В Сухобузимской средней школе Красноярского края прошла театрализованная презентация книги Владимира Георгиевича Нестеренко «Детям войны – поклонимся».

Преподаватель рисования Дмитрий Ершов поставил сценки из некоторых рассказов сборника в частности, к рассказу «Меня спас Илька»  и «Заветное желание»,

 которые не оставили никого равнодушным.

Учитель танцев  Лариса Сильченко отразила в танцах вместе с детьми сначала тревогу и страдания в жизни детей войны и в целом военной эпохи, затем радость великой Победы над врагом.

Учитель музыки Наталья Белкина завершила постановку яркой музыкальной композицией «В лесу свистели птички» на слова автора, где второклассники пели и плясали.

В актовом зале звучали грозные отзвуки Великой Отечественной войны и хорошо известный старшему поколению всемирный голос Левитана от Советского информбюро.

Дети младших и средних классов приветствовали гостей ветеранов труда, Российской армии, детей войны,  кому посвящена книга с рассказами о голодном, безрадостном детстве и отрочестве.

Но ребята выросли, окончили школы, вузы и поднимали стран у из военной разрухи,  строили города и села, заводы и электростанции, добывали хлеб, металл, осваивали космос, создавали ядерный щит и мощь Родины, были до глубины души её патриотами.

Валентина Разманова из районной детской библиотеки сделала краткий обзор детских книг В.Г.Нестеренко, прочитала рассказ «Липучка» из книги «Пусть живет пчелка». В презентации сборника приняли участия заместители главы района.

Встреча автора с детьми и взрослыми в стенах школы презентация его книги, чтение авторских детских стихов на военную и мирную темы вылилась в яркое патриотическое мероприятие, которое надолго запомнится. А в том, что дети неравнодушны к данному событию, говорит тесный контакт учеников с Владимиром Георгиевичем при помощи раздачи книг с автографами,  которых, к сожалению, на всех желающих не хватило.

 

Приводим один из рассказов из книги В. Нестеренко.

 

ЗАВЕТНОЕ ЖЕЛАНИЕ

Каждый вечер  мальчишки детского дома, размещенного в бараке на окраине  железнодорожной станции заваленную штабелями круглого леса, ждали, когда воспитатель Андрей Иванович расправит правой рукой гимнастерку, схваченную офицерским ремнем, и скажет:

«Ну, хлопцы, во что будем играть сегодня?»

Игры он придумывал сам. Военные.

Андрей Иванович   молод. Только-только успел окончить педагогический институт, как началась война. Он знал немецкий язык, потому воевал разведчиком. На его широкой груди сверкали две медали и орден. Левая рука  не гнулась: осколок  мины разбил локоть. Андрея Ивановича после госпиталя списали в тыл, поручили  учить уму разуму детей-сирот. Гонимые войной они собирались на станциях тощие и измызганные, как выжатые гроздья винограда. Ребятишки большей частью  не успели растерять то воспитание, какое получали в трудовых советских семьях, а только угнетенные горем, тянулись к теплой руке и доброму сердцу воспитателя.

Барак по началу пугал детей своим угрюмым видом и неухоженностью, стойким  запахом долго немытых людей и нестиранной одежды: здесь была пересылка заключенных. Дети вместе Андреем Ивановичем трижды вымыли полы в пяти огромных комнатах, добыли  извести, ковыльные кисти, побелили стены и потолки, печи. Получилось не ахти как, но жить можно. В одной комнате устроили кухню и столовую, во  второй – школу, в двух, где широкие нары – спальни, а  пятая сгодилась для  спортивного зала.

Чаще всего мальчишки играли в разведчиков, ползали по-пластунски, срезали лёжа подвешенные на тесемках алюминиевые кружки и консервные банки. Так, чтобы не брякнуло. Затем задание усложнялось:  надо было срезать кружку с водой, и по-пластунски же принести её в «землянку». Кружку ставили на голову, на спину – кто как хотел, и ползли, но вода чаще всего расплескивалась. Выходило – языка-то взял, а притащить его живым в «землянку» не смог. Какая от этого польза командованию? Ребята к  игре относились  серьезно и ревностно,  старались изо всех сил, и стало получаться. Потом с таким же заданием желающие делились на команды и соревновались. Бывало, бегали в мешках. Шуму, смеху - вагон и маленькая тележка.

Сегодня Андрей Иванович предложил:

- Давайте, хлопцы, поиграем в хорошую игру желаний. Представьте себе, что вы попали в волшебную страну, где исполняется любое твоё  желание, но только одно.

