаном. Надоело  мне  кружить  за  ними  и  за  углами  прятаться. На  автобусы и  метро  сотки вылетают.

- Не   гнуси.  На транспорт  я  тебе  даю,  и  на  пиво  остаётся. Что  делать  будем, если  эта клякса всё  время  по  театрам  и  музеям  шляться  будет? Может  она  и  не  знает  толком  ничего,  а  мы  время  теряем. Надо  самим  браться  за  дело. Ты  помнишь  дорогу  туда,  где  обвал  случился?

- Очень  плохо. Много   времени  прошло.  Там  столько  ходов  пересекается.   

-  Не  помнишь,  значит,  вспоминать   будешь. Карта есть  у  нас,  сами  разберёмся. Завтра  утром  отправимся  в  подземелье. Что  надо  брать  с  собой,  сам  знаешь.  В  десять утра  встречаемся у  выхода  из  метро. Опоздаешь,  по  шее  получишь.

Харитон  расстался  с Мосей  в  подавленном  состоянии.  Спускаться в  подземелье  ему  очень  не  хотелось.   До  сих  пор  его  охватывает  противная  мелкая дрожь  при  воспоминании  об обрушившемся перед  ним своде  подземного  хода. Но  противиться  наглому  напарнику  он  не  мог.  Одно  радовало,  что  вечером  его  ожидает шикарный  ужин  в  ресторане  с  французом. И  ожидание  не  обмануло  его.

Жан  на  вечер  заказал  столик  в  глубине  зала  у  окна.   Стол  был  заставлен  восхитительными  блюдами,  которые  Харитон  никогда  не видел  и не пробовал.  Жан  встретил  его  дружелюбно,  с  улыбкой  приглашая  к  столу. 

Коньяк  был  превосходен, ростбиф  нежен  и  сочен. После  третьей  рюмки  Жан  посерьёзнел  и  перешёл  к деловому   разговору.

-  Дарагой  Харьитон,  что  ви  мне говорил  про сенсация?  Мне  очень  интересно,  я  весь  слушать.

Харитон  глубокомысленно  зажмурился, заговорщически наклонился  к  собеседнику  и  полушёпотом  молвил:

-  В  прошлом  году  я сам искал  в  московских  подземельях сокровища  вашего  древнего французского  ордена  тамплиеров.

Жан  изобразил  на  лице  необыкновенное  удивление.

-  Не  может  быть  тамплиер   Москва. Этот  ошибка.

Захмелевший  Харитон помахал  перед  лицом  француза  скрюченным  пальцем.

- Ошибки  нет.  Я  видел  карту.

            На  лице  француза отразился уже  неподдельный  интерес.

- Какой  карта?

- Карта Москвы,  где  указано  спрятанное  сокровище.

-  Где  этот  карта? – спросил  Жан,  подливая коньяк  собеседнику  в  фужер.

Под  крабовый  салат  и  сочный  ростбиф,  сопровождаемые  коньячными тостами  за  дружбу, Харитон  рассказал  заплетающимся  языком  новому  другу   всю  свою  историю  про Марка  Моисеевича,  про  свои  подземные  скитания,  всякий  раз  вставляя в  повествование ужасные подземные  истории  про  осыпающиеся  своды  и мрачные тупики,  про  огромных  крыс  и  слепых  тараканов.    

Жан  терпеливо  слушал  пьяный  бред  недоросля,  пытаясь  из потока  тупых  фраз  выловить  значащие  сведения. Из  сказанного  он  понял, что совсем недавно    в  подземельях  Москвы кто-то действительно  искал  древний  клад, полагая,  что  ищет  сокровища  ордена  тамплиеров. Основанием  для  поисков  служила  некая  древняя  карта, каким-то  образом  попавшая  в  руки искателей.

-  Харитон,  ты  закусить,  так  надо, -  радушно  ухаживал  он  за рассказчиком, выливая  в  фужер  остатки  коньяка. -  Так  скажи,  где  сейчас  эта  карта?

Харитон  помрачнел,  его  передёрнуло  от  мрачных  воспоминаний.

- Карта  у  плохого  человека, -  выдавил  он  из  себя,  наклоняясь  к  собеседнику.  -  Он даже  в  тюрьме  сидел.

- Неужели?  - наиграно  удивился   Жан. – И  что  он  с  ней  делать  собирается?

Харитон  окинул  зал  мутными  глазами и  прошептал Жану   на  ухо:

-  Завтра  мы  с  ним  идём  в  подземелье на  поиски клада. Ровно  в 10  часов   встречаемся  у  метро  «Сухаревская»   и спускаемся вниз.

- Как  интересно, -  воскликнул  француз. – Я желать  успех.  А  вечером  ты  рассказать  мне,  что   получилось? Я  должен  дать  материал    газет.  Это  так   «интересан  а  Пари».

- Конечно, -  сыто  икая,  ответил  совсем  захмелевший Харитон, -  всё  расскажу.

-  Договор, завтра вечером  встреча здесь  же,  - подвёл  итоги  разговора  Жан,  подозвал  официанта,  расплатился с  ним  и повёл  еле  державшегося  на  ногах  товарища  к  такси. 

Утро  Харитона  было  нелёгким.  На  удивление голова  не  болела, очевидно,  коньяк  был  высокого  качества,  но во  рту  было  сухо и противно. Кинув  взгляд  на  часы,  он  ужаснулся, шёл  уже  десятый  час.  Он явно   опаздывал  на  встречу  с  Мосей. Наскоро  умывшись  и  позавтракав  на  бегу  бутербродом,  Харитон  бросил  в  сумку  фонарик  и выскочил  на  улицу.

Ожидавший  его  у  метро  Мося  встретил   подзатыльником.

-  Ещё  раз  опоздаешь,  так  легко  не  отделаешься. Веди,  куда  надо.

- Будильник  подвёл, - загнусавил  Харитон. -  Батарейка  села.

-  В  следующий  раз  она  у  тебя  сядет,  -  мрачно  пообещал  напарник. – Открывай люк.

- А  я  забыл взять  монтировку, - прошептал  в  страхе Харитон,  ожидая  очередного пинка. И  он  его  получил  бы,  но  в  этот момент  из-за  кустов  выскочили  два  милиционера и  схватили  Мосю  за  руки.

-  Попался,  ворюга, -  бросил  один  из  них,  защёлкивая  на  нём  наручники.

- За  что? -  вскричал ошеломлённый  Мося. – Какие  дела,  начальник?

- Будешь  знать,  как  в  ларёк  ночью  лазить.

-  Какой  ларёк? – взревел рецидивист. – Я по  ночам  сплю.

-  Теперь на  нарах   выспишься, -  ответил  милиционер.  -  Годика  три  я  тебе  обещаю.

-  Вы  что,  волки, чужое  дело  клеите.

- Не  ори, ориентировка  один  в  один, - ответил  милиционер. -  Сейчас в  участке очную  ставку  проведём  и  успокоишься.

-  А  ты  что  здесь  делаешь,  сопляк, -  обратился милиционер  к  Харитону. -  Марш  в  школу,  бездельник.

Харитон, ошеломлённый  не  меньше напарника, только  этого  и  ждал. Молча повернулся по-армейски  кругом  и быстрым  стариковским  шаркающим  шагом   отправился  восвояси,  боясь  оглянуться.  Уголовник   проводил  его долгим растерянным  взглядом.

В  участке Мосю  обыскали,  вытряхнули   из  карманов небольшой  электрический  фонарик,  сигареты,  зажигалку,  несколько  купюр  и  аккуратно  сложенный  вчетверо  листок   бумаги.

-  Днём  с  фонарём  куда  собрался? -  полюбопытствовал  обыскивающий  его  опер.

- Бабочек  ловить,- прошипел  Мося.

-  Ночью  ларьки  трясёшь,  а  днём,  значит,  бабочек  ловишь. Ловкий  фрукт. Понятно, ночью  без  фонаря  не  сработаешь у  ларька.

- Не  брал  я  ваших  ларьков ни  днём,  ни  ночью, -  взмолился  Мося.

Опер  только  усмехнулся.

- Анисимов, готовь  очную  ставку.

В  кабинет  заглянул  начальник.

-  Дятлов,  ты  кого  привёл?

- Товарищ майор, по  ориентировке  это  точно взломщик  ларька  у  метро.

-  Какой  это  взломщик?  Ты  не  ту  ориентировку  смотрел.  Взломщик   был  толстый  и  в  куртке  с  капюшоном. Смотреть  надо как  следует.  Ну, и работнички.

Опер негромко  ругнулся  и  бросил Мосе:

-  Вы  свободны. Получите  имущество.

Мося  зашёл  в  кабинет, положил   в  карманы  сигареты, зажигалку,  деньги.

-  А  где  листок  бумаги с  рисунком? -  возмутился  он.

- Какой  листок? -  отмахнулся  опер. – Забирай  своё  барахло и  катись.

-  Верните  мне  мой  рисунок, -  фальцетом взвыл  Мося. -  Вы  не  имеете  права  брать  мои  вещи.

- Да  не  было  у  тебя  никакого рисунка. Освободите  помещение,  не  мешайте  работать, – рассердился  милиционер.

- Я  не  уйду,  пока  не  вернёте  рисунок.

- Анисимов, выведи  его.  Если  заупрямится,  спрячь под  замок  до  утра.

 Мося  сверкнул  глазами и, зло  прошептав  что-то  нехорошее,  вышел,  хлопнув  дверью.

Встретившись с Мосей  в  пивбаре, Харитон долго  выслушивал злобные  выпады  напарника про  милицию и  про  весь  белый  свет. Пиво  было старое,  водянистое, креветки  прокисшие,  и  одно  лишь  радовало  Харитона,  его  очередной  поход  в  ресторан  с  другом  Жаном. 

В  ресторане  всё  было наоборот. Улыбчивый  Жан,  душистый  коньяк, свежая  закуска.  Настораживал  Харитона  лишь  его  завтрашний  поход   с  французом  в  подземелье, но  тот  его  успокоил.

- Харьитон, завтра  я и  ты   промнад    Сухарьевка. Рекогносцировка по-военному.

-  А  что  мы  будем  делать  без  карты?

- Не  вольнуйся. – Жан  поднял  палец. -  Как  это  у  вас,  русских, говорится,  всё  схвачено.

Он  вынул  из  кармана листок  с  рисунком, который  Харитон  тотчас  узнал. Это  была  та  самая копия   древнего  рисунка  Сухаревской  площади  с  крестом, на  котором  остались  пометки  Марка Моисеевича.  У  Харитона внутри всё  съёжилось  от  предчувствия  крупных  неприятностей с  Мосей.     

   

 

 

В  ПЛЕНУ.

Гоша   утром,  как  всегда,  отправился  на  проверку люка  связи. Метки  на  крышке  были  в  порядке.  Не  задерживаясь возле  него, мальчик повернул  обратно  к  метро,  как  его  взгляд  неожиданно упал  на  Харитона.  Спрятавшись за  кустами, Гоша наблюдал,  как тот  уныло  плёлся по  дорожке с  каким-то  мужиком  в  рубашке  с  коротким  рукавом  прямо  к  люку. У  мужчины  на  левой  руке был  выколот  кинжал,  обвитый  змеёй. Они оба  подошли  к  люку,  потоптались  возле  него,  попинали его ногами,  как вдруг   к ним  подбежали  два  милиционера  и  надели  на  мужика  с  наколками наручники.  Харитон  скоренько  поковылял   к  метро,  а  мужика  в  наручниках  повели в  отделение. В  одном  из  милиционеров  Гоша  узнал  того  самого  сержанта, что  в  прошлом  году  останавливал  его  на  Сухаревской  площади. Только  нынче  он был  с  погонами,  на  которых  просматривалась   одна  малюсенькая  звёздочка.

- На  повышение  пошёл,  - отметил мальчик. – Младшего  лейтенанта  получил.  

Озадаченный Гоша  последовал  за ними   к  отделению, прождал  возле  него  минут  двадцать,  пока оттуда  не  выскочил  тот  самый   мужик  в  наколках,  но  злющий-презлющий. Он  покрутился  возле  входа,  что-то  прорычал,  погрозил  двери  кулаком  и  двинулся  к  метро, разговаривая  по  мобильнику.

Гоша  двинулся за  ним,  стараясь  не  попадаться   на  глаза. Тот  проехал  на  метро  и  остановился  в  пивном  зале  на  Проспекте  Мира.   Гоша  не  удивился,  когда  там  вскоре  появился  Харитон. Сквозь  стеклянную  стену мальчик  видел,  как  оба  персонажа за  столиком яростно  что-то  обсуждали,  размахивая  руками и нервно  сдувая  друг  на  друга  пивную  пену.  Через  час оба  вышли  из бара  и  пошли  в  разные  стороны.  Гоша  проводил  их  взглядом и  отправился к  Насте.

-  Настя, Харитон  связался  с  уголовником. Его  сопровождал  к  люку  явный рецидивист,  весь  в  наколках, и  физиономия  зэка. Очевидно  тот  самый,  что ограбил Марка  Моисеевича. Они завладели  картой и наверняка  приступают к  поискам  сокровища. Сегодня  им почему-то помешала  милиция,  а  завтра  они  будут  в  подземелье.  

- Ну  и  пусть  там  гуляют.  Я  думаю,  что они  нам  не  опасны.  Евсей  не  допустит  их  к  сокровищу. Слишком  они  просты  для  этого.

-  Но  тогда почему  заплакали образа?

- Не  знаю. Но  полагаю,  что  не  из-за  этих  недоумков. Однако   присматривать  за  ними  и  за  люком  следует. Придётся  установить   наблюдение.

Действительно, Харитон  и  Мосякин просидели  в  пивбаре более  часа. Мося  долго  изощрённо  ругался,  переживая  налёт  милиции и  конфискацию старинного  плана-рисунка. Однако  вскоре, за  третьей  кружкой пива  ему  в  голову  пришла  интересная  мысль,  что  бывало  далеко  не  часто.

- Слушай,  Харитон,  а  что  это  мы  за  девчонкой  следим? Сколько  она  ещё  будет  по  Москве  шастать? А  вдруг  она  ничего  толком  не  знает,  а  мы  её  будем  пасти  всё  лето.  Надо  её  серьёзно  потрясти.

-  Это  как? -  тупо переспросил собеседник,  отпивая  очередной  глоток  пенного  напитка.

-  Очень  просто, - криво  подмигнул  Мося.

Он  наклонился  к Харитону  и что-то  долго  ему  нашёптывал. Недоросль пожимал  плечами  и пьяно  ухмылялся.

Утром у  Насти  зазвонил городской  телефон. Мужской  незнакомый  голос   спросил  Настю.

- Да, я  слушаю,  -  ответила  девочка. – Кто  вы и  что  вам  нужно?

- Это  с  киностудии  «Мосфильм» режиссёр Громов. Мы  пишем  сценарий  детского фильма  со  сценами  в  Находке. Звонили  в  ваш  город,  хотели  уточнить  кое-какие  детали натуры.  А  нам  посоветовали  обратиться  к  вам,  тем  более,  что  вы  в  Москве  и  можете  нам  помочь  здесь.  Не  сможете  ли  вы  приехать  к  нам  в  офис и  почитать  сценарий.

Это  было  так  неожиданно  и  заманчиво,  что  девочка  сразу  поверила  в  сказанное. Ей было  очень  приятно  общаться с  легендарной  киностудией.  Как  у  всех  девочек, у  неё  было  мечта  сняться  в  красивом  интересном  фильме.

- С большим  удовольствием попытаюсь  вам  помочь, -  ответила  Настя. -  А  куда  приехать,  на киностудию?

-  Нет,  мы  над  сценарием  работаем  на  дому. 

Записав  адрес, позвонила  Гоше.

-  Ты  где,  на  дежурстве?  Я немного  задержусь сегодня.  Меня  приглашают  поработать  над  сценарием  фильма  о  Находке. Как  освобожусь,  сразу  приеду,  дождись  меня.

-  Пожалуйста, -  согласился  друг. – А  далеко  тебе ехать?

 - Нет, метро  «проспект  Мира».

- Совсем  рядом, -  согласился  Гоша. -  Ладно,  подожду,  сколько  надо. Может,  в  кино  тебя  снимут?

-  Хорошо  бы, -  мечтательно  произнесла  девочка.

Дом  Настя  отыскала  без  проблем. Однако  вход  в  подъезд был  осложнён  домофоном. Но  искомая  квартира  сразу  отозвалась  и  пропустила  девочку  вовнутрь. Выйдя  из  лифта  на  седьмом  этаже,  Настя   нажала  кнопку  звонка. Дверь  тотчас  открылась,  за  ней стоял  худой человек с  нервным  лицом  и  недобрым  взглядом.

- Вы  Громов? -  спросила несколько  озадаченная  девочка.

-  Да,  Настя  заходи, -  ответил мужчина  и,  окинув  площадку  настороженным  взглядом, схватил  девочку  за  руку и  буквально  втянул  в  квартиру,  захлопнув  дверь. Настя  от  неожиданности не  успела  ничего  предпринять,  только  осматривалась  непонимающим  взглядом.

- Вы  точно  режиссёр  с «Мосфильма»? -  вырвалось  у  неё.

-  Да,  я  режиссёр,  но  у  меня  к  тебе  есть  вопросы  по  другому  сценарию.   

Мосякин,  а  это  был  он,  но  Настя  его  не  знала  в  лицо,  пригласил  её  в  комнату,  посадил  на  диван  и  сел  напротив  на обшарпанную  табуретку.

- Настя, по  заданию  русского  географического  общества  я  занимаюсь   поисками  сокровищ  тамплиеров в  Москве.

 Изумление  на  лице  девочки  сменилось недоверием,  а  затем испугом.

-  Вы  обманули  меня, -  возмутилась  она.  – Кто  вы  на  самом  деле?

Мосякин  усмехнулся.

-  Какая  разница,  кто  я  такой?  Меня  интересует,  что  ты  знаешь  о  сокровищах.  И  я  это  получу  от  тебя,  иначе  ты  не  выйдешь  из  этой  комнаты.

Он  показательно  поиграл мускулами, руками  изобразил,  как  он скручивает что-то  в  «бараний  рог».  На  его левой  руке Настя  заметила  кинжал,  обвиваемый  змеёй.  

-  Так  вы  тот  уголовник, - протянула  она. – Так  бы  сразу  и  сказали.

- Ну,  пусть  и  уголовник, но  бывший, -  озлобился  Мося. -  Ты  умная  девочка,  и  правильно  всё  должна  понять. Я  шутить  не  привык. Я хочу  знать  всё,  что  ты  знаешь  о  кладе  тамплиеров.

Настя  пожала  плечами.

- Я  знаю лишь  то,  что вам  наболтал  Харитон.  Да, искали  мы  с  Гошей под  землёй это  сокровище,  поверили  в рисунок,  что  я  нашла  в  библиотеке в  книжке.  Тогда   мы  чуть  не  погибли  под  обвалом. С  тех  пор  там  не  были,  и  больше  не  будем скитаться  по  подземным  помойкам. Жизнь  дороже. 

-  Не  надо  врать  мне,  девочка.  Вы в  прошлом году  очень  настойчиво  и  целеустремлённо работали  в  подземелье. Харитон мне  рассказал,  что вы,  с  другом  Гошей,   знали,  что  ищете,  и  были  уверены,  что  найдёте. А  потом почему-то  прекратили  поиски,  будто это  вам  уже  не  надо. Вы  или поняли,  что  клада  нет,  или  нашли  его  и  чего-то  выжидаете. Если  не  знаете,  как  его  взять,  я  вам  помогу  и  не  обижу  в  долях. Выкладывай, девочка,  все  секреты  сокровищ Сухаревки,  и  будем  работать  вместе.

- Я  вам  всё  сказала, - пожала  плечами  девочка. – Мы  поняли,  что  в  мрачных  грязных  подземных  тоннелях  ничего,  кроме  крыс и  гигантских  слепых  тараканов,  нет. Какие  клады,  что  за  чепуха?  А  теперь  откройте  дверь  и выпустите  меня  отсюда. Меня  Гоша  ждёт,  мы  в  кино  идём.

- Ничего,  Гоша  сходит  в  кино  с  другой  девочкой, - ухмыльнулся  Мося. – А  пока  мне  не  расскажешь  всё,  что  знаешь,   отсюда  не  выйдешь.

  Он  заметил  на  шее  девочки  интересную  цепочку. 

-  А  это  у  тебя  что на  шее? Очень  странная цепочка,  старинная,  сразу  видно.  Я  таких  ещё  не  встречал.

-  Обыкновенная  цепочка,  бабушка  подарила  с  крестиком – оберегом  нашей  семьи.

-  Дай  посмотреть.

Мося  протянул руку  и  силой  отнял  цепочку  с  ключиком-крестом.

- Ух  ты,  какая  любопытная  штука.

Мося с  интересом  занялся изучением  находки.

- Верните  сейчас  же мой крестик.   Это  от  бабушки-староверки  мне  перешло  по  наследству, -  не  отставала  от  наглеца  Настя. -  Я  сейчас  в  милицию  позвоню.

-  Отстань,  не  зуди, -  отмахнулся  от  девочки  уголовник,  отбирая  и  мобильник. – А  впрочем,  пока  мне  всё  не  расскажешь,  посидишь  здесь, - вдруг  заявил  он,  подвёл  девочку к батареям  отопления и  пристегнул  наручниками  к  трубе.

- Вы  что  делаете?   Отпустите  меня  немедленно.  Это  же  киднеппинг,  вы  понимаете,  это очень  серьёзно.  

- Нет свидетелей,  нет  дела. Посиди  пташка,  подумай  хорошенько,  а  я  схожу,  погуляю,  пивка  попью.  Вернусь  через  пару  часов.  Потом  ещё  поговорим.

-  Послушайте, мне  в  туалет  надо. Проведите  меня  туда,  а  потом  гуляйте, -  вдруг  заявила  девочка. – Я  долго  не  вытерплю.

Уголовник  поморщился,  задумался.

-  Давай,  только  побыстрее.  У  меня  встреча  важная.

Мося  отстегнул  наручники и  проводил  девочку  в  туалет.  Настя  вошла,  закрылась  на  задвижку  и  осмотрелась. В  углу   заметила  обрезок  водопроводной  трубы. Широко  размахнувшись,  изо  всей  силы  ударила  по  керамической  сантехнике. Бачок  разлетелся  вдребезги,    из  него  хлынула  вода. Она  быстро  заполнила  узкую  каморку  и  под  дверью  хлынула  в  комнату.

Заметив  потоп,  заорал  не  своим  голосом Мося,  забарабанил  в  дверь.

-  Ты  что  делаешь?  Закрой  краны.

-  Бачок  у  тебя  лопнул,  -  злорадно  крикнула  Настя.

- Закрой  кран,  он  у  справа   за  унитазом.

-  Я  не  знаю,  где  у  тебя  кран,  сам  закрывай.

-  Открой  дверь,  сейчас  все  этажи  затопит, -  метался  под  дверью уголовник.  

Вода  залила  пол  квартиры,  и  начала  просачиваться  на  нижние  этажи. В  дверь заколотили.

-  Откройте,  вода  заливает, -  кричали  за  дверью.

Настя  подождала,  когда  шум  за  дверью  достигнет максимума, отворила  дверь  и  шмыгнула  к  двери.  Мося метнулся к  трубам перекрывать  кран.  Девочка постучала  в  дверь.

-  Сейчас  откроем,  одну  минуточку.

Там  продолжали  кричать  и  стенать.

-  Открывай,  сантехник, -  показала  девочка  Мосе на  дверь, - а  то  сломают. – И  верни   мне  цепочку  с  крестиком и  мобильник. Не  то  объявлю  вошедшим  людям,  что  ты  похитил  меня.

Мося  с  глухой  яростью швырнул  цепочку девочке,  отдал  телефон  и  открыл  дверь.  Настя  выскочила  наружу   и  была  такова.  За  спиной  слышались  яростные  крики,  ругань и глухая   возня.

-  Сейчас  достанется  придурку, - злорадно  подумала  девочка. -  И  поделом,  может,  думать  научится.

Гоша  терпеливо  ожидал  на  посту,  обрадовался,  заулыбался.

- А  вот  и  Мерилин  Монро явилась. Когда  съёмки  начнутся?

После  Настиного  рассказа он  помрачнел, посерьёзнел.

- Вот  мерзавец,  как  он  на  тебя  вышел?

-  Как  ни  вышел,  но  нашёл, -  отозвалась девочка. -  Харитон  навёл,  не  иначе.

-  Вот  редиска, -  ругнулся  Гоша. -  Настя,  надо  быть  осторожнее. Ты  должна  была мне  сообщить  адрес,  куда  идёшь.

-  Конечно,  но  если  бы  я  знала,  что  это  за  режиссёр.

- Их  ещё  может  нам  встретится  немало. Будем  иметь  в виду. А  теперь пошли  в  кино,  надо  отвлечься  от  этой  мерзости.

И  ребята  с  удовольствием  отправились  на  очередную французскую  кинокомедию.

ЕЩЁ  КОНКУРЕНТЫ.

На  следующий  день  ребята  установили  постоянный  пост  наблюдения  за  люком,  через  который  можно  было  попасть  в заветное подземелье.  С  утра до  обеда Гоша  занимал  место  на  лавке  во  дворе  жилого  дома, в  полутора  сотнях  метров  от  люка,  почитывал  книжку  и  приглядывал за  обстановкой,  а  затем  его  меняла  до  вечера на  вахте  Настя. Нередко они  вдвоём  несли  вахту.  Им  было  о чём  поболтать,  сидя  на  скамеечке.  Когда Гоше  надо  было  поучаствовать в  соревнованиях,  то девочка  заменяла  его.

Но  ждать  и  наблюдать  им  пришлось  недолго. Уже  на  третий  день утром  возле  люка  Гоша опять  заметил  Харитона,  но  с  другим напарником. Это  был   солидный  мужчина  в дорогом  джинсовом  костюме, в тёмных  очках. По  виду и  поведению  этот  тип  очень  напоминал  иностранца.  Сначала  они  покрутились  на  Сухаревской  площади,  постоянно  заглядывая  в  лист  бумаги.  Время  от  времени  в  руках  иностранца Гоша  замечал  небольшой  приборчик.

- Наверняка  в  древний  рисунок  пялятся, -  решил  Гоша. -  А  прибор – это  навигатор.  Очевидно,   этот тип координаты  определяет,   вон,    записывает  в  книжку.  

В  подземелье  в  этот  день  Харитон  с  иностранцем  не  спустились. Побродив по  площади и,  видимо,  получив то,  что  им  было  нужно, Харитон  с  вальяжным  напарником  потоптались  у  люка  и убрались  в  сторону  метро. 

- Вахта  закончилась, -  решил Гоша. -  Сегодня  они  уже  вниз  не  сунутся,  можно  отправляться  к  Насте. 

 Он  уже прошёл  несколько десятков  метров,  как  вдруг  увидел,  что  к  люку  связи подошёл человек  в  рабочей  спецовке,  в  каске с  монтировкой в  руках. С  изумлением Гоша  узнал  в  подошедшем того  самого знакомого милиционера.

-  Вот  это  номер  с  переодеванием, -  поразился мальчик. – К  уголовнику в  конкуренты  попал  милиционер.  Что  же  будет  дальше?  

Воровато  оглянувшись по  сторонам, переодетый милиционер небольшой   отмычкой  открыл  люк, быстро проскользнул  вниз,  и  аккуратно  прикрыл  его  над  собой.  Наблюдение пришлось  продолжить.  К  полудню на  пост  пришла сменщица.

- Настя,  дело  принимает  серьёзный  оборот, -  встретил  девочку  Гоша. -  Появились ещё претенденты, и  на  этот  раз  непростые. Харитон  сегодня  бродил  по  площади с  каким-то  солидным  мужиком,  похожим  на  иностранца.  А  потом тот  самый  милиционер, который  меня  останавливал  в  прошлом  году,  и  тот  же  самый,  который  задерживал  Харитона  с  уголовником,  час  назад спустился  в  люк.  Я  вспомнил  его  фамилию. Он  тогда  представился  сержантом  Дятловым.  А  сейчас  он  уже  офицер.

Мальчик  рассказал  подруге события  дня  у секретного  люка. Настя  задумалась.

- Сведения  о сокровищах кругами  расходятся по  Москве. Если  так  пойдёт и  дальше, скоро у  люка  выстроится  очередь соискателей.  Надо  что-то  делать.

- Что  мы  можем  делать,  кроме как  наблюдать? -  пожал  плечами  мальчик.

- Этого  пока  нам  хватит, -  решила  девочка. – Тем  более,  что в  столь крупной  компании  скучно  нам  не  будет.

Милиционер Дятлов выбрался  из  люка уже  поздно  вечером,  когда  на  город  стали  опускаться  летние  тёплые  сумерки. Он  выбрался грязный,  по  колено  мокрый, на   правом  плече спецовка  была разорвана,  а  на  левой  щеке  отчётливо  просматривалась свежая  глубокая  царапина. Было  заметно,  что  он  очень  устал и  крайне  раздражён. Кое-как  прикрыв  люк,  искатель  сокровищ  добрёл до  ближайшей  скамейки, где  разулся,  и с  выражением  крайнего  отвращения вылил  из ботинок  грязную  жижу  и  отжал  носки. Посидев с  пять  минут  и,  отдохнув  после  подземных  нелёгких  скитаний,  двинулся восвояси.

- Полагаю, что  эта  прогулка  надолго  отвадит его  от  повтора, - усмехнулся  Гоша.

- Но  интересоваться этим  люком  он  вряд  ли  перестанет, -  отозвалась  Настя. – Как  ты  думаешь,  с  чего  это  вдруг  он  полез в  подземелье?

- А  что  думать?  Тут  всё  ясно. Он, как   все наши  подопечные, тоже  желает  разбогатеть. Каким-то  образом  древний рисунок  оказался сразу  у  иностранца  с  Харитоном  и  у  милиционера. Вероятно  Дятлов  по  наводке Харитона  или  иностранца     у  люка  задержал уголовника и  после  обязательного  обыска  отобрал  у  того рисунок,  который  продал иностранцу,  оставив  копию  себе.

- Логично, - вздохнула  Настя. – Что  же  будет  дальше?  Сколько  ещё  одержимых  обогащением  появятся  у  этого  люка?

- А  мы  на  что? – пошутил  мальчик.  -  Всех, как  цыплят,   пересчитаем.

ПЕРВЫЙ  ПОХОД  ЖАНА.

Жан  был  весьма  озадачен. Он   приехал  в  Москву в  основном для  развлечения,  для  сбора  несерьёзной  информации  для  парижских  газет, над  которой  посмеялся  бы  весь  Париж. Подумать  только,  некие  болваны  в  Москве на  полном  серьёзе  ищут  огромные  мифические  сокровища французского  ордена  тамплиеров. Их  вот  уже  семьсот лет  тщательно ищут  во  Франции,  где  они наверняка  спрятаны.  И  скоро непременно  отыщут  именно  там. Эти  русские  такие  смешные.

Так  Жан  думал в  ресторане,  с  внутренней  усмешкой слушая  пьяный  бред тупого недоросля  Харитона. Даже  упоминание  о  некой  карте вызвало  у  него  лишь  скептическую  гримасу.  Какие  древние  карты  могут  быть  в  этом городе,  на  многие  тысячи  лье отстоящем  от  его  милой  родины. Понятно,  что  хорошо  бы  завладеть  этой  картой, над  публикацией  которой в  Париже  обхохочутся даже   консьержки.

 Поэтому  на  следующий  день он  утром,  через  своих  московских  братьев-иезуитов,   встретился  с  милиционером и  попросил  придумать  способ  конфисковать у  некоего  уголовника листок  бумаги  с  рисунком  древней  Сухаревской  Башни.  Пришлось  немного  поторговаться, но  круглая  сумма  в  «евро» смела  все  возражения  стража  закона. Однако,  заполучив рисунок,  Жан был  поражён. Он  уже  имел  немалый  опыт  общения  с  древними манускриптами,  отчего этот  рисунок,  выполненный в  стиле  древней  рукописной графики с  несомненным  гербом великого  ордена на  фоне  русской  башни, потряс  его  признаком  подлинности. В  рисунке  чувствовалась  твёрдая  рука старинного писаря, старательно  отрисовавшего  послушным,  тонко  отточенным  гусиным  пером сложные  завитушки  древнего  герба. Было   заметно,  как  на    поворотах  перо  чуточку  утолщало  линию,  что  подтверждало  старинный  возраст  рисунка.

-  Это  очень  странно, -  недоумевал француз. – Герб  на  рисунке, несомненно,  тамплиеров. Он  изображён  до  мельчайших  деталей. Это  говорит  о  том,  что  рисовал  его человек,  в  совершенстве  знающий предмет  изображения. А крест  посреди  площади явно  говорит,  что  под  ней  что-то  спрятано. Но  что  может  быть  спрятано под  символом ордена «храмовников»?

-  Неужели этот рисунок  действительно  указывает  на  место,  где  спрятан  легендарный  клад?  Это  невероятно,  но сенсации  не  получилось,  поскольку  об  этом  пока  рано  писать  репортажи. Наоборот надо  написать как  о  бестолковой  русской  затее, сродни  их вечному  поиску смысла  жизни.

До  поздней  ночи Жан трудился  над  древним  изображением. Через  крупную  лупу изучил  каждую  линию,  каждый  завиток  старинной  графики.  В  интернете отыскал  рисунки  и  фотографии  Сухаревской  Башни, не  поленился посетить современную  площадь  и  провести первичную  рекогносцировку на  местности.  Затем  он  в  посольстве  отсканировал рисунок  и  отослал  в  храм Святого  Франциска своему  другу аббату  ордена  иезуитов Жоржу   Леграну,  сопроводив рисунок  подробным  письмом.

На  следующий  день  Жан  приобрёл  навигатор,  с  которым, в присутствии  Харитона,  неоднократно  обошёл Сухаревскую  площадь,  записав  координаты  контрольных  точек,  люка  и предполагаемого  расположения  клада под  землёй.

- Харьитон, завтра  я и  ты  пойдём туда, - он  показал  на  люк.

 Парень  молча в знак  согласия кивнул  головой. Экскурсия  в  подземелье  его  не  радовала, но с  Жаном  он её  не  опасался. Бывалый  француз,  обвешанный   умными  приборами,   фотоаппаратом и  радиостанцией, внушал  ему  доверие.

- Это  не злобный  Мосякин,  от  которого доброго  слова  не  услышишь,   одни подзатыльники, -  думал  он.

Назавтра  спуск  прошёл  спокойно. Лёгонькой  отмычкой  Жан приподнял  люк,  пропустил  вниз  напарника, затем  скользнул  сам   и  осторожно  поставил  крышку  на  место. Кромешная  темнота  отступила  под  ярким лучом  фонаря. Жан  вынул  компас,  сориентировался  по  нему  и  двинулся  в  путь.  За  ним  осторожно двинулся  Харитон.  Идти  было легче, чем  в  прошлом  году. Июнь  был  сухой и  ветреный,  отчего водосливные дренажные  тоннели  были  почти  сухие и  не  мешали  движению.  

Жану  уже не  раз   приходилось бродить  по древним  подземельям. Парижские  катакомбы, тайные  ходы  полуразрушенных  средневековых  замков   он неоднократно  посещал  в  поисках  легендарных   сокровищ тамплиеров. Однако  московские  ходы  поразили  его  множеством  пересечений,  тупичков,  неожиданных  поворотов. Здесь обыкновенный  типовой  узел  связи  с  кабелями  и  проводами  пересекался сточными  грязными  канавами, которые, в свою  очередь, обрывались  неожиданным  тупиком,  или  ныряли в  старинные  подземные  хода,  аккуратно  обложенные    кирпичом, свободно  выдержавшим многовековую  службу  под  землёй.

Потому,  чтобы  не  заблудиться, Жан применил  первое  правило  подземных  следопытов – исследовать  запутанные  лабиринты,  на  перекрёстках уходя только направо. Обратно следуя лишь налево и мелом помечая исследованный   ход.  

Перекрёстков  пока  у новоявленных  диггеров  случилось  лишь два.  Тоннель  связи раздвоился  через  несколько  сот  метров,  а  затем они  свернули  направо по  ливнестоку,  который  нырнул  под  бетонный  козырёк,  куда  нашим  путникам было уже  не  пройти.

- Харьитон, мы пришёл. Дальше ход нет. Ты  не  помнишь ничего.

Харитон осмотрелся по  сторонам  и  отрицательно  покачал  головой.

- Нет,  мы  не  встретили тех  старинных  кирпичных  ходов.

Искатели сокровищ вернулись  обратно тем  же  путём,  каким  пришли.  На изученных перекрёстках Жан  мелом  жирно ставил большой  крест. Выйдя  из  подземелья,  усталые и  чумазые,  в  паутине  и  сырости, они  расстались, договорившись,  что  второй  поход  совершат  послезавтра.  Требовалось  время  для  обдумывания ситуации  и  отдыха. На  прощанье  Жан  сунул напарнику  несколько  зелёненьких ассигнаций,  очень  того  обрадовавших.

В  гостинице  Жана  ждал  ответ  из  Франции от  аббата   Леграна. Тот сообщал,  что рисунок  Сухаревской площади с  гербом  тамплиеров и крестом очень  заинтересовал  братство.

СЛАВНАЯ   КОМПАНИЯ.

 Гоша  немножко  опаздывал  на  стерегущую  вахту  у  люка. На  кольцевой  линии   метро отчего-то   случилось  задымление,  и  движение поездов  по  часовой  стрелке  остановили  на  двадцать  минут. Это  время    Гоше  пришлось  провести на  станции «Новослободская»,  ожидая,  пока  поезда  вновь начнут  движение.  Стоя  у  цветного  витража, он  неожиданно  услышал знакомый  голос  совсем  рядом, за  углом прохода.

- Жан, а  вы где  во  Франции уже  искали клад тамплиеров?

- Много, много, Харьитон.  Но  не  толко  Франция.  Чехия,    Испания, даже   Скандинавия  мне  было ходит  по  развалина древнего  замка    норвежский  фьорд. Но  удача  нет.    

Гоша  напрягся  и  отыскал глазами говоривших. В  трёх  метрах  от  него   за колонной  спокойно ожидали  поезда   Харитон с  тем  самым уже  знакомым  иностранцем.  Тот  был  в  походном  джинсовом  костюме и  высоких  кожаных  сапогах. За  спиной  у  Жана  небольшой  удобный рюкзачок. Харитон  был  в  том же трико, что  и в  прошлогоднем  путешествии  под  землёй  и  потрёпанных  кроссовках.

-  Оказывается, спутник  Харитона  француз, и  зовут  его  Жан, -  отметил  про  себя мальчик. -  Вот  так  номер. Значит, в  Европе  искали,  не  нашли,  и  пожаловали  в  Москву. Не  иначе,  как   в  подземелье  собрались.

Гоша  последовал  за искателями  сокровищ,  и  не  ошибся.  Они  вышли  на  станции  «Сухаревская» и  направились  прямиком  к  люку, где,  не  мешкая,  спустились  в  него.  Но  едва крышка  люка  опустилась  за  ними,  как  к  люку  подбежал мужчина  в  рубашке  с  коротким  рукавом,  из-под   которого выглядывала   грубая  татуировка  с изображением  кинжала,  вокруг  которого обвилась  разъярённая змея.

- И  уголовник  здесь, - подумал  мальчик.  – Добрая  компания собирается.

Мося прислонился  к  люку ухом,  прислушался,  затем  привстал,  осмотрелся  и  направился к  скамейке,  на  которой  сидел  Гоша. Тому  пришлось  срочно  ретироваться во  избежание  встречи с  крайне  неприятным  участником  гонки  за  сокровищами.  Пришлось  позвонить  Насте  и  предупредить,  чтобы  она  тоже избежала   нежелательного  рандеву.  Поэтому  они  встретились за  кустами сирени  у  клумбы,  где  доживала  свой  век старинная  чугунная  скамейка, откуда  они тоже  могли  наблюдать  за  происходящим  у  люка.

- Настя, развязка  близится.  С  Харитоном  внизу  сейчас  находится  француз,  профессиональный  искатель  сокровищ. А  следит  за  ними  исподтишка  уголовник.

-  Дело  становится  не  только  интересным,  но  и  опасным, -  отозвалась  девочка. -  А  знаешь,  кого  я  сейчас  встретила на  подходе?  Того  самого  милиционера  Дятлова. Он в  серой  куртке  прохаживался по  дорожке,  но глаз  не  сводил  с  люка.

- Значит,  он  тоже  следит  за  нашими  диггерами. Славная  компания подбирается к  нашему  «Острову  сокровищ». А  нас эта  команда  не  заметила,  как  ты  думаешь?

-  Да,  как  бы  там  не  появился  Джон  Сильвер  на  деревянной  ноге, -  пошутила  Настя. – Тебя  знает  в  лицо  лишь  Харитон, а  я  уже  познакомилась  с  уголовником,  но они оба   нас  пока  не  заметили. Однако надо  стараться  как  можно  меньше  попадаться  им  на  глаза.

- Дятлов меня  видел  в  прошлом  году,  когда  я  слонялся  по  Сухаревке.

- Вряд ли  он  тебя,  слонявшегося  по  улицам  мальчишку, запомнил.  Таких  мимо  него  за  год  сколько  прошмыгнуло.

Ребята  помолчали, осмотрелись. Но  вокруг  по  улице  в  пробке со  скоростью  овечьего  стада двигались  автомобили.  По  тротуару быстрее автомобилей спешили  очень  занятые  люди,  которые  не  ведали,  какие странные дела  происходят   всего  в  нескольких  метрах  от  них.

- Гоша,  но  я  не  знаю,  что  нам  делать? – в  отчаянии  сказала  Настя. -  Как  спасти  сокровища? Ждать,  когда они  вынесут  драгоценности   на  поверхность  и  звонить  в  милицию.

- Сначала  они  должны   найти  клад. Но  если  отыщут, то не  сразу   потащат  ценности  на  поверхность.  Они  перепрячут  их  и  будут  понемногу выносить. Нам  надо бы  следить  за  ними внизу.

-  Гоша,  но  это  очень  трудно. Под  землёй слышен  каждый  шаг, и  свет   фонаря будет  виден  издалека.  Нас  сразу  вычислит  этот  бывалый  француз.

- Значит, нам  надо  выбрать тайное  место  для  засады  недалеко  от  сокровищницы,  наблюдать  оттуда, и  при  опасности поднимать  тревогу. Там  нам  наверняка поможет  Евсей.

- Конечно, скворчатки, поможет, -  раздался  рядом  с  ними  знакомый  хрипловатый  голос.

            «Чуди» важно  восседал позади  них на  колотом   кирпиче   в  своей  широкополой шляпе. 

- Евсей,  ты  здесь! – воскликнула  Настя. – Как  ты  опять  вовремя   явился. Подскажи, как  нам  спасти сокровище?  Что  мы  с  Гошей  можем  сделать  против группы опытных  взрослых  людей,  озабоченных  поисками  клада.  

- Скворчатки,  эти  люди  нам  не  опасны. Они  не  смогут  найти то,  что  ищут. Наблюдайте  за  ними, но не  противьтесь,  не спорьте  с  ними. Поищут, поищут – да остановятся. Вниз  спускаться  вам  не  надо.

Эти  слова  успокоили  ребят.

-  Спасибо,  Евсей, - поблагодарила  девочка.  -  Хочешь  мороженого?

- Это  можно.  Никогда  не  пробовал  мороженого.

Через  пять  минут  Гоша  вернулся  с  тремя  стаканчиками пломбира.

Все  трое  занялись  стремительно  тающим  лакомством. Особенно  усердствовал Евсей,  двумя  руками  держащий  стаканчик и  с  наслаждением облизывающий   растекающееся   блаженство.

Внезапно Настя схватила Гошу  за  руку  и  метнулась  в  сторону.  Навстречу  им  шёл  бодрой  походкой  француз  Жан,  за  которым  плёлся в  сырых  кроссовках унылый  Харитон. За  ним  на  асфальте  дорожки  оставались   влажные  следы. Ребята  метнулись с  дорожки  в  кусты и  носом  к  носу  столкнулись  с  Дятловым. Тот явно  тоже прятался   от   Жана  с  Харитоном,  и  недовольно  глянул на ребятишек.  Настя схватилась  за  живот  и  поспешила скрыться  за  другой куст.

- Пусть думает,  что  я животом  маюсь,  и потому  в  кустах  прячусь.

-  А  я  что  с  тобой  тут  верчусь? -  прыснул  Гошка.

- А  ты  марш вон  к  той  клумбе  и  жди  меня  там.  

Встретившись  через  несколько  минут,  ребята  делились  наблюдениями.

- Жан  с  Харитоном проследовали  до  метро и скрылись, -  доложил Гоша.

- Дятлов проследовал  за ними  до  метро,  и внезапно  у  входа  столкнулся  с уголовником, - доложила  Настя. – Они  узнали  друг  друга, -  рассмеялась  она. -  Обменялись  свирепыми  взглядами  и  разбежались  в  разные  стороны.

- Вот  здорово, - рассудил  Гоша.  -  Теперь  они  будут  следить  друг  за  другом, и  ставить  палки  в  колёса соперника.

- Наша задача  упрощается. Главное,  чтобы  они  про нас  не  прознали, - подвела  черту  Настя. -  Гоша, поехали  домой.  Устала я  что-то  прятаться  по  кустам. Завтра  работаем  по  обычному  расписанию.  Если  что,  звони. Сменю  после  полудня.

ПРИВИДЕНИЕ.

 

Жан  остался  доволен  результатами  дня. Он познакомился с московским подземельем, обследовал правую  часть  мрачного лабиринта.  Никаких помех  поискам  при  этом  не  возникло. Ещё несколько  дней,  и он  должен  выйти  на  след  легендарного  сокровища,  если  оно  там  действительно есть.   На  квартире  его ждало  очередное  письмо  из  Франции. Аббат  Легран извещал,  что рисунок с  Башней исследовали специалисты  ордена  и  подтвердили  его  подлинность.  Учитывая  огромную  ценность  клада и  его  изначально  французское  происхождение,  решено  направить  в  помощь Жану  группу специалистов для   возвращения сокровища    во Францию.  Особенно  озадачило  Жана  сообщение о присутствии  в прибывающей  группе аббата  Амбруаза.  Жан  немало  слышал  об  этом монахе,  о  том,  что  тот  слыл  настоящим  колдуном,  способным  на  многое.