- Одного мало,- возразил Витёк,- надо три, как в сказках.

- Согласен, мало, зато каждый выберет самое-самое заветное, от сердца. Подумайте хорошенько и  запишите его на листочке в нескольких словах, чтобы не идти на попятную. Десять минут на размышление.

- У-у,- недовольно загудели мальчишки,- в школе пиши, вечером тоже.

- У нас останется время, устроим шашечный сеанс: один против пяти.

Один на пяти досках, ясное дело, играл фронтовик. Но с каждым разом ему всё труднее было выигрывать у юных шашистов.

Мальчишки согласились. Витёк учился во втором классе, как и его товарищи по несчастью. Он, почти не раздумывая, написал своё заветное желание. Его дружок Костя, тоже очень быстро.

Андрей Иванович собрал записки и стал читать вслух. Костя написал:

«Хочу всегда быть сытым».

-Что ж, желание понятное. Я помню, каким отощавшим Костю подобрали на станции. Он и Витя скитались в поисках пристанища и пищи после расстрела и бомбежки автоколонны с эвакуированными семьями в Большой излучине Дона. Они чудом, уже к осени, добрались до Саратова, изголодались. В чем и душа держалась. Потом снова мытарства по железным дорогам. Собирались поехать в теплые южные края. В Ташкент, словом, но попали в Сибирь. Правда им наговорили, что на юге тепло, а все равно там есть нечего, а вот в Сибири хоть и холода, зато картошка родит богато, с голоду не помрешь. Вот и оказались здесь. Война ещё не закончилась, питание у нас скромное, зима. Придет весна, посадим огород, вырастим картофель, огурцы, капусту, помидоры, морковь со свеклой. Еды будет вдоволь. Что же написал Витя?

Андрей Иванович развернул записку  и прочел:

-Пусть вернется с войны папа и найдет меня по записке, что зашила в воротник рубашки мама.

Андрей Иванович  с изумлением воскликнул:

-Витя, верно,  самое заветное желание: чтобы папа вернулся с войны. Но о какой записке ты пишешь? Где она?

- Вот здесь в воротнике,- Витя  потрогал пальцами воротник ситцевой поношенной рубашки в горошек,- мама говорила, чтобы я берег эту рубашку, как жизнь, никому не отдавал.

- Но её же стирали,- с горечью вымолвил воспитатель,- записка   вымокла, пропала!

Мальчишки с открытыми ртами уставились на Витю, поняв, что прочесть записку – дело  безнадежное. Витя смотрел на Андрея Ивановича широко распахнутыми глазами и на них навернулись слезы. Мальчик представил вновь, и в который раз,  жуткий вой самолетов, огонь из пулеметов по длинной колонне беженцев, страшные кровавые взрывы бомб, разбитые в щепы автомобили, полыхающее хлебное поле.

И его мама, бегущая под ливнем  пуль, намертво схватив его за руку, и он обезумевший от страха рядом с нею.

Потом  мама споткнулась и упала. Витя попытался поднять её, но на  спине по светлой блузке в горошек, как и его рубашка, расплывалась алая кровь.

Мама больше не шевелилась, а Витя сидел и плакал. Потом, он помнит, его кто-то с силой оторвал от мертвой мамы, и потянулись долгие месяцы мытарства вместе с оставшимися в живых беженцами, среди которых оказался Костя.

Андрей Иванович хорошо знал историю скитаний   каждого мальчишки его группы.   Он – разведчик, закаленный в боях, в ночных поисках «языка» по ту сторону линии фронта  не мог  без содрогания слушать несвязные скупые рассказы своих подопечных, но по крупице собирал  историю каждого, записывал в толстую тетрадь для памяти о детях войны. И ещё он был немного поэт, из всех услышанных историй у него сложились стихи. Он пока не читал их своим мальчикам, стеснялся за свой слог, но в глубине души понимал, если прочитает, то может вернуть мальчишек в те страшные минуты их бедствия. Но он часто  твердил строчки про себя:

 

Мальчишка сидел на дороге,

А мама лежала в пыли:

Бежали они по тревоге

Укрыться в отрытой щели.

Их папа ушел на границу,

А сыну был отдан наказ:

Смотри, береги, как зеницу

Мамулю, как собственный глаз!

Мальчишка рыдает над трупом,

У мамы прострелена грудь.

Нелепо всё это и глупо,

Вот встанет, и тронемся в путь.