- Этого  мне  только  не  хватало.  Я  и  сам  смог  бы  справиться  с  поиском клада.  А  теперь  вся  слава  достанется    этому ненормальному фанатику.

Группа  поддержки из  двух человек во  главе  с  могучим  аббатом должна  была  прибыть через  несколько  дней,  пока  им всем  оформят въездные  визы и  договорятся  о причине  посещения. А  пока Жан собирался  продолжать   изучать московские  подземелья и  составлять схему  пройденных  лабиринтов. 

-  У  меня  есть  несколько  дней, за которые  я  должен получить  результат, -  размышлял  он. – Надо  усилить изучение подземелья. А  это  возможно  лишь в  случае  переселения на  несколько  суток  под  землю.

Приняв  решение, Жан  тотчас  отправился  по  магазинам,  приобретя необходимое  снаряжение и  продукты  на  несколько  дней.  На  следующий  день Харитон  был  немало  удивлён новым  вариантом  поисков.

- Я  маму  не  предупредил, -  заныл  он. – А как  я  буду  спать  там?

Жан  решил  более  не  скрывать  своё  хорошее  знание русского  языка.  Он  протянул  напарнику  полный рюкзак  и  произнёс  на  чистом  русском  языке,  разве  что  с  заметным  французским  акцентом-прононсом.   

- Здесь  есть  всё,  что  тебе  будет  необходимо в  эти  дни  и  ночи. А  маму   извести  по  телефону,  чтобы  тебя  не  искали.

-  А  что  ей  сказать? -  продолжал  ныть  напарник,  не  обративший  внимание  на  произношение  спутника.

- Скажи,  что  будешь несколько  дней  ночевать у товарища, - посоветовал  Жан. – Не  учить  же  тебя  врать.

Врать  Харитон  умел  в  совершенстве. Успокоив  мать,  он  взвалил  на  себя  рюкзак,  и  пара  искателей  сокровищ  вновь отправилась  в  подземелье. Подобные  дела  ему  совсем  не  нравились,  но отказываться  он  не  посмел,  поскольку  Жан  снабжал  его  немалыми  деньгами.  А  в случае  удачи он  был  бы  обеспечен  на  всю  оставшуюся  жизнь. Так  ему  думалось,  когда  он  уныло  следовал  за  вожаком-французом  по подземному  пути.

В  первый  день  они обследовали  ещё один довольно  несложный,  но  протяжённый,  современный бетонный  туннель  связи и  пересекшийся  с  ним дренажный   канал,  проложенный  по  мелкому  древнему ложку,  впадающему где-то вдали в  некую  небольшую  речушку. Когда дренаж закончился впадением  в  небольшой  мутный  поток, Жан  сверился  с  приборами,  обозначил пройденный путь  на  схеме и  тронулся  в  обратный  путь. Нигде  не  встретили  они  старинного,  выложенного  обожжённым  красным  кирпичом  хода. Современные  бетонные  туннели  их  не  интересовали.

Ночёвку  Жан  определил  в  сухом туннеле  связи  неподалёку  от  входного  люка. Там  зимой  уже  кто-то  ночевал, оставив  постеленный  картон от  крупной  тары и  газеты  с новогодними яркими рисунками. Жан  внимательно  осмотрел  место  ночлега.

- Нормально,  жить  можно, -  заявил  он. – Вот  здесь  на картоне  переночуем  в  спальных  мешках.  

Он  подмигнул  Харитону.   

-  А  сейчас  ужинать  будем.

Открыли  французские  консервы,  на  спиртовке  заварили  ароматный  кофе.  Никогда  эти  мрачные  подземелья  не  ведали  столь  приятных запахов. Консервы  Харитону  понравились нежным  вкусом  и  стойким  приятным  запахом  заграничных  специй.

-  Курятина, -  со знанием  дела  похвалил  он.

Жан удивлённо  поднял  брови.

-  Нон, фрог.  Гран  фрог, -  произнёс  он.

Увидев,  что  Харитон  не  понял,  он  изобразил  руками прыжки.

- Фрог,  прыгать, -  добавил  для  ясности.

Харитон  понимающе  кивнул  головой,  тщательно зачищая консервную  банку,  как вдруг  до  него  дошёл  смысл  ему  сказанного.

- Что,  лягушка? - с  ужасом  произнёс он. -  Лягушка, -  закричал  он  и  кинулся вглубь туннеля с  приступом  отчаянной  рвоты.

-  Харитон, что  ты,  вкусно, - закричал поражённый Жан. – Самый  лучий  продукт.

Но  у  Харитона  перед  глазами  стояли  мелкие  зелёные  твари,  немало  которых  он  погубил  на прудах  камнями  и  палками,  развлекаясь  на  природе. Вернув наружу  обратно  весь  ужин,  он  появился  перед  предводителем жалким, бледным и  голодным. Тому  не  оставалось  ничего  другого, как предложить компаньону сухую  колбасу  и  чашку  кофе,  на  чём  ужин  и  завершился.

 Перед тем,  как  забраться  в  спальный  мешок,  Харитон  отошёл  по  нужде подальше  в  тёмный  угол и  неожиданно  заметил  вдали  светлое  пятно,  которое  медленно  перемещалось  по  направлению  к  нему. Он  подскочил  к  Жану.

- Там  свет, -  севшим  от  страха  голосом,  пропищал он.

Искатели  сокровищ мигом  погасили  фонари и  замерли  в  ожидании. Светлое пятно совершенно  бесшумно   приближалось  к  ним, становясь  крупнее  и  светлее.  К  ужасу  Харитона оно  стало  приобретать  контуры  человеческой  фигуры.   Трясясь  от  страха,  он  вдруг опознал  в  пятне фигуру  высокого  старика в  просторном  балахоне, медленно  плывущего  по  туннелю.  Правая  рука  старика  была  поднята вверх,  а  указательным  пальцем он  будто  бы  грозил  кому-то  в  гневе.

-  Привидение, -  выдохнул Харитон,  и с  нечленораздельным  воплем   кинулся  было вглубь туннеля. Жану  едва  удалось поймать  его  за  руку и  завалить  на  землю.

-  Лежать! -  грозным  шёпотом приказал  он. – Лежать  тихо. 

Харитон лицом  белее привидения,  закрыл  лицо  руками и  притих. Привидение поравнялось  с диггерами,  на  несколько  секунд  остановилось и  повернуло свой страшный  белый  лик к ним. Указательный  палец  неожиданно указал  на  Жана   и несколько  раз   погрозил  ему. Затем  явление призрака вновь  двинулось  по  проходу,  удаляясь  от  них  и  постепенно  тускнея.  

- Нет опасности, -  бросил Жан  напарнику. -  Нет бояться. Это  нам  плохо  не  делает.

Однако  убедить перепуганного   Харитона  в   отсутствии  опасности Жану  не  удалось. Не  удалось  тому  и  заснуть. Едва  в  полной  темноте  он  смыкал  глаза, как  перед  ними  возникал грозный  белый  старик,  грозящий  ему  длинным  кривым  пальцем. Чуточку  забывшись, неожиданно  Харитон  почувствовал,  что  через  него  кто-то  пытается перелезть.  Закричав  от  страха и  включив  фонарь,  он  с  ужасом  увидел возле  себя   жирную  крысу размером  с  взрослую  таксу,  пытающуюся прогрызть  рюкзак с  продуктами. Света  фонаря  наглая  тварь  вовсе  не  испугалась,  а  лишь  прижмурилась  и  продолжала  грызть  плотную  ткань,  поглядывая  на Харитона.

-  Пошла  вон, -  взвизгнул парень и  попытался  оттолкнуть тварь  ногой.

Проснувшийся Жан швырнул  в неё пустой  консервной  банкой. Та  недовольно пискнула  и  нехотя отошла в  темноту,  занявшись отбросами. Заснуть  до  самого  утра  Харитон  так  и  не  смог.  То  привидение  ему  грезилось в  проходе,  то  крыса  начинала  греметь  банками.

Когда  утром  Жан  проснулся  по  будильнику,  Харитон  был  близок  к  нервному  срыву. С  воспалёнными  от  бессонницы  ввалившимися  глазами он  сидел возле  рюкзака и  постоянно  оглядывался  по  сторонам.

-  Да,  Харитон,  ты  совсем  трусишка, - пожурил  его  Жан. – Крыса  тебя  не  тронет, а привидение  для  нас  неопасно.  Зачем  бояться?

Но  Харитон  мотал  головой  и  твердил  лишь, что  хочет  домой.

«АФРИКА». 

                 Гоша утром решил  занять  позицию  поближе  к  люку связи. Спрятавшись  за  густыми  кустами  сирени в  нескольких метрах от люка и  присев  на декоративный камень,  он  очень  удивился,  увидев  своих  подопечных  с  двумя набитыми  рюкзаками.

                 - Они  что,  там   жить  собираются? Вот  так  штука.

                 Едва  Жан  с  Харитоном  скрылись  в  подземелье,  как откуда ни  возьмись  в  разных концах  сквера объявились  их  преследователи.  Мося  и  младший  лейтенант  Дятлов    кинулись  к  люку,  словно  хотели  удостовериться в их  исчезновении. Однако,  увидев  друг  друга,  разом  остановились,  словно оба  налетели  на бетонную  стену. Гоше  было  видно,  что  они   хотели  разойтись  по  добру,  но  внезапно Мося  остановился.

                 - Слушай  «мусор», ты  для  этого «чувырлы»  у  меня ксиву  умыкнул? И  себя  не  забыл,  я  вижу.  Фуфлыжник  ты,  мусор.

Дятлов  поморщился,  словно его укусила оса.

-  Слушай,  Мосякин, это  не  простое  дело. Я  здесь  по  заданию  руководства,  слежу  за  иностранным  гражданином.

- Вот  не  надо,  начальник,    картинки  красивые маслом  писать.  Начальство  от  этого дела  дальше,  чем  от  нас туманность  Андромеды.  Я  предлагаю, что раз  уж  мы  здесь  так  повязаны,   давай  перетрём  ситуацию  и  порешаем по справедливости.

- Ну  и  что  ты  предлагаешь?

-  Предлагаю  объединиться и  работать  вместе.  Всё  одно  в одиночку  мы  ничего  не  сможем,  будем  только мешать  друг  другу.  Кстати,   Харитон  у  меня  крепко  на  крючке  сидит,  не  обломится. Мы будем  всё  знать,  и  в  нужный  момент  вмешаемся. Добро,  если  такое появится,   никак  мимо не  проскочит.   И  по  гнилым норам  нам шататься  не  придётся.

Дятлов  призадумался,  пожал  плечами.

- Согласен,  но  руководство  за  мной. Требую  беспрекословного  подчинения.

- Какие  вопросы,  начальник. Но  делиться  будем   по-честному. 

-  Было  бы  что  делить, -  усмехнулся  Дятлов.  – В  таком  случае, я  ухожу  на  службу,  а  ты  наблюдай за  нашими первопроходцами. Сегодня встретишься  с  Харитоном,  крепко  его  потряси и  выясни всё,  чем занимались  они   и  каковы  успехи.

-  Договорились,  начальник, -  согласился Мося. – Если  они вылезут  из  норы. Сдаётся  мне,  что  они  с  провизией  туда  ушли  и  ночевать  там  будут.

-  Вот  это мы и  выясним.

Лейтенант удалился,  а  Мося  занял  наблюдательную  позицию на  той  самой  скамейке,  где  вчера  сидели  ребята.

Гоше  тоже пришлось  переменить  диспозицию  и  пересесть  на  скамейку с   другой  стороны  сквера. Отсюда прекрасно  просматривался  и  люк  связи,  и  Мося  на  скамейке.  Зато самого  Гошу немножко  скрывал кустарник,  высаженный вдоль  дорожек.

- Интересное  дело получается, - размышлял  Гоша. – Наша  славная  милиция  объединилась  с  настоящим   уголовником в  деле  незаконного  обогащения. Ни к  чему  хорошему  это  не  приведёт.

Солнце  стало  падать к  западу, набежала  тучка,  начал  накрапывать мелкий  дождик. Тут  очень  вовремя подоспела  Настя с  зонтиком.  Под ним  ребятам  хорошо  было  сидеть  на  скамейке  и  скрываться  от  ненастья. Гоша  рассказал  главной  хранительнице   легендарного  сокровища о коварном  сговоре,  совершившемся  на  его  глазах.

- Ну  и  хорошо, -  решила  Настя. – Нам проще  будет  следить  за  ними. Меня  тревожат   набитые  рюкзаки Жана  и  Харитона.  Похоже,  что  они  действительно отправились  вниз  с  ночёвкой,  чтобы  не  терять  время  зря.  Просто  так  они  вряд  ли  решились  бы на  подобные  лишения.   

-  Да,  ночёвку  в  подземелье среди  крыс  и  нечистот для  утончённого  француза  можно  считать  настоящим  подвигом, -  согласился  Гоша. – Жан  явно отчего-то  заторопился.

-  Ладно,  пусть  всё  идёт, как  должно. А  я  тебя  сейчас  покормлю.   Принесла  бутерброд с  кофе.  Подкрепись,  пока  они  ещё  тёплые.

Настя достала  из  рюкзачка  бутерброд,  а  из  небольшого  термоса  угостила  горячим  кофе.

-  Спасибо, - промычал  Гоша  с  полным  ртом, -  теперь  готов  идти на  вторую  смену.

- На  вторую смену  мы  с  тобой  сходим  в  кино. В «Пушкинском» сегодня  «Аватар» идёт  в  3D.  Вряд  ли  наши  подземельцы  выйдут  сегодня  наружу. Да  и  толку  от  того,  что  мы  их  тут  встретим. Пошли  гулять.

- Отличная  идея, -  согласился  Гоша. – А  для  страховки пройдём  мимо люка.  Я  там  остановлюсь якобы  завязать  шнурок.  А  сам  примечу расположение  меток на  крышке.  Завтра  приду  и  определю,  выходили  они  или  нет

-  Договорились, -  согласилась  девочка.

 Через  полчаса они  уже  сидели  в  кинотеатре,  смотрели  фильм  и  ели  мороженое-эскимо.

А  в  это  время  изрядно  подмокший  Мося  сидел  на  скамейке  в  нескольких  десятках  метров  от  заветного  люка и  в  раздражении ожидал появления  из  под  земли  своих  подопечных.  Дело  шло  уже  к  ночи,  но  из  люка  никто  не  появлялся, отчего наблюдатель  стал  нервничать.

- Что  я  здесь  торчу,  как  последний  лох.  «Мусор»  отбарабанил  своё  и  отправился  домой к  жене,  а  я  торчу здесь  целый  день,  и  куска  во  рту  не  было.

Он  решительно  достал  из  кармана мобильник.

-  Слушай,  начальник,  мы  так  не  договаривались.  Уже  вечер, а гробокопателей  всё  нет.  Я  что,  без  обеда  и  ужина до  утра  тут  торчать  должен. Приезжай  на  смену, а я  пошёл  домой.

- Я  на  дежурстве, заменить не  могу,  иди,  отдыхай, -  согласился  Дятлов. -  Толку  там  торчать. Завтра  утром  обсудим  ситуацию.

Мося глухо  ругнулся,  сплюнул  в  сторону,  и  собрался было  покинуть  пост,  как  крышка  люка  резко откинулась,   и  из  люка  показалось  нечто большое и чёрное. Поражённый уголовник  с  изумлением  наблюдал,  как  из подземелья  показался одетый  в  чёрный  спортивный костюм широколицый здоровенный  чёрный-пречёрный негр.  Он  с отвращением  отбросил  в  сторону  тяжеленную чугунную  крышку, выбрался из  люка  и  со  зверским  выражением  лица двинулся  по  дорожке  парка  в  сторону   дороги.  Чёрный  спортивный костюм  его  был  заляпан  грязью, фирменные  кроссовки  оставляли на  асфальте влажные  грязные  следы.

Мося не  удержался,  окликнул гуталинчика.

- Эй,  ты,  а  люк  кто  закрывать  будет?

Негр  обернулся,  с  досадой вернулся  к  люку и  принялся  ставить тяжёлую  крышку  на  место. Мося подскочил  к  нему  и помог  закрыть  люк.

-  Слушай, Африка, а  ты  чего  там  делал? -  спросил  уголовник,  показывая вниз,  под  землю.

Негр  зло  взглянул  на  него.

-  Экскурсия  такой,  подземный  Москва. Я  отстала,  и весь  день искал  дирка.

- Ну, ты  даёшь,  Африка. У  вас что,  там,  в  Лимпопо  таких  вонючих  дыр  нет? А  ты   внизу  никого  не  видел  ещё?  

- Другой  дурак  нет, - отмахнулся  негр  и  остановил  такси.

Мося проводил   глазами отъезжающее  такси:

-  Какая  самокритика, - удивился  Мося. -  Надо  же,  кто-то  экскурсии  под  землю  устраивает,  а  кто-то  сокровища  ищет.

МАЛЕНЬКАЯ  ЖЕЛЕЗНАЯ ДВЕРЬ  В  СТЕНЕ.

Жан  с  пренебрежением  бросил  взгляд  на  своего  спутника.

- Эй, Харитон, хватит ныть. Быстро  завтракаем и  идём  дальше по  последней  левой  нитке  хода.

Его  спутник  скривил  лицо.

-  Я  ночь  не  спал,  крыс  гонял. Я  домой  хочу.

Жан  не  долго  думал.

-  Хочешь,  иди. Вот  по  этому  ходу  метров  через триста будет  люк.  Выбирайся  наверх  и можешь  отсыпаться  сколько  пожелаешь.  Только  про  сокровище  забудь. Любителям  ныть  и  спать  оно в  руки  не  идёт. Спасибо  за  помощь.

Харитон взглянул  на  француза.  Тот  явно  не  шутил.

-  Он  и  без  меня  уже  спокойно  разберётся с  ходами,  найдёт  сокровища, а  я  останусь  без  ничего. Нет,  так  не  пойдёт, -  подумал  юноша.

Пришлось  ему срочно покончить  с  завтраком, заключавшемся  в  трёх  бутербродах  и  чашке  горячего  кофе  из  термоса,  и подготовиться  к  дальнейшему  движению.

-  Так-то   лучше, -  подбодрил  его Жан. -   Держись,  Харитон, тебя  ждёт  великое  будущее,  если  мы  отыщем  сокровища.

- Это  если  мы  найдём  его.  А  если нас  тут  завалит  грязью,  никто  про  это даже  не  узнает, -  кисло  размышлял  Харитон,   начиная  движение  вслед  за  Жаном. -  А  если  привидение нас  уморит? От  него  хорошего  не  жди,  -  нагонял  тоску  сам  себе. Однако уныло  следовал   за  французом,  неутомимо  вышагивающим  впереди.

В  течение  трёх  часов они  прошли  прямой  ход  по  тоннелю  связи до  развилки с  ливнестоком,  заполненному  жидкой  грязью, не  пошли  по  нему,  а  вернулись,  и  направились  ещё  левее по  бетонному  руслу мелкой  речушки.  Жан на  пересечении  вынул  какую-то  схему,  долго  сверялся  с  ней, затем  изучал  древний  рисунок  с  Сухаревской  башней.  И  только  потом  решительно  двинулся  вперёд. В  Москве  стоял  сухой  период, дождей  давно  не  было,  отчего в  русле,  закрытом  в  бетонное большое  кольцо, вода  бежала лишь  тонкой  струйкой в  центре. Однако  встречались досадные  прогибы  с  лужами,  через  которые  приходилось  либо  прыгать,  либо строить  переходы  по  камням.

Прошло  ещё  часа  два,  когда  наши  диггеры в  свете  фонарей  заметили  впереди новое  пересечение, сложенное из  древних тёмно-красных  кирпичей.  Харитон  узнал  тот  самый  древний  ход,  в  котором  он встретил  Настю  и  Гошу.

-  Это  тот  самый древний  ход, -  взволнованно  сообщил  французу. – Здесь  я  встретил   ребят,  а  потом  на  них  обрушился  потолок.

- Вот  сейчас  и  посмотрим,  что и  как  здесь  обрушилось,  - произнёс  Жан,  осматриваясь  в  древнем  ходе.

Он  сделал  пометки  у  себя в  бумагах  и  двинулся направо  по  этому  ходу. Идти  стало  труднее.  Поскольку  тоннель  был  невысок,    и  с  полными  рюкзаками  движение  не  получалось,  пришлось  рюкзаки  нести  впереди  себя,  что  очень  замедляло  ход. Тем  более что  потолок становился  всё  ниже  и  ниже. Местами приходилось  идти  почти  на  четвереньках, толкая  рюкзаки  впереди  себя. Где-то  вверху  промелькнуло сливное  окно,  в  котором  Харитон, вместо  голубого  неба,  заметил  синюю грозовую  тучу.

- Дождик,  наверное,   будет, -  подумал  он, продолжая  протискиваться  сквозь узкий  проход,  стараясь  не  отстать  от Жана.

Действительно, сверху  донеслись  раскаты  грома. Они  прошли  ещё  сотню  метров,  как  вдруг  по  проходу,  по  которому  они  передвигались,  побежал  тонкий  ручеёк. Жан  с  беспокойством посматривал  на  него. Однако  ручеёк  на  глазах рос,  постепенно  занимая уже  больше  половины площади  прохода. С  потолка через  кирпичи  кладки  появилась  капель,  тоже  нарастающая. Жан  остановился,  с  тревогой осмотрелся:

- Харитон, у  вас  дожди  бывают   сильные?

-  Даже очень,  очень  сильные  случаются, -  ответил напарник. – Я  заметил  в  сливном  окне тёмную   тучу.

-  Что  же  ты  молчал? Если  нас  здесь  застанет ливень,  мы  погибнем. Придётся   идти  обратно. А  впереди  нет  перекрёстка?

Харитон пожал  плечами.

- Может  и  есть.

-  Пройдём ещё  чуть-чуть, -  произнёс Жан. -  Посмотрим.  Была  не  была, так  говорят  русские?

Харитон  согласно  кивнул  головой. Идти  дальше  ему  уже  давно  не  хотелось, но  не  бросать  же  француза  одного. Да  и  расставаться  с  мечтой  о  сокровище  было  очень обидно.  Искатели сокровищ снова  двинулись  вперёд,  стараясь не  ставить  ногу  в  растущий  внизу  поток. Но  это  становилось  всё  труднее. Водный  ручеёк  внизу  ширился,  становясь  бурливым  потоком и  занимая  уже   всю  ширину  прохода. Сапоги  Жана ещё  справлялись  с ним,  а  кроссовки  Харитона  быстро  промокли  и  заполнились  мутной  водой.  

-  Жан,  я  промок, -  пожаловался  он  предводителю.

-  Плохо, плохо, -  повторил француз. -  Мы  уже  не  успеем  вернуться.  Надо  бежать  вперёд  и  надеяться  на выход.

- Как  нам бежать,  когда  мы  еле  идём? -  поинтересовался Харитон.

- Надо  бежать,  если  жить  хочешь, -  рявкнул  Жан. -  Рюкзаки  бросим  здесь. Делать  нечего.

Он бросил  свой  рюкзак,  прислонив  его  к  стене, и  кинулся  бежать  вперёд,  навстречу  потоку.  Сделав  то  же  самое, за  ним припустил  и  Харитон. Бежать  в  полусогнутом  состоянии  было  тяжело,  страх  гнал  их  всё  сильнее и  сильнее,  но  спасительного  убежища  видно  не  было.   Встречный  поток уже  достигал  колен, он  уже  едва  не  сбивал  бредущих  ему навстречу  с  ног. Неожиданно  впереди  послышался  нарастающий  рокот. Жан  мгновенно понял   опасность,  развернулся  и  кинулся  обратно по  тоннелю,  пытаясь  скрыться  от  бурного  потока,  настигающего  бедолаг.

- Прорвало где-то.  Сейчас  вал  придёт, - крикнул  Жан. – Плавать  придётся.

 Харитон,  мокрый  по  пояс, едва  стоящий  на  ногах,  развернулся и  кинулся  вслед  за  вожаком. Но  долго  бежать  по узкому  и  низкому  проходу  ему  не  пришлось.  Вал  мутной  грязной  воды  подхватил  его  и  понес  по тоннелю.  Харитону  в  ужасе  приходилось  лишь  подгребать  руками,  чтобы  не  захлебнуться.    Впереди  него потоком  несло  француза.  Фонарь  несколько раз  мигнул  и погас. Наступила  жуткая  кромешная  тьма. Харитона  крутило  в  потоке,   бросало  на  стены,  он  изо  всех  сил   упирался  руками,  пытаясь остановить  бешеное движение. На  одном  из участков  он  схватился  за   выступающий из  стены  кирпич, зацепился  рукой  за  другой,  остановился  на  мгновение. Но  кирпич  вывернулся и  упал,  за  ним  другой,  третий.  Пытаясь  закрепиться,  Харитон шарил  по  стене и  рукой почувствовал шероховатый   металл.

Закреплённый  на  голове фонарь  вдруг  мигнул лампой, и  он  увидел железную  дверь,  посреди которой    черной  точкой  мелькнула  замочная  скважина. Но  тут очередным  натиском  потока  его вновь  понесло  в  темноту, и  он  продолжил  борьбу  за  жизнь. Сколько  Харитона  так  несло  и  крутило  по  подземному  тоннелю,  он не помнил. Руки  и  ноги изо  всех  сил  боролись  за  жизнь, когда  он,  уже  почти  в  беспамятстве, заметил  впереди мелькнувший   свет.  Поток  замедлился, Харитона  вынесло к  пересечению  с  другим  тоннелем,  глаза  резанул яркий  свет  фонаря,  сильная  рука  выхватила  его  из грязной  воды  и поставила  на  ноги.

- Харитон,  в  рубашке  родился, так  по-русски  говорят, -  раздался голос  Жана.  

Парень взглянул  на  француза  и  неожиданно заревел  басом,  размазывая  по  мокрому  грязному  лицу обильные  слёзы.

- Я  плавать  не  умею.  Чуть не  утоп в  этом  подземелье. Что  я  там  забыл,  какое  такое  сокровище  там  есть?  Грязь  одна  и  крысы дохлые.

Жан,  тоже  промокший  до  нитки, похлопал  его  по  плечу.

-  Не  реви,  парень. Всё  проходит.  Высохнешь,  забудешь  всё,  что  было. Сегодня  нам  не  повезло,  ливень  помешал. Теперь  будем  перед  походом  прогнозы  погоды  слушать. Мы  уже  прошли  почти  всю  бывшую  площадь. В  следующий  раз пройдём  весь ход  до  конца,  и  отыщем  дверцу в заветную   пещерку.

Слова  Жана  насторожили жалкого,  мокрого,  дрожащего  от  холода  и  от перенесённого  страха Харитона.  Что-то  в   словах  француза было  странное.  Говорил  он  о  какой-то  дверце.  Причём  здесь  дверца,  какая  дверца?

Вдруг  в  его  ослабшем  сознании всплыла  картинка мелькнувшей в  свете  фонаря чёрной  железной,  шероховатой  на  ощупь  металлической  дверце,  открывшейся   из-под  обрушившихся    под  его  руками  кирпичей  стены.

-  А  что  если это ….?

Харитон  задохнулся от  сладкого  ужаса  догадки.

-  Неужели  это  она, та  самая  дверца,  которая  ведёт  к  сокровищу? Он  нашёл  её,  он  будет  богатым. 

Картинки  сладкой  жизни  вновь  закружились  вихрем  вокруг  него.  Жан заметил  странную  перемену в  напарнике. Тот  перестал  дрожать, необычным  блеском   заискрились  его  глаза  в  свете начинающего  тускнеть   фонаря,   начал  лихорадочно облизывать  пересохшие  губы.

-  Эй,  ты  чего? – озабоченно  спросил. -  Не заболел  ли?

-  Нет,  нет, уже согрелся  немного, -  ответил  Харитон.

Харитон  сообразил, что  в  его  планы пока  не  входит   делиться  с  французом  информацией  об  увиденном  в  подземелье. Он  сам  должен  найти  всё  сокровище.  Оно  должно  принадлежать  только  ему.

-  Тогда  давай  двигаться  к  выходу, -  решил Жан. – Вода  уже  схлынула,  можно   идти.  Рюкзаки  мы  потеряли,  надо  возвращаться,  сушиться  и  снова  собираться  в  путь. Сокровища  просто  так  в  руки  не  даются. Их  надо  завоёвывать.

Они двинулись  в  обратный  путь ещё по  колено  в  воде,  но поток  на  глазах  хирел  и  таял.  Когда  они  подошли к  выходному  люку, на  дне  хода  связи остались  лишь  мелкие  лужицы.  И  ничто,  кроме  их  мокрой  одежды,  больше  не  напоминало им   о  страшной  угрозе  в  тёмном  подземелье.

Когда  диггеры  выбрались наружу,  стояла глубокая тёплая  летняя  ночь. С  трудом  поймали  искатели  сокровищ   частника-таксиста,  который  за  сотню   «евро»  согласился   развести промокших  под  дождём  путников по  домам. О  следующей  встрече  договорились  созвониться  заранее.

ЗАТРЕЩИНА ДЛЯ  КРАСНОРЕЧИЯ.

Гоша  утром,  придя,  как  обычно,  на  вахту  у  люка,  заметил  сдвинутые  метки.

-  Значит,  они  вышли  вчера  из  подземелья. Либо  кто-то  ещё здесь  побывал. Да  ладно, посидим,  посмотрим,  всё  узнаем.

Вчерашний бурный ливень освежил  зелень, промыл  начисто  дорожки, на  асфальте кое-где  ещё оставались мелкие  лужицы.  Воздух, очищенный  от  пыли, был  свеж, чист  и  сладок,  бодрил  и заострял  внимание.  Потому Гоша  заметил  Харитона  очень  рано, когда  он  только появился   в  самом  начале  сквера.  Тот очень  быстро вышагивал с  объёмистой  спортивной   сумкой на  плече  по  направлению  к  люку. Гоша со своей  обычной  скамейки  перебежал  за  кусты  сирени  неподалёку  от  заветного  люка  и  притаился  там.

Харитон,  часто  озираясь, подошёл к  люку,  вынул  из  сумки  монтировку,  но  открыть  крышку  не  успел.

-  Погоди, Харитон, -  вдруг  окликнул  его  голос  из-за  старого  толстого  ясеня  в  пяти  метрах в стороне  от  дорожки.

Харитон вздрогнул, заметив  Мосю,  вышедшего  из-за  дерева, и  застыл, сразу  став  ниже  ростом.

-  Это  куда  же  ты,  дружок  мой  закадычный,   собрался   в  одиночку, без  меня? На  связь  не  выходишь. А  как  же  наш  уговор? Редиска  ты  после  этого.  Западло так  канителиться. Ответ  держать  придётся.

Харитон  стоял  молчаливым  столбом, смотря  в  сторону  затравленным  зверьком.  Мося  бросил  на  него  мрачный  взгляд.

-  Стой  здесь,  ни  с  места, - приказал  грозным  тоном  и  двинулся  по  дорожке,  затем  неожиданно метнулся  к  кустам  сирени,  где  прятался Гоша,  и  схватил его  за  плечо.   Мальчик, совсем  не  ожидавший  подобного броска, лишь удивлённо поднял  брови.

- Ты  чего хватаешь? – возмутился Гоша  и  попытался  освободиться.

 Но  рука уголовника  цепко  держала  его  и  потащила к Харитону. Тот угрюмо  посмотрел  на  Гошу   и  отвёл  взгляд.

- С  этим  фраером  всё  ясно,  а  ты,  малец,  что  тут  мелькаешь? Я  уже  который  раз  наблюдаю,  как  ты  крутишься  в  этом  районе. Это  кто? -  обратился  он  к  Харитону. -  Ты  его  знаешь?

Харитон скривился словно  от  зубной  боли,  но ответил:

- Это  тот  самый  пацан,  что  с  девчонкой сокровище  искал.

Мося зловеще  осклабился.

-  Конкурент,  значит. Да  ещё  за  нами глаз  держит. А  ну-ка, шпиончик,  докладывай,  зачем  тебе  это?  Кто  тебе  за  нами  приглядывать  поручил?

Гоша пожал  плечами:

- Что  языком  треплешь? - бросил  Харитону. -  Не  знаю  я  никакой  девчонки.  И  про  сокровища  ничего  не  знаю. Я  в  кусты  по  нужде  забежал.  Очень  мне  надо  за  вами  следить.  Своих  дел  хватает. Отпусти плечо,  чего  схватил,  как собственного.

-  А  мы  с  характером,  оказывается. Ну,  да  и  не  таких  обламывали. - Мося крепко ухватил  Гошу  за  ветровку и  двинулся за  кусты. -  И  ты  за  нами, -  приказал Харитону.

Сильная   жилистая  рука  с  татуировкой крепко  держала  Гошу  и  буквально  потащила  его к густым  кустам  сирени. Гоша  попробовал  вырваться,  но  не  получилось.  Кричать  было  бесполезно. В  эти  часы  народу  в  сквере  было совсем  немного. Мося  уже  затащил было мальчика  в  укрытие,  намереваясь   силой  вытряхнуть  из  него  необходимые  сведения. Но  в  это  время из  травы высунулась  корявая палка  и  зацепила  уголовника  за  ногу. Не  ожидавший  этого  Мося рухнул  на  землю,  однако, не  выпуская  из  рук  мальчика.  Тогда   палка  неожиданно со  всей  силы  треснула  хулигана  по  руке.  Рука  разжалась  и  Гоша,  пулей  метнувшись в  сторону, со  всех  сил   пустился бежать  в  сторону  улицы,  к  людям,  к  метро.

- Стой,  убью  гада, -  заорал  Мося  на  всю  округу, но  было  поздно.

Гоша  отбежал  на  два  десятка  метров,  остановился,  показал  уголовнику пальцем  у  виска  и  спокойно  продолжил  путь. А  Мося со  злобой  стал  искать   невесть  откуда  взявшуюся  на  чистом  газоне  палку,  да  ещё    так больно  стукнувшую   его  по  руке. Но  палки  на  газоне  не  было.

-  Что  за  чертовщина?  Куда  эта  чёртова  палка  подевалась? -  недоумевал  он. - Что  стоишь,  ухмыляешься?  -  накинулся  на  Харитона. 

Дал  ему  затрещину,  ещё  одну. 

- Давай,  рассказывай,  что  с  французом  накопал  там,  внизу. Иначе душу  твою  хилую вытрясу. А  с  этим  сопляком  мы попозже  с  ментом  разберёмся.

Харитон потоптался  на  месте,  с тоской посмотрел  в  сторону  Гоши,  понимая,  что  ему  так  удачно исчезнуть  не  удастся.

-  Что  там видели?  Ничего  не  видели,  -  ответил  он,  глядя  в  землю. – Вчера  в  дождь  чуть  не  утопли.

-  Вчера  чуть  не  утопли,  а  сегодня  спозаранку в  одиночку  кинулся туда.

-  Там  рюкзак  мой  остался, с  консервами.  Найти  хочу.

Мося  хмыкнул  недоверчиво.

- Можно  подумать,  что они  твои,  эти  консервы. А  на  самом  деле?  -  с  угрозой в  голосе  спросил  он. -  Куда  это  ты  собрался  с такой  большущей  пустой сумкой?

-  Не  услышав  ответа,  он  отвесил  парню  добрую  затрещину.

- Это  для  начала,  чтобы  речь  лилась свободно  и  отчётливо.

Харитон  сжался, стоял,  отвернувшись  в  сторону. Мося  схватил  его  за  ворот  лёгкой курточки.

- Выкладывай  всё,  что  знаешь,  иначе пожалеешь.

Харитон  захныкал,  заныл  жалостливо.

-  Ничего  не  знаю, рюкзак  искать  хотел.

Мося подумал,  посмотрел  по  сторонам и  согласился.

-  Рюкзак,  так  рюкзак.  Пошли  вместе.  Я  тебе  помогу  его  искать.

Харитон  испуганно  взглянул  на уголовника,  хотел  что-то  сказать, но  молча  повернулся  и  двинулся  к люку.

Гоша,  осторожно  выглядывая  издалека  из-за  овощного  киоска,  заметил,  как  оба собеседника подняли  крышку  люка  и  скользнули  вниз,  в  подземелье.

ПОПОЛНЕНИЕ.

На  следующий  день  после возвращения из  столь  неудачной  прогулки  по  подземным  лабиринтам Жан  приступил  к  подготовке   следующей  экспедиции.  Необходимо  было  купить  новый  навигатор  вместо  потерянного  в бурном  подземном  потоке,  приобрести  рюкзаки  и  прочее  снаряжение. Занимаясь хозяйственными  делами,  он  всё  время  напряжённо  обдумывал результаты своих  исследований. Судя  по  схемам  пройденных  ходов,   ему  осталось  всего-то исследовать  тот  самый  последний  тоннель, в  котором  его  застал   летний  дождь,  внезапно  опрокинувшийся  на  Москву  тропическим  ливнем.

Судя  по  схеме,  тот кирпичный  старинный  ход  вёл  как  раз к  площади  перед   бывшей  Сухаревской  башней, где  был  помечен  на  древнем  рисунке  крестик  ордена  тамплиеров. Проход  к  нему  уже  был  хорошо  изучен,  отображён  на  схеме.  Осталось  лишь  внимательно пройти  по  нему  и  поискать  тайные  знаки,  указующие  на вход  в  тайницкую комнату  с  сокровищами. То,  что  они  должны  там  быть,  он  убедился  по  реакции его  братьев  по  ордену  в  Париже. Как  они  срочно в  Москву  засобирались,  да  ещё  с  самым главным  чародеем. Их  надо  опередить  во  что  бы  то  ни  стало. 

Уже  вечером,  закончив походные  хлопоты, Жан  решил  поужинать  и  позвонил  Харитону,  желая  пригласить  того  в  ресторан  и  договориться  о  походе  на  завтра. Но напарник  не  ответил,  телефон  лишь  равнодушно  сообщил  о  его  недоступности.

-  Интересно, - подумал   француз, -  куда  это  Харитоша  мог  спрятаться  от  связи. Наверно, аккумулятор в  телефоне подсел. Ба, да  он  телефон  вчера  наверняка утопил.  С  чего  ему  звонить?   -  догадался   Жан.

После  ужина  его  ожидал  неприятный сюрприз.  В  гостинице  его  уже  ожидали  гости  из  Парижа, мрачный  старик-монах в сутане  с  балахоном  и  дюжий  молодец в дорогом  костюме  явно из  парижского  бутика. 

-  Бон  суар, месье Амбруаз, -  как  можно  радушнее  поприветствовал  Жан  старика. -  Как  далось  вам  столь  дальнее  путешествие?

- Благое  дело  не  знает  усталости,  -  ответствовал Амбруаз. – Познакомьтесь  с  моим  помощником  месье  Патриком.  У  нас  очень  мало  времени,  дорогой  месье  Жан. Должен  вам  сообщить,  что,  по  моим сведениям, нам  предстоят  очень нелёгкие  испытания.  Но  мы  обязаны  найти и вернуть  сокровища  ордена  храмовников  обратно  на  родину. Чего  бы  это  нам  не  стоило. Доложите  нам  о  результатах ваших  работ.

На  душе  у  Жана  было  очень  скверно.  Не  успел  он  завершить  великое   дело  самостоятельно. Помешал   невесть  откуда  свалившийся  ливень. Но  делать  нечего, придётся  славу  делить  с  вновь  прибывшими.

-  Дорогой  аббат, -  без  особого  энтузиазма  начал   Жан, - я с  местным проводником  уже  несколько  дней  исследовал  подземные  хода в  районе,  обозначенном  на  древнем  рисунке.  Ничего  обнадёживающего пока  не  обнаружено,  но,  как  мне  кажется,  я  вышел  на  тот  самый  древний тоннель,  в  котором  должен  быть  вход  к  сокровищам,  если  они  там  есть. Мы  должны  были вчера  пройти  весь  ход,  но  нам  помешал  сильнейший  ливень, едва  не  погубивший  нас  в  подземелье.

-  Это  был  не  простой  ливень, - проворчал  старый  монах.  -  Это  были  козни  наших  врагов  и  соперников. Но  у  нас  есть  от  них  могучее  средство.

Амбруаз вынул  из-под  рясы массивный  старинный   крест, почерневшее  от  времени  серебро  которого мрачно  блеснуло  в  номере  гостиницы тусклым  бликом. Старик  продолжил:

 - Это  крест  самого  Паскуаля Булонского,  древнего  знатока могучих  суеверий  прошлого.  Он  освящён кровью  Жака де  Моле и должен  помочь  нам  в  поисках его  казны. Дай  мне  тот  самый  рисунок.

Получив  ксерокопию древнего  рисунка  с  Сухаревской  башней,  Амбруаз  расположил над  рисунком  крест,  из  нижней  части  которого  выпал  золотой  маятник  на  серой  платиновой  цепочке. Монах  пошептал  что-то  над  рисунком и  стал  водить  маятником над  ним. Маятник плавно  покачивался  над  листом  бумаги до  тех  пор,  пока  не завис  над  крестиком. В  этом  месте  золотая коническая  перевёрнутая пирамидка замерла,  мелко  задрожала  и  неожиданно  закрутилась волчком по  часовой  стрелке.

Амбруаз  встрепенулся, победно  взглянул  на  Жана.

-  Ты  видишь, маятник подтверждает наши  предположения. Золото  древнего  ордена  там и  надо  его  найти и вернуть  Франции. В  этом  наш  святой  долг  перед   орденом  Святого  Иисуса.

-  Простите,  святой  отец, а  как  нам  удастся  вывезти  клад   из  России, -  поинтересовался Жан.

- Нет  ничего  проще. Мы  его  доставим  в  посольство,  а  остальное дело  дипломатов.  Франция  не  забудет  нас,  выполнивших  свой  долг. Но есть  ещё  одна  проблема.  Если  мы с  божьей  помощью даже  отыщем  вход в  сокровищницу,  то  мы  не  сможем  войти  в  неё  без  ключа. Клад  заговорен и  закрыт  проклятиями. Пройти   к  нему  можно  только  вместе  с  хранителем клада,  который  должен  жить  в  этом  городе.  Сначала  нам  надо  отыскать   его и  вместе  с  ним войти  в кладовую  комнату. Иначе  мы  потеряем  клад. За  прошедшее  время вы  должны  были  отыскать  в  Москве хранителя клада  и  добыть  у  него  ключ. Вы не  сделали  этого и  потратили  время  зря. Дорогу  к  кладу я  найду  сам  без  труда.  Ключ  от  клада  должен  находиться где-то совсем  рядом  с  вами.  Я  чувствую  это. Подумайте,  кто  это  может  быть. Ближайшие  дни  займитесь  только  этим.

Жан  был  зол  и  обескуражен. Вместо  благодарности за  тяжкий    и  опасный  труд  в  вонючем  подземелье он  получил  такой  чувствительный  пинок.

-   Однако  этот  колдун  наверняка  знает,  что  говорит.    Надо  искать  ключик  от  дверцы  и  самого  главного  хранителя,  но  где  и  как? Завтра  поговорю  с  Харитоном.  Может  он  что-то  знает.

Так  думал  Жан,  распрощавшись  с вновь  прибывшими компаньонами. 

-  Утро  вечера  мудренее,  так,  кажется,  русские  говорят, -  вспомнил  он,  засыпая.

БРОШЕННЫЙ  ВО  ТЬМЕ.

Совсем   не  хотелось  Харитону  спускаться  в  подземелье  вместе  с  Мосей,  но  что  ему  оставалось  делать. Крепкие  кулаки и  уголовное  прошлое спутника не  позволяли  парню  оказать  достойное сопротивление.  Но  и  показывать заветную  дверцу опасному  напарнику  было  нельзя. 

- Ладно,  спустимся вниз,  побродим  по лабиринтам,  ничего  не  найдём и  вернёмся  обратно, - думал  Харитон,  угрюмо продвигаясь  по смрадному канализационному  каналу,  который должен  был  вывести  его  к  старинному  ходу,  выложенному  красным кирпичом. - Главное, заморочить голову  этому  уголовнику и  отбить  у  него  желание лезть  под  землю.  

Тащась  по  подземным мрачным лабиринтам,  Харитон всё  время  слышал  за  собой осторожные  шаги  спутника-соглядатая. У Моси  не  было  фонаря,  и  ему  приходилось  не  отставать  от  проводника,  чтобы  не  сломать  шею  на  случайной  колдобине. 

- Эй,  Харитон,  а  мы  не  заблудимся  в  этой  клоаке?

- Нет,  я  знаю  обратную  дорогу, -  ответил проводник,  и смелая  мысль  вдруг  пронзила  его  сознание.

Когда  спутники  дошли  до очередной  развилки, Харитон  вспомнил,  что  недалеко находится параллельный канал  связи,  идущий  в  обратном  направлении.

-  Мосякин,  что-то  я  запутался немного. Надо  проверить,  правильно  ли  мы  идём.  Ты  постой  здесь минут  пять,  а  я пройду  вперёд,  поищу  метки  на  стенах. 

-  Эй,  ты  недолго  там шляйся, - обеспокоился  уголовник. – Смотри  у  меня.

-  Я  сейчас,  мигом, -  ответил  Харитон и  прошёл  в  боковой  левый проход.

 Дойдя  до   поворота, он  выключил  фонарь и  крикнул  спутнику:

-  Ой, у  меня  погас  фонарь.

- Ты  что,  рехнулся.  Иди  сюда,  я  починю.

-  Я  не  знаю,  куда  идти.

Мосякин вскипел.

- Эй  ты,  Сусанин, иди  сюда по  стенке. Или я  к  тебе  сейчас  доберусь и  башку  оторву.

- Сейчас,  иду, по  стенке  очень  трудно.  Сейчас  подойду, -  кричал Харитон, уходя  в  другой  проход.

Отойдя  за  поворот,  он  включил  фонарь  и  припустил бежать так  быстро,  сколь позволяла  обстановка. Уходя  всё  дальше,  он  ещё  долго  слышал затихающие  проклятия  своего  незадачливого  компаньона. Харитон   не  стал в  этот  день дальше испытывать  судьбу.  По известному  ходу  он  вернулся  к  люку,  выбрался  наружу  и поспешил  домой.

Тем  временем  Мося,  излив  все  проклятия и  обрушив  все  мыслимые  и  немыслимые  кары на  голову  коварного  Харитона, всерьёз  задумался  о  своей  участи.  Он  оказался  один  в  подземелье,  совершенно  неподготовленный,  без  одежды,  еды  и  питья,  совершенно  не  представляющий,  где  он  находится,  куда  ему  двигаться и,  главное, как возможно  идти  в  незнакомом  подземелье  без  фонаря. Ему  стало  страшно  и  тоскливо оттого,  что  его  так просто  провёл  никчёмный  мальчишка.

Захотелось  курить,  он  полез  в  карман  и  нащупал  зажигалку.

-  Эврика, -  вскричал  он.  -  Ещё  не  всё  потеряно.

Мосякин   закурил,  посидел,  постарался  вспомнить пройденный  путь. Вспомнил,  что  поворачивал по  ходу  два  раза,  и  всё  налево.

- Значит, мне  надо  идти  назад и  поворачивать всё  время  направо. Так  в  чём  дело?

Он повеселел  и  тронулся  в  обратный  путь. Стараясь  экономить  горючее  в  зажигалке, он  зажигал  её  на  короткое  время,  просматривал  путь  впереди,  гасил  пламя и  в  темноте осторожно  делал  несколько  шагов. Затем  последовательность  операций  повторялась.   Движение  в  темноте  сопровождалось  некими  видениями и  галлюцинациями. Так на  одном  из  поворотов перед  ним  возник  малюсенький  человечек  в  шляпе, который  брезгливо  посмотрел  на него, отвернулся  и спокойно  вошёл  в  стену.

 А  когда Мосякин,  притомившись,  присел  покурить на обломок  стены, из-за  поворота  внезапно  выплыл  белый призрак бородатого  старика с  поднятой  вверх  правой  рукой,  которой  он злобно грозил  кому-то и  беззвучно шевелил  губами,  видимо  насылая  проклятья.  Призрак  прошелестел мимо  Моси,  обдав  его  холодом. Он  вжался  в  стену, задрожали  коленки, заклинило  речь  и  сознание. Едва призрак  скрылся  из  виду,  Мосякин задёргался,  панически  вскочил и  кинулся  бежать  вперёд,  забыв  повернуть  направо. Зажигалку  он  уже  не  гасил,  и  кто   знает,  чем  бы  закончилось  это  бегство,  если  бы  перед  ним  неожиданно  не  возник  открытый  люк,  а  под  ним  не  сидели  двое  связистов  и  разбирались  с  пучком  разноцветных  проводов.

Мосякин  остановился перед  ними,  как  вкопанный, осмотрелся  по  сторонам и  учтиво поздоровался.

-  Мужик,  ты  что  здесь  делаешь, - спросил  его  связист  постарше,  лысоватый. -  Здесь  режимная  территория,  правительственная  связь.

- А  я…. , - замялся ошалевший  от  внезапных  перемен  Мосякин, -  а  я заблудился.

- Тебе  здесь  что,  Тверской  бульвар,  чтобы  гулять, - вмешался  другой  связист,  помоложе,  в  кепке. -  Дуй  отсюда,  пока  в  органы  не  сдали. 

-  И  забудь  сюда  дорогу, -  добавил  старший. – Нашёл,  где  гулять.

Мосякин  бешеной  обезьяной  взлетел  по  лестнице  и очутился  на  проспекте  Мира    возле   метро. Уже  вечерело,  накрапывал  лёгкий  дождичек. Мокрого  и  грязного  Мосякина  в  метро  не  пустили.  Когда  он  стоял  на  проспекте  и  ловил  такси, чтобы  добраться  домой,  зазвонил  телефон.

- Мосякин,  ты  где,  почему  не  на  посту? -  услышал командирский  голос  Дятлова.

- Я  на  посту, -  заорал  Мося,  напугав  неподалёку  беседующих  бабушек. – Я  на  таком  посту,  что  страшнее  не  бывает.  Пошёл  ты  ко  всем  чертям,  мент  поганый.

Затем  он  отключил  телефон  и  не  включал  его  два  дня.

Гоша  очень  удивился.  Когда  после полудня  из  люка  выбрался  в  одиночестве  перепуганный  Харитон. Недоросль, кое-как  прикрыв  крышку  люка,  быстрым  шагом  удалился,  часто  оглядываясь  на  люк, словно  опасаясь  преследования. 

-  А  куда  же  подевался наш уголовничек? – задался  вопросом мальчик. До  позднего  вечера  он  с  Настей просидели  на  дежурстве, но  снизу  более  никто  не  поднимался.

-  Уж  не  прикончил  ли  юноша  конкурента  в мрачных  ходах  подземелья? – задумались  ребята.  Вечером, перед  уходом  с  поста  Гоша  незаметно  поставил  очередные  метки  на  люк.

НЕОЖИДАННОЕ  ЗНАКОМСТВО.

Утром  отсыпавшегося  после  подземных  приключений  и  переживаний  Харитона  разбудил  телефонный  вызов. Промокший  в  подземелье  телефон  подсох  и неожиданно  ожил. Звонил  Жан.

- Надо  срочно  встретиться.   Я  буду  ждать  на  скамейке  в  сквере.

Харитон  был  очень  обеспокоен  этим  звонком. Ему  показалось,  что  француз  был  очень  встревожен и его  вызывал  с недобрыми  целями. Он  долго  думал,  стоит  ли  ему  вообще идти  на  встречу.

-  Неужели  он  узнал  о  моём  походе  с  Мосякиным в  подземелье? Надо  будет сразу  ему  рассказать  об  этом,  убедить  в  том,  что  этот  уголовник  очень  опасен.

Встретившись  с  Жаном на  скамейке  в  сквере,  Харитон  сразу  выложил  ему  историю  с Мосей.

- Он  заставил  меня спуститься вниз и искать  клад. Он  бандит  и  я  его  очень  боялся. Но  я  от  него  убежал,  а  он  остался  в подземелье. Если  он  спасётся  оттуда  без  фонаря  и  продуктов,  то  найдёт и  убьёт  меня, - жаловался  он  своему  второму  компаньону.

Жан  молча  выслушал  стенания напарника.

- Ладно,  с  этим  бандитом   я  сам  разберусь. А  сейчас  ты  мне  расскажи  обо  всех, кто  посвящён  в  тайну  клада,  кто  мельтешит  всё  время  перед  глазами  у  тебя.

- Это  зачем? -  спросил,  насторожившись,  Харитон.

- Так  надо.

Парень  наморщил  лоб, задумался  на  минуту.

- О  кладе  знает Марк  Моисеевич,  дед,  бывший  архивариус,  мой  сосед.  Но  ключа  у  него  нет.  Мы  с  ним в  прошлом  году  искали  сокровища,  но  бросили после  обвала.

-  А  ещё  кто?

-  Ещё та  девчонка Настя  и  её  дружок Гошка.  Но  они  малые  совсем.  Какие  из  них  хранители? 

-  Мосякин  от  кого узнал о  кладе?

-  От  меня, -  признался парень,  опустив  голову. -  Но  вас  же  тогда  ещё  не  было.

- Понятно, а  карта  у  кого впервые   появилась?

- Карту Марк  Моисеевич   раздобыл  как  раз  у  этих  ребят.  Он  же  архивариус.

-  Значит,  они  были  первыми  в  этих  поисках. Мне  надо  познакомиться с  ними.

-  Так они  всё  время  крутятся  вокруг  нас.  Позавчера Мосякин  поймал  Гошку и   хотел  вытрясти  из  него  всё,  что  знает.  Но  тот  шустрый оказался.  Сбежал  и дулю Мосе  показал. Да  вот  сам Гошка  и  идёт.

Харитон  показал  на беззаботно  шагающего вдалеке  по  тропке  мальчика.

Увидев Гошу,  Жан  резко  поднялся  со  скамейки. 

- Пошли  отсюда, -  приказал  он  Харитону. -  Он  не  должен  видеть  нас  вместе.

Компаньоны быстрым  шагом  двинулись  вглубь  сквера,  стараясь  скрыться  от  мальчика. Но Гоша  заметил  их и  не  оставил  без внимания.

Вчера  у  него   с  Настей  состоялся  мозговой  штурм  проблемы с  кладом. Они  уже  два  дня  не  видели  охотников  за  кладом,  но метки  на  люке  связи  постоянно  утром  оказывались  сдвинутыми.  Они  понимали,  что  вокруг  клада  нарастает  некая  опасная  суета  и  твёрдо  решили  с  этим  разобраться. Однако  наблюдать  становилось  всё  сложнее.   Уголовник  Мосякин   уже  знает  в  лицо Гошу, что  крайне  опасно. Чувствовалось,  что  жёсткие   уроки уголовного  мира  он  усвоил  очень  неплохо  и  даже  способен  весьма  развить их. А  его  союз  с  милиционером  Дятловым  утроил  опасность.   Мент всегда сможет избавить   напарника  от крупных неприятностей.

Но  самой  главной  опасностью  ребята   посчитали союз  шалопая  Харитона с французом  Жаном. Француз  имел большой   опыт  поиска  сокровищ  в  Европе,  и  для  него  поиски  в  Москве  всего  лишь очередной  этап   большого  пути. Он современный  человек, использует  самые  последние  изобретения науки,  умные  приборы, не  стеснён  в  средствах,  наверняка имеет  в  Москве  широкие  связи.  Как  с  ним  бороться? Гоша  пожал  плечами,  а  Настя зло  сверкнула глазами  и  сказала:

 -  Справимся.

Гоша  прошёл мимо люка  связи и  заметил  несдвинутые поставленные вчера  вечером   метки.  

- Значит   Мосякин  вчера не  выходил, -  решил  мальчик. -  А  Харитон   встречается  с  Жаном  и  докладывает шефу  о  результатах.

 Гоша шёл  по  тропинке  и  выбирал  место  для  нового  поста  наблюдения,  когда  неожиданно  увидел  идущего  ему  навстречу  Жана. Тот озабоченно  смотрел  по  сторонам, словно  что-то  искал.  Поравнявшись  с  Гошей,  Жан  со  смущённой  улыбкой обратился  к  нему.

-  О,  мальчик,  миль пардон,  как  пройти  в метро? 

-  Пойдёмте, я  вам  покажу, - отозвался  Гоша.   - Понятно,  что  Жан придуривается,  старается  познакомиться. Ведь  он  не  знает,  что  уже  нами  расшифрован, -  рассудил  мальчик,  но  вида  не  подал.

- Это далеко? - спросил  Жан.

-  Нет, совсем  рядом. Я  тоже  иду  к  метро.  Идёмте  со  мной.

-  Спасибо,  мальчик. А  как  тебя  зовут?

- Георгий, можно  Гоша.

-  Георгий,  это  так  красиво. Как  это  по-русски:   Георгий-Победоносец.  А  меня  зовут  просто  Жан.

Жан  изо  всех  сил  старался завязать  разговор, а  Гоша  всячески  ему помогал.

-  По-русски  это  Иван.  Самое  русское  имя.

- Да,  правильно, Гоша,  а  ты  в  каком  классе  учишься?

- В  седьмой  перешёл.  А  вы  иностранец?

-  О, да,  я  из  Парижа.   Франция, Наполеон,  Бастилия -  горделиво  замахал  руками  Жан.

-  А  в  Москве чем  занимаетесь?

- Я  корреспондент  парижской  вечерней  газеты.  Мне  надо  сенсация,  русская  сенсация. Ты  мне  можешь  помогать?

- Конечно.  Завтра  у  нас  футбол с  командой  спортивной  школы.  Если  мы  выиграем,  это  будет настоящая  сенсация.

- Нет, Гоша.  Мне  надо большая московская  сенсация.  История,  клады, путешествия.

- Нет,  я  таких  не  знаю сенсаций. В  прошлом  году я  с  Настей  искал под  Москвой  старинный  клад,  но  еле  ноги  унесли.  Нас  чуть  не  засыпало в  старинном  ходе. С  тех  пор я  вниз  никогда  больше  не  полезу.

-  О, как  интересно, -  подскочил  от  радости  француз. -  Расскажите  мне,  пожалуйста.  Я  заплачу  вам  гонорар,  хороший  гонорар.  Ваш  рассказ будет  опубликован в  моей  газете.

- А  чего  рассказывать? Я  в  Ленинке,  библиотека  у  нас  такая,  в  книжке про  тамплиеров нашёл  рисунок  с  Сухаревской  Башней. А  на  площади  перед  ней  стоял  крестик.  Вот  мы  с  Настей и  решили,  что  там  клад  зарыт. Начали  его  искать и  чуть  не  погибли. Еле  успели  выскочить  из-под  камней. А  потом  решили,  что  нет  там никакого  клада.  Это  просто  чертёжник  нарисовал крест  ордена  тамплиеров  для  красоты.   Настя  сказала,  что  больше  в подземелье  ни  ногой,  ни  глазом. 

- А  что  там, под  землёй  было что-нибудь  интересное?

-  Мы  так  перепугались привидения.  Оно  бродит  в  темноте,  светится  и  пальцем  грозит. После  того  и  случился  обвал. Нет,  я  больше  ни  за  что  туда  не  полезу.  Лучше  в  футбол  играть.

-  Это  очень  интересно,  спасибо  тебе,  Гоша. А  ту  картинку ты  не  можешь мне  показать?

-  Отчего же,  можно.  Я  копию  сниму  и  принесу.

-  Нет,   лучше не  копию,  а  сам  рисунок. 

-  Нет,  сам  рисунок  Настя  бережёт  на  память  о  наших  приключениях.  Она  не  отдаст  его.

-  А  если  за  деньги? Я  для  моей  газеты  могу  его  купить  за  тысячу  евро.  Ты  знаешь,  что  у  нас  в  Париже  сейчас  не  франки,  а  евро.  Это  очень  большие  деньги.

-  За  деньги  можно.  Я  поговорю  с  Настей.

- Тогда  давай обменяемся  телефонами  и  завтра  встретимся в  кафе - мороженом  на  Новом  Арбате. Приходи  вместе с  Настей.  Я  угощу  вас  самым  вкусным  мороженым.

- Хорошо, созвонимся  и  договоримся.  Только  насчёт  мороженного    чтобы  без  обмана.  Настя  его  очень  любит.

-  Конечно!  - Жан расплылся  в  добрейшей  улыбке. -  Как  у  вас  русских  говорят: -  «железно».

-  А  вот  уже  и  метро, - объявил  Гоша. -  Совсем  недалеко.

-  О  да,  совсем  рядом, -  спохватился  Жан,  совсем  забывший  о  предмете  знакомства.  -  Спасибо,  Гоша.  Ты  мне  помог. Завтра  я  тебя  отблагодарю.

Собеседники обменялись  телефонами, мило  улыбнулись и  распрощались. Гоша вошёл  в  метро  и  поехал  к  Насте  на  Мясницкую.  А  Жан поймал  такси  и вернулся  в  гостиницу  к  своим  мрачным  компаньонам.  

ВСТРЕЧА  С  КОЛДУНОМ.

Гоша  передал  Насте  разговор  с Жаном. Настя  задумалась.

- А  нет  ли  здесь  какого  подвоха? -  спросила  она.

- Так  мы  же  будем  на  людях,  в  кафе.  На  халяву  мороженого  поедим. Я  нарочно  буду  требовать   самого  дорогого.

-  С  мороженым  всё  понятно.  Но  чем-то  мне  это  не  нравится. В  этом  может  быть  скрыта какая-то  хитрость.

- Но  мы  же  будем  начеку.  Чуть что,  скажем: -  «до  свидания»,  в  кино  опаздываем. Рисунок  нам  скрывать нечего.  Он  у  них  есть. А  насчёт  оригинала, скажем,  что  не  нашли,  где-то  спрятан. А  вдруг  он  проговорится  и  мы  узнаем  что-то  новое.

-  А  если  он  деньги  будет  предлагать за  рисунок?

-  Так  мы  его  продадим  и  деньги  возьмём. Я  форму  футбольную себе  куплю  новую, а  тебе тоже  подберём  что-нибудь.  Платье  от  Кардена в  бутике  на  Тверской присмотрим.

-  Платьишко - это  интересно, -  согласилась  Настя. – У  меня  с  обновками проблема.  В  театр  пойти  не в  чем.  Значит,  завтра  ждём  звонка и развлекаемся  с  нашими врагами-соперниками.

-  Да,  гуляем,  но  ушки  на  макушке, - добавил  Гоша.

- Может,  действительно, он  чего-нибудь  лишнего  ляпнет.

На  следующий  день  Жан  позвонил в  полдень и  сообщил,  что  заказал  столик  в  кафе на Новом  Арбате на  14  часов.

Ребята  встретились   на  станции  метро  «Арбатская» и без  четверти два  уже   были  возле  кафе.

-  Это  самое  крутое  кафе  в  Москве, - сказала  Настя. -  Я  немного  робею.

-  Я  тоже  не  был здесь,  ну  и  что? Подумаешь,  кафешка. Зато  мороженое  здесь  должно  быть  классным. Разорим нашего спонсора.

- Он  сам  предложил, -  ответила Настя. – Пусть  платит.

Жан  встретил  их  в  фойе,  среди  зеркал,  фальшивого  мрамора и  натёртого паркета.  Втроём  они  поднялись  на  второй  этаж  и  прошли  в   маленький кабинет  за  шторами. Через  огромное окно  было  видно,  как под  ними бурлит   самая  шумная  и хлопотливая  улица  Москвы. А  здесь  было  прохладно,  негромко  наигрывал   диксиленд.

- Умеют  отдыхать наши  партнёры с  деньгами, -  шепнул  Гоша.

 Настя   согласно  кивнула  и  устремила  взгляд  на Жана. Тот с  довольной  улыбкой  протянул  ребятам   меню.

- Что  будем  заказывать?

-  Всё, -  смело  ответила  Настя. – Начнём  с  этого, - ткнула  пальцем в  середину  перечня лакомств.  – Две  порции.

-   Три порции, - бросил  Жан официанту. – А  с  чем  пожаловали  наши  прекрасные  гости? -  полюбопытствовал он.

Настя  достала  из  кармана  курточки  сложенный  вчетверо  рисунок.  Жан  развернул  его,  и  на  его  лице  проступило  разочарование.

- Но  это  же  копия.  А  мы  договаривались  о  подлиннике.

-  Извините,  но  подлинник  я  не нашла, - равнодушно  бросила  Настя, наслаждаясь  очаровательным,  другого  слова  у  неё  не  нашлось,  пломбиром.

- Это  тоже  интересно,  - с  кислым  видом  выдавил  из  себя  француз.

 Не  признаваться  же  ему в  том,  что  у  него  уже  есть такая  копия.

-  Вы  хотели  её  купить, - напомнила  Настя.

-  Да, да, это  очень  интересно.  Я  вам  заплачу  сто  евро.

Гоша  нарочито  возмутился.

- Мы  договаривались о  тысяче, -  напомнил  он.

- Но  это  же  копия, -  попробовал  возразить покупатель.

- А  какая  вам  разница? -  не  отставал  Гоша. – Я  напишу,  что  копия  верна. Вы  хотели  сенсацию,  я  её  вам  предоставил.  А  читателям  вашей  газеты  будет  достаточно  и  копии,  что бы получить  интереснейшую  информацию. Я  прав,  Настя?

-  Угу, -  ответила  девочка с  полным  ртом очередного лакомства. -  Торг  здесь  неуместен,  -  вспомнила  она  Кису  Воробьянинова. 

Жан испытующе  посмотрел  на собеседников.  Они  казались  такими  простыми,  увлечёнными  мороженым   и  торгом. Но  было  что-то  в  их  словах  и  поведении такое,  что  заставляло  его  быть  настороже.  Однако  ссориться  с   ними  было  никак  нельзя. Со  вздохом он вынул  кошелёк  и отсчитал деньги.

- Хорошо,  я  покупаю  у  вас  эту  копию.  Но  попрошу  быть  со  мной  откровенными  до  конца. Скажите, в  той  книжке,  где  вы  нашли  рисунок,  ничего  не  говорилось  о  некоем  ключе  от  дверцы  в  подземелье,  за  которой  прячется  клад.

Ребята  насторожились.

-  Какой  такой  ключик? -  удивились  они. -  Ключик  от  квартиры,  где  деньги  лежат,  не  рисуют  в  книжках.

- Но,  может,  какой  намёк  был, что  есть  такой ключик  где-то,  в  каком  месте.

- Не  было  намёка про  ключик, -  решительно  заявила  Настя  и  поднялась. -  Нам  пора,  мы  в  кино  опоздаем.

- О,  ребята,  подождите  немного.  Ещё  один  человек   очень  хочет  познакомиться  с  вами. Он для этого  специально  прилетел  из Франции.

-  Это  ещё  кто? – удивился  Гоша. -  Мы  так  не  договаривались.

В  это  время  ширма расступилась,  и  в комнату   вошёл суровый  монах  в  коричневой  длинной  рясе  и  капюшоне. Его  лицо цвета  тёмного  красного кирпича  было  изборождено глубокими   морщинами. В  руке  он  держал тёмный  массивный   крест. Вошедший впился  глазами  в  ребят,  особенно  всматриваясь  в  Настю.

-  Вы кто? – спросила  Настя,  спиной  ощущая лёгкий  морозец. -  Что  вам  надо?

Вошедший  сказал  что-то  по-французски, из  креста вынул  цепочку с  золотым  конусом  на конце. Монах вытянул  руку  в  сторону  Насти  и  маятник  закрутился  по  часовой  стрелке,  затем  остановился,  качнулся  в  сторону  девочки  раз,  другой,  всё  более  увеличивая размах. Ребята  с  неким удивлением  и  замешательством  смотрели  на  происходящее.

- Что  здесь  происходит? -  возмутился  Гоша. 

- Ничего  особенного, -  отозвался  Жан. -  Всё  хорошо,  вы  можете  идти. Спасибо  вам  за  встречу.

- Спасибо  за  угощение, - отозвались  друзья  и  выскочили из  кафе.

На  улице  кипела  жизнь.   Неслись  роскошные  автомашины, вокруг сновали  люди   то  весёлые,  то  очень  озабоченные. Двери  магазинов  и  ресторанов непрерывно хлопали,  впуская  и  выпуская   посетителей. Среди  этой  суеты у  уличного дерева   стояли  неподвижно  двое  ребят  и с  немым  вопросом  смотрели  друг  на  друга.

- Гоша,  что  это  был  за  монах?

- Ты знаешь,  Настя,  у  меня  от  его  взгляда  мурашки  по  спине  побежали. 

-  Я  тоже  даже  озябла  немного.

-  Это  что  у  него  за  манипуляции были  с  маятником. Почему  он  стал  раскачиваться  в  твою  сторону?

- Это  колдовской приём  с  маятником,  скворчатки.  Заговоренный  маятник  отвечает,  таким  образом, на  вопрос колдуна, -  раздался  рядом  с  ними  голос  из-под  земли.

 Из  ствола  дерева  высунулась  хмурая  физиономия чуди.

-  Евсей, это  ты?   Кто  это  был?

- Это, скворчатки,  монах-иезуит,  один  из  самых   сильных  колдунов   Франции.

-  А  что  здесь  делают  иезуиты? – изумился  Гоша. – Это  же  средневековье.

-  Гоша,  это  один  из  самых секретных современных  католических орденов. Эти  люди  всегда  достигают  своих  целей. За  ними  вся  каббала  Европы, -  пояснила  Настя.

-  Это  мы  ещё  посмотрим, - упрямо  сказал  Гоша. -  А  что  он с  маятником делал?

 - Он  задал  вопрос, где  находится  ключ  от  дверцы клада,  и  маятник  указал  на  тебя.

-  Ключик  висит  на  цепочке  у  меня  на  шее, -  поразилась  Настя. - Так  они  могли  его  у  меня  отобрать.

-  Это  было  бы  очень  шумно.  Им  это  не  надо. Но  будь осторожна,  Настя. Они  будут  за  ним  охотиться.  Спрячь  его  понадёжнее.

-  Евсей,  возьми  его  у  меня,  и  спрячь  в  подземелье  у  чуди.

-  Нет,  Настенька,  я  не  могу  брать  энтот  ключ.  По  заклятию  он  принадлежит  только  тебе, и  лишь  ты  ответственна  за  него.

- Но  что  я  могу сделать  против  взрослых  сильных  мужчин?

- Настенька, очень  тяжкая  забота  легла  на  тебя.  Держись  крепко,  но  ты  не  одна. Вас  двое,  и  я  вас никак  не  брошу. Только  будьте  осторожны. Настигла  нас  опаска великая, образа  не  напрасно  слёзками  поплыли. Бывайте,  скворчатки. Удача  не  оставит  вас.

Грустно  подмигнув ребятам, чуди  скрылся за  корой  молодого  ясеня, а  ребята  собрались  домой.  Перед  расставанием  поделили  деньги  пополам.

- Гоша,  мы  с  тобой  такие  богатые  стали, - усмехнулась девочка.

- Завтра форму  куплю, -  радовался  Гоша. -  А  то  старая  уже  штопанная-перештопанная.

-   А я вечернее  платье  подберу  для  театра, -  призналась  Настя,  чуточку  покраснев.

Договорились  о  том,  что  Гоша  с  утра  снова  станет  на  дежурство наблюдать  за  люком, а  к  полудню подъедет  Настя.

 

НА ПУТИ К  СОКРОВИЩУ.

Гоша  решил  встать  на  вахту  с  утра  пораньше.  Не  было  ещё  девяти  часов,  как он  уже  занял  позицию  на  самой  дальней  скамейке, откуда  была видна  тропинка  в  сквере,  ведущая  к  люку. Утренняя  свежесть проникала  под  лёгкую  ветровку,  но мальчик терпеливо  ждал  солнечного  тепла,  не  сводя  глаз  с объекта  наблюдения.  По  тропке  торопливо  пробегали  люди,  спешащие  по  своим  делам,  пробежала  стайка  школьников  во  главе  с  учительницей. Гоша  едва  не  задремал в  тиши парка  под  чириканье  воробышков,  когда увиденное  заставило  его  подскочить  на  месте и протереть  глаза.

По   дорожке    к  входному  люку  шла  группа  из четырёх  человек.  Гоша  узнал  Жана,  монаха  в  чёрной  сутане  под  капюшоном,  ещё  одного  высокого человека с  сумкой  на  плече.  Но  впереди  всех  шагала  Настя  собственной  персоной. Гоша  ещё  раз  протёр  глаза и  уставился  на идущих. Сомнений  быть  не  могло.  Настя  уверенно  шла  впереди  группы  и,  несомненно, вела  их  к  люку для  спуска  под  землю. У  Жана за  спиной  болтался  полупустой  рюкзак. Монах  шёл  порожняком.

-  Ничего  не  понимаю, - лихорадочно  думал Гоша. -  Как  она  может так  поступить? Это  же  предательство,  и  не  только  меня,  но  и  всего нашего  дела.  Это  невозможно,  но  она сама   ведёт  их  к  сокровищу,  доверенному  ей  веками нашей  истории. Я  не  могу  в  это  поверить. Я должен  посмотреть  ей  в  глаза, -  решил  он  и  бросился  догонять  спешащую  вдалеке  группу.

Он  пробежал несколько  десятков  метров,  как  вдруг грубая  рука схватила  его  за  плечо.

-  Погоди,  малец,  вопросы  к  тебе  имеются.

Перед  ним  стоял  с  самым  злобным  видом уголовник  Мосякин.

-  Так  что мы  тут делаем? Сокровище  ищем,  а  может, мы  знаем,  где  его  искать? Давай  рассказывай по-хорошему,  малец.  А  то  я  знаю много  методов беседы по-плохому.

-  Ничего  я  не  знаю, что  привязался, отпусти,  я  спешу.

-  А  вот  этого не  надо  говорить. Я  никуда  не  спешу,  и  тебе  не  советую.

Мося  развернулся, чтобы  дать  хорошего  подзатыльника  мальчику,  но  в  это  время Гоша  резко  потянул  его  на  себя, выставил  вперёд  ногу  и  поймал уголовника на  самую  обыкновенную   подножку. Не  ожидавший  подсечки,  Мося грохнулся  на  асфальт,  пытаясь  увлечь  за  собой и  соперника, но  мальчик  вырвался  и  бросился  дальше.

-  Стой,  убью,  щенок, -  заорал  Мосякин  и  кинулся вслед,  но  неожиданно запнулся  о  невесть  откуда  взявшийся  на  тропке корень  и  снова  грохнулся. 

Он  вскочил  на  ноги,  но  рубашка зацепилась за  этот  корень и  не  пустила  его. Уголовник рванулся что  было  сил, и  рубаха  с  треском  лопнула  пополам. Он  снова попытался  броситься  в  погоню,  но  увидел,  что  Гоша уже  скрылся  из  виду  за  поворотом,  понял,  что опять проиграл, и злобно  плюхнулся  на  ближайшую  скамейку. Закурив,  он с ненавистью  поискал  тот  злополучный  корень,  но  не  нашёл  его.

-  Куда  же  он  подевался? -  недоумевал Мосякин. -  Вот  только  что  меня  с  ног  свалил. Что  за  чертовщина?

Послышался  тихий  язвительный  смешок. Мося  оглянулся,  поискал лоха,  посмевшего  над  ним  посмеяться,  но,  к  своему  очередному  удивлению,  не  нашёл. Ему  ничего  не  оставалось,  как  нервно  докурить  сигарету.

Между  тем  Гоша  догнал странную  компанию  с  Настей  во  главе  уже  возле  люка  связи. 

- Настя, ты  почему  с  ними?

Настя обернулась  на  крик,  взглянула  на друга, сдвинула  брови,  как  будто  хотела  что-то  вспомнить,  но затем  спокойно  отвернулась к  новым  попутчикам. Обернулся  Жан, обрадовался,  раскрыл  объятия:

-  Гоша,  вот  хорошо,  что  и  ты  с  нами.

- Вы  куда  собрались?   Почему  с  Настей? 

- Мы  проводим  с  Настей  очень  интересный  эксперимент.  Тебе  объяснит  месье  Абруаз. 

Жан  указал  на  монаха.  Тот угрюмо  кивнул  мальчику и  показал  мальчику  маятник.  Блестящий золотом  маятник  качнулся  перед  глазами Гоши в  одну  сторону, в  другую….  и  сознание  покинуло  мальчика.

Жан быстро  осмотрелся, откинул крышку  люка,  и  вся  компания   из  четырёх   человек быстро спустилась  в  подземелье.  Оставшийся снаружи здоровенный  Патрик, передав   свою  сумку Жану,  вернул  крышку  на  место  и  присел  на  скамейку  неподалёку,  изображая  из  себя  отдыхающего  с  газетой.

Пришедший  в  себя  и  поспешивший за  Гошей  Мося  заметил  лишь  как  проворно вся  компания  скользнула  вниз в  подземелье. Приметил  он  так же,  как  один  из  них,  рослый  мужчина, остался  наверху.

-  На  атасе  стоит. Вот  так  дело, - заметался  уголовник.

Он вытащил  мобильник  и  позвонил Дятлову.

- Гражданин  начальник,  все  спустились  вниз,  с  сумками  и  мешками.  Не  иначе  за  золотом  отправились. Давай  сюда,  потрошить  будем. Ты  же  мент,  тебе  не  привыкать.

Харитон  расстался  с  Жаном позавчера после появления в  саду Гоши.  Вчера  он  целый  день  ждал  звонка  от француза,  не  дождался и  позвонил  сам.  Однако  Жан  был  немногословен,  сказал,  что  очень  занят и  попросил  позвонить  завтра.  Харитон  промаялся  весь  день  ожиданием  и  с  утра  сразу  опять  позвонил  Жану, который  оказался  почему-то вне  доступа.

-  Это  где  же может  быть  француз  в  Москве  вне  доступа.  Может,  в  метро.

Он  ещё  несколько  раз  звонил  напарнику,  но  получал  всё  один  и  тот  же  ответ: 

- Вне  доступа.

- Неужели  он  спустился  под  землю  без  меня, -  догадался парень. – Обманул  и  бросил.  А  сейчас  выйдет  из  подземелья, набитый  золотом. Нет,  Жан,  меня  не  проведёшь, -  решил  Харитон  и  отправился  к  заветному  люку  связи.

Расстроенный  коварством  компаньона  Харитон  уже  подходил  к  люку,  как  вдруг  кто-то  крепко  ухватил  его  за руку. Парень  оглянулся  и  похолодел.  Перед  ним  стоял  Мосякин  и  с  ненавистью  смотрел  на  него. Харитон  попытался  вырваться,  но  не  тут-то  было.  Он  крикнул  о  помощи,  но  вместо  отчаянного  вопля   из  него  вылетел  невнятный  писк.

Намерения  Мосякина  были  вполне  очевидны.  Он  жаждал  справедливой  расправы  над  сопляком,  так  подло  бросившим  его  на  погибель  в  мрачных  московских  подземельях.  По  законам  жанра Мося широко  размахнулся  и  двинул  Харитону  в  ухо.  Тот от  сильного  удара  упал и  прорвался  отчаянным  криком  на  всю  округу. Мосякин принялся  колотить  его  ногами, жалея  лишь  о  том,  что  обут  он  не  в  свои  кожаные  крепкие  ботинки,  а  в  мягкие  кроссовки.  Пнув  несколько раз  вопящего  на  земле  бывшего  компаньона, уголовник  вдруг  почувствовал у  себя  на  плече  чью-то  тоже  не  слабую  руку. Оглянувшись,  он  увидел  того мужчину, ранее сидевшего  неподалёку  на  скамейке  и  читавшего  газету.

Это тот  самый,  на  шухере   сидевший, -  сообразил  Мося. - Что  тебе? – спросил,  недовольный тем,  что  ему  помешали  творить  возмездие.

-  Нехорошо, -  сказал  с  сильным  акцентом Патрик. – Нельзя  драться.

- А  ты  кто  такой?  -  возмутился Мосякин  и  в  запале  развернулся,  чтобы  двинуть  в  челюсть  и неожиданному  защитнику. Но  Патрик  ловким  движением завернул  руку хулигана  за  спину и  слегка  прижал,  отчего  Мося  застонал  и  запросил  пощады.

- Нехорошо  обижать  слабых, -  повторил  Патрик, отпустив хулигана  и  погрозив  ему  пальцем.

- Это подлец, -  возмутился  Мося. – Он  бросил  меня  одного  без  света  в  подземелье.

- Это  неправда,  -  закричал  поднявшийся  и  отряхивающийся  от  пыли  Харитон. -  Я  сам  заблудился.

- Что здесь  происходит? – раздался строгий  голос  и  все  присутствующие  увидели  подходящего  к  ним  милиционера  в  форме.

-  Вот эти     граждане   напали  на  меня, - завопил  Мосякин  милиционеру  Дятлову. – Они  хотели  меня  ограбить.

-  Предъявите  документы,  пожалуйста, -  обратился Дятлов к  Патрику. -  А,  это  ты,  Харитон, -  неожиданно  узнал  он  шалопая. -  Так ты  опять  за  старое.  Марш  отсюда,  пока  опять  в  обезъянник  не  попал. Пройдите,  гражданин,  в  отделении   разберёмся.

Напрасно  Патрик тряс  перед  лицом  милиционера  своим  заграничным  паспортом,  тыча  пальцем  в  Мосякина  и повторяя,  что  это  он  начал драку. Крепкая решётчатая  дверь  «обезьянника»  со  стуком  закрылась  за  ним. Дятлов  сразу  понял,  что  перед  ним  серьёзный  конкурент  и  очень удачно  избавился  от  него. Теперь  уже  он  вместе  с  подельником  Мосякиным  сел  на  скамейку  у  люка  и  стал  читать  газету  на  французском  языке.

А неподалёку  от  них,  спрятавшись  за  цветущим  жасмином, застыл Харитон,  не  желающий  упускать  свою  птицу  счастья.

УЛЬТИМАТУМ.

А  в  это  время  по  подземным  коммуникациям  в районе  бывшей  Сухаревской  Башни   продвигалась  группа  людей. Впереди  шёл  суровый  монах  в  чёрной сутане  в  чёрном капюшоне. Двигался  он  уверенно  и  быстро,  насколько  позволяла  обстановка  в узких  и  низких  ходах. В  правой  руке  он  держал  тяжёлый  серебряный  крест.  На  развилках  ходов  монах доставал  маятник,  и  золотой  грузик  точно  указывал,  куда  следует  идти.

За  монахом  двигалась Настя,  двигалась  странно,  как-то  механически,  не  оглядываясь, и  смотря  только  под  ноги,  чтобы  не  упасть. За  ней  точно  также,  словно  лунатик,  двигался  Гоша. Замыкал  группу Жан, часто  оглядывающийся,  словно  ожидавший  погоню. Путь  освещали  сильные  фонари в  руках монаха  и  Жана.

Странная  группа двигалась  в  подземелье, не  обращая  внимания  ни  на канализационный  смрад, ни  на  мокрую  слизь,  покрывающую  стены,  ни  на грызущихся  между  собой  пищащих  и царапающихся  крыс.  Двое из них  считали,  что  близки  к  осуществлению  своей  мечты  и  были  одержимы её достижением. Другие  двое ходоков  были  колдовством  погружены  в  гипноз и  двигались,  лишь механически  переставляя  ноги.

Впереди них  появилось  белое  пятно, превратившееся  в  привидение. Высокий    худой   старик  плавно  плыл  по  тоннелю с  поднятой  рукой,  грозящей   длинным  указательным  пальцем. Поравнявшись  с  группой,  старик  вытянул  к  ним  правую  руку  и  грозно  предупредил  о  чём-то. Но  жуткая  картина  не   испугала   никого из  путников. При  приближении привидения монах  Амбруаз  встретил  его  высоко  поднятым  крестом,  отчего  призрак  задрожал, поплыл  волнами  и  растаял  во  тьме.

 Группа  невозмутимо  продолжала  двигаться  вперёд. Перед  ними вдруг стали  осыпаться стены  и  потолок  древнего  хода. Свод  прогибался  над  ними  и  сорил   обломками  кирпичей.  Однако  монах  Амбруаз  с  высокоподнятым  крестом  смело  продолжал  движение,  а  за  ним тянулись  остальные.  Только  Жан робко  прятал  шею в  плечи,  когда  свод  над  ним  вдруг  начинал  гулять, скрипеть  и  сыпаться.

Неожиданно перед Настей  из  стены  вышел  маленький  человечек  в  старенькой  шляпе с  белёсыми  зрачками  глаз. Он прямо  взглянул  девочке  в  глаза:

- Настя,  очнись,  посмотри  вокруг. Оборони нас  от  ворогов.

Амбруаз  резко  повернулся,  выбросил  в  сторону человечка  свой  священный крест,  от  которого чуди ловко  увернулся,  и  кинулся  убегать  вперёд  по  тоннелю. Монах  мгновенно  выхватил  из  глубины  своего  одеяния  пистолет  и  стал  стрелять   ему  вслед.

От голоса  Евсея и  выстрелов Настя   вздрогнула, пробудилась, широко  открыла  глаза, осмотрелась,  увидела  бегущего  Евсея,  в  сторону  которого  летели  малюсенькие  светлячки-пули.

-  Не  сметь, -  закричала  она  и  бросилась  на  руку  стрелявшего,  сбивая  её  с  цели.  Фигурка Евсея ещё  раз  мелькнула  вдали  и  исчезла  из  виду.       От   крика  девочки проснулся Гоша.  Он  мгновенно  оценил  обстановку и  ударил  старого  монаха  по  руке,  выбивая  из  неё  пистолет. Настя воспользовалась  случаем  и  кинулась  убегать в  обратную  сторону,  но  её  остановил   француз. На  Жана  набросился  Гоша,  пытаясь  освободить  подругу,  но  на  его  руках защёлкнулись  наручники,  а  Настю  крепко  держал монах Амбруаз.

- Ребята, вы  проиграли, не  сопротивляйтесь, это  бесполезно, - посоветовал  им  Жан. – Вы  отсюда  сами  не  выберетесь.  У  вас  нет  фонарей, и  вы  заблудитесь  в  чёрных лабиринтах  подземелий,  даже  если    убежите  от  нас.  Отсюда  вы  выйдете  только вместе  с  нами,  выйдете  очень  богатыми.  Того,  что  вы  получите,   вам  хватит  на  всю  жизнь. Вы  станете   обеспеченными  уважаемыми  людьми  и  проживёте  интересную  жизнь. Что  ещё  надо  для  жизни  в  вашей  свихнувшейся  от  денег стране. Я  приглашаю  вас  идти  с  нами. Вперёд,  молодые  люди,  за  богатством.

 Настя оттолкнула  руку  Жана,  протянутую  к  ней  со  знаком примирения, усмехнулась,  глядя  прямо  в  глаза  иезуиту  Амбруазу.

-  Я  ненавижу вас,  Жан, и  вашего  спутника. Вы  достойные представители  вашего  ордена  иезуитов,  самого  коварного  и  подлого  общества  на  Земле. Вы обманом и  колдовством завлекли  нас  сюда,  но  покорить  нас  вам  не  удастся.  

-  Для  того,  чтобы  жить настоящей  жизнью в  нашей  стране, надо  иметь  честь  и  совесть, -  добавил  Гоша. -  Вам,  Жан,  этого  не  понять.

-  Каким  бы  колдовством  вы  не  пытались добиться  своих  целей,  ничего  у  вас  не  получится. Снимите  наручники  с  Гоши.  Никуда  мы  не  побежим,  а  будем  наблюдать  за  вашим  позором, -  приказала  девочка.   

Жан ничего  не  сказал  в  ответ,  пожал  плечами, что-то  бросил по-французски  монаху.  Тот  снял  с  мальчика  наручники,   и  группа  двинулась  дальше. По-прежнему впереди  шёл  Амбруаз с высокоподнятым  крестом, а  замыкал  группу  Жан. Настя  и  Гоша  шли  между  ними рядом  и  помогали  друг  другу  при  сложных   переходах. Монах  всё  чаще  пользовался  маятником,  который  неизменно  показывал,  куда   надо  идти. Своды  и  стены  хода  перестали  пугать  спутников  осыпями  и  просадками. Настя  и  Гоша  понимающе  переглядывались. Они  узнавали тот  участок  древнего  хода, где  их  едва  не  засыпало обрушившимся  сводом,  который  отрезал  их  от преследующего  их  Харитона.  Сейчас  ничто  не  напоминало им  о  том  обрушении.  Видимо неплохо  постаралась  команда  чуди, разобравшая  завал.

Идущий  впереди  монах  Амбруаз  забеспокоился, в  его  ходьбе  появилась  звериная  осторожность,  маятник он  уже    не  прятал, а  держал  перед  собой. Наконец  он  остановился  в  том  месте,  где  маятник  вдруг  чётко  указал на  кирпичную   стену.   Жан  достал  из  рюкзака молоток  и сбил  несколько  кирпичей. Под  ними  обнажилась  серая шероховатая  чугунная  заветная  дверца.

Амбруаз  встал на   колени  и  долго  благодарно  молился чуть  слышным  шёпотом.  Затем  он  протянул  руку и  попытался  снять с  Насти  платиновую  цепочку  с  ключом. Настя  отстранилась,  отвела  чужую  руку,  сама  сняла  цепочку  и  передала  монаху. Тот  схватил  цепочку и поражённый  застыл  в  недоумении. На  цепочке висел  обыкновенный ключик от  квартиры Насти.

- Настя, где  ключ  от  клада? -  вскричал  Жан. – Ты  зачем  обманула  нас? Орден  не  прощает  такого, -  добавил  он  зловеще.

- Это  сокровище  волею  Великого  Магистра Жака  де  Моле  принадлежит  России.  Оно  столько  лет  сохранялось  не  для  того,  чтобы  послужить мрачным  делам  вашего  ордена, - смело  заявила  Настя.

-  Не  думаю,  Жан,  что  твоим  молоточком  ты  справишься  с этой  дверью, -  усмехнулся Гоша.

Жан переглянулся с  Амбруазом.

- Вы  останетесь  здесь,  а  мы  отправимся за  ключом,  и  возьмём  его  там,  где  вы  его  спрятали.  Маятник  поможет  нам  в  этом.  А  прозябание  во  тьме   будет  вам наказанием  за  вероломство. Если  вы  снова  обманете  нас,  то  умрёте  здесь,  в  темноте, и  будете  съедены  крысами.

-  Правду пишут,  что  ваш  орден  самая циничная  и  необычайно жестокая тайная организация  в  мире, - сказал  Гоша.

- Потому мы  всегда достигаем  своих  целей, - усмехнулся  Жан.

-  Жан, мне  вас  жалко,  вы  не  знаете  русских, - вмешалась  Настя. -  Вы  ничего  не  добьётесь,  только  опозорите  вашего  великого предка.  

- Поживём-увидим, - бросил  Жан. -  Так,  по-моему,  говорят  русские.

-  А  ещё    они  говорят,  что  посеешь,  то  и  пожнёшь, - добавила  девочка.  -  Оревуар,  месье.

-  Настя,  ты  скажешь  нам,  где  спрятан  ключ  от этой  железной  дверцы?

- Я  забыла.

- Это  очень  прискорбно. Предупреждаю,  что через  пять  минут  мы  уйдём, и  вас  накроет  здесь навсегда  абсолютная  темнота и  безысходность.

- Не  заблудитесь,   мы  будем очень  за  вас  переживать, -  съязвил  Гоша.

-  У  нас  очень  хороший  проводник, -  ответил  Жан. – Так  ваше  последнее  слово?