Не встала. Её схоронил у овина,

Немного присыпав землей…

Мальчишка, ты всё же мужчина!

Священная месть за тобой.

Поднялся, суров. Жаль не слишком

Подрос и раздался в плечах…

Ушел в партизаны парнишка,

Винтовку сжимая в руках.

 

Да-да, это стихи о Вите и Косте, о их старших сверстниках, которые уже мстят за своих погибших мам, за сестёр в партизанских отрядах, о тех, кто через год-два вольётся в ряды Красной Армии и будет бить фашистов за сожженные города и веси, за убитых и голодных взрослых и детей. За  этих мальчишек, что перед ним, что кричат ночами  во сне от военных кошмаров, испытав  наяву ужас вражеских бомбёжек и пулеметных обстрелов с воздуха, дни скитаний, голода и холода.

- Нет, мама вышила на  тряпочке цифры папиной части и зашила в воротничок!- не сказал, а выкрикнул Витя.

- Витя, что же ты молчал?! Снимай скорее  рубашку, посмотрим записку,  и если разберемся, сегодня же напишем письмо в часть   твоему  папе. Сообщим, что ты жив и здоров, ждешь его с Победой!

Андрей Иванович лихорадочно вынул из кармана перочинный нож, помог  Вите снять рубашку. Воспитатель увидел на воротничке ручную штопку. Витя говорит правду, а не свою выдумку. Пальцы прощупывали небольшое утолщение. Точно, записка! Видавший смерть  своих товарищей на фронте, десятки раз сам подвергаясь смертельной опасности, старший лейтенант в отставке с трудом владел собой от волнения: сможет ли он прочесть записку? Руки его и лоб покрылись потом. Пальцы дрожали. Зацепив лезвием нитку, он вспорол шов и  извлек лоскутик в горошек, с вышитыми на нем цифрами черными нитками, бережно расправил его на ладони и веселым смехом сказал:

- Витя, смотри, все цифры сохранились. Полевая почта 345621. Это адрес  твоего папы! Скажи, когда ты или мама последний раз его видели?

- Перед войной. Мы жили в военном городке. Папа был танкист.

- Ты помнишь, какие у него были знаки на петлицах?

- Да, одна шпала.

- Судя по званию, он был командиром танкового батальона, а может быть и полка. Так!- взволнованно  поставил точку воспитатель в своих мыслях.- Скажи, Витя, когда вы получили от него последнее письмо или иную весть?

- Летом, когда нам приказали собираться и уезжать в эвакуацию. Мама читала письмо от папы  и от радости плакала.

- Ты запомнил что-нибудь из письма, скажем, откуда, из какого города оно пришло?

- Я не знаю, вроде бы из области, где город Орёл.

- Если это так, то твой папа с танками держит оборону в Орловской области. Сегодня же я напишу письмо в Москву военным. Расскажу о тебе и попрошу разыскать твоего папу. Я уверен, он жив и здоров! И скоро ты получишь от него ответ!

Витя стоял в кругу своих товарищей. Все внимательно слушали воспитателя и Витю. Вдруг мальчик сорвался с места  и бросился к Андрею Ивановичу, судорожно схватив  его за гимнастерку, он уткнулся ему в бок, под левую негнущуюся руку и  зарыдал навзрыд от счастья.

- Ну-ну, Витюша, поплачь от счастья, поплачь. Твой папа, я уверен, сейчас чувствует на расстоянии, что  его  сын жив и здоров, и желает своему папе скорой Победы и встречи!- воспитатель ласково гладил Витю по ершистой, стриженой под машинку голове и сам волновался не меньше мальчика.

- Витька, ты же нашел своего папу! Зачем плачешь, ты лучше смейся от счастья,- ворчливо сказал Костя.- Мне бы такое выпало.

Витя оторвался от воспитателя, слезы катились по его щекам ручьём, и сквозь них мальчишки увидели, что глаза их друга теперь хохочут от счастья. И Витя действительно захохотал весело и громко.

- Котька, видишь, я смеюсь! - взахлеб говорил он.

- Вижу,- ответил Костя и тоже засмеялся от счастья друга, а за ним  и все остальные. Андрей Иванович тоже!

 А утром  в штабы Центрального и Воронежского фронтов ушло по одному письму от имени воспитателя  детского дома Андрея Ивановича. Войска там держали прочную оборону, и воспитатель был уверен, что папа Вити скоро откликнется.

 

Желаем Владимиру творческой энергии для претворения в жизнь всех новых планов!