-  Скатертью  дорожка, так  у  нас  на  Руси  провожают  негодяев.

Жан  для  видимости  вздохнул.

-  Вы  сами  сделали  свой  выбор.

Он  сделал  знак  Амбруазу  и  оба  двинулись  в  обратный  путь.

СРЕДИ  СОКРОВИЩ.

Однако они  успели  сделать  лишь  несколько  шагов.

-  Господа,  я  могу  вам  помочь, -  раздалось  из  темноты  на  очень  ломаном  русском  языке.

Французы  резко  остановились.  Амбруаз  выхватил  пистолет  и  направил  его  в темноту.

- Кто  здесь?

-  Господа, не  нада  стрелять. Я  хотеть  говорить. Вы  знать  место,  я  иметь  ключ.

-  Кто  вы?

- Я  искать  клад.

- Что  вы  хотите?

- Я  хотеть золото.

- Покажитесь.

- Я выйти,   не надо стрелять.

- Не  будем  стрелять.

-  Я  выходить.

Изумлённые  подземельные  странники увидели,  как  из  черной-чёрной   тьмы  вышел к  ним на  свет  фонаря  чёрный-пречёрный  негр.

Настя  и Гоша не  удержались,  от  удивления  даже присвистнули.

-  Вот  так  декорация. Только  Отелло  нам  здесь не  хватало.

У Жана   с  Амбруазом  глаза тоже  подскочили   на  лоб.

-  Ты  откуда, эфиоп? Почему  у  тебя  ключ?

Негр вышел  с  приподнятыми пустыми  руками.

- Я из Кения, Африка. Я детство  играл  игрушка на  цепочка,  ключ. Однажды мой  дед,  колдун, перед  смерть  рассказал,  что  это  ключ  комната,  где  многа  золото. Эта  комната  в  Москва, под  болшой  Башня,  которая   нет. Я  приехал Москва  учиться и  искать  комната  многа  золото. Однажды  я понял,  что ещё люди  искать  золото.  Я  следить,  я  найти. Я  иметь  ключ,  но  я  хочу  золото, сколько  сюда, - он  показал  довольно  объёмистую  сумку  на  молнии.

-  Как  тебя  зовут,  Африка? -  спросил  Жан, почёсывая  затылок.

-  Басма,  я  Басма, университет  Лумумба.

- Слушай, студент   Басма, если  у  тебя  есть  ключ, и  он  откроет  эту  дверь,  то  ты  получишь  золото,  если  оно  там  будет. Я  тебе  обещаю. Показывай  свой  ключ.

Негр  скользнул  во  тьму  и  вышел  оттуда,  держа  в  руке ключ  на  цепочке.

-  Точь в  точь такой,  как  у  меня, -  шепнула  Настя  Гоше.

-  Африканский  дубликат, -  услышала  в  ответ.

Жан взял ключ,  покрутил  в  руках,  вставил  в  скважину,  повернул  два  раза и  дверь  послушно  и  легко  открылась.  Амбруаз   в  экстазе  опять  упал  на  колени  и  долго  благодарил   своего  бога. Жан осторожно  заглянул в  приоткрывшееся  пространство. Там  было  тихо  и  темно.  Луч  света  высветил  каменную  лестницу,  ведущую  вниз.

Первым  на  лестницу  ступил  монах,  по-прежнему  осеняя  путь  впереди  своим тяжёлым  крестом. За  ним вошёл  Жан с  Басмой. Про Настю  и Гошу почти  забыли. Они  вошли  последними,  и  закрыли  за  собой  дверь.  Замок  зловеще  щёлкнул позади  группы,  но  никто  не  обратил  на  это  внимания.  Все были  захвачены  азартом  открытия  комнаты  сокровищ. Череп  и  кости  на  лестнице  никого  не  остановили. Амбруаз небрежно  столкнул  череп  вниз,   и  он  с  гулким  стуком  покатился  по  лестнице,  рассыпаясь  в  мелкую пыль.

Очутившись  внизу,  в  кладовой,  среди  мешков с  золотом и  сундуков  с  драгоценными  каменьями, искатели  сокровищ словно  помешались. Они бросались  от  мешка  к  мешку,  перебирали золотые  сосуды,  монеты,  слитки  и самородки. Затем опускали руки  в медные вёдра с самоцветами   и  пересыпали  их,  не  в  силах оторваться. Амбруаз  забыл  про  свой  заколдованный  крест,  бросил  его  у  лестницы и  проворно  носился  от  стены  к  стене, словно  выбирая,  на  чём  остановиться. Но  остановиться  никто   не  мог. Все  разом  застыли,  только когда  Басма,  окинув  взглядом всю  кладовую, произнёс:

-  Права  был  дедушка, сокровища многа, многа.

Амбруаз  бросил  многозначительный  взгляд  на  Жана.  Тот подошёл  к  негру:

-  Студент,  ты поаккуратнее.  Это  всё  принадлежит  Франции. Ты  получишь  то,  что  я  тебе  дам.

Басма  недоумённо  посмотрел  на  него.

-  Я  ключ  давал, уговора  был.

- Ключ  мы  и  без  тебя нашли  бы,  -  окрысился француз.  – Вон  там в  углу  сор  всякий,  там  бери  себе,  что  подберёшь.

В  углу  действительно  были  сложены  обломки старинных  доспехов, старые  рассыпающиеся  от  старости  украшения, всякий  драгоценный  лом,  старинные свинцовые  позолоченные  подделки.

- Моя  такой  не  надо, -  воспротивился негр,  но увидев  в  руках Жана  пистолет,  притих  и  стал  собирать  то,  что мог  отыскать  ценного  в  груде  хлама.

Амбруаз  с  Жаном  опомнились  и приступили  к  освоению  найденного.  Настя  с  Гошей с  насмешкой  следили,  как  они набивали  сумки  слитками  золота, драгоценными  камнями,  золотой  посудой.  Карманы  их  курток  едва  не  лопались   от  золотых  монет, а  Амбруаз  даже  умудрился  надеть  на  себя  под  сутану  золотую  княжескую  кольчугу. Процесс  набивания сумок  закончился  лишь  тогда,  когда  золото  стало  вываливаться из  них. Амбруаз  попытался  поднять  свою  сумку,  но  не  смог  оторвать  её  от  пола. Он  позвал  на  помощь  напарника, но  тот пытался  справиться  со  своей,  и  тоже  безуспешно.  

Осознав,  что  они  не  смогут  унести  всё  набранное,  они  выложили  часть,  оставив  лишь  то,  что  было  по  силам. После  этого  Жан проверил  сумку  Басмы, отобрал  у  него  самые  ценные  вещи.

-  Это  наше, -  погрозил  он  пальцем. – Тебе  нельзя.

- Ты  плохой, - закричал  негр. -  Тебе  помогать,  меня  обижать. Ключа  мне  давай.

-  Забудь  про  него,  студент. Ключ  мой, -  заявил    Жан. -  И  чтобы  мы  тебя  здесь  больше  не  видели.

Разобравшись  с сумками, Жан  с Амбруазом   вполне по-деловому  засобирались  в  обратный  путь.

-  Ну,  мы  пошли, а  вы, ребята,  пока  тут  побудьте. Если  вы  выйдете  с  нами,  то очень  помешаете. Вон  в  том  углу  мы  оставили  воду  и  еду.  За  ночь   не  помрёте.  А  завтра  мы  явимся  за  всем  остальным  и  вас  отпустим. Извините,  иначе  не  получается. 

- Вы  уж  не  позабудьте  завтра сумочки  поболе  взять, -  поиздевалась  Настенька. -  А  то  всё  золото  не унесёте.

-  А  вы  не  скучайте, один  фонарик  мы  вам  оставим, чтобы не  потерялись  тут  в  темноте.

 -  Спасибо за  вашу  доброту, - не  удержался Гоша. -  Вас  проводить?

- Нет,  нет,  мы  сами.

-  Тогда  оревуар.  Дверцу  прикройте, а  то  сквозит.

Сгибаясь  под  тяжким  драгоценным грузом,  французы поднялись по  лестнице  и  в  недоумении остановились.  Жан  попробовал  открыть  дверь,  да  не  тут-то  было. Дверь  защёлкнулась  очень  всерьёз  и,  видимо,  надолго. 

- Эй, Настя,  а  как  дверь  открыть?  Ты  знаешь,  наверно.

-  Откуда,  Жан?  Ты  у  того спроси, который  череп  на  лестнице  оставил.

- Ты  что  говоришь,  Настя.  Зачем  так. Нам  выйти  надо. 

-  Надо  было  думать  перед  тем,  как  заходить.

-  Жан,  если  хочешь  выйти  отсюда,  оставь  золото, -  посоветовала  Настя.

Французы  спустились  вниз,  посовещались  на  своём  языке,  оставили  сумки вниз,  а   сами  поднялись по  лестнице. Дверца  оказалась  открыта.  Жан  мгновенно  сориентировался  в  обстановке.

- Держи  дверь,  чтобы  не  закрылась, -  скомандовал  напарнику,  а  сам   спустился вниз  и  поднялся  согбенный  под  тяжестью  двух  сумок.

- Жан,  оставь  золото. Не  то  пожалеешь, -  крикнула  ему  Настя.

- Как  можно  золото  оставить,  ты  чего  говоришь?  А  зачем  я  столько  лет  его  искал?

-  Это  не  твоё  золото.  Клад  принадлежит  нашей  стране.

- Это  золото  французского ордена,  и  принадлежит  Франции, - не  унимался  Жан.

- А  ты  спроси  Великого  Магистра  Жака де  Моле,  которого  вы  сожгли  на  Гревской  площади, пытаясь  силой  отобрать  это  золото.

-  Это  было  так  давно.

Француз  поднял  свою  сумку, подмигнул аббату.

- Мы  перехитрили   эту  подлую  дверь, - и  перешагнул  порог  сокровищницы.

 Не  дожидаясь  дальнейшего  развития  событий,  за  дверь  проворно  выскочил  и  исчез  в  темноте  студент  Басма.  

- Мы  спасены, Амбруаз.  Теперь  надо  только добраться  до  люка и выбраться  наружу.

Он потянул  дверь,   закрыл  её до  щелчка и  захлопал  в  ладоши.

-  А  эти ребятишки  пусть  посидят   здесь  до  завтра.

Несколько  часов   два  француза  тащились  по  подземным  мрачным  ходам  до  выхода  на  поверхность,  задавленные  сумками  с  драгоценным  грузом.  Из  последних  сил  Жан  вытащил  через  люк  Амбруаза  и  неподъёмные  сумки. Поискал  глазами  Патрика,  но  не  обнаружил  его.

-  Куда  подевался  этот недотёпа?  - злился  француз. -  Ему  было  приказано  ожидать  нас  здесь.

В  это  время  краем  глаза  он  заметил две  мужские фигуры,  направляющиеся  явно  к  ним.  Один  был  одет  в  форму  милиционера. В  нём  Жан  узнал того  самого офицера,  который  выкрал   для  него  рисунок с  Башней.

- О, диабль! -  воскликнул француз. – Попробую  откупиться.

-  Бонжур,  месье! – поприветствовал  он  подошедшего Дятлова. -  Рад вас  видеть.  Вам  так  идёт  ваша  форма.

- Спасибо,  скажите,  а  чем  вы  здесь  занимаетесь?

- О, господин  офицер, -  заюлил Жан,  -  мы  изучаем  ваши  исторические подземелья.

-  И  каковы  успехи?

- Нас  интересует  история древних  московских  подземных  ходов.  Набрали  образцы кирпичей  для  изучения  возраста  строений, -  ответил француз,  совсем  падая  духом. 

Во  втором  подходящем  мужчине он  узнал  уголовника Мосякина. 

-  Господин  офицер, защитите  нас  от  этого  человека.  Это  очень  опасный уголовный  элемент. Я  подданный  французской  республики,  имею  журналистскую  неприкосновенность.

- Не  волнуйтесь,  господин  журналист.  Никто  вас  и  пальцем  не  тронет. Мы  только  проверим  ваши сумки  на  предмет хищения ценностей  из  русских  музеев. Пришла  ориентировка,  что  есть  хищения  ценностей  в Оружейной  Палате.

-  Помилуйте,  какие  хищения,  какой  музей.  Мы  честные  французские  журналисты.

В  это  время к мило  беседующей  братии подоспел  Харитон.

- Меня  бросили,  где  моя  доля, -  заныл  он. -  Жан,  ты  обещал мне  миллионы.

Жан досадливо  отвернулся  от  недоросля.

-  Это  кто  такой?  Я  его  не  знаю.

Мосякину  надоела  эта телячья толкотня.

- Хватит пургу  гнать, – рявкнул  он. -  Показывай,  что  в  сумке тянешь.

- Не  имеете  права, - заныл  Жан. -  У  меня  неприкосновенность.

Мосякин  поморщился,  оттолкнул Жана  от  сумки.

- Начальник,  командуй, не  то  я  сам  всё  организую.

Дятлов принял  служебную  стойку.

- Откройте  ваши  сумки, -  приказал  он. -  Не  то  я  вызову  подкрепление и отведём   вас  в  отделение.   

- Нет, -  взмолился  Жан, -  не  надо  отделение. Я  вам  делать  презент. Как  это  в  России  говорят: делиться  надо.

- Точно, -  подтвердил  Мосякин. – Так  жизнь  спокойнее  течёт.  Открывай  свою  тару. Показывай награбленное.

 Жан  оглянулся по  сторонам,  приложил  палец  к  губам  и расстегнул  молнию на  шикарной  кожаной  сумке. Молния  с  шорохом  разошлась,  и присутствующие тотчас ощутили  знакомый,  но  очень  неприятный  запах. Жан  нахмурился,  наклонился  к  открытой  таре, отшатнулся с противной  гримасой  на  лице и  посветил в  сумку  фонариком. Сумка  была  полна  свежего коровьего   навоза. Аромат  от  него  уже  распространился  в  стороны  и  прохожие   стали  оборачиваться  на  странный  запах. 

- Это  что?  Почему  так? -  взревел  Жан  и  бросился  к  сумке Амбруаза.

  Та  тоже  оказалась  полна  смрадной субстанцией.  Золотая  кольчуга  на  аббате  обернулась  сочными  потёками под  сутаной.

Дятлов  с  Мосякиным сморщили  лица.

-  А  что,  у  вас  в  Париже это  в  дефиците? Пишите  письма,  подошлём.

-  Так  тебе  и  надо, -  злорадно  заявил  Мосякин милиционеру. - Ты  у  меня  рисунок  обманом  отобрал и  получил за  то   сумку    навоза.   

Дятлов  покраснел и  отвернулся.

-  Мы  все  получили  по  сумке свежего  навоза  за  свою  бессовестность. Мы  все  вывалялись  в  этом  дерьме, и  поделом  нам. Расходитесь, граждане, не  собирайте  толпу.

-  Вы  чего  это  парк  навозом загаживаете, -  накинулся  он  на  французов. -  Здесь  зона  отдыха.  Забирайте  ваши  сумки  и  тащите  к  мусорным  контейнерам.

Делать  нечего. Убитые  наповал  результатом  своих трудов  французы  собрались  с  силами  и  потащили  тяжеленные  сумки  на  мусорку. Тяжёлый  серебряный  крест болтался  на  шее аббата  Амбруаза  словно коровье  «ботало».

-  Это  всё  Жак,  великий   Жак  де  Моле  с  его  проклятием  католикам, -  уныло бормотал  он. – Ненавистный   Жак, ты  опять  мстишь  своей стране.

Посрамлённые  охотники  за  сокровищами  понуро  отправились  по  своим  делам. К  унылой  процессии  присоединился  выпущенный  из  «обезьянника»  Патрик. Позади  всех  шёл  Харитон  и  плакал  навзрыд,  не  скрывая  своего  лица.  Опять его такие  яркие  заманчивые   мечты  о  красивой  жизни  окончательно  рухнули.

В  СОКРОВИЩНИЦЕ.

Только  за  похитителями  защёлкнулась  заветная дверца, как ребята переглянулись и  тяжко  вздохнули.

-  Не  уберегли  мы  с  тобой,  Гоша, доверенное  нам  сокровище. Как  мы  будем  смотреть  в  глаза Евсею?  

- А  что  мы  могли  сделать против этих грабителей? – развёл  руками  Гоша. – Не  стрелять  же  их,  да  и  не  из  чего  было.

- Где  же  Евсей? – забеспокоилась  Настя. – Уж  не  ранил  ли  его  Амбруаз?

- Не  волнуйтесь,  скворчатки, -  раздался  позади  них голос их  друга «чуди». – Ты  спасла  мне  жизнь,  Настенька,  помешав  вражине   выстрелить  точно.

Ребята  обернулись.  Позади  них  на опустевшем сундуке  из  под  злата  сидел неунывающий  Евсей с  простреленным забинтованным плечом.

- Если  бы  ты  не  сбила  руку  аббата  с  пистолетом,  то  его  заговоренная  серебряная  пуля  попала бы мне  точно  в  сердце.

Настя, едва  не  плача,  обратилась  к «чуди».

-  Евсей, грабители   унесли  много  золота,  а  я  не  смогла  им  помешать.  Получается,  что  я плохой  хранитель  этого  сокровища?

- Нет,  девочка, ты  не  виновата  в  этом.  Живи   спокойно. Коварные похитители  не  получат ни  золота,  ни  каменьев  драгоценных. И  только  благодаря  тебе. Это  случилось  бы  лишь  в  том  случае,  если  бы  ты  добровольно отдала  им  драгоценности,  если  бы  ты поддалась  их  уговорам  и  вошла  с  ними  в  сговор. Но  я  верил  в  тебя и не  ошибся.

Евсей снял свою  ковбойскую   шляпу, почесал  макушку,  усмехнулся.

- Похитители   будут  очень  удивлены,  когда выйдут  на  поверхность и откроют  свои  сумки. Дюже  добрый  навоз  ото  будет. Вы   это  увидите  сами  совсем  скоро. А  как  только  мы покинем  эту  кладовую сокровищ,  унесённое похитителями  золото  вернётся  в  свои  короба.

-  Евсей,  а  кто  такой  Басма?  Откуда  у  него  оказался  второй  ключ  от дверцы? -  вспомнил  Гоша.

-  Да,- спохватилась  Настя, - почему  появился  «африканский  след»?

«Чуди» уселся  на  коробке  поудобнее.

- То  тёмное  дело.  Раньше, скворчатки,  у этого  клада  было  два хранителя на  случай,  если  один потеряет  ключ, или погибнет.  Потому  было   для  дверцы  заветной  два  ключа. Но  во  время нашествия  Наполеона на  Россию первый хранитель  сокровищ  московский  купец Леонтьев был  ограблен  в  своей  лавке. Французские  уланы бесцеремонно  ворвались в  его жилище  и отобрали все  драгоценности  у жены, сняли  золочёные  иконы,  и  даже   из   конюшни  вынесли  позолоченную  сбрую.  В  последний  момент  офицер заметил на  шее у купца  цепочку и  попытался  снять  её. Купец  упал  на  колени  и  взмолился:

-  Возьмите  всё,  что  хотите,  но  не  трогайте этот  амулет. Это  оберег  нашей  семьи.

Но  алчный  француз  отобрал цепочку  с  крестом-ключиком и  повесил  себе  на  шею. Однако,  не  зная ей  цены,   через  несколько  дней он  проиграл  цепочку  в  карты  своему  соседу-драгуну.  А  тот   спрятал  цепочку  с  ключом  среди  награбленного имущества,  да при  бегстве  из  Москвы  был  тоже  обобран под  Смоленском отрядом  крестьян-партизан. Под  угрозой  крестьянских  вил  драгуну  пришлось  проститься с  богатыми  трофеями. Его   отпустили  восвояси  в  крестьянских  лаптях, а  при  делёжке богатства цепочка  с  ключом  досталась местному  трактирщику Фоме.  Тому цепочка  приглянулась,  и  он  стал  носить  её  на  шее.  Да  вот незадача, летом трактирщик   решил  искупаться в  речке.  Одежду  сложил  на  берегу,  а  сверху  положил  цепочку,  снятую  с  шеи. Поплескавшись  в  тёплых  водах,  поныряв  за  раками, он  неожиданно заметил,  как  старый  ворон уносит его  цепочку  в  лес. Выскочив  голышом  из  воды,  Фома  пустился  вдогонку  за  птицей, но  безуспешно. Так  следы  заветного  ключика  затерялись  в  русских дремучих  лесах. А как  цепочка  с  ключом  оказалась  в  Африке,  того  не  ведаю, -  закончил  Евсей  свой  рассказ.

- Да,  интересная  история, - отозвалась  Настя. -  Как  бы  то  ни  было,  но  наш  с  Гошей ключик  сохранился.  Когда  же  он  нам  ещё  пригодится?

-  Того  тоже не  ведаю, -  ответил  «чуди». – Однако  после  нынешних  событий  сокровище находится  в   опасности. Разговоры  о  богатом  кладе  под  Сухаревской  башней  пойдут  кругами  по  всей  России.  Сотни  искателей  лёгкой  поживы  потянутся  под  землю,  рискуя  своими  и  чужими  жизнями. Настоящие  сражения  между  бандами  развернутся  в  подземельях  столицы. Потому  надо получше  спрятать  наше  богатство.  После  вашего  ухода я  обрушу  главный  подход  к  сокровищу, и  никто  более  не  сможет  даже  приблизиться  к  нему.  

- А  как  же  мы? -  спросил   Гоша.  -  Вдруг  придёт  то  самое  время,  когда  надо  будет  воспользоваться  кладом  тамплиеров.

- Тогда,  скворчатки,  вы  уведомите  меня, и  только вы   пройдёте    в  заветное  место.

Настя ненадолго  задумалась, обвела  друзей  взглядом.

- Евсей, Гоша, я  придумала, -  с  радостью  крикнула  она, -   Пусть сокровище ордена  тамплиеров  спокойно  ожидает  своего  великого  часа.  Мы  с  тобой,  Гоша,  будем  расти,   учиться  и  жить  своей  обыкновенной  жизнью. Но  я  решила,  на  что  будут потрачены   ценности  древнего  ордена. Они  должны  пойти  на  осуществление  самой  великой  мечты  нашего  народа  и всего  человечества. Через несколько  десятков  лет  Россия приступит  к подготовке  полёта  на Марс. Этот  грандиозный  проект  потребует  огромных  средств,  и  вот  тогда,  в  то  светлое  и  великое  время  мы  подарим  стране  сокровища  тамплиеров. Древний  орден  поможет  нам  разгадать   загадки  Марса.  Как  ты  думаешь,  Евсей?

-  Ты,  Настенька,  главный хранитель  этого  богатства. Тебе  и  решать,  как  его  употребить. Верю,  что ты  ничем  не  посрамишь  память  древнего  ордена  и употребишь  казну «храмовников» во  благо всего  российского  народа.

-  Не  только  народа  России,  а  на  благо  всего  человечества, - уточнил   Гоша.

-  И то  славно, - отозвался  «чуди».

-  Евсей, а  то,  что  вынес из  подземелья  Басма,  тоже  превратилось в  ничто?

- Прилежный  студент из  далёкой  Кении   вынес  всякий  хлам, интересный  лишь  антикварам.  Заклятье  ордена  его  не  коснулось.  Вырученные  средства  он  потратит  на  учёбу с  пользой  для  его  народа. Худого  в  том  нет.  Да,  полно, теперь,  скворчатки,  вам  пора  домой.

Живите спокойно,  растите,  учитесь,  а  время  покажет,  как  распорядиться этими  ценностями. Если  вы  их  используете  на  достижение  планеты  Марс,  то это  будет  славное  дело  для  всей  планеты.  Ступайте  домой.  Вы  много  перенесли  и  выдержали,  и подземный  народ  благодарит  вас.

-  А  как  нам выйти,  Евсей? У  нас  очень  слабый  фонарь.  Его  не  хватит  на  дорогу  до  выхода?

-  А  зачем  вам фонарь,  скворчатки?  Вот  по  этой  лестнице  и  выйдите  на  белый  ваш  свет. 

Евсей  взмахнул  рукой,  и  перед  ребятами  открылась лестница, ведущая  вверх. Ажурная  сетка  с  перилами  из золота  была  обрамлена  драгоценными  камнями,  а  ступеньки вырезаны  из  нефрита,  оникса, родонита   и  других  камней-самоцветов.   

-  Красота какая,  -  восхитилась  Настя,  несколько  раз  ступила  на  ступеньки,  и  очутилась  на  поверхности,  за  кустами  сирени,  совсем  недалеко от  того  самого  люка  связи,  через  который  она  с  Гошей  попала  в  подземелье.  Рядом  с  ней  появился  восхищённый  Гоша.

-  Вот  это  лестница, - восторгался  он. -  У  Хозяйки  Медной  Горы  такой  не  будет.

-  Гоша,  а  мы  с  кем  с  тобой  только  что  общались?  Это  и  есть  самые  настоящие  хозяева  подземных  сокровищ. Они  знают  все  клады,  все  месторождения  дивных  минералов  и  самоцветов и  могут  ими  пользоваться.  «Чуди»  истинные  хозяева  земных  недр.

-  Вот  бы  наших  геологов  с  ними  познакомить, -  размечтался  Гоша.

- Ну  и  что  с  того?  Если  ты  думаешь,  что  они  откроют им  все  свои  секреты,  то  ты  не  прав. Все  ценности  должны  достигаться  и  создаваться  трудом,  а  не  волшебной  палочкой. Ой,  а  вот  наши  герои?

Впереди  них  тащили  на  спинах  тяжеленные  сумки Жан  с  аббатом  Амбруазом.  Рядом  с  ними плелись милиционер  Дятлов, уголовник Мося и  высоченный  охранник  из  иностранного  французского легиона  по  имени  Патрик. Замыкал  шествие  зарёванный  Харитон. На  лицах  всей компании  царили грусть  и  уныние.

- Эй, там,  впереди,  почему  такие  скучные? -  не  выдержал  Гоша.

Компания   остановились  так  резко,  словно все внезапно  налетели  на  кирпичную  стену. Перед  собой  они  увидели  идущих  по  дорожке   и  спокойно  беседующих   Настю  и  Гошу.  Только  что  они бросили   этих  ребят  закрытыми  наглухо  в  глубине  подземелий.  Они  были  уверены,  что   несносные подростки  никогда  не  выберутся  оттуда  без  их  помощи,  но  вовсе  не  собирались  их  выручать. Они  просто  забыли  про  ребятишек  в  каменном  мешке, совершенно  убитые  своими  неудачами.  Они  не  понимали,  как  друзья  смогли  так  быстро выбраться  наверх. Ребята  поравнялись  с  ними,   переглянулись:

- А, так это  заготовители    удобрений, -  громко  сказала Настя  Гоше.

-  В  этом  им  сегодня  очень  повезло, -  отозвался её  спутник.

- Приходите  ещё, нам  не  жалко, -  бросила  девочка остолбеневшей печальной  компании..

Ребята громко  рассмеялись   и побежали  к  метро. Незадачливые  искатели  сокровищ   молча  смотрели  им  вслед.

 

 ПРОЩАНИЕ.

На  следующий  день  в  Москве  случилось  невероятное.  Шестибальное  землетрясение,  случившиеся  далеко  на  востоке, на  глубине  ста  километров под  водами  сурового  Охотского  моря,  непостижимым  образом, по глобальным глубинным  разломам  земной  коры  докатилось  до  столицы России.   

На  последних  этажах высотных  зданий  столицы закачались  люстры, по водной  глади  бассейнов  пробежала  мелкая  рябь,  а  со  шпилей  и  крестов  многочисленных  церквей  сорвались  птицы,    огласившие  окрестности  тревожным  гвалтом.

Телевидение  и  печать   отозвалась   репортажами  и  публикациями о  необычном  явлении. Но  все  отметили,  что  ничего  опасного  это  явление не  принесло. Обрушений  зданий и  трещин  в  стенах не  отметили. Коммунальные  службы  работали  исправно,  метро  и  прочий  транспорт  избежали  сбоев. Только  в  одной  районной  газете связисты  отметили  обрушение  некоторых  подземных тоннелей  в  районе Сухаревской  площади.  Причём,  по  наблюдениям специалистов,  обрушению оказались  подвержены старинные подземные  ходы,  построенные  ещё  в  петровские   времена,  и  не  имеющие  никакого  значения  в  наше  время.  В  том  не  было  ничего  удивительного  из-за  древности  последних.

- Гоша,  ты  слышал,  в  Москве ночью было  землетрясение, -  позвонила  другу  Настя.

- Да,  по  телику сказали.  Но  очень  слабое  и  не  опасное.

- А  в  интернете  пишут, что  произошло  обрушение  старинных  ходов в  районе  Сухаревки. Как  ты  думаешь,  это  случайное  совпадение?

- Вряд  ли, -  отозвался  Гоша. – Евсей  обещал,  Евсей  сделал. И  не  наше  дело,  как  это  у  него  получилось.  Наша задача  по  охране сокровищницы  тамплиеров упростилась. Теперь туда  не  доберётся без  нашего  ведома ни  один  человек. Потому  предлагаю  оставшееся  время гулять напропалую.

- Голосую за  твое  предложение  обеими  руками, -  с  радостью согласилась  Настя.

Оставшиеся  дни ребята  с  утра  до  вечера бродили  по  Москве. Они    посетили  Оружейную  Палату  Кремля,  с    экскурсией обошли    Соборную  площадь,  затем побывали в  Третьяковке, не был   забыт   и прекрасный  Пушкинский  Музей  на  Волхонке.  Гоша  и  Настя  сумели  попасть и  в Московский   Планетарий,  где  с  особым  интересом посмотрели  фильмы,  посвящённые планете  Марс.  Друзья  смотрели  эти  фильмы  с  особым  интересом.  Они  понимали,  что полёт  на   загадочную  планету  становится  всё  ближе.  И  они  должны  облегчить  и  приблизить  великую  историческую  миссию.

Очень  интересным  стало  для  них  посещение музея Марса  на  проспекте  Мира,  где построена  настоящая  марсианская  колония,  какой  она  будет  в  середине  века,  марсианская  оранжерея, скафандры  марсиан, их  пища  и досуг. 

-  Как бы  я  хотел  оказаться  по-настоящему  на  Марсе, -  с  завистью сказал  Гоша.

- Если  хочешь  быть -  будь, -  невозмутимо  ответила  Настя. – Гоша,  это  же   вполне  реально.  Учись   как  следует. А когда  мы  передадим  казну  тамплиеров государству,  я  замолвлю  за  тебя  словечко. Я  уверена,  что  ты  добьёшься своей  цели. А  может,  мы  и  вместе  туда  слетаем.

-  Вот  было  бы  здорово, -  восхитился  мальчик. -  Вместе  с  тобой  гуляли  бы  по  Марсу, камешки   пособирали бы.

-  Да, их  там  пособираешь?   Есть  мнение,  что  они  там живые,  бегают,  как  ёжики,  и  бодаются,  как  ягнята.

-  А  мы  их  сачками,  и  в  корзинку,  -  не унимался  Гоша.

Вечерами  дружная  стайка настойчиво  посещала театры  столицы. Настя торопилась   перед  отъездом  как  можно  ближе познакомиться  с  театральной  Москвой.  Когда, наконец,  с  юга вернулась  загоревшая энергичная   тётя,  Настя вполне  могла  соперничать  по  знаниям   с  самыми  заядлыми  театралами  столицы, как  на  уроке,  могла  бегло  назвать  ведущих  актрис   Большого  Театра,  звёзд Вахтанговки и  Театра  на  Таганке.

Перед  отъездом ребята отправились  в  тот  самый  сквер.  Они  сидели  на  скамейке  недалеко  от  люка  связи,  подарившего  им невероятные  приключения  в  подземных  лабиринтах,  и  лакомились  прощальным  пломбиром.

-  Что  заскучали,  скворчатки?  -  неожиданно  раздался  позади  них  знакомый  голос Евсея.

Ребята подскочили  от  радости.

-  Евсей,  как  здорово,  что  ты  пришёл.  А  я  завтра  улетаю  домой, -  с  грустью  сообщила  Настя.

- Лети,  Настенька, пташка  ты  наша  перелётная,  ты  своё  дело  исполнила исправно. Что ж,  пора  и  дома  объявиться.

-  Евсей, это ты  землетрясение устроил  в  Москве? – спросил  Гоша. – Чтобы скрыть  комнату  с  кладом.

-  Да  что  ты,  деточка.  Откуда у  меня   столь  могучие  силы. Однако земля  тряслась  и ход  к  сокровищу  обвален,  но  так  искусно,  что вам  это  не будет  преградой.  Растите,  скворчатки, но  не  забывайте  о  вашем   предназначении. Коли  вам  понадобится  посетить  кладную  келью, то препятствий  не  будет.

- Евсей,  а  у  меня  тебе  гостинец, -  вспомнила Настя  и  протянула «чуди»  большущий  батончик «Сникерса». -  Ты  такое  пробовал?

- Спасибо,  девочка, -  растрогался старец. – А  вам  тоже  гостинец  на  прощанье я  приготовил,  чтобы  не  забывали  старого  Евсея.

Евсей вынул  из  кармана два  кристалла. Один,  ярко  красный,  призматический передал Насте,  а  тёмнозелёный, в  шестиугольном  кристалле -  Гоше.

-  Это  подарок  от  нашего  подземного  народа  вам,  нашим  друзьям  и  помощникам. Прощевайте,  скворчатки. 

Евсей опустил  руки  и  медленно  погрузился  под  землю.  Перед  тем, как  скрыться  в  траве,  он  кинул  взгляд  на  ребят  и  лукаво  подмигнул  им  левым  белёсым  глазом.

- Какой  красивый камень, -  восхитилась  Настя. -  Это  кристалл   рубина,  а  у  тебя, Гоша,  изумруд. Это  берилл зелёного  цвета в шестиугольном  кристалле. Замечательная  память  о  Москве.

Настала  пора  прощаться. Ребята  пожали  друг  другу  руки,  грустно  подмигнули и  направились  в  разные  стороны.  Настя  на  троллейбус,  а  Гоша -  на метро.  Через  несколько  метров  они  оба  разом  оглянулись.

- Не ленись,  пиши  мне на  «мэйл», -  крикнул Гоша.

-  А  ты  звони  почаще, -  отозвалась  Настя  уже  со  ступеньки  подошедшего  троллейбуса.

                                                      ЭПИЛОГ.

Настя  догуляла  летние каникулы  в  Находке  как  всегда здорово. Самый  жаркий  месяц август она  буквально прожила  на  городских пляжах, где быстро  забронзовела,  и  приобрела    свой привычный  облик  загорелой аборигенки. Несколько  раз она выходила  в  море  на яхте  клуба «Антарес». Подружки  при  встрече  всякий  раз  забрасывали  её  вопросами.

-  Настя,  а  как  ты  отдохнула  в  Москве,   где  успела  побывать?

Девочка  охотно  делилась  с  друзьями  столичными впечатлениями. О  театрах  и  музеях,  о  выставках и концертах она  с  увлечением рассказывала  сверстникам и  в  классе,  и  во  дворе,  и  на яхтах  во  время  долгих  переходов. Но  иногда  она  внезапно  замолкала,  устремляя взгляд  куда-то  далеко-далеко,  отчего  слушатели  робели и  не  смели  её  потревожить.

Не  знали  её  друзья,  что  в  это  время  девочка вспоминала своего  друга Гошу,  походы  с  ним  по  прекрасной  столице,  их  подземные  приключения, странного  верного  друга из  народа  «чуди»  Евсея, кладовую  комнату с  несметными   богатствами   казны  ордена  тамплиеров.

А  по  вечерам девочка  внимательно  слушала последние  новости, с  нетерпением  ожидая сообщения, когда  же  мы  начнём  готовить  столь  долгожданный  полёт  на  далёкую  и  таинственную  планету  Марс.

Её  очень  радовали  звонки  из  Москвы   верного  друга  Гоши, когда  он  рассказывал  с  гордостью,  как  его  команда  победила  в  очередном футбольном  матче,  как  он  занял  второе  место  на  первенстве  города  по  борьбе  самбо.

Но  особенно  её  радовало  то,  что образок,  подаренный  ей    подземным  другом  Евсеем,  не  начинал  мироточить. Значит с  казной  славного  ордена  тамплиеров  всё  в  порядке. А  когда  ей  становилось  совсем  грустно,  она  доставала  из  ящика  письменного  стола  тёмно-багровый   кристалл  рубина  и  любовалась  игрой  его  необыкновенных  красок.  

  

                                                                              Владимир   Янов, г.  Находка,

                                                                                Приморский  край.  2014  г.

Четвёртая   часть повести

«Приключения  Насти,

девочки из  Находки».

 

НАСТЯ  И  НАПОЛЕОН.

 

СНОВА  В  МОСКВУ.

                Осенние  каникулы  Насти  начались  со  звонка  тёти  Тамары  из  Москвы.

                -  Настя,  ты  чем  думаешь  заниматься  на  осенних каникулах?

                Звонок  и  вопрос застали  девочку  врасплох.

                - Погода  стоит  у  нас  хорошая.  Мы  с  классом  хотим сходить  на  гору «Замок»  и  поискать  там  морионы.

                - Это  что  такое? -  подозрительно  спросила  тётка. – Опять  какие-то  глупости?

                -  Нет,  тётя  Тамара, морион - это  минерал  такой, чёрный  кристаллический  кварц,  очень  красивый.  Он  встречается  на  отвалах горы  «Замок» и  в  речке Спокойной,  текущей  от  подножья  горы.

                -  Всё  тебе  дома  не  сидится,  -  поворчала  тётя. -  А  в  Москву  не  хочешь  слетать?

                Настя  встрепенулась, подскочила  на  стуле.

                -  Конечно,  хочу,  тётя. Но  мама  не  пустит,  да  и  каникулы  такие  короткие,  что  я  успею  за  неделю?

                -  Настя,  я  улетаю в  понедельник  на  неделю  в  Буэнос-Айрес на переговоры по  крупному  контракту, а  Жака  оставить  не  с  кем. Я  тебе  возьму  билеты  в  Москву  и  обратно,  и  с  мамой  договорюсь. Ты  летом  хорошо  справилась с квартирой, ни  пылинки,  ни  соринки  за  месяц  не  оставила. Выручи  меня  в  очередной  раз.

                - Тётя,  если  мама  отпустит,  я  хоть  завтра  полечу, -  отбарабанила  девочка, стараясь  не  выдать  своей  внезапной  радости. 

                Мама  вечером  поворчала,  посетовала,  что  мол,  моя  дочь - прислуга,  что ли, но  заметив  счастливые  глазёнки  Насти,  смягчилась.

                - Да  ладно,  слетай  на  недельку, всё  одно  каникулы.  Гошу  своего  проведаешь.  Не то  он  забудет  тебя совсем  с  московскими  девчонками.  Они  там  такие  оторвы,  хорошего  мальчишку  не  упустят, - пошутила.

                -  Подумаешь, - равнодушно сказала  Настя, слегка покраснев,  – ну  и  пусть. Очень  он  мне  нужен.  Меня  сама  Москва  интересует,  а  не  мальчишки.  Ты  же знаешь,  мама.

                А  про  себя  подумала.

                -  Пусть  только  попробует меня  забыть,  такую  трёпку  устрою,  мигом  позабудет  не  только  про  девчонок,  но  и  про  свой  футбол. Не  посмотрю,  что  он  самбист.

                А  через  день,  в  воскресенье Настя  уже  стояла  в  очереди на  рейс  в  Москву.

                Настя  не  стала предупреждать  Гошу  о  своём  приезде.

                - Приеду  неожиданно,  сюрпризом,  - решила  она. – Посмотрю,  как  он  встретит. А  может  мама  права, и  он  с  другими  девчонками  гуляет.  Тогда  получит  от  меня  взбучку, -  возмущённо закончила  она  свои  размышления.

                Но  трёпка  не  понадобилась. Тётя  Тамара встретила  Настю  в  Шереметьево, на  такси  довезла  до  квартиры,  а  наутро  улетела  в  Аргентину. Проводив  тётю, девочка  подошла  к  окну,  с  удовольствием  осмотрела уже  знакомый  проспект  Мира, машины  и  людей, спешивших  по  делам  на  работу.  Деревья на  проспекте  стояли  уже почти  голые,  зябко  ёжась  под  холодным  октябрьским  северным ветром. 

                Гоша звонку  подруги  обрадовался.

                - Настя,  что  в  каникулы  делать  будешь?

                - По  театрам  похожу,  по  музеям,  где  ещё  не  была.

                -  Так  ты  что,  в  Москву  собираешься? -  удивился  мальчик.

                -   Я  уже  в  Москве, -  равнодушно ответила Настя. – А  ты  чем  думаешь  заниматься?

                - Ты  в  Москве? – Гоша  чуть  телефон  не  выронил. – А  почему  не  предупредила  о  приезде? Я  бы  билетов  достал  хороших.

                -  Спасибо, я   сама  справлюсь. А  ты  чем  занимался здесь?

                - Скучал. Футбол  мы  проиграли, секция  самбо на  лето  закрылась. Книжки  дома  читал, в Сокольники   купаться  ездил  в  самую  жару. А  потом    школа  началась.  Тут уж не  соскучишься.

                -  Обо  мне  вспоминал?

                - Вспоминал,  как с  тобой  мы    целый  месяц боролись   против  иезуитов. То-то убрались  они  из  Москвы с  поджатыми  хвостами,  как  побитые  собаки. Харитона  встретил  недавно, на  завод  устроился,  учится  на  токаря.

                -  Это  хорошо,  что  он делом  занялся,  может  чего  из  него  и  получится. Ладно,  хотела  тебе  взбучку  задать,  что  мало  звонил,  не  писал  в  мэйл.  Придётся  простить. Куда  сейчас  можно  сходить? 

                -  Давай  для  начала посетим  тот  самый  сквер,  посидим  у  люка,  вспомним  Евсея.

                -  Ты  прав, надо   проведать  наши  подконтрольные  места,   вдруг  там  что  переменилось.    На  месте  ли  наш люк?

                - Только  одевайся  потеплей,  у  нас  уже  поздняя  осень,  зима  скоро.

                -  А  у  нас  в  Находке ещё  даже заморозков  не  было. Давай  приезжай  ко  мне,  вместе  отправимся  на  Сухаревку.

                -  Я  мигом, -  радостно  согласился  Гоша.  – Только  свитер одену.

                Через  полчаса ребята  встретились  и,  подняв  воротники   курточек,  направились  к метро.  Решив  сократить путь,  они пошли  напрямик через  дворы.

                Проходя  мимо пятиэтажного  кирпичного   дома, Настя  обратила  внимание  на  небольшую  стеклянную вывеску у  входной двери: - «Физическая  лаборатория  высоких  энергий»   

                - Гоша, а  чем  здесь  занимаются?

                Мальчик  бросил  беглый  взгляд на  вывеску.

                - Какие-то  физические поля  изучают.  Я  что-то  читал  об  этом  в  «Вечёрке».

                В  проходной  арке  ребятам  в  лицо  неожиданно ударил  резкий   холодный ветер.

                ПРОКЛЯТЫЙ ЧИП.

                Утро  в  лаборатории  торсионных  полей  началось  с неприятностей.  Старший  лаборант Сергей  Жмеренецкий, после  традиционной  чашки  утреннего  кофе, зло  чертыхаясь, целый  час разбирался  с  блоком  стабилизации,  упорно  не  желающим  работать. Заменив два капризных чипа,  он облегчённо  смахнул  со  лба  пот,  но  тотчас   приметил,  что экран  монитора  исказила капризная  диагональ посторонних  помех. Только  ещё через  час  он  смог  отладить  аппаратуру и  подготовить  её  к  очередному  плановому эксперименту.

                -  Денис  Владимирович,  вроде  бы всё  устаканилось, - сообщил  он  руководителю  лаборатории.

                - Хорошо,  ещё  раз  проверь  все  показатели  и  переходи  на  двухсотый  режим накопления, -  отозвался начальник. -  Следи внимательно  за  потерями на  конусах  сброса  энергии. Если  что, добавь  мощность  на кольцевом  аноде.

                - Понятно, товарищ  начальник.

                Лаборант пробежал  взглядом  по  прибору, удовлетворённо  поднял   указательный  палец,  сигнализируя самому  себе,  что  всё  в  порядке, и, щёлкнув  тумблером,  подал  напряжение  на  основной  контур. 

                Прибор привычно загудел, где-то  неплотно закреплённая  деталь тонко  завибрировала, на  панели загорелись  контрольные индикаторы работы  смежных  блоков, в  ловушке торсионного излучателя стало  накапливаться  напряжение.  Лаборант внимательно  следил  за  показаниями  приборов, нервно  почёсывая  подбородок.

                - Денис Владимирович,  есть  расчётный режим.

                -  Сейчас  подойду, -  отозвался  шеф. – Подержи его,  сколько  сможешь.

                - Есть  подержать  режим,  -  отозвался  лаборант,  не  отрываясь  от  приборов.

                Однако неожиданно упало  напряжение  поля  на  угловом  сердечнике. Пытаясь его  восстановить,  Сергей  повысил  силу  тока  на  главном аноде. Но тотчас подскочил  уровень  полярности  в торсионном  излучателе. Лаборант немедленно попытался  снизить    его  левым  контуром,  но  опоздал.  Напряжение  на  излучателе достигло  максимума, прибор  взвыл  от нагрузки  на  радиальный  контур,  что-то  вспыхнуло на  стене лаборатории и… стало  тихо.

                -  Денис  Владимирович!  Опять  пробой  в  контрольном  чипе

                -  Серёжа, ну  что  же  ты  опять  прозевал  скачок  на излучателе, -  отозвался руководитель. – Надо  было  подготовиться  к сбросу поля  на  фланцах.

                -  Денис  Владимирович, -  запротестовал  помощник. -  Я-то  здесь  причём?  Хилая  китайская  электроника  напругу  не  держит. Это барахло нас  когда-нибудь  очень  здорово  подведёт.

                - Сколько  времени уйдёт  на  ремонт?

                - Часа  два, -  пожав  плечами,  ответил  лаборант. -  Только  я  толку  не  вижу  опять  ставить  слабый  некачественный  чип.  Надо сгонять  в  Королёв,  и  у  ребят  из  нашего КБ  выпросить  нормальную  европейскую  электронику.   

                Начальник  махнул  рукой.

                - Давай так и поступим.  Сколько, действительно,   можно терять  время  на  китайском  ширпотребе. В  таком  случае,  ты  завтра  к  обеду подготовишь аппаратуру к  эксперименту с режимными  элементами.

                -  Да,  но  только  в  том  случае,  если  у  наших  в  КБ  найдутся  эти самые  чипы.

                -  Найдутся,  я сейчас позвоню,  договорюсь.

                В  лаборатории  торсионных  полей  наступила  тишина. Начальник  углубился  в изучение иностранных  журналов. Лаборант,  посвистывая  весёлую  мелодию,  отправился на  поиски  необходимых  запчастей.  И  никто не  заметил,  как на  улице, всего в  тридцати  метрах  от  них, полчаса  назад, в  проходной  старинной  арке внезапно исчезли  двое ребятишек, беззаботно  шагавших  по  родному  городу  Москве  в  направлении     станции  метро.    

                ВОСПИТАТЕЛЬНЫЙ  ДОМ.

                Проходя через   старинную  междомовую  арку, друзья  ощутили  порыв  сильного  холодного встречного  ветра.

                - Совсем  уже  по-зимнему задувает, - недовольно  отозвался  Гоша. – Ранняя зима  будет  в  этом  году.

                - Да  она  здесь вроде  бы  уже  наступила? -  удивилась  Настя. – Ты  смотри, какие  там  сугробы  уже  надуло.

                -  Какие-такие  сугробы? -  посмеялся  мальчик  и  осёкся,  выходя  из-под  арки.

                 Перед  ребятами   открылась  заснеженная  городская  узкая  улица,  уставленная одноэтажными  деревянными  домами.  С  одной  стороны  улицы дома выгорели  до  самого  горизонта,  представляя  собой сплошное мрачное  пепелище  с  одиноко  торчащими  среди пожарища  печными  трубами. 

                - Гоша,  ты  куда  меня  завёл? -  удивилась  девочка. – Тут  зима  настоящая,  и  не  Москва это  вовсе, а  деревня  какая-то  сгоревшая.

                -  Ничего  не  понимаю, - ответил  дружок, оглядываясь  по  сторонам. -  Здесь проход  через  двор был,  за  которым станция  метро. И  снега  в  Москве в  этом  году  ещё  не  было. Дожди  только  холодные  поливали.

                Послышался цокот  копыт по  булыжной  мостовой. К  ребятам на гнедом  жеребце  подъехал  всадник  в  странном   уборе. Синий  мундир с  красными  погонами, с  белой  лентой  через  плечо,  а  на  голове высокая  каска с  пером. Всадник остановился  перед  ребятами,  внимательно  осмотрел  их  и  повелительно  махнул  рукой,  что-то  сказав на  непонятном  языке.

                -  Что  вы  сказали? -  переспросил  Гоша.

                Всадник подскочил  в  стременах и  гневно заорал  на  всю  улицу.

                - Шагать. Бистро.

                Он  выхватил  шашку,  показал ею вперёд   и подтолкнул  мальчика  в  спину. Гоша оглянулся на Настю, пожал  плечами  и двинулся  в  указанном  направлении. Настя  в  недоумении  последовала  за  ним.  Порывистый  ветер поднимал  низкую  позёмку и  легко проникал сквозь  летнюю  ветровку  и тонкий  свитер. Настя  быстро  продрогла,  застегнула  курточку  плотнее.

  - Гоша, мы  опять  попали  куда-то не  туда. Что  за история  такая?  Как только   проходишь  мимо  Лоркиного  дома,  обязательно  проваливаешься в  тартарары.

Гоша  ответил медленно, внимательно  оглядываясь.

  - Настя,  это не  тартарары,  а  Москва,  но  совсем  древняя. Вон  колокольня  Ивана  Великого вдали  виднеется,  а  в  другой  стороне  возвышается  наша  с  тобой  Сухаревская  Башня,  целенькая  и  тёпленькая, из  труб  дымок  вьётся.  А  вокруг  одни  пожарища. Всадник   с  шашкой  говорит  по-французски. Похоже,  что  мы  с  тобой  провалились  на  двести  лет  в  1812  год,  когда  в  Москве хозяйничал  Наполеон  Бонапарт, как  раз  после  великого  пожара. 

-  Точно,  Гоша, -  поразилась Настя. -  Этот  ковбой по-русски  знает  только  «шагать»  и  «бистро».

- Вот  это  да! Попали  мы  с  тобой  в  историю.  Но  куда  нас  конвоирует   француз? Зачем  мы  ему  понадобились?

- А  давай  его  спросим?

Настя   обратилась  к  всаднику.

-  Пардон, мсье, où allons-nous? Куда  мы  идём?

Француз  крайне  удивился,  услышав  от  странных  детей несколько  слов  по-французски.  Он спрятал  шашку  в  ножны  и что-то  бегло  спросил. Настя  уловила  только два  слова:

 -  Парлён  франце?

-  Он, очевидно,  спрашивает,  откуда  мы  знаем  французский  язык.

- Ответь  ему,  что  в  школе  изучаем.

Но  ответить  Настя  не  успела. Из  проулка на  дорогу  выехали верхом    вооружённые люди. Впереди  на  белом  жеребце  восседал полноватый  человек  в  треугольной  шляпе и  со  шпагой  на  боку. Он  заметил  ребят  под  конвоем  и  направился к  ним. За  ним  последовала  свита.  Поравнявшись  с друзьями,  человек  в  треуголке  остановил коня и  спросил  что-то  у  конвоира. Тот  вытянулся  в  струнку,  насколько  это  было  возможно на  коне  верхом, громко  и  чётко  отрапортовал по-французски,  показав  рукой  на  сожжённые  дома. Человек  в  треуголке,  очевидно,  большой  начальник,  внимательно  осмотрел  ребят,  что-то  сказал  конвоиру, махнул  рукой  вперёд  и  поскакал далее  по  пустынной   улице. Свита  двинулась  за  ним.

Конвоир громко скомандовал,   и  ребята  продолжили  свой  путь  по заснеженной и  пустынной  Москве.

-  Настя,  мне как-то  не  по себе.  Ты  знаешь,  кто  был  этот  француз  в  треуголке?

-  Кто  же?

-  Сам  Наполеон  Бонапарт.

-  Точно,  Гоша,  а  я  смотрю,  где-то  я  этого господина  уже  видела. Он  здорово  на  Стржельчика  похож,  который  его  в  кино «Война  и  мир»  играл. Вот  так  встреча. Да,  жаль,  у  нас фотоаппарата  нет.  Этой  фотографии  цены  бы  в  наше  время  не  было.

-  В  наше  время  ещё  надо  вернуться. А  за  нами французский ковбой  следует, сабелькой  играет.  Куда  он  нас  ведёт?

- Да  поскорей  бы привёл  куда-нибудь.  Я  замёрзла,  что кенгуру  в гостях  у  пингвина.

- Я  тоже  о  толстом  свитере  мечтаю.

Так  ребята прошагали  по  зимней  выгоревшей  улице до двухэтажного  каменного  дома. Он  одиноко  возвышался  среди пепелища,  но   сам  выстоял,  только  деревянный  флигелёк  в  сторонке наполовину  выгорел,  обнажая внутренние белёные  закопченные  стены.

Конвоир  соскочил  с  коня,  привязал  его  за  обгоревшую  коновязь у  крыльца и  приказал   детям  войти в  дом.  Через  холодные  сени ребята  вошли  в  дом,  и  попали  в большую  комнату,  где  в  центре  стояла  большая  русская  печь, в  которой  полыхали и  потрескивали  дрова,  а  по лавкам  вдоль  стен сидели  люди в  тулупах  нараспашку. За большим  письменным  столом из  полированного  дерева сидел толстый  мужчина в синей  форме,  опоясанный ремнями.

-  Наконец,  погреемся, - прошептала  Настя.

- Или  нас погреют, -  мрачно  пошутил Гоша.

У  мужиков  в  доме  были  хмурые  злые  лица. Вошедший  с  холода  всадник-конвоир  прошёл  к  печке  и сунул  руки  к  огню. Мужики  не  пошевелились,  лишь исподлобья  осмотрели  ребятишек.

-  Поджигайт  ла мезон, -  бросил француз. – Поджигатели  домов. Пороть,  пороть.

Он  покрутился  у  печи,  отогрел  руки,  спину  и  вышел из  дома.

Мужчина  за  столом досадливо  поморщился, взглянул  на  ребят.

- Чьи  будете?

Гоша  вопросительно посмотрел  на  Настю,  она  на  него. Ребята  оказались  в  очень  сложном  положении.  Если они  расскажут  правду,  то  их  сочтут  лжецами  и  точно  выпорют. А  красиво  сочинить  что-либо они  не  успели. Гоша  пожал  плечами  и  уставился   в  пол,  как  на  уроках  истории,  когда  не  знал  предмета. Настя поспешила  вмешаться.

- Это  брат  мой,  Георгий, - выпалила  она. -  Он  глухонемой, ни слухать,  ни говорить   не  может. 

- Это  сиротки  из  Воспитательного  дома, -  вмешался мужик  в овчинном  длинном  тулупе с  кнутом в  руках. -  Я  их  видел  в саду,  когда дрова  возил.

- А  что  делали  здесь,  на  пепелище? -  спросил сидевший  за  столом  урядник.

- Ваше  благородие,  одёжку  нам  сказано  было  поискать, где  уцелевшую, -  нашлась девочка. 

-  Какая   тут  одёжка? Кирпичи огнём  и  те  покорёжило. Так  матушке  и  скажите.  И чтобы  больше  не  шлялись  по  городу. Вон,  французы пымают, плетей  всыплют.  Сам супостат  Бонапарт  приказал  ловить  поджигателей  и  вешать. Вам повезло,  что  малы  дети ещё.

- Микола, ты  за  дровами в  Абрамцево соберёшься,  отвези  сироток  обратно,  сдай  матушке и  предупреди,  чтобы  не  гуляли  по  городу, - обратился  он  к  одному  из  мужиков  на  лавках. -   До  беды  недалеко.  Француз  лютует, в  бега   собирается,  пощады не дождёшься.

-   Знамо  дело, -  отозвался   Микола, -  отвезу,  как  сироток  бросишь.  Сколь  их  сейчас по  Руси  от  беды  спасаются.

-  Робят  чайком  побаловать бы, - пробасил  мужик  с  кнутом. -  Зазябли,  сердешные,  одёжка,  однако, на  рыбьем  меху.

Из  большого  самовара  в  глиняные  кружки  налили  кипятку, из  тёмного  прокопчённого   заварника плеснули чёрную  заварку,  и  сунули  по  куску  толстой лепёшки.

-  Подкрепитесь,  робятки, когда  ещё  вам  поднесут  кусок, - радушно  пригласил  друзей урядник. -  Откуда  вы  родом  будете?

-  Смоленские мы.  Батя  у  Кутузова на  Березине пропал,  с матушкой  в  Москву  от  француза  побёгли,  да  по  дороге матушка  простыла  и  жаром  изошла. В  Москве  добрые  люди  показали Воспитательный  дом,  где  нас  приветили и  место  дали,  - принялась на  ходу  изобретать Настя.

- Да,  натерпелись, детки, настрадались.  Ступайте,  подождите  чуток,  прогоним   супостатов, заново  жить  начнём.

- А  вы французов  не  любите, а пошто  с  ними  работаете? -  поинтересовалась  Настя.

- Дак  мы тут  за  оставшимся  народом  присматриваем.  Люду  больно  тяжело,  пожары  одолели,  не  все  бегством  смогли  спастись.   Раненых  солдат  осталось тыщи, французам  они  зашто  надобны.  Потому  вызволяем,  кого  смогём, -  отвечал  урядник. -  А  вы  пошто  таки любознатные, на  простых  николь  не  похожи. Уж  не  шпиёны  ли  французские?

Урядник  с  подозрением  стал  присматриваться к  ребятам,  но  положение  спас тот  самый Микола,  вошедший  в  дом с  улицы.

- Ну тко,  дитятки,  погрелись,  и  довольно. Пора  мне  за  дровами обоз  трогать,  и  вас  по  дороге до  дому  доставить,  матушке  передать.  Она  у  вас   добрая  баба,  хлопотная.   На  подводе всё  одно  не  ногами топать.  Да  и  обувка  у  вас  больно лёгонькая,  мороз да  ветер  лютуют за  дверями.

Очень  не  хотелось  ребятам  возвращаться  на  продуваемую  холодным  ветром  улицу,  но  надо  было  поскорее скрыться  с  глаз  бдительного  урядника. На  следующие  его  вопросы  можно  было  не  найти  скорых  ответов. Настя плотнее застегнула  курточку,  подмигнула  товарищу  и  они,  поблагодарив хозяев, выскочили  из  дома. Возчик в  овчинном длинном тулупе  стоял  у  дровен,  дожидаясь  их.

-  Ну тко,  хлопцы, сидайте в  дровни, тулупом  укройтесь,  не  то  захвораете,  не  дай  боже. А  что  у  вас  одёжка  така  чудная? Никогда  такой  не  видывал.

- То, дядька, с  француза  убитого  в  лесу нашли,  переняли.  Наша  вся  истрепалась до  дыр, -  продолжала  выкручиваться  Настя. -  Братца  вот кое-как  одела до  Москвы добраться.

- Да  ладно,  всё  обошлось,  добрались  до  городу.  Сейчас  у  матушки  обогреетесь,  да  отдохнёте  всласть.

-  Дядя  Микола,  а  что сейчас  за  день  такой?  Мы  пока странствовали,  счёт  совсем  потеряли.

-  Дак  с  утрева как  раз   вторник  случился,  18 октября. Нонче  уж  больно  рано  зима  наступает. Дров  не  напасёшься.  Да по  мне холод  самый  раз,  дрова  всем  нужны.  Хранцузы люди  с  тёплого  краю,   мёрзнут  добре,  и  деньги  платют.

Микола забрался  на  сани,  шевельнул  вожжами  и  повозка  тронулась. Мимо  потянулись дома, то  каменные,  но  с  пустыми  выбитыми  окнами,  то  деревянные, в  пепелище,  либо  полусгоревшие,  и  тоже  ограбленные.  Дворы  пусты,  ни  скотинка  не шумнёт,  ни  петух  не  прокукарекает.  Пустая,  покинутая  и  разграбленная  столица  медленно  проплывала    перед  ребятами, к  тому  же,  занятая  врагами.

 

ЖЕСТОКИЙ  ПРИКАЗ.

Император  Франции Наполеон Бонапарт  стоял  у  окна  и  молча  взирал  на  чёрную  от дыма  пожарищ  Москву.  Разве  об  этом  он  мечтал, через  жестокие  сражения  пробиваясь  к далёкой загадочной столице. Он  немало  слышал  об  этом дивном городе,  возникшем,  по  велению времени, на стыке  цивилизованной  Европы  и дикой необузданной Азии. Как  он совсем  недавно  был  рад  и  горд,   взирая  на  поверженный  город  с  высоты  Поклонной Горы. Он  терпеливо несколько  часов  ждал,  когда  же,  наконец,  ему  принесут  на  золотом  блюде  ключи  от  города. Не  дождался,  c  досадой вошёл  в  опустевший  город, откуда  сбежали  даже  бродячие  псы.  Но  подобного  этим  азиатам  показалось  мало. Через  несколько  дней  тысячи  пожарищ охватили  город  со  всех  сторон. Подгоняемый злым  ветром огонь уничтожил   три  четверти  города  со  всеми  его  запасами  и  припасами. Негде  стало  размещать  его  великую  армию,  Армию  Победителей,  нечем  стало  её  кормить  и  обогревать. Скрипя  сердцем,  он  отпустил  свои  части на  самостоятельный  прокорм. Он  считал  себя не  в  ответе  за  погромы  и  мародёрство  в  городе, его  доблестным войскам  надо  было спасаться,  кто  как  может.

Адъютант  доложил,  что  прибыли  члены  Военного  Совета,  его  генералы,  положившие  к  его  ногам  всю могучую  Европу,  но  ничего  не сумевшие противопоставить  азиатскому  коварству.

- Пусть  войдут, - коротко  бросил  адъютанту.

Вошедшие  военачальники поприветствовали  своего вождя  энергичным  кивком и сели на  резные  стулья у  огромного  стола,  крытого  зелёным  сукном.

- Генералы  великой  французской  армии, - высокопарно  начал  Наполеон  свою  речь. – Вы  достигли  всего,  о  чём  мечтала  Франция. Вся  Европа  склонилась  перед  вами на колени,  и  ныне вы гордо попираете столицу  огромной  России.  Наши  великие цели  достигнуты,  и  мы  можем  с  высоко  поднятой  головой  вернуться  домой.  Но  я  не  хочу  уйти  просто  так.  Я  хочу  наказать  этих  азиатских  варваров  за вероломство.  Они  вели  войну  не  по  правилам,  и  я  вынужден вести  себя  тоже  только  так. Москва,  как  и  Карфаген,  должна  быть  разрушена.  Они  положили  этому  начало  жуткими  пожарами,  а  я  довершу  унижение столицы  уничтожением  их  святынь.

Наполеон насупился,  бросил  взгляд  в  окно  на чёрные  пепелища,  окружающие  Кремль  со  всех  сторон,  и  продолжил:

-  Я  приказываю  генералу  Мортье остаться  в  городе  до  тех  пор,  пока  его  не  покинет  последний  французский  солдат.  А  затем,  23-го, к 2 часам дня, предать огню склад с водкой, казармы и публичные учреждения. Предать огню дворцы Кремля. Все ружья разбить в щепы; разместить порох под всеми башнями Кремля. После эвакуации гарнизона следует  в 4 часа дня взорвать Кремль. Следует также предать огню два дома прежнего губернатора и дом Разумовского. Этой древней цитадели, столь же древней, как сама монархия, этой первой резиденции царей, больше не должно  существовать. Собор на  площади,  как  его, собор Блаженного,  тоже  снести  до  основания. От  города  должны  остаться  одни  развалины.  Они  заслужили  подобное  отношение  своим  варварством.

Император  помедлил,  окинул  застывших  в  почтении  генералов  строгим  взглядом.

- Воспитательный  дом с  сиротами  не  трогать.  Дети  не  виноваты в  варварстве  их  отцов.

- Мой  император, - осмелился  выступить  один  из  генералов, - но  отход  по  Смоленской  дороге   очень  непрост. Все  деревни  сожжены,  припасы  отсутствуют,  а  местное  население  лютует,  нападает  из  засад,  грабит  наши  обозы. 

- Другой  дороги  домой  нет, -  резко  ответил  повелитель.  – Обеспечьте охрану  обозов  и отход  войск. Это  в  ваших  силах.

Этим  же  вечером  император  покинул  Москву вместе  с  огромным  обозом, со  всем  награбленным  в  городе  скарбом.  На другой  день начался  вывод  французских  войск  из  Москвы по  старой  Смоленской  дороге.

ГУСАРСКАЯ  БУМАГА.

Настя  наклонилась  к  Гоше, и, тихонько,  чтобы  за  скрипом  полозьев  не  расслышал возница, прошептала:

- Восемнадцатое   октября, это  по  старому  стилю.  А  по-новому  будет    тридцать первое октября. Ты  понял? Я  ведь вчера,   тридцатого  октября прилетела в  Москву.

- Я  помню  из  истории,  что девятнадцатого   октября  Наполеон вышел  из  Москвы, -  прошептал  в  ответ  Гоша. – Значит,  мы  встретили  Бонапарта  в  его  прощальном проезде  по  столице. 

Микола  шумнул   на  лошадь,  та  прибавила  скорости  и вскоре подвода  подъехала  к  большому  трёхэтажному  зданию. У  входной  двери  возница  высадил  ребятишек.

-  Ступайте,  ребятки, к  матушке, а  мне  некогда.  Надо  возок  дров подвезти французам.  Не  то скукожатся  вороги,  а  у  меня  денежек не  будет.  Лошадка  овса  требует,  а  он-то  нынче  как  дорог.

Подвода  двинулась  со  двора,  а  озябшие ребята вошли в  дом.  Пройдя  сквозь  сени  вдоль стен с  высокими  поленницами  дров,  они  открыли  большую,  обитую бычьими   шкурами дверь,  в обширную  комнату  с огромной русской печью посредине. От  печи  несло  жаром,  на  плите  стояли огромные  кастрюли,  из  которых  вырывался  клокочущий  белый  пар. Вокруг  печи  суетилась кухарка  в  фартуке с  длинным  черпаком  в  руках.  Она  кинула  взгляд  на  вошедших.

- Чего без толку  шляетесь?  Ну-ка,  дровишек  мне  живо  в  печь  из  сеней  поднесите.

Ребята  спорить  не  стали. Подхватив  дров  в  охапку,  сколько  смогли,  они  вернулись  к  печи и,  приоткрыв чугунную  массивную  дверцу, кинули  в  топку  несколько  поленьев.

-  Пошевели поленья-то,  вон  кочерга. Всё  вас  учить,  недотёп, надобно.

Гоша тяжеленной  кованой  кочергой пошевелил  дрова.  Прогоревшие поленья  обрушились,  выбросив  в  комнату  сноп  искр  и дохнув  дровяным  дымом.  Запахло  костром  и  варёными  овощами. В  комнату  по  лестнице с верхнего  этажа  спустилась  дородная  женщина  в длинном  платье,  на  которое  накинута  меховая  жилетка. Окинув  присутствующих строгим  взглядом,  она  остановила  взгляд  на  Гоше  с  кочергой,  затем перевела  недоумевающий взор   на смирно  стоявшую  рядом  с  мальчиком  Настю.   

- А вы  из  которой  комнаты? – строго  спросила  она. -  Почему  не  на работах?

-  Они  Миколе  помогали дрова разобрать? -  ответила стряпуха. -  Мне дровишек  поднесли. Добры хлопцы.

-  Что-то  не  припомню я  таких? – пробормотала вошедшая.

-  Так,  Анна  Кузьминишна,   их  последнее  время  сколь появилось,  пол-Москвы ребятишек  беглых  да  брошенных  скитается, -  опять  выручила  ребят  стряпуха,  озорно  подмигнув  Насте.

- А  они  что,  язык  проглотили? -  недовольно проворчала  смотрительница. – Кличут  вас  как?

- Меня  Георгием  зовут,  а  это  братишка  мой  младшенький Михаил, - отозвался  Гоша.

– Иван  Акинфеич просил  двух  ребятишек  отрядить  в  помощь Онуфрию в  разборе  французского обмундирования,  что  с  ранеными прибыло.  Вот  вы отправляйтесь  в   корпус  мальчиков в дворницкую,  и  помогите  дворнику Онуфрию с одёжкою разобраться, что  в  стирку,  что  в  починку,  а  что  на  тряпки поломойкам. И  не  опоздайте  к  вечерне.

Ребята переглянулись  и двинулись  к  выходу,  как  их  снова остановил  громкий возглас.

- Что  на  вас  за  одёжка? Где  такую  подобрали?

-  Анна  Кузьминична. -  мы  её  с  убитых  французов  в  лесу сняли.  Наша  совсем  истрепалась,  пока  мы по  лесу  без  маменьки плутали, -  сообразила  Настенька.

Смотрительница  вздохнула,  поджала  губы.

-  Так  скажите Авдотье,  пусть  вас  переоденет в  сиротское. Неча в  чужом срамном по  Дому  ходить.

- Обязательно скажем,  Анна  Кузьминична, - пискнула  Настя  и  поспешила выскочить  из  дома во  избежание  других  вопросов.

На  дворе  по-прежнему  дул  сильный  ветер,  гнал  по  земле  сухую  позёмку. Ребята  огляделись. Длинный трёхэтажный корпус  тянулся  вдоль  Москвы-реки

- Это Московский Воспитательный  дом, -  произнёс  Гоша. – Я  читал  о  нём  в детском  журнале.

- Он  один  стоит   среди  пожарищ, - вставила  Настя. – А где   корпус  для  мальчиков? Ты  не  читал  об  этом в  журнале?

-  Сейчас  разберёмся.

Гоша внимательно  осмотрелся.

-  Этот  корпус  точно  для  девчонок, - уверенно  заявил  он. -  Вон  видишь,  на  верёвках  бельё  сушиться,  сплошь  сарафаны. А  у  того,  что  ниже  по  реке, всё  портки да  рубахи. Вот  туда  и  двинем  поскорей.  А  то ветер  до  костей  пробирает.

Они  двинулись  к  другому  корпусу  по наезженной  санями ухабистой  дороге.

- Гоша,  а ты  понял,  что  меня за  мальчишку  приняли?

- Понятно,  ты  же  в  джинсах. Им  никому  в  голову  не  придёт,  что  девчонка  может  быть  в  брюках.

Настя потупила  взор  в  землю.

-  А  что  мне  теперь  делать? А если  придётся  спать в  одной  комнате  с  мальчиками?

- Придётся  спать, -  пожал  плечами  Гоша. -  До  тех  пор, пока  мы  не  вернёмся  обратно  в  своё  время. Придумаем  что-нибудь.

-  А когда  мы  вернёмся?

- Откуда  я  знаю, -  вздохнул мальчик. – Сейчас  нам  надо  как-то  выжить  в  этом  времени, переодеться  по-зимнему, валенки обуть. Потому  нам  надо  помочь  дворнику  Онуфрию,  а  затем  найти Авдотью,  чтобы  она  нас  переодела,  как  всех  сирот  в  этом  доме.

- А  самое  главное,  не  опоздать  к  ужину, -  напомнила  девочка. -  У  меня  в  животе  уже  ораторию   играют.

Дворника Онуфрия отыскали  в полуподвале  мужского  корпуса,  одиноко  стоящим   возле кучи смёрзшегося  французского  обмундирования.  Это  был старик  в  овчинном  тулупчике, с седой  бородкой,  клочьями  торчащей  из-под вислых  усов.

-  Дедушка Онуфрий,  Иван  Акинфеич  прислал  нас помочь  вам разобрать  тряпки  французские, -  бодро  отрапортовал  Гоша. – Как  будем  их  делить?

-  А  бес  их  знает, супостатов окаянных. Пришли  сюды,  хто  их  звал.  А  нам в  тряпках   вшивых ихних копаться  надобно. 

-  Это  ничего,  дедушка  Онуфрий. Мы  вам  поможем, - приободрила  старика  Настя.

Она принялась  ворошить  французское обмундирование.

-  Это  в  стирку,  это  в  штопку,  это на  тряпьё, - послышалось  от  неё.

Гоша  тоже  принялся  возиться  с пёстрой кучей  грязных  мундиров. Дед  Онуфрий  лишь оторопело   безмолвно  взирал  на  ребят,  пощипывая  свою дряблую  бородку.

Куча  тряпок  на  глазах  уменьшалась  в  размерах.  Девочка,  разбираясь  с  обмундированием,  всякий  раз  прилежно  трясла  его, словно проверяя на  прочность. В очередной  раз,  встряхнув  голубой гусарский камзол  со  следами  крови  на  рукаве,  она  приметила,  как  из  худого кармана   выпал  некий клочок  бумаги. Наскоро  сунув  его  в  карман, девочка  продолжила разбираться  с французскими  тряпками.

Закончили  возиться  с  бельём ребята  уже  в  сумерках.  Хотя  ветер  к  вечеру  поутих,  и  стало  чуточку теплее,  ребята  основательно  продрогли.

-  Дедушка  Онуфрий,  а  как  нам  отыскать тётушку  Авдотью? Нам  одёжку тёплую  надо у  неё  взять.

- Детки,  Авдотью  как  раз  за  дверью  под  лестницей  и  отыщете. Спаси вас  бог, ребятки. Подмогли  старику  с  ентой  амуницией  справиться.

Тётка  Авдотья  оказалась  дородной  женщиной в тёмном  халате. В  комнате  под  лестницей были  сложены  горы  постельного белья,   мальчишеская   одежда  по  возрастам. В дальнем   углу  сложены грубые  башмаки  и  сапоги.

- Это  что  за  одёжа  на  вас  такая? – подозрительно оглядывая  ребят,  спросила  Авдотья низким  басом. – Где  такую  срамотину  шьют  только. Тотчас  сымайте и  в  угол,  прикажу  завтрема  в  печи  сжечь. А  вот  таку  одевайте.

Она  подала  ребятам холщёвые  штаны  и застиранные серые   рубахи-косоворотки.

- А  наутро  после  молитвы  подберу  вам  тёплые  кафтаны для  стужной  зимы.

Настя  с  отвращением  посмотрела  на штопаные штаны.

- Тётушка   Авдотья,  а  можно  мы  в  этой  своей  одёжке с  братиком походим.  Нам   её  матушка  родная  опосля  французов  своими  руками  перешивала.  Это  о  матушке,  французами  замученной,  память  нам  будет. Нам  бы  только  тёплую  для  улицы  подобрать.  Зима  скоро  завьюжит,  морозы  пойдут,   ан  по  дрова  в  лес  как  нам  собираться.

Тётка придирчиво  осмотрела джинсовый  костюм девочки  и брючки  со  свитером  мальчика.

- Однако  добре  пошито, носиться  будет  долгонько.  

Вздохнула, смахнула  слезинку с  лица.

 - Сиротинушки  вы болезные. Ну  что ж, коль  память  о  матушке, ходите  так. А тёплые  тулупчики завтрема  вам  подберу,  и  обувку присмотрю.  Сейчас ходу на  вечернюю  молитву и  в  трапезную. Опосля  покажу  вам  спальню  вашу.

- Тётушка  Авдотья, -  вступил  в  разговор до  сего  молчащий  Гоша, – а  можно  мы  с  братиком  рядышком спать  будем. Он  во  сне  кричит  и  брыкается,  кого  перепугать  может,  а  я  привычный.

-  Вот  ещё  чего, -  нахмурилась  тётка. -   Так  и  быть, подыщу вам  место  с  краю, что б других  не  пужать. 

Авдотья провела  новеньких  постояльцев в  молельную  комнату,  где  они  все вместе  постояли,  пошевелили  губами,  перекрестились.  В трапезной  ребят,  вместе  с  десятками  таких же сирот-мальчишек, покормили  овсяной  кашей  и  горячим  чаем  с  лепёшкой.

Затем Авдотья привела  новых  постояльцев  на  второй  этаж  в  спальню.

-  Вот  здеся у  стеночки  есть  два  места,  где  будете  почивать.

Ребята  осмотрели  с  грустью  свои  спальные  места. На  тощий  с  прорехами соломенный  матрас было  наброшено такое же  серое  тонкое  одеяло. Зато  их   места  оказались  на  деревянных  нарах  в  дальнем  углу  рядом с  деревянной  перегородкой,  за  которой  стоял  рукомойник.  В  комнате размещалось  десятка  два  мальчишек.  Едва  Авдотья  вышла  из  комнаты,  как  к  новеньким  подошёл  рослый парнишка.

-  Откуда  будете?  -  спросил  он  явно  недружелюбным  тоном.

-  Смоленские  мы,  -  ответила  Настя, улыбнувшись  и  показывая  мирный  нрав. -  В  лесу  блуждали,  пока  на  Москву  не  вышли. Французы  нас  споймали  и  сюда  доставили.  

-  Чудные  вы  какие-то, -  сморщился подошедший парнишка. -  Одёжа  у  вас ненашенская. Мы  таких  бить  будем.

-Тебя  как  зовут? -  не  обращая  внимания  на грубость,  спросил  Гоша. -  Давай  дружить.

- Афонькой   меня  кличут, -  настороженно  ответил  парнишка.

-  А  меня  Георгием, -  дружелюбно  ответил Гоша. – А  это  мой  младший  братик  Мишка.

Все мальчишки  в  комнате  внимательно  наблюдали  за  разговором.

-  Афоня, ты  что  с  ними лясы  точишь, -  прокричал  совсем  невысокого  роста   конопатый  мальчишка. -     Дай  по  башке,  чтобы  знали,  кто  здесь  главный.

Афоня  усмехнулся.

-  Это  можно. 

Он  засучил  рукава косоворотки,  размахнулся широко  и  попытался  ударить  Гошу  в  лицо.  Однако  Гоша  от  удара ловко  уклонился, и кулак   мальчишки  угодил в белёную  стену  спальни.   Лицо  парнишки  исказилось  от  боли.  Он  разозлился,  запыхтел, покраснел  от  обиды.

-  А, ты  так,  - закричал  он, -  тогда   получай.

Афанасий  вложил  в  свой  кулак  всю  свою  силушку,  опять  с  разворота метил  в  лицо  мальчику,  но  тот перехватил  кулак  драчуна, лёгким  приёмом скрутил его руку  за  спину и  чуточку  придавил  на  болевой  приём. От  боли  драчун  опешил,  заорал  благим  матом.

-  Больно,  не  ломай  руку.

Гоша  руку  отпустил.

-  Я  же  говорю, давай  дружить,  а  ты  драться  полез. 

Афоня отскочил  от  мальчика,  потирая  руку.

-  Чумной  какой, едва  руку  не  сломал. Я  же  тебя  просто  побить  хотел.  

- Драться  нехорошо, - ответил  Гоша. -  Если подружимся,  я  тебя  тоже  научу таким  приёмам.

- Так  бы  и  сказал,  что  хорошо  бьёшься. Не  будем  драться, будем  водиться, - миролюбиво согласился  Афоня.

Вся  компания мальчишек  в  спальне уважительно  посмотрела  на  Гошу.  Надо  же,  этот  с  виду  заморыш,  а  победил  самого  сильного  пацана в  комнате.  Усталые мальчики  стали  укладываться  спать.  Они  сегодня целый  день  трудились:  кто  на  заготовке  дров  в  лесу,  кто  на  колке  и  укладке  дров, кто-то  помогал  управляться  по  хозяйству  в  свинарнике. Завернувшись  в тонкие одеяла,  они  тотчас  засыпали. 

Гоша  подмигнул Насте.

-  Пора  и  нам укладываться. 

В  комнате  было темно и  прохладно, уставшие  ребята улеглись на  жёстких  матрасах, не  раздеваясь,  прикрывшись серым  тонким  шерстяным  одеялом. Сон  пришёл  не  сразу. 

- Гоша, как  нам  обратно  вернуться? -  прошептала товарищу  Настя, закутываясь  плотнее в тощее  одеяльце.

- Не  знаю, -  ответил  шёпотом. – Но ты  не  переживай.  Мы  должны  и  обязаны  вернуться.  Ведь  вернулась  же  ты тогда из  прошлого. Вернулась  сама,  в  самый  подходящий  момент.  Я  думаю,  что  и  с  нами  это  произойдёт в  своё  время. Ты  не  дрейфь,  спокойно засыпай. Главное,  нам  надо здесь  как-то  выжить,  пережить это  время.

- Нам  здорово  повезло,  что  мы  попали  в  этот сиротский  дом.  Но,  Гоша, мне  что, придётся  всё  время  мальчиком быть?  А  если на  помывку  нас  отправят?  А  как  быть  с  туалетом?

-  Спи,  придумаем  что-нибудь, -  отмахнулся  Гоша.

Друзья  замолчали  и незаметно  уснули. 

 

ОПЯТЬ  ЧИП  ПОДВЁЛ.

На  следующий  день Сергей явился  в  лабораторию в  крайнем  унынии.

- Сергей,  ты  почему   не готовишь аппаратуру? -  налетел  на  него  руководитель.

- А  чего  её  готовить?  Опять  подведут китайские левые  чипы.

-  А  что  в  Королёве? -  удивился  начальник. – Мне  пообещали помочь.

- Демидов  улетел  в  Ташкент,  а  без  него  никто  не  имеет  права  распоряжаться  стратегическим   электронным запасом.     Они  же спутники  клепают, надёжность  должна  быть  абсолютная. Потому   я  у  них  ничего  не  получил.  Вернётся  Демидов,  договоримся  с  ним.

- Вот  досада,  -  выругался  начальник. – Делать  нечего,  готовь  с  тем,  что  есть,  авось  получится. -  Ты  что  в  куртке?  Переоденься  тотчас  в  халат.  Здесь  лаборатория,  а  не  пельменная на  перекрёстке.

Жмеренецкий  пожал  плечами, но  переодеваться  не  стал,  а включил  паяльник  и  принялся  чинить  блок  стабилизации.  Час  прошёл  в корпении  над  развёрнутой  схемой, а  потом  наступил  обеденный  перерыв,  за  который  надо  было  в  ближайшей  столовой  успеть  проглотить  комплексный  обед.  После  обеда,  когда  оба  чипа  уже  работали  в  двойной  связке,  вдруг  отказал  блок  питания,  в  котором пробило обмотку  на трансформаторе.  Пока  менял блок,  часы  показали  уже  четверть  четвёртого  часа.

-  Денис  Владимирович, может,  на  завтра  отложим эксперимент.  Вечер  уже, вдруг  опять  сбой  случится,  допоздна  придётся  разгребать. А  у  меня  сегодня  свидание.

- Серёжа,  ты  что говоришь?  Мы  столько  времени  уже  потеряли. Скоро  конец  месяца, отчёт  на  носу,  а  что  мы  предъявим  на  учёном  совете.  Чипы  твои  сгоревшие?

-  Чипы  не  мои,  а  китайские,  Денис  Владимирович, -  вяло  отбивался  лаборант. – А  только  на вхождение  в  режим  понадобится  минимум  полчаса.

-  Вот  и  входи  в  режим, - рубанул  начальник. -  Полчаса  тебе  даю, позовёшь  меня к  началу  опыта.

Сергей  печально  склонился к  прибору,  тумблер  щёлкнул,  загудел  синхронизатор,  ток  побежал  на  центральный  сердечник,  который    нагрелся  и поднял  напряжение  на  угловых  катодах,  от  которых  сила  тока  подскочила  на  главном  излучателе,  где  самый  кончик анода  заалел,  сигнализируя  о готовности  к  главному  действу – излучению торсионов  на экран  фазового счётчика  частиц. 

Сергей почесал указательным  пальцем за  ухом  и  позвал  начальника.

-  Денис  Владимирович, режим  созрел.

-  Да, Серёжа,  давай  основную  нагрузку,  я  сейчас  подойду.

Лаборант замкнул  рубильник  и  эксперимент  начался. Аппаратура  вздрогнула,  мощно  загудела,  торсионный  луч упал  на  экран отражателя, по  нарастающей  застрекотал  счётчик. Сергей  удовлетворённо откинулся  в  кресле.  Чипы  держат  напряжение,  луч получился достаточно  уверенный,  осталось  зафиксировать  результат,  но  мешало  солнце.  Оно  скатилось  к  западу  и  его  лучи  били  прямо  в  лицо  лаборанту,  мешая  наблюдению  за  приборами. Сергей  встал,  подошёл  к  окну,   задёрнул  штору  и ….

Неожиданно  мощный  торсионный  выброс  отразился от   экрана   отражателя и  упал  на  лаборанта. В  глазах  заплясали  цветные  радуги. Сергей  нахмурился, протянул  руку к  тумблеру,  чтобы  остановить опыт,  но  прибор  неожиданно  замер  сам. Погасли десятки  разноцветных лампочек-индикаторов, стих  шум вентиляторов  системы  охлаждения,  перестал  гудеть рабочий  зуммер на  блоке питания. Стало  темно  и  прохладно.

Сергей  протянул  руку,  чтобы  отключить  кнопку  основного  питания,  но  его  рука ткнулась  в  шершавую  холодную  стену. Лаборант  широко  открыл  глаза,  но  не  увидел  перед  собой  своего  занудного  прибора. Он  огляделся вокруг  и  увидел  себя в  полуразрушенном  доме со  следами  пожара,  с  выбитыми  стёклами и выгоревшим  полом. Полная  разруха  царила  вокруг. В  разбитые  окна  задувал  холодный  морозный  ветер,  а  вокруг  не было  ни  души.

-  Денис  Владимирович, что  случилось, -  пропищал неуверенно    в пустоту,  но  ответа  не  услышал.

 В  полном  непонимании  и  смятении Сергей  выскочил  на  улицу,  но   вокруг  были  лишь  сгоревшие  обрушенные  дома  с  печально  тянущимися  к  небу  печными  трубами.

- Что  такое?  Где  я?  Что  мне  делать? -  повторял  он, оглядывая  жуткий  ландшафт  пожарищ вокруг  себя. Холодный ветер  пробирал  сквозь  лёгонькую  курточку. -  Почему  всё  сгорело,  отчего  зима  в  октябре?

- Хорошо,  что  я  не  в  халате. Сразу  бы  дуба  дал, -  радостно  подумал  он,  вспоминая  приказ  начальника.

-  Что  случилось?  Я  сошёл  с  ума  и  это всё   мне только  кажется?  У  меня  галлюцинации, а  может  я  заболел  бешенством?

Холод  ощущался всё  сильнее. Беспокойство  охватило Сергея.

-  Надо  бежать  к  людям, -  решил  он. – С  ними  быстрее  разберёмся.

 Вдали виднелись  каменные  здания,  из  труб  которых  вился  печной  дым.

-  Если  печи  горят,  значит, там  люди  живут, там  тепло,  можно  попить  чайку,  -  решил  лаборант,  запахнул   курточку  и  скоренько двинулся  к  людям  по  раскисшей  от  оттепели дороге  со  следами  тележных  узких  колёс. По  обочинам дороги  лежал мокрый грязный  снег.

 

ВТОРОЙ  ДЕНЬ.

 Спали ребята   очень  крепко, но   проснулись сразу  по  первому громкому  свистку.

 Это  дворник Онуфрий  скомандовал всем утреннюю побудку.  Сонные  друзья,  ополоснув  лицо холодной  водой,  отправились на  молитву,  а  затем  на  завтрак. 

После  завтрака,   состоящего  из  ячменной  каши, и морковного  чая, всех  ребят  собрали в  вестибюле  здания  и распределили  по делам. Кого-то  направили  в  лес  по  дрова, кто-то  с  вёдрами  пошёл  носить  воду из  речки  в  большие  бочки на  кухне, Настю  с  Гошей  отправили  помогать  раненым французам  на  первом  этаже.  

- К  обеду,  хлопчики,  подберу  вам  полушубки  и  добры  лапти,  чтоб  не  застудиться, - вслед  им  сказала  Авдотья. -   А  пока поднимитесь  к  хранцузикам.  Болезные  они,  помогите,  если  что там надобно.  Если  кто  кончился,  кликните,  мы  мужиков  пришлём,  вынести  усопших.

По высокой  лестнице  с  деревянными  перилами  ребята  поднялись в  другое  крыло на  второй  этаж. В  двух  комнатах  на шатких  топчанах  лежали  раненые солдаты  французской  армии. Поразил  тяжёлый  запах крови  и гниющего  тела. Вокруг забинтованные холщёвыми  полосами руки,  ноги,  головы, отовсюду  доносились  стоны  и  хрипы.

- Камрад, камрад, -  донеслось из  угла. – Буар.

Раненый молодой  француз  левой  рукой  пытался  показать,  что  он  хочет  пить. Правая  рука  была  отрублена  по  локоть  и  грубо забинтована грязным  холстом.

-  Сейчас,  потерпи миленький,  сейчас, -  отозвалась  Настя.

Она заметила  в  углу  ведро  с  кружкой,  напоила  раненого. Гоша в  это  время помог  другому больному  перевернуться на  левый  бок. Зашевелились  остальные пациенты, закричали  на  всякий  лад, замахали,  кто  чем  мог. Ребята  закружили  по  палате, стараясь  помочь  всем.  В  суете  Настя  обратила внимание  на  одного француза с  повязкой  на  голове,  скрывающей даже  глаза. Он  лежал  неподвижно на  спине, скрестив руки  на  груди.  Грудь  была  затянута  широкой  холстиной,  пропитанной почерневшей  кровью. Тяжёлый  дух  исходил  от  несчастного.

- Да  жив  ли  он? -  подумала  девочка.

Улучив минутку, подошла  к  раненому.

- Кель ву? -  спросила  по-французски. -  Кто  вы?

Неожиданно  раненый протянул  руки  к  Насте, взял  её   за  руку.

- Москва, Кремль, -  прошептал  он. – Женераль Мертье. Sauvez le kremlin.  Саве, -  повторял  он. -   Papier en robe.

- Хорошо, камрад, -   проговорила  девочка. -  Успокойтесь.

Она  дала  раненому  попить  из  кружки. Тот  жадно  выпил  воду,  закашлялся, затем  откинулся  на топчане  и  впал  в  забытьё.

До  полудня  ребята помогали  раненым французам в  двух  палатах,  пока  к  ним  не  вошел  высокий  мужчина с аккуратной  бородкой.  Он  внимательно осмотрел  раненых,  остановил  взгляд  на  ребятах.

- Вы Иван  Акинфеевич? -   спросила Настя.

- Да, я главный  смотритель, а вы  те  самые   новенькие хлопцы? -  заметил мужчина. – Откуда  будете?

-  Смоленские  мы, -  начала девочка  свою версию, но  смотритель  оборвал  её.

 – Понятно,  что  пришлые. Одёжка очень  странная,  такой даже во  Франции  не  видывал. Проворны вы оченно,  спасибо,  и  с  одёжкой раненых справились,  и  болезным  помогли, разговоры  столь  чисты.

Он  ещё  что-то  хотел  сказать,  по  ходу  рассуждая,  но  его  перебила  Настенька.

- Иван  Акинфеевич, раненый  француз о  Кремле  что-то говорил, «Саве Кремль» сказывал.

- Да? - удивился смотритель. - Который  раненый?

Он  подошёл  к  раненому,  но  тот  был в  беспамятстве.

-  А  вы  знаете,  что  значит по-французски - «Саве  Кремль»? «Спасите  Кремль», вот  что  это.  Сейчас  по распорядку нам на  обедню надобно,  а  затем,  как  только  этот  больной  очнётся,  позовите  меня.

Перед  обедом,  споласкивая  руки  под  рукомойником,  Настя по  привычке  сунула  руку  в  карман  за  платочком  и  почувствовала сложенный  там лист  бумаги. Она  вспомнила,  как  тот  выпал  из рваного  французского  мундира, развернула  его  и  очень  удивилась.  На  листе  был  аккуратно  вычерчен  опытной  рукой мастера план  Московского  Кремля,  на  котором  возле  каждого  храма  и  башни  были  сделаны пометки чернилами.

- Гоша, ты  посмотри, что  у  меня есть.

-  Ух,  ты, -  поразился  друг. – Ясно,  что  это  план  Московского  Кремля. Вот  Спасская  башня  с курантами,  внутри  обозначены  соборы.  А возле  каждого  строения цифры  проставлены  чернилами.

- Почему  этот  план  Кремля  у французов  вдруг  оказался? -  озадачилась  вопросом  Настя.

-  Да  ещё со  свежими  пометками, -  поддержал  подругу  Гоша. -  А  что  он  ещё  говорил,  тот  француз?

-  Что-то  про  «папье  ан  роб». И  вспоминал  какого-то  генерала  Мортье.

Настя  крепко  призадумалась,  вспоминая  те  немногие  слова  из  французского,  которые  она  успела  выучить  на  уроках  в  школе.

- По-французски  «папье» - это  бумага,  а  «роб» - ясно,  что  одёжка  какая-то, наше  слово  «роба»  от  него  произошло, мундир,  видимо.   Значит, он  говорил  про  бумагу  в  одежде, - догадалась  Настя. – Этот  рисунок  из  его  простреленного  мундира. Пошли  на  обед, а  потом  покажем рисунок Ивану Акинфеевичу. Он  поговорит  с  раненым  французом. Тут  все  «парлён  франце»  знают.

После  обеда ребята попытались  отыскать  Ивана Акинфеевича, но тот  уехал  по  делам в  управу.

- Делать  нечего,  пошли  обратно  к  нашим  раненым.  Если тот  французик  пришёл  в  себя,  поговорим  с  ним.  Вдруг  что-нибудь  поймём.

Однако возвращение  в  палату  к  раненому  их  потрясло. Раненому  французу  стало  явно  хуже. Глаза  его  были  закрыты, его  трясло  и  колотило,  из  уст  вырывались неясные  отрывистые  фразы. Гоша  побежал  за  доктором,  но  того  не  было  в  доме.  Когда  Гоша  вернулся, измученный   раненый неожиданно  открыл  глаза, посмотрел  на  ребят  и  чётко  произнёс:

-  Кремль,  катастроф. 

Затем  голова  его  откинулась на подушку,  он  вытянулся,  по  нему  пробежала  мелкая  дрожь,  и  затих.

Ошеломлённые  ребята стояли  рядом,  пока  их не  отстранили санитары,  рослые  мужики с  носилками.

-  Посторонитесь,  хлопчики.  Треба  забрать  усопшего.

- Гоша,  у  него  гангрена была, - печально  молвила  Настя. -  А  спасти  его  было  нечем.  Антибиотиков  ещё  не  изобрели.

- Жаль,  что  он  не  успел  нам  рассказать  то,  что  он  знал и  хотел поведать.

После  скромного  обеда ребят  подозвала  к  себе  тётушка  Авдотья.

- Хлопчики, Анна  Кузминична  велела  вас на  воду  поставить. К хворым французам  санитаров  отправила. Негоже  вам  там  души ранить. Идёмте,  я  вам  тулупчики  и  обувку  подобрала.  Оденетесь,  подпояшетесь, так надо  на  завтрема  на  кухню  воды  поднести.

Настя  с  Гошей  переглянулись.

- Почему  бы  и  нет.

Накинув  на  себя старенькие овчинные  полушубки,  а  вместо  валенок, растоптанные лапти с  обмотками, ребята  с  деревянными вёдрами  отправились  на  речку.

- Да,  Настя, - прыснул Гоша, -  ну  и  видок  у  тебя. 

-  Никогда  не  думала,  что  в  лаптях  будет  так  классно.

- Так  ты  же  в  лапти  с  кроссовками  влезла.

- А  иначе  как  бы  я  их  носила.

-  Да,  я  тоже  на  туфли  их  надел.  Никто  к  нам  не  придерётся, а  от  грязи  и  холода  спасают. 

 К  реке  вела натоптанная  торная  тропа, в  нескольких  десятках  метров от  дома  пересекавшая  проезжую  дорогу. Выйдя из-за  дома, ребята  вдруг  увидели  на разъезженной  санями и  телегами  дороге странного  пешехода. Молодой  мужчина в лёгкой  курточке-ветровке,  джинсах   и кроссовках  торопливо  топал  по  раскисшей дороге вдоль  реки   по  направлению  в город.

- Гоша,  ты  посмотри  на  этого  пилигрима.  Мне  кажется,  что  он  ищет  метро «Проспект  Мира».

- Нет, судя  по направлению,  он двигает  на станцию  «ВДНХ».

Ребята  подошли  к  дороге  и  остановились,  поджидая необычного  путника. Тот, зигзагом  петляя  по  дороге,  стараясь  обходить  крупные лужи и  грязь, постепенно приблизился  к  ним.  Подойдя,   остановился,  с  изумлением  осмотрел недорослей  в  джинсах  и  лаптях.

- Мелюзга, а  лапти это  классно.  Сами  плетёте,  или  на  рынке.

- По  лизингу  получили, -  ответила  в  тон  Настя.

Мда, - промолвил  новый  собеседник, - а это где я?

Гоша  хмыкнул.

-  Москва,  однако.

-  Ты  что  мелешь,  какая  Москва?  Такого  убожества  даже  не  во  всякой  глубинке отыщешь.

- А  Сухареву  Башню  не  узнаёте?

-  Какую  Сухаревку? Что  мелешь, пионер?  Её  ещё  Сталин  до  войны на  кирпичики  разобрал.

- А  вот  это  что,  по-вашему?

Настя  показала  на  возвышающийся     вдалеке  за  рекой  тёмный  силуэт  башни. 

Путник посмотрел  в  указанном  направлении,  и целая  гамма  чувств  отразилась  на  его  лице  разом,  и крайнее  изумление,  и  недоверие,  и  даже страх.

- Д-д-дейст-т-т-вительно Башня, -  проговорил он.  – А  как  это  возможно?

- А  вон  там,  за  пожарищем, колокольня  Ивана  Великого, - небрежно  продемонстрировал  Гоша.

-  Р-ребята,  куда  я  попал?  Вы  кто  такие? – умоляющим  тоном промямлил  парень.

- Я  Гоша,  а  это Настя.  А  вы  кто  такой  и  как    попали  в  1812  год.

- Какой год? – переспросил  совсем  сбитый  с  толку  путник.

- 1812-й, -  повторила  Настя. -  Про пожар  Москвы  при  Наполеоне читали  в  учебниках  истории?

-  Москва,  Наполеон, -  бред  какой-то.

-  Сейчас  вам будет  бред по  настоящему, - встревожено прошептала  Настя. - Вон  французы  опять  нарисовались.

На  дороге  из-за  сгоревших  изб  и  обрушенных  зданий  показались конные  французы  в  пёстрых  мундирах,  с  перьями  на касках.

- Это  патруль.  Поджигателей  ищут. Все срочно  с  вёдрами  на речку, -  скомандовал  Гоша.

Ребята  сунули  в  руки мужчине два пустых  ведра,  сами  с  оставшимися  двумя  скорым  шагом  стали спускаться   к  речке. Французский  патруль  не  обратил  внимания  на  водоносов, частенько  снующих  здесь  к  речке  за  водой, и проследовал  мимо.

- Это  кто? -  шёпотом спросил  мужчина.

- Французские  драгуны из  армии  Наполеона, -  с  досадой  объяснила  непонятливому  собеседнику Настя.

-  Что,  кино  снимают? -  опять  не  понял  он.

У  Гоши  лопнуло  терпение.

-  Послушайте внимательно  то,  что  я  вам  сообщу. Вы,  как  и  я  с  Настей,  каким-то  образом  оказались  в осенней Москве  1812  года,  которую  в  это  время  занимал  Наполеон Бонапарт.  Он,  кстати,  вчера  здесь  проезжал  по  этой  дороге.

Парень   не  дослушал,  перебил.

-  Послушай,  мелюзга.  Я  аспирант,  у  меня  в  декабре  защита  кандидатской  диссертации, я  на  плазмотроне  работаю, потому   в  подобные  сказки  не  верю.

Тут  уже  не  утерпела  Настя.

-  Как  вас зовут?

- Сергей Филиппович? -  ответил поникший  путешественник.

-  Так  вот,  Сергей  Филиппович, будет  у  вас  и  докторская,  только  если  мы  сможем  вернуться  обратно из  этой  сказки  в  наше  время. Мы  тоже  не  верили,  а  вот  второй  день от  французов  хоронимся. Сейчас  нас  уже  трое, и нам  всем  надо  выжить  в  новой  обстановке.  Только  вместе  мы сможем  выстоять.  Гоша,  что  ты  придумал?

Гоша ответил  не  задумываясь.

-  Первое,  что  нам  надо  сделать,  это  натаскать  в  кухню  воды  на  завтра. Не  то  нас накажут и,  ещё  чего,  разлучат. Вернёмся  с  вёдрами все  втроём, представим Авдотье  и  Ивану  Акинфеичу нашего соседа  из Смоленска  Сергея. Приоденем  его,  накормим. Попросим принять  его на  работу  в Воспитательный  дом.  А  потом  думать  будем,  что  делать  нам  дальше.

-  Всё  правильно, -  согласилась Настя. – Сергей,  можно нам перейти  на  «ты»?

Жмеренецкий,  а  это  был  именно  он,  старший лаборант  лаборатории  торсионных  полей, согласно  кивнул  головой.

- Спасибо, -  продолжила  Настя. - А  теперь  черпай  воду,  Сергей, ты ростом  поболе,  тебе  сподручнее.

У тётушки  Авдотьи  удивление  отразилось  на  лице множеством новых  морщин.

- А  этот ходок  тоже  из  Смоленска? -  спросила  она, с  подозрением оглядывая  мужчину  в джинсах  и  кроссовках.

-  Да,  тётушка  Авдотья,  он  наш  сосед,  очень  хороший  человек,  Сергеем  зовут, -  затараторила Настя. – Он  нам  воды  помог  набрать.

-  А  что  он  умеет  делать?

-  Он  всё  умеет,  он  очень  умный,   диссертацию  пишет, - вступил  в  разговор  Гоша.

-  Писать  умеет? -  переспросила  смотрительница. -  Тогда  пусть  с  Иваном  Акинфеичем  учёт  ведёт. А  то  наш  писарь  захворал,  да  и  оклемается  ли.

-  Его  одеть  надо,  тётушка  Авдотья, - подхватила  разговор  девочка. – Не  то  он  тоже  захворает.  Писарей  надо беречь.

Авдотья  согласно  кивнула  и пригласила  ребят  в дальнюю  комнату,  где  был склад  одежды.  Оттуда  Сергей  вышел  в  щегольских  сапожках и  овчинном  тулупчике  с  барского  плеча.

- Сергей, да  ты  совсем  как  приказчик  из  мануфактуры, -  восхитилась  Настя. – А  спать  он  где  будет? -  спросила  у смотрительницы.

- Спать будет  пока  в  дворницкой,  а  далее  Иван  Акинфеич  определит. А  трапезничать  с хозяином  будет,  как  положено. Человек,  сразу  видно, образованный.

-  Сергей,  с  таким  отношением  тебя  отсюда  через  неделю обратно  в  твою  лабораторию   не  выгонишь, -  съехидничал  Гоша.

- Скажешь тоже, -  отмахнулся  лаборант. – У  меня  там приборов двадцать первого   века  на миллион  долларов. И  без  меня  в  них  никто  не  разберётся.

- А  тут  учёт дровам  и простыням  наладишь,  -  не  удержалась  пошутить  Настя. -  Кто, лучше   тебя,   это  выполнит?

-  Действительно, -  согласился Сергей.

Дружная  компания  ещё  несколько  раз  сходила  на  речку  за  водой,  а  там  и  к  вечерне  позвали. Выстояв  вечернюю  молитву, все трое  отужинали гречневой  кашей  с грибами  и собрались  в  кучку  под  лестницей  для разговора.

- Вот  что,  мальцы, - обратился к  ребятам  старший  товарищ. – Нам  надо  обдумать ситуацию,  в  которой  оказались. Понятно, что  мы  попали   в  прошлое в  результате какого-то  единого  процесса. Скорее  всего,  это  дело  случая.  Иначе  в  Москве  уже  давно  открыли  бы  экскурсионное  бюро  по  путешествиям  в  прошлое.

-  Но  какого  процесса,  и  какого  случая,   вот  в  чём  вопрос? -  вступил  в  разговор Гоша.

-  Надо  искать  общие  корни  наших  путешествий  в  прошлое, - подвела  итог  Настя.

 – Согласен.  Где  вы  были в  момент провала  в  восемнадцатый век? -  спросил  Сергей.

-  Мы  с  Настей шли  к  метро,  чтобы  проехать  на  Сухаревку, - пожал плечами  Гоша.

-  Да,  проходили арку  между домами,  как  внезапно   ощутили холод  и дымную  гарь.

-  А  где  это  было?

- Возле  какой-то  лаборатории.

-  Там  на  вывеске  было  написано «Физическая  лаборатория  высоких  энергий», -  вспомнила  Настя.

Сергея передёрнуло от  этих  слов.

- Что  такое?  Высоких  энергий? -  вскричал  он. -  Так  это  же  моя  лаборатория. А  когда  вы  проходили  мимо этой лаборатории?

Гоша  и  Настя  переглянулись.

- Вчера где-то  около  одиннадцати часов.

- Точно, -  вспомнила  Настя. – В проезжавшей мимо машине  такси  в  это  время    были  слышны  позывные радиостанции  «Маяк»,  на  мотив  песни «Подмосковные  вечера».

- На  волне  «Маяка» эти  позывные  повторяются  каждый  час  перед  выпуском  новостей, - подтвердил Жмеренецкий. –  Как  раз   в  это  время   подскочило  напряжение  на    радиальном  контуре, и сгорел  тот  самый  проклятый китайский  чип.  Неужели  это  как-то  связано с  провалом  в  прошлое.  Да  это  же  Нобелевка,  да  это  же перевернёт  всю  физику. Я  занёс  в  журнал  время прекращения  опыта именно  в  одиннадцать  часов.

Сергей пришёл  в  дикий  восторг.  Он  забегал  по  тёмному  закутку под  лестницей,  залез  в  карман,  вытащил  шариковую  ручку,  записную  книжку  и  начал   что-то  быстро  писать  в  ней.  Из глубокой  прострации  его  вывел  голос  Насти.

-  Сергей,  а  где ты   был в  момент  провала  в  прошлое?

Лаборант  резко  остановился, недоумевающее  взглянул  на  девочку,  словно  не  понимая  сути  вопроса,  затем  хлопнул  себя  по  лбу.

-  Так  я  был  в  лаборатории,  когда  подскочило  напряжение,  и  опять сгорел  тот  самый поганый  чип.

Он  задумался,  наморщив  лоб,  стал  вспоминать  в  последовательности.

-  Я сидел  перед прибором,  подал  напряжение  на  рубильник, проскочил  разряд  между  квантовыми  электродами, затем  громко  щелкнул чип  на  входе  в режим,  на  стене  вспыхнул  отблеск разряда.  Я  встал,  подошёл  к окну,  чтобы  задёрнуть  занавеску  от  солнца, и  в  этот  момент всё  погасло,  а  я  очутился  в  сгоревшем  незнакомом  здании в  одна  тысяча восемьсот  двенадцатом  году.

-  Вы  очутились  в  том  же  самом  здании,  но  на  два  века  раньше, -  пояснил  Гоша.

-  Да? -  удивился  Сергей. -  Действительно,  наш  дом  числится  памятником  древней  Москвы. У  нас  в  лаборатории  на  стене  висит  грамота  от архитектуры.

Вдруг  некая  мысль  осенила  его.

- Я  стоял  у  окна в  этот  момент.  А  если  от излучателя  провести  воображаемую  линию через  меня  на  улицу,  то она   попадёт   как  раз  в  ту  самую  арку,  где  днём  раньше  находились  вы,  ребята. 

-  Всё  ясно, - бросила  Настя. -  Это  благодаря  вашему  прибору  мы  сейчас  находимся  здесь.

- И  как  же  нам  теперь  отсюда  выбираться? -  продолжил  мысль  девочки   Гоша.

Лаборант  Сергей  Жмеренецкий ошалело  смотрел  на  ребят.

-  Не  знаю, -  промямлил  он. -  Кроме  меня,  никто  ничего  не  понимает  в  этом  приборе. Никто  его  не  починит и  не  включит  как  надо.

-  Значит,  мы  никогда  уже  не  вернёмся обратно? -  горестно  подвела  итог  Настя.

Сергей  молча  отвернулся  к  стене.

- Это  чего вы   тут  бубните  на  ночь  глядя, -  вдруг  раздался рядом  с  ними  голос тётушки  Авдотьи. – Все  мальчуганы  уже  по  лавкам.  Вам  тоже  пора.  А  писарчуку  дворник  уже  постелил на лавке  у  печи. Скоренько  по  палатям, и  к  утреву не  просыпать.

Опечаленной  троице  ничего  не  оставалось,  как  послушно  подчиниться  разумной  речи смотрительницы.

ПЕРЕПОЛОХ  В  ЛАБОРАТОРИИ.

-  Серёжа,  ну  что  ты  замолчал,  как  дела  с  опытом, - поинтересовался  начальник  лаборатории Денис  Владимирович  Любарец,  входя  в  аппаратную. Однако  лаборанта  в аппаратной  не  было.  Начальник  нахмурился, внимательно  осмотрел комнату и,  не  обнаружив  в  ней  никого,  недовольно  хмыкнул.

-  Это  куда  же  он  подевался? Мимо  меня  не  проходил,  а  иначе  из  лаборатории  не  выйдешь.

- Девочки,  вы  Серёжу  не  видели? -  обратился  он  к  женской  половине,  размещавшейся  в  соседней  комнате.

- Нет,  Денис  Владимирович, его  здесь  не  было, -  ответили  оттуда.

Начальник походил  по  комнате,  заглянул  под  столы, осмотрел  окна,  уже  предусмотрительно заклеенные  девочками-лаборантками на  зиму.   Вывод  можно  было  сделать  лишь  один. Лаборант   по-тихому сбежал  на  свидание, самовольно  прекратив  очень  важный   и  интересный  опыт.

-  Завтра  задам  ему  по  первое  число, -  возмущённо  думал  начальник,  собираясь  после  работы  домой. – Закачу  выговор,  чтобы  он  там не  придумал  в  своё  оправдание. 

Но  утром  Серёжа  на  работе тоже  не  появился. Вместо  него  в  лабораторию  явилась  встревоженная   мама лаборанта Алла  Борисовна с требованием  прекратить  эти  бесчеловечные  ночные  опыты. По  её  словам Серёжа  дома  не  ночевал,  а  незадолго  до  этого  предупреждал  её о  неких  ночных очень  важных  экспериментах.

- Если  ваш  Серёжа  и  ставит  некие  важные  ночные  эксперименты,  то  со  своими  девушками, -  ответил  на  наскоки  родительницы возмущённый Денис  Владимирович.  -  Он  вчера  сбежал  с  работы,  бросив,  тем  самым,  очень  важный  опыт. Я  объявлю  ему  выговор  с  занесением  и  лишу  премии за  квартал.

Поражённая  в  самое  сердце  мама упала  на  стул,  всплеснув  руками.

-  Мой  Серёжа   всегда  ночевал  дома. Он  никогда  не  получал  выговоров.  С  ним  что-то  случилось.  И  вы  ответите  за  это, - произнесла  суровым  тоном  Алла  Борисовна  и  отправилась  в  милицию  писать  заявление  о  пропаже  сына.

В  милиции  заявление  приняли,  но  предупредили,  что  поисками  займутся  лишь  завтра,  если   сын  опять не  объявится  дома. Алла  Борисовна  провела  ужасную  ночь,    обзванивая  все  московские  больницы  и, упаси  боже,  морги.  Но  в  больницах  таковой  не  значился,  а  в  морги  не  поступали  неопознанные  трупы. Подобные  результаты  радовали  маму  Сергея.

-  Но  где  же  тогда  мой  Серёжа? - всплёскивала  руками  она  перед  зеркалом  в  прихожей.

На  завтра милиционеры  явились  на  розыски  пропавшего  лаборанта  со служебной  овчаркой  Найдой.  Собаке  дали  понюхать  халат  лаборанта,  после  чего  она  подошла  к  окну,  села  возле  него  на  задние  лапы  и  жалобно  заскулила. Осмотр  окна  ничего  положительного  не  дал,  после  чего  следствие  зашло  в  тупик, и  было  приостановлено  за  отсутствием улик  и  признаков  преступления.  Алла  Борисовна  села  писать  жалобы  в  Генеральную  Прокуратуру,  а Денис  Владимирович  ушёл  в  отпуск без  содержания  на  три дня  подлечиться.

В  лаборатории  наступили  смутные  времена, полные  всяких  домыслов  и  перешёптываний  по  углам.

СЫРОЙ  ПОРОХ.

Пробуждение  было нерадостным. За  окном  свистел  морозный  ветер, в спальне  тоже было  зябко  и  сыро. Проснувшиеся  постояльцы-мальчишки натянули  на  себя рубахи,  портки и  побежали к  заутрене.  К   умывающимся Гоше  с Настей  подошёл Афонька.

- Что  с  водой  балуете? – спросил. – Холодно,  хворю получите.

-  А  если  не мыться,  другую  болезнь  подхватишь, -  отмахнулся  Гоша. – Надо  по  утрам  умываться для  здоровья.

-  Чудные  вы какие-то, -  пожал  плечами мальчик.  - Всё  у  вас  не  так,  как  у  всех.  Одёжка  не  людская,  умываетесь  холодной  водой.   Крест  кладёте  неправедно.

-  Афоня,  у  нас  в  деревне так всегда  делали, -  важно  ответил Гоша.  – Как  нас  учили,  так  мы   крест  и  кладём.

- Диакон   к  вам приглядывается, -  ответил Афоня. -  Сказывал,  что не  русские  вы. Дознаться  надо  до  вас,  кто  такие.

- Пусть приглядывается, -  зло  ответила  Настя. – Мы  что,  не  по-русски  разговариваем?

- Он  говорит, что  речь  ваша  не  как  у  всех.

- Ну  и  пусть  говорит,  что  хочет.  Нам  до  него  дела  нет, - в  тон  девочке  ответил  Гоша. -  Мишка,  пошли  на  утреню,  не  то  опоздаем,  без  завтрака  останемся.

После  завтрака ребят  определили опять на  носку  воды  из  речки. С  утра было  морозно,  сильный  ветер  задувал  под тулупчики,  но  сделав  две  ходки,  ребята  остановились погреться   у  печи.  Здесь  их  и  отыскал  Сергей.

- Ну что,  мелюзга, воду  таскаете?

- Таскаем,  по  вашей  милости, -  буркнула  Настя,  грея  озябшие  руки  над  плитой.

-  А  я с Иваном  Акинфеичем  два  часа  беседовал. Он  меня на  писаря  принял, -  с  гордостью  поведал  экс-лаборант, - три  рубля  оклад  положил,  но  спросил,  почему  без  «ять»  слова  пишу.

-  А  ты  что  ответил? -  поинтересовался Гоша.

- Так  и  сказал,  что  считаю  излишним их  написание.

- А  он  что?

-  Он  сказал,  что  тоже  так  считает, но приказал  писать  с этим  знаком,  ибо так  принято.  Придётся привыкать  к  пушкинской  грамоте.

-  Да,  ребята, - вздохнула  Настя, -  а  в  Петербурге  мальчик  Пушкин в  лицее  учится,  стишки  начинает  сочинять.

-  Да,  вот  бы  встретиться с  ним, -  размечтался Гоша.

- Эко  вас  развезло  на  мечты, -  посмеялся  Сергей.  -  Мне Иван  Акинфеич  приказал  в  город  в  управу  смотаться,  отчётность  отвезти.   Я  попросил разрешения  вас  с  собой  взять.  Хорошие  ребята,  говорю,  пусть  Москву  посмотрят.

-  А  он  что? -  хором  вырвалось  у  друзей.

-  Он  что,  разрешил, -  лукаво  в  сторону  ответил  Сергей. -  Кто ж  писарю  главному  откажет?

-  Ура!  -  полушёпотом  прокричали ребята.

Скоренько избавившись  от  тяжёлых  вёдер, они  вышли  с  Сергеем  на  двор,  где  их  ожидала хозяйская  бричка  с  кучером  на  козлах.  На  выходе  им  встретился  дьякон  Ипатий,  проводивший  троицу  тяжёлым  взглядом.

Кучер  тронул  вожжи,  и лошадка  двинулась  по  подмёрзшей  за  ночь   дороге. Мимо  потянулись сгоревшие дома с  проваленными  крышами,  пустые  дворы с  распахнутыми  настежь воротами.  По   одному  из  дворов  с  отчаянным кудахтаньем  носилась  чудом  уцелевшая  курица, за  которой гонялась   одичавшая  бродячая  собака. Перепуганная  птица взлетела  и  уселась  на  крышу сарая.  Собачонка  покрутилась    вокруг,  поняла,  что  проиграла,  и  припустила  по  дороге  вслед  за  бричкой  с  ребятами.

Ближе  к  центру  пожарищ стало  меньше, вдоль  улицы  потянулись  каменные  строения  с дымящимися  трубами.  Во  дворах  французские  солдаты возились  с  конями,  у  костров  сушили  одежду,  сами  грелись,  громко  беседуя. Вид  их  был так  несуразен,  что  ребята  от  всей  души  рассмеялись.

-  Смотри, гусар  на  свою  каску  платок  женский  накрутил.

-  А  вон  тот  в  две  шубы  закутался,  вспотел,  но  шубы  не  снимает.

-  Так  только  снимет, тут  же  её  и  отберут.

-  Награбили  вдосталь  нашего  московского  добра, - зло  заметил Гоша.

- Далеко  это  добро  не  уйдёт, - усмехнулся  Сергей. – На  Смоленской  дороге  крестьяне разберутся  с  этими  гопниками. Уйдут  отсюда  в свою   Францию  голенькими  и  босенькими.

Бричка  остановилась на  перекрёстке,  пропуская длинный обоз,  охраняемый  французскими  гусарами.  Обоз из  двух десятков  подвод  был  гружён новенькими бочонками и двигался к  центру  города.

-  Интересно получается. Все  из  города  бегут,  а  эти  в  центр  тянутся, - заметила  Настя. – Что  в  этих  бочках  может  быть?

Кучер обернулся:

- В  таких  бочонках  порох  они  берегут. Не  иначе,  пакостить  будут  на  прощанье.

- Точно, порох, - согласился  Гоша. – Вон  как  они  охраняют  обоз.

Сергей внимательно  осмотрел  груз  на  подводах.

-  На  последней  подводе,  обратите  внимание,  канаты  смолённые  лежат.  Наверняка,  для  фитилей. Из  истории известно,  что Наполеон при уходе  из  Москвы приказал  взорвать  Кремль  и  соборы столицы.   Мы  знаем  это  наверняка,  но  как им  помешать?

Все  трое молча  смотрели, как  мимо  них  медленно  проходит  беда.

-Теперь  понятно,  о  чём  нас  предупреждал  раненый  француз, -  вспомнила  Настя.

- Какой  француз? -  поинтересовался  Сергей.

-  Ныне  покойный, -  ответил  Гоша. – Но у  него  бумага  была. Мишка,  покажи  бумагу.

Настя  достала  план  Кремля,  выпавший   из мундира  покойного  француза.  Сергей долго  изучал  её,  затем  негромко выругался.

-  Вот  мерзавцы,  под  Спасскую  Башню  пять   бочонков  подложат,  а  под  Ивана  Великого  аж  десять. 

-  Ты  о  чём,  Сергей?

Сергей  оглянулся  и  шёпотом  пояснил: 

-  Это  план  подрыва  Кремля. Здесь  подробно  указано,  сколько бочонков  пороха  надо  положить  под  каждый  объект. Вот  видишь,  у Спасской  Башни  чернилами  проставлена  пятёрка, а у   колокольни  Ивана  Великого  десятка стоит.  Хотят  снести  самую  высокую  колокольню  города. А  в  Париже  у  них ни  одного  дворца  не  разрушили  наши  казаки.

-  Надо  известить нашу власть, -  предложил  Гоша.

Сергей  пожал  плечами. 

- Если  бы  знать, где  она  наша. В  городе  полно  предателей,  которые  сдадут  за  деньги нас  французам.

- Ивану  Акинфеичу   надо   обязательно  сообщить.

-  Ему  можно,  только  он  уехал верхом утром  в  штаб  к  Кутузову  сообщить  о  том,  что  уходят  оккупанты  из  столицы. Потому  попросил  меня   сегодня бумаги  отвезти  в  управу. Вернётся  лишь  завтра  к  вечеру.

- А  к  этому  времени  Кремль  будет  взорван, - с  досадой заключила  Настя.

-  Неужели  мы  позволим  это  совершить? - с  болью  в  голосе  сказал  Гоша.

Наконец  обоз  с  порохом  освободил   перекрёсток,  и бричка с ребятами  двинулась  дальше  к  управе. 

- Власть  в  городе установили  сами  французы  из  жителей, оставшихся  в  городе,   чтобы  самим  не  заниматься  городскими  проблемами, -  сообщил  Сергей. -  Она  помогает больницам,  нашему  Воспитательному  Дому, поддерживает городские  службы. 

Возле  городской  управы  на  Тверской  улице стояло  несколько запряженных  карет,  толпились  люди,  вход  охраняли  двое  стражников. Сергей деловито  прошёл  вовнутрь,  а  ребятам  осталось  лишь  ожидать  его. Они  смотрели  по  сторонам,  стараясь  побольше  увидеть  и  запомнить. Ведь  то,  что  происходило  вокруг  них,  была  настоящая  «живая»  история,  многократно  описанная  в  книгах  и  в  исторических  документах.

Но сейчас  вокруг  ничего  особенного  не  происходило. Кучера   возились  возле  своих карет  и  коней,  поправляя  упряжь,  стражники  лениво  переговаривались  друг  с  другом.  Праздного  люда  не  было  вовсе.  Москва  была  покинута  основным  населением,  не  пожелавшим  сотрудничать  с  супостатом-оккупантом.

Внимание  ребят привлёк вышедший  из  управы высокий  красивый   французский офицер в  голубом  мундире  и  белых  гусарских  бриджах. На  боку  у  него  висела  настоящая  шпага.  Офицер огляделся вокруг,  бодрым  шагом  подошёл  к  лошади  у  коновязи,  отвязал  её  и  лихо, по-молодецки  взлетел   в  седло. Лошадь  всхрапнула,  переступила  передними  ногами и,  повинуясь команде  всадника,  лёгкой  рысью двинулась  по  улице.

Офицер  был  занят  своими  мыслями,  и  не  заметил,  как  у  него из  бокового  кармана  выпал  большой кожаный  кошель и  упал на  обочину  дороги.

-  Ой,  смотри,  потерял что-то, - невольно  вырвалось   у  Насти. Она соскочила с  брички, подхватила  кошель  и  кинулась  вслед  за удаляющимся   всадником.

-  Месье,  месье, -  кричала  она, - вы потеряли.  «Атанде,  атанде», - пыталась  кричать  по-французски,  на  ходу  вспоминая  слова. - «Подождите, подождите».

Всадник  обернулся  на  крик,  нахмурился,  повернул  лошадь.

Заметив в  руках  Насти  свой  кошель, очень  обрадовался.

-  О, мерси,  мерси, бон  гарсон, хороший мальчик, -  слышались  его  восклицания.

Офицер  соскочил  с  лошади,  принял  свою  потерю, погладил Настю  по  голове,  полез  в  карман,  вытащил  оттуда  монету  и  протянул  девочке.

-  Нет, не  надо,  я  просто  так, -  замахала она  руками,  но офицер  был  настойчив.

-  Я  Анатоль  Климович, гран мерси,  мон  ами.

 Он вложил  монету  Насте  в  ладонь,  сложил  её  в  кулачёк, положил  кошель поглубже  во  внутренний  карман  и  ускакал.  А  Настя  вернулась к  повозке,  сжимая  в  руках  подарок.

- Что  он  тебе  подарил? -  полюбопытствовал  Гоша.

Настя  развернула  кулачёк,  и  на  её  ладошке  засверкал  огнём золотой  наполеондор с  профилем  императора  Бонапарта.

-  Ух, ты,  - восхитился  Гоша. -  Это  же  нумизматическая  ценность какая  в  наши  дни.

-  В  наши  дни  ещё  надо  вернуться, -  негромко  напомнила другу  девочка. 

Она  спрятала  монету  в  кармашек  джинсов. В  это  время из  управы  вышел Сергей.

-  Видели,  кто  вышел? Это  Климович, адъютант  самого  генерала  Мертье.  Он  привёз  в  управу приказ  Бонапарта о  разрушении   Кремля,  всех  кремлёвских соборов, прочих  столичных  дворцов.  Просил  не  беспокоиться  и  не  противодействовать.

- Да  кто  ж  им   будет  противиться? – горько  заметила  Настя. -  В  городе  одни  старики    и  дети остались.

-  Вот  нам  и  надо помешать  им, -  смело  предложил Гоша.

-  Может, ты  подскажешь, как это  возможно? – спросил  Сергей. 

-  Пока  не  знаю,  но  мы  не  можем,  всё заранее зная, позволить оккупантам спокойно уничтожить  красоту  и  гордость  страны.

-  Гоша,  ты сто  раз  прав, но  что  мы  можем  сделать  против  целой  армии? -  согласился  Сергей.

- Надо  осмотреть Кремль вокруг, может  тогда  у  нас  созреет  какой-либо  план, -  предложила  Настя.

-  А  чего  тянуть, - поддержал  Сергей, -  прямо  сейчас  и  поедем.

Он  дал  знать  кучеру,  и повозка  тронулась  по  Тверской в  сторону  Красной  площади.  Но  какая  это  была  улица. Ребята  смотрели  и  не  могли  признать  в  ней  ту  самую  просторную  и  залитую  асфальтом  и  светом  улицу,  по  которой  они  не  раз  прогуливались  в  недавние  времена. Бричка  неспешно  тянулась  по неширокой  булыжной  мостовой мимо  одно-двухэтажных  зданий с  битыми  окнами,  со  взломанными  дверями,  из  окон  которых  иногда  выглядывали настороженные  лица мародёров.  Некоторые  дома  были  сожжены  и  обрушены,  довершая  мрачную  картину   всеобщего  бедствия.

На  пустынной  Красной  площади  народу  не  было  вовсе. Лишь сквозь  ворота  Спасской  башни  готовился  проехать  тот  самый  обоз с  порохом  и  канатами  для  фитилей. Движение  его  застопорилось,  поскольку  у  одной  из  подвод  отвалилась  колесо, и  она  встала,  перегородив  путь  всему  каравану.  Задние  подводы  стали  объезжать неудачницу,  и  вскоре она  одна  осталась на  площади  с  шумно   ругающимся  извозчиком. 

Настя  переглянулась  с Гошей.

-  Сергей,  ты  поезжай обратно, не  то  нас  хватятся, и  ругаться  будут. Успокой  Авдотью  и  Анну  Кузьминичну   в  Воспитательном  Доме. А  мы    останемся   помогать кучеру на  сломанной  подводе и  постараемся  что-нибудь  узнать.   Если  не  придём  ночевать,  не  беспокойся.  Значит,  мы заняты  делом.

-  Только  не  наделайте  глупостей, -  забеспокоился  Сергей. – Не  попадите  в  руки  к  французам.  Они  сейчас  злые,  как цепные  собаки. Хотели  в  Москве   отдохнуть  на  русских  харчах,  а  придётся драпать  по  морозу до  самого  Парижа.

-  Не  волнуйся Сергей.  Кто   из  них  станет   связываться  с бродячими  мальчишками.

Подождав,  когда  Сергей с  подводой  скроется  за  поворотом  переулка,  ребята  подбежали к перекосившейся  повозке.  В  ней  лежал десяток бочонков  с  порохом.

-  Дяденька,  что  случилось?  Помочь чем?

Кучер безнадёжно отмахнулся  руками.

-  Чем  вы  мне  поможете?  Хранцузы  обещали  подводы  разгрузить,  и  пустую  прислать мне  на  помощь.

-  А  давайте  посмотрим,  что  случилось,  -  предложил  Гоша.

Он  осмотрел  поломку, поцокал  языком.

-  Да,  беда,  но  её  можно  исправить.

-  Что  болтаешь  языком,  что  помелом.  Тут  сурьёзное  кузнечное  дело  требуется.

Гоша нисколько  не  смутился.

-  Конечно,  без  кузнеца  не  обойтись. Но  до  места  мы  и  без  него  доберёмся. У  тебя,  дядя, ось  оборвалась  и  колесо обронила. А  мы  сейчас ось поднимем,  колесо  поставим,  и  поедем.  Тут  осталось  всего-то ничего.

Гоша  отстегнул  одну  кожаную  вожжу, накинул  её  на брус телеги.  Теперь  надо  чуточку  приподнять ось,  я  её  подвяжу.  Кучер  подлез  под  телегу,  поднатужился.  Настя  тоже  приложила  плечико  к телеге.

-  Раз,  два - взяли, -  скомандовал  Гоша.

Кучер  с  кряхтением приподнял  ось, а  Гоша  ловко  закрепил  её   вожжой.  Теперь  осталось  на  ось  надеть  колесо и  трогаться  места.  Через  пять минут телега  была  готова  к  движению. Кучер  не  находил  слов  для  благодарности.

- Ото молодцы, хлопчики.  Ото  помогли  старому Ефиму справиться  с  бедой.  Ото  вас хорошо   грамоте  учат. Как  мне  вас  отблагодарить?

-  А  вы  нас  с  собой  возьмите, -  предложила  Настя  густым  мальчишеским  баском.  -  Может,  чего  ещё  поможем.  А  то  мы  цельных  два  дня  не   кушавши.

-  И  то  правда, -  согласился Ефим. -  Ребятки  вы  толковые.  А  у   меня сало  есть,  и  краюха  хлеба  добрая с  деревни  баба  испекла. Да  и  хранцузы чего-то  поднесут  на  ночь  глядя.

Ефим  потянул   оставшуюся одинокую  вожжу.  Лошадка  тряхнула  гривой  и  тронулась  с  места. Ребята  на  ходу  запрыгнули  на  задок  тележки  и въехали  сквозь  Спасские  ворота  на  территорию  Кремля. Французские  гусары  на  воротах  не  обратили  внимания  на  двух  малых  отроков,  сидевших  в  повозке. Только  махнули  рукой  в  сторону  Арсенальной  башни.

-  Поезжай,  мол,  туда.

У  башни собрались все  повозки. С  них  кряжистые  кучера сгружали  и  заносили  в подвалы  бочонки  с  порохом. Каждый бочонок   брали на  гужи  по  двое и,  кряхтя и ругаясь,   заносили  в  чёрное  нутро  башни.

-  Ото ж, пуда  два  с  гаком  точно  будет, - ворчал  один.

-  Да  уж  как  бы  не  все  три, -  отдуваясь  сквозь  густые  усы, вторил другой.

- Ото   жахнет,  так  жахнет,  на  весь  город  переполоху  будет, -  гундосил  третий.

-  Так  жалко  ж, таку  красу  изничтожать, -  возражал  четвёртый.

-  А  нас  кто  спросить?  - подводил  итог  первый. -  Нам  деньги  в  руку  и  пошёл  вон  отсель.  Не  твоё  это  собачье дело.

- Дяденьки, -  вмешалась  в  разговор  Настя, -  а что  в  этих  бочках?

-  А  то  не  знаешь, малец, -  ответил  усатый  извозчик. – Пороху навезли  Кремлю  взрывать  хранцузы  будуть.

-  Как  можно? – воскликнула  девочка. -  Зачем так?

- Ить  напакостить  желают  перед  уходом.

- Эх,  напиться  бы  сейчас,  да  забыться,  что  б того  безобразия  не  видеть, - махнул  рукой  первый  кучер.

-  Однако,  здравая  мысль, - подумала  Настя. – Гоша,  а  не  сбегать  ли  нам  в  трактир?  Я  видела  на  площади такой  неподалёку. Золото  Климовича жжёт  мне  карман.

- Нумизматику  жалко, -  поморщился  мальчик. -  Такой  классный  наполеондор. Где  ещё  такого  отыщешь?

-  Скупердяй  несчастный, - возмутилась  девочка. – А  Кремль  тебе  не  жальче?

-  Жальче,  конечно.

-  Тогда  бери  корзинку  и  за  мной.

-  Нас  в  трактир  послали за  вином, - сообщили продрогшей  охране   в  воротах.

-  Конечно, -  согласились  те, -  только  и  про  нас  не  забудьте. 

Трактирщик обомлел,  завидев золотую  монету у  ребятишек.

-  Чего  желаете-с, - раскланялся.

- Две  корзины вина белого,  и  корзину мяса с  хлебом.

- Это  кто ж  гулять  будет-с? -  поинтересовался хозяин  заведения.

-  Французики околели  стоять  в  воротах.  Вот  послали  нас   за  прогревом, -  доложил  Гоша. -  И  нас  обещают  угостить.

- Сей  момент, -  засуетился  трактирщик,  набивая   корзины доверху.

-  И  пряников  на  копейку, - добавила  Настя.

-  Ещё  и  сдачу  дал  медью, -  похвалилась  Настя. -  А  пряники  вкусные у  них  делают.  На  копеечку  целый  куль не  пожалел.

-  Копейка  в  это  время  дорогая монетка. Говорят,  корова всего  рубль  стоит, -  солидно  добавил  Гоша,  закусывая  пряником.

Снабдив охрану  на  воротах горячительным и  закуской,  ребята  вернулись  к пороховому  складу.

Увидев корзины,  возчики  зашумели,  загалдели.

-  Вот спасибочко,  робятки. Уважили  старичков.  Да  мы  вам  самые  лучшие  места  на  возах  уступим.

-  Только  вот,  незадача,  - смущённо покряхтел Ефим. – Тут-ко  до  утра  нам следовало канат порезать  на  фитили. Мы  сейчас поужинаем,  а   вы,  робятки,  не  поможете ли  нам  с  энтой  заботой? Ить  вам-то  винцо  никак  пити  не  можно.

-  Конечно,  поможем,  дядя  Ефим, -  согласился  Гоша. – Вострый  ножик  у  меня  есть. Вмиг  порежем.

-  Токмо  на  два  аршина велено, -  добавил  Ефим  и  поспешил в закуток  при  башне,  где  уже  разливали  по  стаканам водку.

Гоша  достал  из кармана  свой  перочинный  ножичек и  с  сомнением  посмотрел  на  него.

-  Ты  знаешь,  Настя, этим  ножом  мы  будем  просмоленные  канаты  резать  до  самого  утра.

-  И  то  не  успеем, -  согласилась  Настя. -  А  ты  попробуй  топором.  Вон  у  Ефима в  телеге  выглядывает  из-под  тулупа.

С  острым  топориком  дело  заспорилось. 

- Два  аршина - это  полтора  метра с  гаком,  как  я  понимаю, - сообразил  Гоша. -  Ты,  Настя  подставляй канат  на пенёк,  а  я  с  ним  быстренько  управлюсь.

Дело  пошло скоренько  на  лад. Настя  отмеривала  длину и  клала  канат  на  пенёк, а  Гоша  острым  топором  отрубал  кусок, и  всё  повторялось  снова. Ребята  за  часок расправились  с  канатом,  успев   распустить  его  на  отдельные  фитили. За  это  время возчики  и два  приставленных  к ним  французских  стражника успешно  разделались  с  одной  корзиной  и  принялись  за  вторую.

- Настя, я  бы тоже  не  прочь  съесть  чего-нибудь  из  той  корзины, -  пожаловался  Гоша  подруге. 

Настя молча подошла  к  пирующим  и смело  отломила  добрый  ломоть   хлеба  и кусок  отварного  поросёнка. Компания  вовсе  не  возражала,  но  было  видно,  что  многие  уже  были  близки  к  невменяемости.

- Гоша,  ещё  полчасика,  и  вся  компания  будет  готова  к  проведению  операции.

- Потому  нам  надо  подкрепиться. Работать  предстоит  до  рассвета, -  отозвался  мальчик,  налегая  на  поросёнка.

-  Сейчас  бы  кваску  нашего,  московского,  -  размечталась  Настя.

- Обойдёмся  водицей, -  проворчал  дружок. - Сходи,  посмотри,  как себя  чувствует  компания.

Настя  сходила  и  быстро  вернулась.   

-  Все  спят, как попало,  и  где  упало, -  отрапортовала  начальнику.

-  Приступаем  к операции, -  скомандовал  Гоша.

Ребята  зашли  в  подвал,  где  были  расставлены  бочонки  с  порохом. Каждый  бочонок был закрыт  деревянной  пробкой.  Гоша аккуратно вынул  пробку  и заглянул   вовнутрь.

- Точно,  порох. Настя,  ты  вынимаешь  пробки  из  бочонков,  а  я  ношу  воду  из   оборонного  рва  неподалёку.  По  ведру  воды  на  один  бочонок  хватит. 

Работа  закипела. Настя  осторожно  ножичком  вынимала  пробки,  а  Гоша  заливал  в  каждый  бочонок  по  ведру  воды.  Затем  пробка  ставилась  обратно,  и бочонок  с  водой  ничем  не  отличался  от  других. Только  порох  в  нём  взорваться теперь  никак  не  мог до  тех  пор,  пока  его  не  подсушат.

Под  утро, когда  осталось  залить  всего десяток бочонков,  неожиданно  проснулся один из   французских  стражников. Он стал  ходить вокруг  подвод  и  требовать  продолжение  банкета. Его  болтовня  разбудила остальных  участников застолья. Возчики  проснулись,  занялись  кто  телегой,  кто  лошадью.  Продолжать  работу  с  бочонками  ребятам  стало  невозможно.

-  Жаль, в остальных   бочонках  порох  остался  сухим, -  прошептала  Настя.

-  Да, эти  могут  жахнуть, - ответил  Гоша.  -  Но  что  мы  могли   сделать?

Проснувшийся Ефим  остался  очень  доволен работой  ребят.

-  Славные  мальчуганы, угощение  поставили,  и  фитили  приготовили.  Я сообщу хранцузам  о  вашей преданности.

-  Не  надо  о  нас  никому  ничего  говорить, - попросил  Гоша. -  Вас  же  заругают,  что  незнакомцев приветили.

-  Оно  тоже  верно, -  согласился кучер, и отправился  искать  кузнеца  для  ремонта подводы. 

А Настя  с  Гошей  потолкались  среди  подвод  и  потихоньку стали  пробираться  к  выходу  из  Кремля. Однако стражники на  воротах уже  сменились и  не  признали  ребят. 

-  Кто  такие и  почему  здесь? – явно  слышалось   в  их  французской  речи.

 Они  отвели  Настю  и  Гошу в привратную комнату  и  заперли  на  ключ  до  приезда  начальства.

-  Да, влипли  мы  на  этот  раз, - сокрушался мальчик.

-  Лишь  бы  не  выяснилась  история  с  промокшим  порохом, - добавила  девочка. - Тогда  они  точно  повесят  нас  на  первом  суку.  В  метрику  смотреть  не  станут.

С  наступлением  дня в  воротах  возникло  оживление. Наконец  прибыл  начальник.  В  двери  заскрежетал  замок,  она  открылась

 В  комнату  вошёл  тот  самый  офицер-растеряха,  подаривший Насте  золотую  монету.  Увидев мальчугана, вернувшего ему  кошелёк,  адъютант   Климович расплылся  в  улыбке.

-  О, сэ  мон  ами, -  вскричал он. -  Это  мои  друзья.

Он  ласково  потрепал Настю  по  волосам,  проводил  их  до  выхода. 

 Всё повторял: - «Бон анфан», «сэ мон  ами».  Хорошие  дети.  Это  мои  друзья.

Пройдя  через  ворота,  Настя  и  Гоша  облегчённо  вздохнули  и  припустили скорым  шагом по  утренней  столице.

-  Как  же  он  будет  разочарован  в  своих  юных  друзьях,  когда  оккупанты выяснят,  что  порох  мокрый, -  злорадствовал Гоша. 

Идти  было  не  близко. 

Они  вернулись  в  Воспитательный  дом  лишь  к  полудню. Однако  на  входе  в  свой  мальчишеский   корпус  их   встретил  разъярённый дьякон Ипатий,  который  вёл  в  доме  молебны.

-  Ага,  явились отроки.  А  кто  вам  позволил  шляться  по  городу,  не  ночевать  в  доме,  как  всем   положено.  Почему  не  были  на  вечерне  и  не  явились  к  заутрене?

Настя  и  Гоша  от  неожиданности  потеряли  голос.

-  Мы, мы  просили  предупредить нового  писаря,  что  мы  задержимся, -  дрожащим  голосом  попыталась  оправдаться  Настя.

-  Вы  полагаете,  что  этого  достаточно. Этот  ваш  новый  писарь  сам  ничего  не  умеет.  Его  тоже  надо  наказать.  Я  пожалуюсь на  него  Ивану  Акинфеичу.  А  вы пожалуйте  в карцер  без  обеда  и  ужина, -  распорядился   он  и  оттопыренным пальцем  указал,  куда  надобно  идти.

По тёмной  скользкой лестнице ребят  отвели  в  сырой  холодный   подвал, где закрыли  на  замок  за кованой  железной  дверью. В  комнате стояли  два  топчана,  крытых  соломой. Друзья  присели  на  один  из  них  и  закручинились.  Перспектива  провести  здесь  ночь  их  не  очень  радовала. В  углу карцера  что-то  зашуршало. Настя   в  испуге вскочила  на  топчан.

-  Ой,   здесь  крысы.

- Не  бойся,  я  с  тобой, -  не  очень  уверенно успокоил   подругу  Гоша. – Сейчас  палку  только   подыщу.

- Не  надо  палку искать, скворчатки,  -  ответил  им  знакомый  голос из  вороха  соломы. -  Здесь  крыс  нет.

Из  тёмного  угла  к  ним  вышел   вперевалочку   никто  иной,  как сам Евсей,  в  той  же  шляпе и  кожаной  тужурке.

- Евсей,  как  ты  нас  отыскал? Ты  опять нас спасаешь  в  самый  тяжкий  момент, - не  верила  своим  глазам  девочка. – А  ты  всё  такой же. Правда,  чуточку  помоложе.  Как  ты  нас  нашёл?  Ведь  мы  сейчас  в  далёком  прошлом.

- Всё  когда-то  уже  было,  и  всё  ещё когда-то  будет, - ответил загадкой «чуди», забираясь  на  топчан. -  Чегой – то зачастили  вы в  прошлое ходить. 

-  Евсей, мы  сами  удивляемся. Подскажи,  что  нам  делать?  Как  нам  вернуться  в  наше  время? – спросил  Гоша.

-  Про  то не  ведаю.  Мы  в  ваши земные  дела  не  суёмси, ибо  как  нам тёмным понять  непонятное.  А вот  заботу о  вас  проявить надобно. Ваше  большое  дело  того  требует. Посему  приглашаю  вас  к  нам  в  гости. Ипатий  оставил  вас  без  обеда  и  ужина, а  мы  вас  угостим на  славу. Очень  нам  Настюшка  по  душе  пришлась.

-  А  как мы  к  тебе  попадём?  Ведь  мы  закрыты  в  карцере  на  замок.

- А  вот энта  дверца  для  чего? -  усмехнулся  Евсей  и  показал  на дверцу  в  дальней  стене. Ребята   с  удивлением приметили  в  том  самом  углу, невесть  когда  появившуюся небольшую  дверцу.  Подойдя  к  ней,  поняли,  что  выполнена  она  из  тёмного  полированного  камня. Дверца  легко  открылась,  слегка пригнувшись,  друзья  вошли в  неё,  и попали в  удивительный  подземный  мир.

В ГОСТЯХ  У  «ЧУДИ».

Ошеломлённые  встречей  со  старым  подземным  другом и  приглашением   в  подземелье,  ребята спустились  по мраморной  лестнице,  и  попали  в сказочный  дворец,  комнаты  в  котором  были  сложены  из разных  самоцветов. Евсей  провёл  их сквозь тёмнокрасный  рубиновый  зал,  голубой  сапфировый, розовый  топазовый, зелёный  изумрудный, сверкающий  тысячами  граней бриллиантовый  зал. Двери  из  зала  в  зал  тоже были  выполнены  из  ценных  самоцветов,  где  из родонита,  где  из  оникса, из цветных  мраморов. Стены  светились  мерцающим  неярким  светом, освещая комнаты.

-  Красота  какая, -  восхищалась  Настя. – Такое  невозможно  создать  даже  в  мыслях,  а  оно  вот,  прямо  перед  тобой. А  чем  освещаются  комнаты?

-  Это  светлячки  стараются  для  вас,  скворчатки.

-  Евсей,  а  нельзя  эту  красоту  показать  нашему народу? -  поинтересовался Гоша.

-  Сейчас никак  нельзя, -  ответил  проводник.  -  Многие  тотчас  примутся  выламывать  кристаллы  из  стен  и  пихать  в  карманы.  Когда-нибудь,  если  ваш народ освободится от  власти  денег,  и примет  наш  народ  за  равного  себе, то,  возможно,  мы  откроем   наши  залы  как  музеи.  А  пока  это  только  для  вас,  наши  юные  гости. Смотрите и  наслаждайтесь той  красотой,  которой богата  наша  планета. И  старайтесь  сохранить  её для будущих поколений. Вы там, наверху, сами  с  собой  договориться  не  можете, постоянно  воюете друг  с  другом, огромные  деньги тратите  на  орудия  убийства. Вы ведёте  себя  как  малые  неразумные  дети,  пытаясь  запугать  всех выдуманных врагов, но  можете  уничтожить саму  матушку-планету. Который  уж  век наверху  идёт жестокая  война.  Едва  одна  заканчивается  и  затягиваются   раны,  как  начинается  следующая,  и  так  до самых  последних  времён,  откуда  вы  прибыли. 

-  Мне  стыдно за  наш  верхний  земной  народ, -  сказал  Гоша.

-  Вы  совершенно  правы, -  поддержала  подземных  жителей  Настя.

Все  трое  вошли  в зал,  уставленный  низкими каменными  столами-столешницами. Подле  столов стояли такие же  низенькие скамьи.

-  Это  ваша  столовая? -  спросила Настя.

-  Конечно,  деточка,  но  и  кухня.

-  А  как  вы  огонь  разводите  под  землёй.  Огня  без  дыма не  бывает, а  ему   надо  уходить  наружу. 

-  У  нас  огонь  без  дыма. Идите,  посмотрите.

Евсей  подвёл  ребят  к каменной плите-печи,  от  которой  исходил  испепеляющий  жар.

- Вот  на  этом  огне  мы  и  готовим  наши  блюда.

-  А  почему  печка  такая  горячая?

- А  вот  взгляните.

Евсей  отодвинул  каменную  заслонку  на  плите,  и  поражённые  ребята  увидели огненный  ручеёк,  бегущий  сквозь печь.

-  Тепло матушки  Земли  нас  и  греет,  и  кормит,  и  оборонит,  в  случай чего.

-  Это  что – магма? – изумилась  Настя.

- Это то,  что  изливается  из  вулканов   во  время  извержений.

-  Невероятно, - сказал  Гоша. -  Как  же  вам  удалось  укротить  магму  и  поднять  её  сквозь  всю  земную  кору.

-  Да  это  самое  простое, -  пожал  плечами  Евсей. -  Эта  самая,  как  вы  говорите, магма   бежит  уже  столько  тысяч  лет,  и  не  скудеет.

-  Да, вот  бы  нам  такую  печку  под  наши  электростанции подвести.  Ни  дыма,  ни  выбросов,  а  печёт  здорово.

- Вот  когда  образумятся  ваши  правители,  начнут  думать не  об  оружии,  а  о  пользе  для  народа,  тогда  и  у  вас  появятся  такие  печи  в  каждом  доме.

-  Фантастика, - прошептала  Настя. 

Евсей хлопнул  в  ладоши.

-  А  теперь  просим  вас  за  стол,  отведать  наших  угощений.  Это  вам  не  «Сникерсами» травиться.

Едва  ребята сели  за  стол,  как  в  столовую чинно,   на  задних  лапах  вошёл толстющий барсук с  чепчиком  повара  на  голове.  В  лапах  он  нёс  дымящееся блюдо с  пищей.  За  ним  пара  сурков тоже  поставила  на  стол  перед  друзьями два  блюда  поменьше. Несколько кротов  внесли  чашки  с  напитками.  На  гранитном  столе   появилась  горка  горячего  хлеба,  чашки  с  соленьями,  вареньями и  ещё  чем-то  неведомым.

Ребята  сидели  за  столом  с  открытыми  от  удивления  ртами.

- Это  ваши  помощники? -  спросила  Настя.

- Это  мои  друзья  и  помощники, -  подтвердил  Евсей. – Они  сегодня  с  утра  стараются  для  вас. Тысячи  муравьёв собрали  для  вас целую  миску семян  «пастушьей  сумки».

-  Есть  такая  травка, но  очень  мелкая, - отозвался  Гоша.

- Но  муравьишек  ещё  больше.  Каждый  по  зёрнышку,  мисочка  и  собралась.  Наш  барсук  Боря приготовил  из  этой  крупы  замечательную  похлёбку. Угощайтесь.

Евсей большой  разливной  ложкой,  вырезанной  из  розового  корневища, разлил  по  тарелкам  ребятам исходящий  чудным  ароматом суп. Затем  ребят  угостили  жареными  грибами,  которые  пахли черёмухой, отварными  корешками солодки.  Потом  они  с  Евсеем  пили  травяной  чай с  вареньем из  лесных  ягод,  и  закусывали печеньем  из    лесных  орешков.

-  Ну  как, насытились,  скворчатки? -  поинтересовался Евсей,  когда  друзья,  наевшись  и  напробовавшись  всех волшебных  блюд,  устало  отвалились  от  стола.

-  Ох,  Евсей, никогда  я  не ела  так  много  и  так  вкусно, -  прошептала  Настя,  утирая  пот  платочком.

-  Наконец-то  я отблагодарил  вас  за  то  мороженое,  каким  меня  вы  угостили  в  прошлый  раз

-  Евсей, -  вдруг  осенило  Настю, - а  откуда  ты  знаешь  то,  что  ещё  не  произошло? Ведь  мы  угостили  тебя  мороженым  лишь  через  сто  лет,  а  ты сегодня  об  этом  уже знаешь.

- Чуди  много  знают, -  уклончиво ответил  Евсей. -  А  теперь, скворчатки,  пора  вам спешить обратно  в  темницу  вашу.  Присядьте на  топчан  и  сидите  там,  как  ни  в  чём  не  бывало. Остальное  сами  увидите  и  узнаете.

Едва потяжелевшие  ребята  вернулись  в  сырой  карцер,  как  услышали  за  дверями  шум,  дверь  открылась,  и радостный  голос  Сергея  возвестил:

-  Так  здесь  они.

КОЗНИ  ИПАТИЯ.

Вернувшись в Воспитательный  дом   без  ребят, Сергей первым  делом  известил старшую смотрительницу Анну  Кузьминишну о  том,  что  ребята  остались в  управе  помогать  разбирать вещи. Затем  наносил  в  кухню  воды, и тётушке  Авдотье  помог  разобраться  с  одеждой воспитанников,  чем  заслужил  несомненную женскую  благодарность.

На  молитве перед  обедом   Сергей  обратил  внимание  на  дьякона Ипатия,  который  вёл службу  со  свирепым    выражением  лица,  бросая неприязненные взгляды  на  него.

-  Чего  это  он  на  меня  вызверился? -  недоумевал  лаборант. -  Я  с  ним любезно  раскланиваюсь,  постоянно  кресты  кладу.

В  коридоре  к  Сергею  подошла  Авдотья и быстро  прошептала  с  оглядкой:

-  Ребятишек  диакон  в  карцер  закрыл  до  утра.

Молвила  и  скоренько  ушла  без  оглядки,  поскольку заметила,  что по  лестнице поднимается  сам  Ипатий.  Сергея  очень  беспокоило  отсутствие  ребят, но  сообщение  смотрительницы  и  обрадовало  его,  что  ребята  на  месте,  и  обеспокоило,  поскольку  он  понял,  что  у  него  и  у  ребят  появился злобный  недоброжелатель. Надо  было  прояснить  ситуацию.

- Извините,  батюшка, -  обратился  он  к проходившему  мимо  дьякону,   -  что  за  история  с  моими  знакомыми отроками Георгием  и  Михаилом? За  что  они  помещены  в  карцер?

-  Никому из  воспитанников  не  позволено нарушать  режим  заведения и  пропускать церковные  службы, - зло ответил Ипатий, отворачиваясь  в  сторону.

-  Но я  уведомил смотрительницу,  что  ребята остались  помогать  в  управе.

- Из  управы  был  сегодня  человек,  который  известил  меня,  что  никаких  ребят  в  управе  нет  и  не  было вовсе. Вы  солгали, и  об  этом будет  извещён  Иван  Акинфеич  тотчас  по  возвращении.  А  до его  возвращения отроки  будут  отбывать наложенную епитимью  в  карцере.

- Ребята  всю  ночь, небось,   работали,  голодные,  надо  хоть  покормить  их.

- Епитимья есть  наказание,  и  следует  исполнять  её  в  терпении  и  покорности.

Никакие  доводы  не  подействовали  на фанатичного  священника. Сергею  пришлось  уйти ни  с  чем. Однако после  обеда дьякон  решил  проверить,  как  себя  чувствуют  и  ведут отроки,  не случилось  ли  с  ними  чего  худого. Он  спустился в  подвал,  открыл  дверь  карцера  и  обомлел.  В  помещении никого  не  было.  У служителя   церкви затряслись  руки,  отнялся  голос.  Заперев дверь на  замок  он, сипло  вопя  и  хрипя,  кинулся  наверх:

-  Демоны, бесы,  пропали  неведомо  куда,  диавол  их  забрал.

 Крики  и бесноватый  вид  дьякона  привёл всех  в  трепет. С  трудом  поняв,  что  случилось,  в  карцер  отправились  гурьбой  со  святой  водой и массивным  серебряным крестом.  Окропив  дверь святой  водой, и  осенив  крестом, Ипатий  открыл  дверь  и  опять  потерял  дар  речи. Внутри  на  топчане  смирно  сидели  наказанные  отроки  Георгий  и  Михаил  и  с  недоумением  смотрели  на  суматоху  у  дверей.  Первым  пришёл  в  себя  Сергей.

- Так  они  здесь. Святой  отец,  закусывать  надо получше.  Ребята  на  месте,  дверь  закрыта, куда  они  могли  подеваться? А  что  вам  привиделось,  так то  точно  от  бесов.

Общий  смех заставил  Ипатия замолчать  и  с  позором  покинуть карцер.

-  А  ребятишек  надо  выпустить  и  покормить, -  распорядился  Сергей. -  Не  то  вдруг  Ипатию  ещё  что  привидится.

Однако  от  ужина  ребята  отказались.

-  В  знак  протеста  против  заточения  в  карцер, -  объяснил Сергей  смотрительницам.

-  Ишь,  каки  строги  отроки, -  удивились  женщины,  но  приняли  к  сведению.

 Сергей    с  друзьями встретились на  обозначенном  месте  под  лестницей.

-  Где  вы  были?  Вы  Ипатия  чуть  рассудка  не  лишили. Предупреждать  надо, - с  улыбкой  выговорил  ребятам.

Друзья  рассказали старшему  товарищу  историю  с  подмоченным  порохом. Тот  пришёл  в  восторг.

-  Как  это  вы  здорово  придумали,  молодцы  какие. Пусть французы  минируют,  стараются.   А  получится  полный  конфуз.

-  Вот  бы  удалось спасти  Кремль, –   размечтался  Гоша.

-  Жаль,  что  не  все бочонки  успели  подмочить, - сокрушалась  Настя.  – Могут  где-то сработать.

-  А  как  получилось,  что  Ипатий  вас  в  карцере  не  нашёл?

-  Мы  в  гостях  у «чуди» были. Евсей  нас  пригласил  в  гости  в  подземное  своё  хозяйство, и  покормил  так,  как  мы  никогда  не  ели.

-  Вот  этого  не  надо, -  обиделся  Сергей. - Что  за  Евсей,  что  за  «чуди»? Опять  вы  сказки  сочиняете. Учтите,  что я  без  пяти  минут  кандидат  наук.

-  А  как  ты  объясняешь,  что  мы  от  ужина  отказались после  голодной  холодной  ночи? – усмехнулся  Гоша.  

- Это  мне  трудно  понять,  но  не  в  мифическом  же подземелье  вас  накормили.

- Оно  вовсе  не  мифическое,  а  самое  настоящее, - возразила  Настя. -  Видел  бы  ты,  какие  там  залы  из  самоцветов  в  золотых  и  серебряных рамах. А  кухня  там  на  вулканическом  огне,  - добавила  она  в  восхищении.

-  А  съели мы десяток  блюд  из грибов,  корешков, ягод.

- С  кем  дело  я  имею? -  взвыл  от  отчаяния Сергей. – Сплошные  сказки и  фантазии.

-  Не  хочешь,  не  верь, -  устало молвила  девочка. – Ты  мне  с  Гошей  расскажи  другую  сказочку, как  нам  домой  вернуться.  Это  ведь из-за  тебя  мы  здесь  паримся,  с  французами  и  дьяконами  воюем.

Сергей  посерьёзнел,  помрачнел.

- Сложная  задача,  но  мне  кажется, что   я нашёл  средство  её  решения.

-  Интересно,  расскажи, -  накинулись  на  него  ребята.

-  Мне  надо  найти  в  городе какую-нибудь  типографию.

Ребята  удивились.

- Ты  что,  хочешь дать  объявление  о помощи?

Сергей  усмехнулся.

- Почти  угадали,  но  не  то.  На  столе начальника  лаборатории Дениса  Владимировича    лежит  журнал  «Отечество» за  сентябрь   как  раз  1812  года.  А  выпускает этот  журнал   московское издательство. Надо  в  журнал  впечатать инструкцию  для  начальника,  что  и  как   сделать и  в  какое  время  включить прибор.

- Поняла, поняла,-  запрыгала  на  месте  Настя. – Он  прочтёт,  всё  выполнит,  и  мы вернёмся  обратно  к  себе  домой.

- Конечно, -  согласился Гоша, -  но  только  в  том  случае,  если  он  прочтёт,  если  поймёт,  и  если  не  опоздает.

- Денис  Владимирович  умный,  он  разберётся, -  не  очень  уверенно  успокоил  ребят Сергей.

Их  разговор  неожиданно  прервал противный  гнусавый  голос дьякона.

-  Я  знал,  что  вы  заговорщики, я  чувствовал, что  вы  чужие,  лживые, крест  класть  не  умеете,  говорите  не  по-нашему,  срамно  притворяетесь.

С  другой  стороны  лестницы  стоял  Ипатий  и зло  смотрел  на  них

- А  подслушивать  подло,  - взревел  Сергей. – Ах  ты,  божья  ладанка, что  ты  понял  в  этом  разговоре?

-  Всё понял, всё,  что  вы демоны, вас изгонять  надо.  Вы  обманом  втёрлись  в  святой  дом. Я  всё  скажу  Ивану  Акинфеичу.

-  Докладывай,  шпик  в  рясе. 

- Что  здесь  происходит? -  вдруг  раздался  спокойный  голос  Ивана  Акинфеича  Тутолмина, главного  смотрителя  и  благодетеля  Воспитательного  дома. Он  спустился  с  верхнего  этажа  и  незаметно  подошёл  к  спорящим.

- Простите,  Иван  Акинфеич,  мы  с  ребятами  здесь  беседовали,  а  дьякон  Ипатий  нас  подслушивал, -  поспешил  оправдаться  Сергей. 

-  А  мы  сказали    Ипатию ,  что  это  нехорошо, -  вмешалась  в  разговор  Настя.

Но  тут  взвизгнул  сам  Ипатий  и  разразился  гневной  речью:

-  Благодетель  Иван  Акинфеич!  Я  давно  заметил,  что  эти  двое  отроков  и  энтот новый  писарь не  наши  люди.  Они церкви  не  знают,  крестятся  неправильно,  молитв  не  ведают, постоянно  что-то  замышляют  под  лестницей скрытно  от  всех. Это  чужие  люди  и  их  надо  сдать  в  полицию.

-  Всем  почивать,  а  вы,  Сергей  Филиппович,  пройдёмте  ко  мне, -  распорядился  смотритель.

Ипатий  зло  сверкнул  глазами  и ушёл  восвояси, путаясь  в  рясе. Ребята  отправились  в  свою  спальню. Там  их  ждал Афоня. Его  глаза  горели  интересом  и  опаской.

- А  говорят,  что  вы  демоны, -  огорошил  он  их  неожиданным  вопросом.

-  Да,  мы  демоны,  и  хотим  спать, - отозвался  Гоша.

-  А  кто  нам  будет  мешать,  тех  будем  заколдовывать  до  утра, -  поддержала  друга  девочка.

- Неужто  взаправду  демоны? – испуганно  протянул  мальчишка.

Он  с  опаской  отошёл  и  более  их  никто  не  беспокоил. Ребята  очень устали.  За  прошедшие  сутки  они  не  сомкнули  глаз,  целую  ночь  трудясь  над  французским  порохом,  а  затем  пешком  прошли  по  холоду пол-Москвы. Обильный  ужин  у Евсея  тоже  располагал  ко  сну. Да  и  наскоки  Ипатия  изнурили  их изрядно. Они  уснули  тотчас,  как  только  коснулись  жёсткой  сбитой   подушки.

НАПЕЧАТАТЬ  ЖУРНАЛ.

Утром  после  завтрака  ребят  отыскал Сергей.

-  Ну что  там,  у  Ивана  Акинфеича? -  накинулись  на  него  друзья.

Сергей  наморщил  лоб  и поднял  вверх  указательный  палец.

- Иван Акинфеич очень  умный  и понятливый  человек.  Не  то, что  некоторые  осатаневшие диаконы. Он высказал  вам  особую  благодарность  за  вашу  придумку  с  пороховыми  бочонками   и  освободил  от  работ  на  сегодня. Нынче  вы  в  полном  моём  распоряжении  и  мы    едем  в  типографию.

-  Ура, -  закричали  все   разом. – Едем  посылать  послание  в  будущее.

-  Вот  именно, -  согласился  с ними  и  Сергей.

На  той  же  самой  коляске троица  отправилась  в  типографию,  которая,  по  словам  Тутолмина, находилась  в  одном  из  кривых  проулков  на  Арбате. Типографию  нашли,  но  ворота  оказались  наглухо  закрыты.  На  стук  и крики  долго  никто  не выходил.  Наконец  скрипнула  входная  дверь  на  высоком  крыльце,  и из  помещения  вышел   худой  старик  с  палкой.

-  Это кто  безобразничает? -  воскликнул  он.  -  Вот  сейчас  палкой  вас погоняю.

-  У  нас  письмо  от  графа  Тутолмина, - ответил  Сергей.

Старик  заторопился.

-  Сейчас,  только  спущусь,  открою ворота.

Долго  вчитывался  в  письмо,  шевеля  губами.

- Тута просит  его  сиятельство отпечатать  журнал,  дак  кто ж  его  печатать  будет. Наборщики  нужны, печатники,  подмастерья  для  содействия. Так  тож  никого  нет  сейчас.  Все  с  Москвы ушли  от  хранцуза. Кто  работу  делать  будет?

-  Найдём помощников,  а что  и сами  сделаем.

- Ежели  что,  так  старший  наборщик   сейчас  хворает  на Ильинке.  Он  с  журналом  работает. Его  надобно  отыскать.

-  Отыщем, -  коротко  бросил  Сергей. – Как  фамилия?

- Какая   у  нас  фамилия, -  усмехнулся. – Я  Никишка-печатник. А  ты ищи  на Ильинке Фомку-наборщика.  Там  каждый  его  знает.  

Сергей  обернулся  к  ребятам.

- Вы  понимаете  важность  и  срочность этого  дела. Берите коляску,  поезжайте  на  Ильинку и  привезите  сюда Фомку.  А  я  останусь  знакомиться с  аппаратурой.

Ребята  молча  согласно  кивнули  головой.

Кучер  повёз  их  пустыми,  часто  сгоревшими дворами,  с  Арбата  на  Ильинку.  По  улицам  мелкими  кучками тянулись  к  выходу  из  города  французы. Кто  верхом, кто  с  обозом,  а  кто   и пешком,  но  все  с кулями,  мешками и  бочонками.

В  одном  из  дворов  ребята  заметили мужиков,  спорящих   за старую,  облезшую  шубу.  Возле большого опустевшего  дома,  из  которого  недавно  ушли квартировавшие  там оккупанты,  шныряли некие тёмные  личности  с большими  мешками  за  плечами. 

- Подбирают  барахло, брошенное  французами, - заметил  Гоша.

- Нет  в  городе  хозяина,  потому  и  творятся безобразия, – ответила  Настя.

Ильинка  оказалась   вымощённой  камнем  улицей  недалеко  от Кремля, с  двух и  трёх-этажными домами с  колоннами, с  амурами  и  атлантами  на  фронтонах. При  дворах   виднелись добротные  хозяйственные  постройки,  флигели  для  прислуги, конюшни  для  лошадей.    Но  все  они  были  погоревшие, пустые,  с  выбитыми  стёклами  окон.

-  Где  тут  найти Фомку-наборщика? – сказала  Настя,  грустно взирая   на  окружающий  нежилой пейзаж.

Однако  в  конце  улицы  у  овражка заметили  небольшую  избёнку,  из  трубы  которой  шёл слабый  дымок.

- Ну-ка  проедем  туда, -  попросил  Гоша  кучера. -  Живой  человек  должен  знать,  где  Фомка  проживает.

 Возле  дома  тявкала  мелкая лохматая  собачонка.  На  её  лай  никто  не  вышел. Гоша  с  Настей  открыли  дверь  и  вошли  через  щелястые  сени  в  избу.

-  Есть кто  в  избе? -  спросил  Гоша.

-  Из  груды тряпья на  русской  печи  поднялась  седая  кудлатая  головёнка.

- А  вы  хто  будете?

-  Мы  из  типографии, -  ответила  Настя. -  Как  нам  отыскать  Фому-наборщика?

-  А  энто  я  и  есть Фомка-наборщик, -  ответила  головёнка. -   Но  худо  мне,  сил  совсем  нет,  кашель  замучил. Второй  день  без  крошки во  рту, помирать было  собрался.

-  Нет,  Фома,  так  нельзя, -  решительно  сказала  Настя. – Гоша,  растопи  печь  пожарче.  Дров  тут  на  пожарищах  немало найдёшь.

Настя  выскребла  из  кармана медь,  оставшуюся  от золотого  наполеондора, и  отдала  кучеру.

- Никодим, поезжайте  в  ближайший  трактир,  купите  на  эти  деньги  побольше  съестного и  шкалик  водки.

Сама  занялась  в  доме  приборкой.  Вымела  мусор,  вымыла  столы, полы и  окна.  Тряпки  с  печи  вывесила  на  забор,  чтобы  всех  блох    на  морозе  вывести. В  доме  посветлело,  посвежело, потеплело  и  запахло  жизнью. Кучер  привёз  кулебяки с  капустой,  беляши с  мясом и добрый  шкалик  водки. 

Фома  с  изумлением  следил  за  преображением  своей  избы.

-  Так  ведь  баба  моя  с  детишками  убёгла  от  французов  в  Рязань,  а  я  остался  избу  оборонять,  да  захворал  и  слёг  вовсе, -  объяснялся  он. -  А  тут  набежали  грабители,  из  избы  всё  вынесли,  одни  тряпки  остались. Даже  солонку  с  солью  утянули,  проклятые, -  всплакнул  он.

Крякнув, опрокинул  в  рот шкалик, закусил  беляшом, зажевал  кулебякой,  порозовел,  распарился, с  благодарностью  взглянул  на  спасителей.

- Эвон  откель  вы  только  взялись?  Без  вас  совсем  помер  бы,  а  теперича всё  для  вас  сделаю.

-  Надо  нам  ехать  в  типографию,  -  решительно заявил  Гоша.

-  Фома, необходимо   срочно  отпечатать  журнал  «Отечество», -  вступила  в  разговор  Настя.

-  Так  ить  кто  ж  его  печатать  будет?  В  рукописи  он  у  хозяина в  столе  стопкой  сложенный. Его  в  набор  следует пустить,  а  потом  печатать.  Нужон  механик, два  печатника, два  наборщика, подносчики,  упаковщики. Вот  тоды  мы  его  за  неделю  отпечатаем.

- Какая  неделя? -  изумился Гоша. - Нам  надо  его  отпечатать  завтра к  вечеру  весь  тираж.

-  Поэтому  собирайтесь и  едем  в  типографию, - поторопила  Настя.

-  Дак  я что,  сейчас  соберусь, -  заторопился  Фома. -  Для  хороших  людей  завсегда  постараемся.

Собираться  долго  ему  не  пришлось.  Скоренько  влез  в стоптанные  валенки, набросил  тулупчик,  на  котором  на  печи  лежал,  на  голову  набросил  старенький  малахай,  и  коляска  покатила  в  обратную  сторону.

 В  типографии нашли  Сергея  в  полном  отчаянии. Всё  это  время  он  пытался разобраться  в печатных  механизмах, да  так   ничего и не  понял.  Всё  помещение   было заполнено  некими  рычагами,  прессами, бочонками,  кипами  бумаги,  совместить  которые  в  систему  ему  никак  не  удавалось. Никишка-печатник  своё  дело  знал,  а  более  тоже  не очень разумел.

С  приездом  наборщика  Фомы  дело  стало  сдвигаться.       Ребятам  повезло  с  тем,  что  здесь  всё  уже  было  готово  к  печати октябрьского  номера журнала. Однако  наступление  Бонапарта  и  сдача  столицы  неприятелю  расстроила  планы типографии. Подготовка  печати  была  остановлена, а работники  разбежались. Кто  мог,  ушёл   к  родственникам за  Москву подальше  от  французов,  а остальные затаились    по  избам  и  носа оттуда  не  высовывали.  Фома  не  знал всех, кто  и   где  живёт, потому  рассчитывать  приходилось  только  на  себя. 

 Всё это  глубоко печалило  Сергея. Мало  что  понимающий  в  печатном  деле,  он поставил  всех  к  наборным  верстакам.  Выдал  каждому  по  кипе  исписанных  листов,  а  Фома  показал,  как  надо  набирать  текст  из  литых  букв.  Грамоте  Настю  и  Гошу   учить  не надо  было,  но вопросы вызывала  лишь капризная  буква  «ъ». Однако  в  рукописи она была   прописана  и  дело  пошло.  Первый  лист набрали  с  грехом  пополам  за  час,  второй – уже быстрее.  Набранные  листы  передали Никишке, который  уверенно  пробежал валиком   с краской  по  форме и умело  станком пропечатал  её  на  лист.

Сергей  с  ребятами  придирчиво осмотрели первый  лист.

- Неплохо  получилось для  первого  раза, -  заметил Гоша.

- Первый  блин  не  комом  вышел, -  поддержала  его  Настя.

-  Фома,  а  сколько  экземпляров  надо  печатать? -  поинтересовался  Сергей.

-  Так, когда  сколько, -  развёл  руками тот. – Это  хозяин  только  знал.

-  А  в  прошлом  месяце  сколько  было?

-    Сотен  пять,  однако  было.

Сергей  присвистнул.

-  Сотен  пять полных  экземпляров  нам не  одолеть.

-  А  что  нам  делать? -  спросил  Гоша.

- Изготовим  листов, сколько  успеем, а  остальные  отпечатает  уже  хозяин.  Главное,  чтобы  наше  обращение  было  отпечатано. Не  будет  же  он  менять   половину  журнала. Это  ему  в  копеечку  влетит.

- А  если  он  не  поймёт  и  выбросит твой  текст?

- Об  этом  мы  с  вами  узнаем  завтра в  семнадцать ноль-ноль, - отмахнулся  Сергей. -  А  сейчас  все  за  работу.

Работа  закипела  в  полутёмной  типографии. Ребята с  Фомкой  набирали  текст,  Никишка  с  Сергеем переносили  его  на  бумагу, а кучер  Никанор  относил  готовые  листы  и  складывал  их  в  углу  помещения. К  ночи  успели  отпечатать лишь  пятнадцать  листов  из  шестидесяти  в  количестве  трёхсот   экземпляров.

- Я  букв  уже  не  различаю, -  пожаловалась Настя. -  Темно  совсем  в  комнате.

- Фома,  а  чем  вы  освещались  ночью? -  поинтересовался  Сергей.

-  А  ничем,  однако. По  ночам,  ить, мы  не  работали.

-  А  свечи  здесь  есть  где-нибудь?

Фома  погремел  в  кладовке,  откуда  вышел  с двумя  толстыми  восковыми  свечами.

-  Вот  нашёл всего-то.

-  Да,  негусто, -  посокрушался Сергей. -  До  утра  не  хватит.

-  А  нам  до  утра  и  не  надо, -  прикинул  Гоша. -  Будем  работать,  пока  будет  свет.

-  Всю  ночь  нам  точно не  выдержать, -  поддержала  друга  Настя. -  После  полуночи  мы  здесь  такой  текст  наберём,  что  ни  один  мудрец  прочесть  не  сможет.

- Решено,  работаем,  пока   свет, пьём  чай  и  спим  до  восхода  солнца.

Вконец  вымотанные  бешеным  темпом  работы ребята  угомонились  лишь глубоко  за  полночь,  когда  от  последней  свечи  остался  лишь жалкий  огарок.  Из  настоящего   тульского   самовара  попили  чайку с  остатками еды,  и  улеглись,  кто  где  пристроился.  Насте  отвели место  на  тёплой  лежанке в  жилой  комнате,  Сергей устроился  на  бумажных  листах, Гоше  понравилось  на  лавке  у  печи, печатник  расположился на  своём  месте на  полатях,  а кучер Никанор, укутав  лошадь тёплой  попоной,   бухнулся  посреди  комнаты на  свой  огромный  тулуп,  завернулся  в  него  и  тотчас  заснул. 

Настя  открыла  глаза  и  ужаснулась. В  комнате  было  совсем  светло  и  очень  тихо.  За  окном  занимался  новый  день,  который  должен  вернуть  их обратно  в   своё родное  время, но намаявшиеся  «печатники»   беззаботно  спали,  тихо  посапывая.

-  Подъём,  «сони», -  громко скомандовала  девочка. -  А  печатать  кто  будет?

Сергей  вскочил и  спросонья уставился  на всех  ничего  не  понимающим  взглядом. 

- Что  это?  Где  я?

- В  наполеоновской Москве,  господин  старший  писарь  Воспитательного  дома, -  съязвил проснувшийся Гоша. – Что  вам  снилось  на  завтрак?

Сергей  схватился  за  голову, застонал  от  огорчения,  покачал  головой.

- Замечательный  был  сон. Я  опять  менял  капризный  чип  на  своём  излучателе, готовился  его  включать, и  тут   проснулся.

-  Сон  в  руку, – сказала  Настя. -  Сегодня  кто-то  должен  выполнить  это  вживую  в  твоей  лаборатории,  иначе  мы  навсегда  останемся  в  древней  столице,  ты - старшим  писарем,  а  мы -  мелкими  сапожниками-подмастерьями.

- Этот  кто-то,  ни  кто  иной,  как  мой  начальник Денис  Владимирович,  доктор  физико-математических  наук. Он большой  любитель  и  знаток истории, и  на  его  столе  я как  раз  видел  этот  самый  номер  журнала  «Отечество» 1812  года.  Он  должен  прочитать наше   объявление  в  этом  журнале  и  помочь  нам.  А  потому - снова  за  работу.  Чем  больше  мы  напечатаем,  тем  выше  наши  шансы  на  успех.

-  Я  что-то  не  пойму, -  задумчиво промолвил Гоша. - Журнал  уже  отпечатан  и  лежит  на  столе у  начальника  в  двадцать  первом  веке.  А  как  наше  объявление попадёт  в  журнал,  если  он  уже  двести  лет  как  отпечатан? 

- Гоша,  не  закручивай  нам  мозги. Мы  его  сейчас  печатаем,  потому  наше обращение  обязано  быть  там.

Гоша,  я тоже  понять это  не  могу,  но  если  этого  не  случится,  быть  нам  с  тобой сапожниками.

С  улицы  вернулся кучер  Никанор.

-  Зазябла  лошадка за  ночь.  Ну да  ничего.  Овса  подсыпал  ей,  сейчас  согреется.

-  А  нас  кто  овсом  угостит? - спросил  грустно  Гоша.

Все  понимающе  промолчали. После  пустого  морковного  чая вся  группа вновь  резво  принялась  за  дело. Застучали буковки  по наборной  форме, зашлёпала-заскрипела   печатная  машина, зашелестели  листы бумаги, резко  запахло  печатной  краской. К  полудню  силы  журнальных  дел  мастеров  были  на  исходе. Но  никто  не  просил  пощады,  никто  не жаловался, не  бросал работу. Однако  внезапно шум  затих. Печатник Никишка  протянул  руку  за  очередным  листом  бумаги,  и  не  нашёл  его.

-  Однако  бумага  закончилась, - грустно  сообщил  он.

- И  краска  на  исходе, - произнёс  Фома.

- Значит, мы  сделали  всё,  что  смогли,  что   успели, -  подвела  итог  Настя.

Сергей оторвался  от  печатного  станка, осмотрел  кипы  отпечатанных  листов.

-  Надо  разложить    листы  по  экземплярам и  подсчитать  их  количество.

Это  было  делом  недолгим.  

-  Сорок восемь  листов  из  шестидесяти в  количестве  трёхсот  экземпляров, -  подсчитала  Настя.

Сергей  пожал  плечами.

- Остальные  допечатают  издатель и  хозяин  типографии.

Настя  взглянула  на  него  в  упор.

- Сергей, этого  хватит для  успеха дела?

- Будем  надеяться  на  лучшее, - устало ответил  старший лаборант  лаборатории торсионных  полей Сергей  Жмеренецкий,   вытирая  руки  от  свинцовой чёрной типографской  краски.

В  это  время  где-то  недалеко  прогремел  сильный  взрыв. Выскочив  на  улицу,  друзья  увидели  в  стороне, где  располагался  Кремль,  высокий  столб  чёрного  дыма.  Чуть  в  стороне  прогремел  второй  взрыв  послабее  первого.

- Негодяи,  взрывают  Кремль, - вырвалось  у  Насти.

- Это  сработали  те  последние пороховые  бочонки,  что  мы  не  успели  залить  водой, - сказал  Гоша. – Надеюсь,  больше  взрывов  не  будет.

И  действительно,  больше  не  взрывалось в  столице,  однако  по  улице  потянулись  отступающие  французы. Они  шли  торопливо,  с  оглядкой,  явно  чего-то  опасаясь.

-  Бегут,  супостаты, -  проворчал кучер Никанор. – Боятся  летучих казаков Платова.  Учерась  наши  казаки цельный полк  их  порубали на  Смоленской  дороге.

- Бегут, а  на  последок  пакости  устраивают, - добавил Сергей. - А  ведь  мы  в  Париже  их  Лувр и  пальцем  не  тронули. Прошли  парадом  по  Трафальгарской  площади,  да  винца  ихнего  вдосталь попили.

- А  на  память  оставили  им  «Бистро»,  кафе  быстрого  реагирования, -  усмехнулся  Гоша.

Стали  прощаться.

- Никишка,  проследи,  чтобы  эти  журналы  наши в  дело  пошли.

-  А  тож  куда  ещё? – отозвался  наборщик. – То,  что  мы  за  ночь  сделали,  обычно  аж  две   недели работаем.

Друзья тепло  простились  с  печатником Никишкой,  с наборщиком Фомой и  поехали  обратно.  До  часа  «икс» оставалось  всего  ничего.

НЕОБЫКНОВЕННОЕ  ОБЪЯВЛЕНИЕ.

 

Начальника  лаборатории  физических  полей  Дениса  Владимировича  умотали  последние  лихие  денёчки  с  пропажей  лаборанта,  с неистовой  его  мамой, звонившей  ему  каждые  полчаса  и  справляющейся  о  сыне,  с  визитами  милиции с  их  бестолковыми  собаками.  Поднялось  давление,  пропал  аппетит,  к  тому  же у  соседки сверху в  квартире   лопнула  труба,  отчего   ему едва  удалось  спасти от  подтопления  его  гордость,  обширную  библиотеку,  доставшуюся  ему  ещё  от  родителей.

  - Нет,  надо  успокоиться,  отсидеться,  отлежаться  дома,  пока вся  эта  суета  не  выпадет  в  осадок, -  решил  он. -   Заодно  там  сверху трубы  починят.

Уходя  вечером  с  работы,   он тщательно  убрал  все  бумаги  в  стол,  отключил  аппаратную  рубильником в  коридоре, проверил  окна  и  форточки,  и  вышел  вслед  за  сотрудницами,  закрыв  дверь  на  замок. Однако,  выйдя  на  улицу,  вспомнил,  что  не  взял  с  собой  старинный  журнал  «Отечество»,  недавно удачно  приобретённый  в  букинистическом  магазине  очень  недорого. Это  был  октябрьский  номер 1812  года, выпущенный в  столице как  раз  после  отхода    из Москвы  наполеоновских  войск.  Он  взял  его  с  собой  на  работу,  но всё  никак  не  находил  времени  его  полистать.

-  Придётся  вернуться, -  со  вздохом  решил  он. – Где,  как  не  дома,  можно  найти  минутку  для  чтения.

Поднявшись  обратно,  Денис  Владимирович не  сразу  отыскал  журнал.  Покопавшись  в  столе,  он  вспомнил,  что  оставил  журнал на компьютере  в  аппаратной  в  тот  день,  когда  пропал  лаборант. Журнал  оказался  именно  там.   Перевернув  обложку, на  развороте  увидел  обширную  рекламу  тверского  дёгтя.

-  Да,  тревожное  время  было  тогда,  как  у  нас  в  сорок  первом. Но  французы  вошли  в  Москву,  а  фашистов  мы  не  пустили. Ладно,  дома  почитаю, -  сказал,  закрыл  аккуратно   древние страницы, положил  журнал  в  портфель и  отправился  домой.

Но  дома  покоя  не  случилось.  Несколько  раз  звонила  неугомонная  Алла  Борисовна, соседка  сверху  приходила  извиняться  за  потоп в  квартире, был  странный  звонок  из  милиции о  том,  что служебная  собака  Найда  совсем перестала  работать  после  визита  в  лабораторию.

-  Нет  ли  у  вас  там  неких  вредных  излучений? -  поинтересовался следователь Висяков. – Надо  заняться  вашими  работами  вплотную.

-  Аппаратура   была  отключена,  товарищ  следователей, -  стараясь  не  раздражаться,  ответил  Денис  Владимирович. – Какие  там  могут  быть  излучения?

-  Всё  равно,  это  очень  странно, - добавил  милиционер. – А  у  вас  какие  были  отношения  со  Жмеренецким?

-  Служебные отношения, - в  ярости ответил и  отключил  телефон.

Пришла  жена  из  парикмахерской,  поужинали и  рано  легли  спать.

Утром  проснулся с предчувствием неких событий.  Вся  эта  вакханалия нелепых событий,  начавшаяся  с  исчезновения  лаборанта,  неплохого умного  парня, без  пяти  минут кандидата  наук, должна  чем-то  завершиться. Не  должно  быть  в  жизни  столько   нелепостей,  которые  нельзя  объяснить. Позавтракав  кофе с  бутербродом,  Денис  Владимирович позвонил  в  лабораторию,  сообщил,  что  его  сегодня  не  будет,  что  он  приболел  и должен  отдохнуть, затем  прилёг   вольготно   на  диван, достал  из  портфеля  журнал  «Отечество»  за  1812  год  и  перевернул  обложку.

Разворот  обложки  он осмотрел  лишь  мельком,  ибо  вчера уже  ознакомился  там  с  предложением тверского  дёгтя. Однако, к  своему  немалому  удивлению,  не  обнаружил пресловутой рекламы берёзовой  смолы. Вместо  неё в  жирной  рамке было  напечатано некое  обращение. Ничего  не  понимая, Денис  Владимирович  начал читать   его  и  у  него помутилось  в  глазах. Это  у  него  бывало  от  переутомления,  и тогда  спасали очки. Отыскав их  на  подоконнике,   он  снова  стал  читать  заметку  широко  раскрытыми  глазами. А  написано  там  было  следующее:

«Денису Владимировичу  Любарцу,

начальнику  лаборатории  торсионных  полей.

Уважаемый  Денис  Владимирович!

Обнаружив  это  обращение,  дочитайте  его  до  конца.  Это  не  розыгрыш,  и  не  чьё-то  лукавство.  Это  произошло  на   самом  деле  со  мной и ещё с  двумя московскими  ребятишками.  В ходе  нашего  опыта с  торсионными  излучателями  произошло невероятное.  Под  воздействием  неизвестного  излучения 18 октября  двое  ребятишек,  проходившие  сквозь  старую  арку  между  двух  домов напротив  наших  окон  в  лаборатории, провалились  во  времени  на  двести  лет  и  попали  в  наполеоновскую  Москву 1812  года.  А  на следующий  день уже  я  сам,  подойдя  к  окну,   попал под  это излучение  и  оказался  там  же. Чтобы  нам  отсюда  вернуться  в  наше  время, надо  повторить  опыт в  строго  обозначенное  время.  Это  выполнить  не  сможет  никто,  кроме  вас. Потому  очень  прошу вас заменить сгоревший  китайский  чип в синтезаторе  поля в  нашей  лаборатории на  аналогичный китайский и строго  в  семнадцать  часов  пятого   ноября включить  генератор   торсионов.  Если  я  всё  правильно  рассчитал, то,  попав  вторично  под излучение,  мы  должны  вернуться  обратно. Запасной  последний чип находится  у  меня  в  столе,  в  нижнем  ящике  стола справа в  жестяной  баночке  из-под  конфет «монпансье». Умоляю, не  опоздайте и  не  включите  раньше  времени. Другого  чипа  у  нас   нет и  неизвестно,  когда  будет.  Иначе  мы  навсегда  останемся  в  далёком  прошлом. Сергей Жмеренецкий, Настя  и  Гоша».

Начальник  лаборатории прочитал  обращение  несколько  раз, пытаясь    отыскать  некую деталь,  из  которой  будет  ясно,  что  это  либо совсем  не  относится  к  нему, либо  это неумная  шутка-розыгрыш  того  же  Сергея,  который  сейчас ждёт  его  в  лаборатории  и  хихикает  за  столом,  представляя  тупую  недоумевающую  физиономию  своего  шефа. Однако,  сколь  он  не  перечитывал загадочные  строки,  не  находил  в  них  ничего  подозрительного.  Журнал явно  был  старинный,  из  жёлтой  хрупкой пересохшей  бумаги,  шрифт  ничем  не  отличался  от старинной  славянской вязи со знаменитой  буквой  «ять».   Разве что краска  ложилась  неравномерно,  где  густо,  а  где - чуть  просматривалась бледным  силуэтом  букв. Но  это  было  характерно  для  старинной  печати,  а  местами  краска  просто  выцвела,  либо  обсыпалась.

Но  как  могло  появиться  это  обращение   на  развороте  обложки,  когда  вчера  там  было  напечатана реклама  берёзового  дёгтя купца  Свиблова.  Он  сам  своими  глазами  видел  и  читал эту  статью  о  замечательном  дёгте.  Чем  больше   он  вчитывался  в странную  статейку,  тем  более  невероятной  она  казалась.  Но,  с  другой  стороны, куда  подевался лаборант?  Он  же    учёный, автор  серьёзной  диссертации  о торсионных  потоках  в  отрицательном магнитном  поле.  Он  не  должен  на  службе играть  в  прятки,   выскакивать,  как  чёртик  из  бутылки,  скакать  вокруг  и  кричать,  что ловко разыграл. Это  чёрт  знает  что  получается.

Внезапно  Дениса  Владимировича  пронзила  одна  сумасшедшая   мысль.

-  А  что,  если  это  правда? Это  же  мировое  открытие, путешествие  во  времени,  куда  там  господину фантасту  Герберту Уэллсу. Это  же  «нобелевка»! -  вскричал  начальник.

 Он  ещё  несколько  раз  прочитал заметку, дрожащими  руками сложил  журнал  и  спрятал  в  портфель.

-  Надо  немедленно  ехать  в  лабораторию. Если  действительно  в  жестяной  коробочке у  Сергея  хранятся  запасные   чипы,  значит  написанное  в  журнале - чистая  правда.

Дениса  Владимировича  бросило  в  пот. Дрожащими  руками завязал  галстук,  набросил  куртку  и  выбежал  из  квартиры. Осознав,  что  выскочил  в  домашних  тапочках  и  без  портфеля,  вернулся,  обулся, взял портфель и  вышел  обычным  деловым  шагом.

- Нечего  пороть  горячку, -  укорял  он  сам  себя. – До  пяти  часов  времени  достаточно.  Приду,  хорошенько  всё  ещё  раз  обдумаю,  займусь  аппаратурой, заменю  чип, и  в  семнадцать  часов  включу.  И  если  всё  получится,  как  пишет  Сергей,  то … .

При  этой  мысли  сердце  у  начальника  начинало  выпрыгивать  из  груди,  глаза  широко  расширялись,  слова  застревали  где-то  в  промежутке   между  голосовыми  связками  и  губами.

-  Неужели, нет,  этого  не  может  быть, -  повторял  он  про себя,  торопливо  шагая  от  метро.

В  лаборатории   было  почти  пусто.  Лишь  его  секретарша Верочка лениво  перелистывала  модный  журнал  с  накрученными  на  волосы  бигудями. Увидев  начальника,  она  подскочила,  едва  не  опрокинув чашку  с  горячим  кофе  себе  на  юбку.

-  Денис  Владимирович! -  произнесла  она с  придыханием. -  Так  вы  же  звонили..

-  Да  звонил, где  остальные?

-  Так  они  на  семинаре  в  МГУ, -  попыталась  соврать секретарша.

-  Знаю  я  ваши  семинары, - ругнулся  начальник. – Всем  по  выговору  вкачу,  как  только…

Он опомнился  и  не  стал  объяснять,  после  чего  он  будет  вкатывать  выговора.

- Никого  не  было? -  спросил,  глядя  Верочке  прямо  в  глаза. -  Кто  звонил?

-  Из  милиции  звонили,  тоже  интересовались,  не  появился  ли  Серёжа.

-  Да,  да,  Серёжа, -  повторил  вполголоса  Денис  Владимирович  и  метнулся  в  лабораторию. -  Никого  не  пускать  ко  мне, - крикнул  оттуда.

В  нижнем правом  ящике  стола Сергея  он действительно  обнаружил  жестянку из-под  простеньких  леденцов. Открыв её,  Денис  Владимирович  шумно  выдохнул.  В  коробочке сиротливо  чернел  пластиковым  бочком  одинокий  чип.  На  бумажке,  приклеенной  к  нему,  было  написано  латинским  шрифтом  «Made in China» (Сделано  в  Китае).

-  Значит,  всё  это  правда. Надо приниматься  за  дело,  заменить  чип  и  подготовить  аппаратуру  к  запуску, - решил  он. -  А  там,  будь  что  будет.

Вскрыв  корпус синтезатора  поля,  Денис  Владимирович озадаченно  призадумался. На  плато  скромно  отсвечивали чёрными  бочками все  двенадцать  китайских чипов.

-  А  который  из  них  сгоревший? Ну  почему  Серёжа  не  указал,  какой  именно чип  надо  менять. Чтобы  выявить  неисправный,  необходимо  прозвонить все  двенадцать.  На  это  уйдёт уйма  времени. 

Едва он  проверил  два  чипа,  как  в  дверях  появилась Верочка.

-  Денис  Владимирович,  к  вам  милиционер  пришёл.

-  Я  сказал,  что  меня  нет.

- А  он  сказал,  что  ему  приказали  вас  доставить  в отдел  к  следователю.

-  Скажи ему,  что  я  завтра  приеду, -  зашипел  начальник.

Однако  в  дверях  появился представитель  органов, молодой  милиционер  в  очках.

-  Вы  Денис  Владимирович  Любарец? -  вежливо  спросил  он.

-  Да,    но  я  очень  занят.

- Денис  Владимирович,  мне  приказано  доставить  вас  в  любом  случае.

-  Я  что,  арестован? – голос  начальника  поднялся  до  самых  высоких  нот.

-  Ещё  нет,  но  следователь  требует  вашего  немедленного  присутствия.

-  Вы  там с  ума  посходили.  Я  занят  важнейшим  экспериментом.  От  него  зависит  судьба  всего  человечества.  А  вы  срываете  самый  ответственный  этап.

-  Денис  Владимирович,  проследуйте  за  мной, -  произнёс  милиционер  и  взял  начальника  за  локоток.

-  Чёрт  знает  что происходит, -  выругался  Денис  Владимирович. -  Верочка,  я  скоро  вернусь,  никого ни  в  коем  случае  не  пускай сюда.

Однако  скоро  вернуться  не  получилось. В  отделении  следователь был  занят  с  другим  подследственным,  затем  его  вызвали  к  начальству,  откуда  он  вернулся красный  и  вспотевший. На  требование  начальника  лаборатории  отпустить  его  по  важному  делу  он ответил мрачным  взглядам  из-под  густых  бровей.

На  часах  уже  пробило  три  часа  дня, когда  Дениса  Владимировича  пригласили  в  кабинет.

-  Подпишите  протоколы ваших  показаний  по  делу Жмеренецкого,  -  попросил следователь.  Когда подписи  на  трёх  листах  были  поставлены, следователь,  углубившись  в  бумаги,  небрежно  бросил:  - Вы  свободны. Можете  идти.

-  Это  из-за  трёх  росчерков пера  я  сидел  здесь  пять  часов, -  возмутился  Денис  Владимирович. Но  следователь  так  взглянул  на  него,  что  он  выскочил  из  комнаты  лёгким  пёрышком. Обратно никто  его,  естественно,  в  лабораторию не  доставил.  Пришлось  ловить  такси и  добираться  своим  ходом  через чудовищные  пробки. Когда  Денис  Владимирович  вошёл  вновь в  лабораторию, шёл  уже  пятый  час  дня.  Верочка уже  собрала  сумочку, освободилась  от  бигудей, и  чудесные  локоны  игриво спадали  на её миленькое  личико. Но  Денису  Владимировичу  было  не  до сантиментов. Времени  оставалось  меньше  часа,  а  проверить  необходимо   ещё   десяток  чипов. Надо  было  спешить. Начальник  отправил  Верочку  домой, закрыл  лабораторию  изнутри  и  занялся  вплотную интегральной  схемой  синтезатора торсионного  поля.

БЕГОМ  В  РОДНОЕ  БУДУЩЕЕ.

-  Никанор,  погоняй,  времени  у  нас  нет  вовсе, -  торопил кучера  Сергей.

-  Так  вона  рысцой  бежим-то,  -  отвечал  кучер,  цокая  на  лошадь.

 Та  прядала  ушами,  но  ходу  не  прибавляла. На  половине  дороги из  переулка внезапно  выехала группа французских  всадников. Среди  них  восседал  всадник  в  белом  мундире  и  треуголке.

-  Носит  их  нечистый  по  улочкам, -  выругался  Никанор.

-  Ничего,  Никанор,  отобьёмся, -  успокоил  Сергей. -  Я,  как-никак,  старший  писарь  самого  графа   Тутолмина. А  Ивана Акинфеича  французы  хорошо  знают  и  уважают.

Настя  внимательно  всмотрелась  в  приближающийся  отряд.

-  Да  это  же  опять Наполеон  со  свитой, -  вырвалось  у  неё.

-  Вот  это  да, -  бросил  Сергей. -  А  я  не  обучен  французскому  этикету.  Как,  прикажете,  мне обращаться к великому  императору  Франции.

- Это  не  наша  забота, - отозвался  Гоша. – Он  здесь  оккупант,  и  отношение  к  нему  должно  быть соответствующее.

Группа  конников  поравнялась  с  бричкой  Никанора.

Бонапарт с  высоты внимательно  осмотрел  сидящих  в  повозке  людей.  Его тяжёлый  взгляд  задержался  на  Насте.  Девочка  спокойно  выдержала  его.

-  Бонжур,  император.

  Наполеон удивился  дерзкой выходке  неизвестного  сорванца  и  что-то  сказал свите.  Один  из  офицеров,  очевидно  переводчик, повернулся  к  девочке.

-  Император  желает  знать,  кто  вы  и  чем  занимаетесь?

Настя  в  карман  за  словом  не  полезла.

- Мы  москвичи и  хотели  бы  спросить  императора  Франции,  зачем  он  пришёл  в  Москву  с  войском?

Переводчик перевёл  сказанное  Бонапарту.

Император  небрежно  бросил  несколько  слов  в  ответ.

-  Император  Франции  делает  всё,  что  считает  нужным, -  перевёл  офицер-переводчик.

-  Теперь  вы  драпаете  из  Москвы, и  тоже  делаете  то,  что считаете нужным? -  не  удержался  Гоша.

-  Мы  уходим  из  Москвы  победителями, -  гордо  ответил  переводчик.

- Передайте  императору,  что  на  острове святой  Елены  очень  скверная  погода, - вновь   вступила  в  разговор  Настя. -  Пусть потеплее  одевается.

- Причём  здесь островные  колонии  Франции? -  вскинулся  переводчик и  что-то сказал  Бонапарту.

Тот  перевёл  тяжёлый  взгляд  на  Настю.

                -  Qui êtes-vous? – спросил  он. (Кто  ты?)

В  это  время сквозь  свиту  пробился  французский  офицер.  Настя  узнала  его.  Это  был адъютант  Климович.   Он  указал  на  Настю  и закричал:

-   Se garçon trempés la poudre à canon dans l'enceinte du Kremlin. (Этот мальчишка  промочил  порох  в  Кремле).

Переводчик нахмурился и грозно  крикнул  Настеньке:

 -  Так  это  ты,  сорванец, промочил  весь  порох?  Арестовать  его!

Ответить  Настя  не  успела.  В  разговор  вступил  Сергей. Он  приподнялся  в  повозке и  с  возмущением заявил: 

- Пардон,  господа,  я главный  писарь его  сиятельства  графа  Тутолмина. О  каком  мальчике тут  речь? Это  наша  воспитанница  сирота Анастасия.  Мы едем  из  холерного  барака,  где  оказывали  помощь хворым  и  болезным. Настя, -  обратился  он  к  девочке, -  открой  личико.

Настя сняла  шапку и  распушила  свои  кудряшки.  Перед  французами  предстала  очаровательная  девчушка  с  синими  глазками.

- О, пардон, - загалдели  французы, - сэ  мадмуазель.

Посовещавшись  промеж  собой,  они  ускакали восвояси с  хмурым  императором  во  главе,  бормоча «малад, холер».

-  Сергей,  ты  спас меня.

 Настя  от  радости чмокнула старшего  товарища  в  щёчку.

-  Мне  тоже  досталось  бы, - добавил  Гоша. -  Ведь  мальчишек  было  двое.

-  Историки  утверждают,  что  Наполеон  покинул  Москву  девятнадцатого   октября  и  более  в  неё  не  возвращался, -  вспомнил  Сергей. -  А  оказывается, чему  мы  были  свидетелями, он  ещё  раз  посетил  столицу  в  день  окончательного  бегства войска из  неё. Судя  по  всему  сегодня  23  октября.

- Вот  мы  и  расскажем  историкам  об  этой  нашей  встрече, -  сказал  Гоша.

- Рассказать  то  можно,  но  чем  мы  докажем? -  пожала  плечами  Настя.

Кучер Никанор  взирал  на  происходящее  удивлённым  взглядом.

- Ото  дивчина, а кличут  Мишкой. Пошто  так? 

Ответил  Сергей,  подмигнув  ребятам.

-  Так  надо,  Никанор.  Только  ты  никому  не  говори. Это  брат  и  сестра.  А  если  все  узнают,  что   это  девочка,  её  переведут  в  женский  корпус, и  им  нельзя  будет  видеться.

- Ото  так,  -  согласился  Никанор. -  Дивчины  у  нас  в  другом  корпусе.  Однако  как  так?               Он  хотел  задать  ещё  какой-то  вопрос,  но Сергей  взял  у  него  из  рук  ременной  кнут  и щёлкнул  им  над  лошадью. Та  недовольно  оглянулась, презрительно  фыркнула, но скорости   прибавила.  Вскоре  показался трёхэтажный Воспитательный  Дом,  угрюмой  громадой  возвышающийся  над   низенькими  частными  домишками  на  берегу  реки.

Во  дворе Никанор  отвёл лошадь к  конюшне и  стал  выпрягать  её. А  Сергей,  оглянувшись  вокруг  и  не  заметив  ничего  подозрительного,  обратился  к  друзьям.

-  Близится  час «икс». Нам  надо   ровно  в  семнадцать  часов стать   у  стены в  проходе  арки.   Сейчас  это  брошенный сгоревший  дом. Идти  туда  двадцать  минут. На  часах  у  меня   пять  минут  пятого. Через  двадцать  минут  собираемся  во  дворе и  двигаемся  в  нужную  сторону. Я  объясню смотрительницам,  что  мы  выполняем  специальное  задание Ивана  Акинфеича.

Сергей  пошёл  в  свою  комнату,  а  ребята поднялись  в  свою. Там  был  лишь долговязый Афоня, который,  оглянувшись  на  дверь,  предупредил  шёпотом:

- Вас с  утра Ипатий  ищет,  да  не  один,  а  со  стражником. Арестовывать хочет.

Настя  и  Гоша  переглянулись.  Быстро  собрали свои  вещи  и  выскочили  в  длинный  тёмный  коридор. В  этот  момент в  дальнем  конце  коридора показался  дьякон  в    чёрной рясе. Волосы стояли  на  голове  копной,  лицо  перекошено  гневом  и  страхом.  Рядом  с  ним  поспешал низенький  и  полненький  стражник  с  острой алебардой.

Заметив  ребят, оба  кинулись  за  ними. 

 -  Держите  бесов.  Вот  они, демоны, -  закричал  Ипатий.

  Ребята  бросились  от  них  на  лестницу,  скатились  по  ней  вниз,  потом  ещё  вниз,  пока  не  поняли,  что  сами  загнали  себя  в  тупик.  Они  оказались в  подвале перед  запертой  на  ржавый  висячий  замок  дверью карцера,  который  был  им  уже  печально  знаком.  Вверху слышался  топот  преследователей.

- Настя, мы  пропали. Отсюда  хода  нет.

-  Для  наших  друзей  ход  всегда  найдётся, -  раздался  рядом  с  ними  голос Евсея.  - Сюда,  скворчатки, поскорей.

В  углу  под  лестницей  ребята  увидели своего  маленького друга,  а  за  ним  чёрный  провал  входа  в  подземелье. Едва они  успели  нырнуть  в  темноту,  как у  двери  карцера  оказался  запыхавшийся  дьякон.

-  И  где  они?  Истинно демоны.  Опять  их  диавол  под  крыло  взял.  Я  же  сам  видел,  как  они  по  энтой  лестнице  вниз  кинулись. Эти  ушли,  так  мы  старшого  демона  возьмём.

Тем  временем  Настя  и  Гоша быстро  бежали  по тёмному  подземному  ходу  вслед  за  Евсеем. Через  несколько  минут впереди  открылась  дверь,  и  ребята  оказались посреди той  самой  арки,  откуда  началось  их  необычайное  приключение.

В  это  время Сергей  спокойно  шёл  по  коридору  к  выходу, тихонечко  посвистывая,  давая  знать  друзьям,  где  он. Ипатий  коршуном  налетел  на  него, схватив  за  правую  руку,  а  стражник  наставил  пику.

-  Это  вы  чего,  ребята? -  оторопело спросил  лаборант. -  В  войнушку  играете?

- Взяли  демона, -  закричал  Ипатий. -  Тащи  его  в  карцер, -  приказал  стражнику. – А  твои  дьяволята  где? -  обратился  он  к  Сергею.

-  Ипатий,  вы  о  ком,  о  моих  маленьких  друзьях?  Так  они  вон,  в  трапезной спокойно  вкушают пареную  репу. 

-  В  трапезной?  -  взревел  дьякон  и  кинулся  по  коридору. Стражник,  оставив  в  покое Сергея,  кинулся  за  ним.

Лаборант   не  стал  терять  момент,  выскочил  на  улицу. Какой-то  голос  из-под  земли  крикнул  ему:

-  Спеши на  место,  Настя  с  Гошей  уже  там.

Во  дворе стояла  запряжённая  пролётка. Лошадь  с  аппетитом  уплетала   овёс  из  подвешенного   мешка.    А  кучер,  закутавшись  в  тулуп,  подрёмывал  на  облучке. Сергей  кинул  взгляд  на  часы.  На японских  «Сейко»   было  шестнадцать  пятьдесят. Времени  уже  не  было совсем. Он  вскочил  в  пролётку, схватил  вожжи  и резко  натянул  их, понукая  лошадь.  Та,  от  неожиданности  всхрапнув, едва  не  подавилась  лакомым зерном, на  месте  развернулась  и  пустилась  вскачь по санной  дороге  с  проталинами.

Кучер  опомнился,  попытался  возразить.

- Эй, ты  кто?  Ты  чегой-то? Охолонь,  отдай  вожжи-то.

-  Погоди,  мужик,  не  мешай,  спешу  очень. Свидание  у  меня  сегодня  в шесть  у  метро  «Александровский  сад».

-  Какой-такой  метро? - заныл  мужик. - Меня  хозяин  выгонит взашей.

-  Скажи,  что  ты  выполнял  указание  самого  графа  Тутолмина.  Он  подтвердит.

- Ивана  Акинфеича? - переспросил  кучер.

- Точно, - ответил  Сергей,  подгоняя  лошадь.

-  Тогда  совсем  можно, -  успокоился  кучер. -  Иван  Акинфеич большой  человек.

Повозка катилась  вдоль  реки,  объезжая  большие  глубокие  лужи  и  наледи. С  утра  мороз  перешёл  в  мягкую  оттепель,  отчего местами  грязь  дорожная  оттаяла  и  мешала  проезду.  Сергей  всё  чаще  бросал  тревожный взгляд  на  часы,  времени оставалось  всё  меньше. Тревожили  его  и  мысли о  ребятах:

 - Где  они,  как  попали  на  место?  Кто  ему  сообщил  об  этом?

Неожиданно сзади  послышался  конский  топот. Сергей  оглянулся и замер  от  негодования. За  ним верхом вдвоём  на одной лошади  галопом  гнались Ипатий  со  стражником. Нести  двоих  немалых  всадников  кобыле  было  нелегко,  но, подгоняемая  хлыстом,  она  постепенно  догоняла  коляску с  Сергеем.  Уже  слышны  были  истеричные   крики  дьякона:

-  Держите,  держите  демонов.

Коляска  уже  подъезжала к  обгоревшим  каменным  домам,  бывшим  купеческим  усадьбам,  за  которыми   виднелась  та  самая загадочная  арка,  под  которой  происходили  необыкновенные путешествия  во  времени. Ипатий со  стражником были  уже  совсем  рядом,  когда вдруг  их  кобыла  запнулась  о невесть  откуда  взявшийся  посреди  дороги  древесный корень  и  с  маху  грохнулась  в  грязь. Ипатий  и  стражник  с  воплями  слетели  с  неё  через  головы и  тоже  очутились  по  пояс  в  грязной  холодной  луже.

А  Сергей  соскочил с  повозки и   увидел своих  двух  друзей,  Настю  и  Гошу,  стоявших  под  аркой,  взявшись  за  руки.  Рядом  с  ними  стоял малюсенький  старичок  с  белёсыми добрыми  глазами в  широкополой  крестьянской  шляпе и  приветливо  махал  рукой.

-  Ребята,  ко  мне,  -  крикнул  Сергей и  стал  на  то  самое  место,  которое  видел  из  окна  лаборатории  в   момент  провала  в прошлое. Ребята  подбежали  к  нему  и  стали  рядом,  а  старичок,  ещё  раз  махнув  им рукой  на  прощание,  погрузился  в  землю  и  исчез. 

 Все  взялись  за  руки.  В  этот  момент  Ипатий  со  стражником,  путаясь  в  мокрой  одежде,  побежали  к  ним,  а  из-за  угла  дома  вдруг  вывернул    патрульный  отряд адьютанта  Климовича. Тот  узнал  ребят,  что-то  вспомнил  и  пустился  вскачь  к  ним. Убегать  было  бесполезно. Сергей  бросил  взгляд  на  часы.  Секундная  стрелка  толчками  двигалась  к  вершине  циферблата. 

- Будь, что  будет,  -  сказал  Сергей. -  Ребята, взялись  за  руки, закройте  глаза  и  ждите.

БЕДА  С  ЭТИМИ  ЧИПАМИ.

Начальник  лаборатории  торсионных  полей  Денис  Владимирович  Любарец  уже  полчаса  колдовал  над  микрочипами    излучателя  поля,  а  проверил  их  всего  половину.

-  Ну,  Сергей,  только  появись,  задам  я  тебе  трёпку.  Неужели  трудно  было  указать  в  журнале, какой,  справа  или  слева,  чип  надо  менять.  Ведь  он  сам  мог  разбирать  и  собирать  прибор  с  закрытыми  глазами,  как  автомат  Калашникова.

Так,  ругаясь  и пыхтя,  он  проверил ещё  один чип,  который  оказался  в  полном  порядке. 

-  Да  где  же  ты,  капризный  мой, - чертыхался он,  берясь  за  следующий. В  этот  момент  постучали  в  дверь.

Меня  нет,  я  дома, -  шёпотом сказал  сам  себе и  продолжил  работу. Но  в  дверь  постучали  ещё  настойчивее.

-  Ну  что  им  надо, -  взмолился  начальник. -  Пожар там,  что-ли?

Он  подошёл  к  двери  и  спросил: -  Кто  там?

-  Откройте,  милиция, -  ответил старший  следователь Висяков.

-  Я  занят,  мне  некогда.  У  меня  очень  важный  эксперимент.

-  Вот  я  и  погляжу,  чем  вы  там  занимаетесь  в  нерабочее  время. Откройте  дверь,  или  я  её  взломаю, и  вы  ответите  за  неподчинение  власти.

Поглядывая  на  часы,  начальник  открыл  дверь.

-  Смотрите,  если  это  вам  нравится,  но  не  мешайте  работать.

Он,  а  за  ним,  и Висяков, прошли в  аппаратную.

-  Пожалуйста,  работайте,  а  я  посмотрю,  постою в  сторонке.

- Только  руками  ничего  не  трогать, - предупредил  Денис  Владимирович  и  вновь  принялся  за  проверку  чипов.

На  этот  раз  ему  повезло. До  семнадцати  часов  осталось  всего пять  минут,  когда прибор  показал негодный  сгоревший  чип.

-  Эврика,  -  вскричал начальник. -  Успею.

Дрожащими  руками  он вынул  негодный  чип  и  потянулся  в  коробочку  за  новым,  но  того  в  коробочке  не  оказалось. Начальник  не  поверил  своим  глазам.

-  А  где  чип?  Он  вот  здесь  только  что  лежал  в  жестянке, - обратился  он  тихим  спокойным  голосом  к  милиционеру.

-  А,  этот  чёрненький, -  спросил  Висяков.  -  Так  он  лежал  отдельно,  и  я  его  положил  в  общую  кучку  вот  сюда.

Он  показал  на  десяток  неисправных   чипов, оставшихся  ещё  от  прежних  опытов и  лежащих  отдельно  на  другом  конце  стола. Их  стало  на один  чёрненький  усатенький  чип    больше.

-  Который  вы  положили  в  общую  кучку? -  всё  ещё  ласково  спросил  начальник.

-  Да  я  не  помню.  Они  все  одинаковые.

-  Я  же  сказал - руками  не  трогать, -  взревел  Денис  Владимирович. -  Пошёл  вон  в ту  комнату  и  ни  шагу  вперёд. Подойдёшь -  убью,  недотёпа.

Тон  его  речи  был  так   свиреп,  что  Висяков быстрым  шагом  отошёл  к  двери  и  застыл  там  бестолковым  манекеном.

А  Денис  Владимирович  принялся  вновь лихорадочно  проверять  чипы.  Отыскав  нужный,  он  вставил  его  в  схему  и  взглянул  на  свои  швейцарские  кварцевые карманные  часы. До  семнадцати  часов  оставалось  пять  секунд. Он  дождался,  когда  секундная  стрелка  покажет   на  двенадцать  и  включил  аппарат. Но  ничего  не  последовало. Несколько  секунд  начальник  соображал,  затем вспомнил,  что  он  забыл  включить  общий  рубильник. Хлопнул  себя  по  лбу, метнулся  в  соседнюю  комнату,  толкнул  рубильник, вернулся  в  аппаратную  и  включил прибор. В  лаборатории  зажужжало, загудело,  запахло  озоном и  канифолью.

 Денис  Владимирович поднял  глаза  и  увидел,  что  милиционер стоит  уже  не  возле  двери,  где  находился  прежде,  а  возле  окна. Сам  не  понимая почему,  начальник  бросился  к  нему,  схватил  за  руку  и  отшвырнул  от  окна.  В  этот  момент  в  приборе  что  резко  щёлкнуло,  над излучателем  поднялся  сиреневый  туман,  в  котором  обозначился  тонкий  прямой расширяющийся  луч, который  уткнулся  в  стену, где  только  что  находился   следователь  Висяков,  затем  проник  за  неё  и достиг  облупленной  стены  старинной  арки,  на  которой  неведомый фанат  написал  чёрной  краской бессмертные  слова  «Цой  жив». 

 

ВОЗВРАЩЕНИЕ.

Трое  храбрецов стояли  в  проходной  арке сгоревших  купеческих  усадьб, взявшись  за  руки  и  закрыв  глаза.  Они  слышали  цокот  копыт  несущегося  к  ним французского  патруля, и  проклятья фанатика  Ипатия  и  его верного  стражника  с  алебардой,  спешивших  к  ним  с  другой  стороны.  Но  у  них  не  было  другого  выхода.  «Или пан,  или  пропал», -  как  говорилось  в  старой  русской  пословице. Это  была  единственная  и  последняя  возможность  для  них  вернуться  в  своё  время. Если  вдруг  этого  не  случится,  придётся  им начинать  новую  жизнь  в  глубинах  российского  времени.  И  как  это  у  них  получится,  никто  из  них  не  знал,  и  знать  не  мог.  Но  они  надеялись на  лучшее. Эта  уверенность держалась  в  них, пульсировала   от  одного  к  другому через  сомкнутые  в  пожатии  руки  и общие  мысли. Ничто не  могло сдвинуть  их  с  места и  поменять  их  мысли.  Они  хотели  вернуться  домой,  к  мамам  и  папам,  к  своим  друзьям  и делам. Они очень верили,  что это  неминуемо должно   случиться.

Резкий  автомобильный  гудок оборвал  их ожидание  и  оцепенение.  Но  они  ещё  ничего  не  поняли. Затем грубый  недовольный  мужской  голос вернул  их к  жизни.

-  Эй,  скоморохи,  что  стали  посреди  дороги.  Дайте  проехать.

Друзья  открыли  глаза и  остолбенели от  увиденного. Они  стояли  посреди  арки в своей  родной  Москве, прямо  напротив  лаборатории  физических  полей,   и  мешали  выехать  со  двора сквозь  арку серенькому  «Жигулёнку». Водитель  высунулся  из  кабины и  недовольно  смотрел  на  них,  на  эту  странную  троицу в  допотопных  тулупах, в  старинных  малахаях  и  лаптях.

-  Вы  дадите  мне  проехать?

Вопрос  водителя  только-только  дошёл  до  них.

-  Ура! -  вдруг  закричала  эта  бешеная  троица  и  стала  прыгать  вокруг  автомобиля,  вводя  водителя  в  невольный  ступор.

- Ура,  мы  вернулись! - кричали  они  и  размахивали  своими  древними  шапками. - Мы  дома,  дома! – и  прыгали, прыгали,  размахивая  в  стороны  ногами  в грязных плетённых  лыковых  лаптях.

Вокруг  них  уже  стал  собираться  народ,  дивясь  на  их странные  наряды  и  поведение.

-  Смотри,  и  девчонка  там  среди  них, -  удивлялись  некоторые. -  В  тулупе  и  лаптях.

 А  счастливая Настя  сбросила  с  ног  лапти,  а  с  плеч - тулупчик,    осталась  в  кроссовках и  лёгкой  своей  курточке. Освободились  от  старины  и  Сергей  с  Гошей,  превратившись  в  самых  обыкновенных  москвичей. Ликующее  счастье  переполняло  их,  требуя  выхода,  заставляя  прыгать  и  танцевать  в  проходной  арке.

-  Ура,  мы  вернулись, -  кричали  они,  и  люди,  вовсе  не  понимающие,  в  чём  тут  дело,  невольно  заражались  их  счастьем,  и  тоже  улыбались  и  радовались  чужой непонятной  радости.

Атмосферу необыкновенного  праздника  остановил  недовольный  голос начальника  с  балкона  второго  этажа.

-  Жмеренецкий,  может  хватит орать и  прыгать,  время-то  рабочее. Поднимайся,  будем  разбираться.

Сергей посмотрел  на  часы.

-  Денис  Владимирович,  а  рабочее  время  закончилось.  У  меня  свидание сегодня  в  шесть  на  метро «Александровский  сад».  А  мне  надо  ещё  помыться  и  переодеться. Извините,  завтра разберёмся.

Начальнику  осталось  лишь  погрозить  ему  пальцем.

- Смотри,  завтра  не  опаздывай.

Так  это  и  есть  тот  самый  пропавший  Жмеренецкий? -  удивился  следователь  Висяков. – Это  где  же  он  пропадал?

- В  Тверской  губернии кино  снимают  про  старину.  Вот  он  туда  и  смылся,  негодяй, никого  не  предупредив.  Выговор и  прогул  ему  обеспечен.

-  У  нас  это  ему  тоже  даром  не  пройдёт, -  пообещал  следователь. – Пусть  завтра  явится  в  отделение  и даст  показания.  И  возместит  ущерб по  реабилитации служебной  собаки  Найды,  которая  уже  который   день  не  может  работать.

-  Завтра  явится  и  всё-всё  вам  расскажет,  -  заверил  Денис  Владимирович  и  широко  улыбнулся.

-  Это  ж  надо, как бывает. Провалиться  в  девятнадцатый  век  и  возвратиться обратно. Это  же  открытие  мирового,  нет,  галактического  значения. Может,  и  в  будущее  можно  вот  так  прогуляться.  Уму  непостижимо,  но  факт  неоспоримый. Нобелевка,  нобелевка.

-  Что  это  вы  бормочете? -  поинтересовался  следователь  Висяков. – Какая  нобелевка?

Начальник недовольно посмотрел на  гостя.

- А,  вы  ещё здесь? Рабочее  время  закончилось.  Я  тоже  сейчас  ухожу. Так  что  до  свиданья. И  скажите  мне  спасибо за  то,  что  вы  сегодня  ночуете  дома.

-  А  где  же  это  я  должен  ещё  ночевать? -  удивился  следователь. - Завтра Жмеренецкого  ко  мне, -  напомнил  перед  уходом.

Выдворив  назойливого  посетителя,  Денис  Владимирович сел  в  аппаратной  напротив синтезатора  поля  и  надолго  задумался.  Жена  ему  звонила,  звала  домой,  но  он всё сидел  и  думал,  размышлял.  Домой  он  явился  очень  поздно,  вызвав  явное  неудовольствие  супруги.

Лаборант Сергей  забежал  домой,  едва  не  насмерть  обрадовав  свою  мамочку Аллу  Борисовну,  помылся,  переоделся  и  метеором  отбыл  на  свидание.

А  Настя  и  Гоша,  спрятав  лапти  в  пакеты,  отправились  по  домам. О  Насте беспокоиться  было  некому.  Тётя  выступала  на  научном  семинаре  в  Буэнос-Айресе,  а  мама  в  далёкой  Находке и  знать  не  знала  о  приключениях  своей  дочки. Кот Жак был  предусмотрительно   обеспечен сухим  пайком и  питьём  на  неделю,  потому  скучал,  конечно,  но  виду  не  подавал,  и  проводил  время  либо  на  диване,  либо  на  окне  в  гостиной,  откуда  флегматично  наблюдал  за  людской  суетой  на  улицах  Москвы.

А  родственники  Гоши  забеспокоились  о  сыне,  но  папа  всех  успокоил,  сказав,  что  с  ним  ничего  не  случится,  что  Гоша умный  и  предусмотрительный  мальчик,   скоро  вернётся  домой  и  всё  сам  расскажет.  Так  и  случилось.

Оставшееся  время  осенних  каникул  Настя  и  Гоша  использовали,  как  всегда, очень  успешно. Театры  и  музеи,  стадионы и выставки стали объектами их  интереса. Однажды  они забрели  в  музей  города  Москвы,  где  их  заинтересовал  период  французской  оккупации  столицы.

- Смотри,  Гоша,  что  написано здесь о  чудесном  спасении  Кремля  от  подрыва. Взорван  оказался  лишь Иван  Великий,  и  то  только  подсобки,  а  сама  колокольня  устояла,  и  одна  из  башен была   повреждена. По  мнению  историков,  в  момент  подрыва  башен  Кремля  пошёл  дождь  и  залил  дымящиеся  фитили. Ответь  мне,  какой  дождь  мог  идти  в  Москве в   зимнее  время?

- Настя,  но  если  мы  сейчас  явимся  к  историкам и  расскажем,  как  всё  было,  то разве они  нам  поверят?

-  Вряд  ли,  -  ответила  Настя. -  Гоша,  а  почему  граф  Тутолмин  не  поведал  всем о  тех,  кто  на  самом  деле  спас  Кремль  от  уничтожения,  о  нас  с  тобой?  Ведь  Сергей  ему  всё  рассказал.

-  Да  он  был  бы  рад,  но  как  он  объяснит,  кто  это  совершил? Ведь  мы  появились,  неведомо  откуда,  и  пропали  совершенно  непонятным  способом.  Демоны,  одним  словом.  Ипатий, небось, такого  наплёл  о  нас,  что  не  удивлюсь,  если  по  Москве тогда пошли  слухи  о  нашествии   исчадий ада.

- Да  ладно, пусть  будет,  как  пишут  историки.   Мы  же  не  для  славы  это  сделали,  а  ради спасения  нашего  прекрасного  Кремля.  Вот  он  стоит перед  нами  во  всей  красе  и  величии.

-  И  будет  стоять  ещё  много-много  лет, -  закончил  дискуссию  Гоша.

ЭПИЛОГ.

Многое  изменилось  в  лаборатории  физических  полей  после возвращения  Сергея  из  далёкого  прошлого.  Это  особенно  шокировало  девушек-сотрудниц,  которые все  глаза проглядели,  как уважаемый  начальник Денис  Владимирович и  лаборант  Сергей целыми  днями,  забыв  об  обеде  и  кофе-ланче,  не  покидают  аппаратную.  Стену напротив  излучателя  оклеили картоном, все углы  заставили  коробками  с  микрочипами,  и   сами  целыми  днями колдовали  над  приборами,  добиваясь  непонятно  чего.

Настя  и  Гоша  через  несколько  дней  посетили Сергея в  его  лаборатории.

-  Как  дела  продвигаются  с  «Нобелевкой»? -  спросила  Настя с  глубоким  намёком.

Сергей  устало  махнул  рукой.

- Никак  не  продвигаются. Перепробовали  все  режимы, испытали  все имеющиеся  в  природе  чипы,  и  ничего,  совсем  ничего.  Чипы  либо  сгорают,  либо не  сгорают,  а  нужного   излучения нет. Оказывается,  всё  дело  в тех  микрочипах,  небольшую  партию которых  мы  получили    месяц  назад  из  Китая. Мы  срочно  заказали  такую  же,  но  нам  ответили,  что та  партия  была  изготовлена  мелкой  артелью  в  одной  из  пригородных  деревень  Шанхая. Сейчас   артель  распалась, поскольку   крупную партию аналогичных   микрочипов  заказали  оборонному  заводу  под  Пекином. Найти   изготовителей тех  чипов оказалось  невозможно. Вот  мы  и  бьёмся каждый  день,  пытаясь  найти подходящий  чип,  но  тщетно.  Только  электричество  тратим.

- Получается,  что  на  наше  возвращение  потрачен был  последний  уникальный микрочип? -  спросил  Гоша.

- Именно  так, -  согласился  Сергей. -

-  Хорошая  ситуация, - вмешалась  Настя. -  Значит,  если  бы  с  первого  раза  мы  не  вернулись,  то  не  вернулись  бы  никогда.

-  Совершенно  верно, -  опять  согласился  Сергей.

- А  вдруг  у  вас  получится,  и  вы  опять  кого-нибудь отправите  к  опричникам  Ивана  Грозного.

- Мы  это  предусмотрели,  и  обили  стены  картоном.

-  Почему  картоном,  а  не  свинцом? -  удивились  ребята.

-  А  потому,  что  только  органика  удерживает  торсионное  поле, -  печально  объяснил  лаборант. -  А  вы  чем  занимаетесь?

-  У  нас  каникулы, -  пожал  плечами  Гоша. -  А  чем  занимаются  на  каникулах?  Отдыхаем,  развлекаемся,  ходим  в  театры,  на  стадионы,  вчера  на  группу  «На-На» сходили.  Симпатичные  ребята.

-  Сергей,  а  нам  иногда  кажется,  что  всё  то,  что  случилось  с  нами в  прошлом,  просто  нам  приснилось, - сказала  Настя.

-  А  лапти  вам  ничего  не  напоминают?

-  Лапти  мы  храним для  музеев.

- Я думаю, что  нам  надо  описать всё  то, что  было с  нами. У  меня  есть  знакомый писатель  в  Находке.  Пусть  опишет  все  наши  приключения, -  предложила  Настя.

-  Хорошее  дело, - согласился Сергей. – Никто  вам   не  поверит,  но  читать  будет  интересно.

-  Значит,  одной  интересной  книгой  станет  больше, - добавил  Гоша.

-  А  знаете,  о  чём  я  жалею? -  вдруг  сказала  Настя.

-  Это  о  чём  же?

-  Что  я  не  увидела  физиономий  дьякона  Ипатия и адьютанта  Климовича в  тот  момент,  когда  мы  все  трое  разом  исчезли  посреди  арки.

Все  трое  дружно  рассмеялись.

- Да,  их  погоня  завершилась  самым  драматичным  разочарованием, - добавил  Сергей. -  Этого  они  не  забудут   всю  жизнь.

А  на  следующий  день  прилетела  из  Аргентины  тётя  Тамара и  закончились школьные  каникулы.  Гоша на  аэровокзале  в  Шереметьево,  провожая  подругу  обратно  в  Приморье, предложил  посидеть  на  скамеечке. Они  вышли на  площадь,  отыскали  свободную  скамейку. Несмотря  на  позднюю  осень,  погода  радовала  ясным  солнышком  и  тёплым  ветерком.

-  Какой  тёплый денёк, - обрадовалась  Настенька. – В  наполеоновской  Москве  двести  лет  назад  никто и  понятия не  имел  о  глобальном  потеплении.     

-   Да,  если  бы в  то  время  стояла  такая  тёплая  погода,  справиться с  французами  было  бы  не  так  просто, -  добавил  Гоша.

- Всё  одно,  прогнали  бы  супостата,- услышали  они  рядом  с  собой знакомый голос  чуди. – А  вы  скворчатки, прощаетесь,  стало  быть.

Рядом  с  Настей  на  скамеечке  пристроился  Евсей  в  своей  широкополой  шляпе. Настя  обняла  и  прижала  к  себе  странного  человечка.  На  глаза  набежала  слёзка  печали.

-  Да,  Евсей, я  улетаю  обратно  на  берега  Японского  моря. Там  у  меня  мама  и  учиться  надо. А я всё  забываю  тебя  спросить, как  себя  чувствует  наша  сокровенная  тайна,  сокровище  ордена  тамплиеров  в  подвалах  Сухаревой  Башни?

- А  что  ему  будет? -  пожал  плечами чуди. – Ходы  завалены, толки  умолкли.  Лежат  сокровища  и  ждут  твоего  решения. Никто,  окромя  тебя,  Настенька,  не  сможет  им  распорядиться.  Вы  с  Гошей  растите,  учитесь,  набирайтесь  ума-разума,  а  время  придёт, спуститесь  в заветную  комнату и  отправите  старинный  клад  на  великое  полезное  дело. Чуди  верят  вам  и  на  вас  надеются. А  пока  лети  на  свою  Родину,  но  нас с  Гошей  не  забывай.

- Да  разве  вас  можно  забыть, - отозвалась  девочка. -  С  вами  столько  испытано всякого,  на  несколько  книжек  хватит.

Через  несколько  минут авиалайнер  уносил  Настеньку в  родные  края,  а  далеко  внизу   в  аэропорту  Шереметьево ей  махали  руками вслед  мальчик  Гоша в  серенькой  курточке  и  странный  маленький  человечек народа  «чуди» с  белёсыми  глазами  и  в  широкополой  старинной  шляпе.

                                                                                              Владимир   Янов,  г.  Находка.

                                                                                              Амурская  область, мотель «Нижние  Бузули».