Сказки из переулка Строителей

 

Прогуляться всем приятно

- Ну как? Все готовы? – раздался глухой голос в переулке Строителей.

- Нет, еще, - ответил ему другой, - у меня Матраскины не спят.

- А у меня, - продолжил третий, - Тянучкины и Жевачкины. У Карамелькиных тоже свет горит.

Если бы по переулку Строителей расхаживал какой-нибудь поздний гуляка и если бы он пригляделся к одному из домов, то заметил бы, что его крыша как будто недовольно поморщилась. Конечно, при этом он бы подумал: «Пора идти спать, а то уже невесть что мерещится – крыши морщатся!»

Но в переулке было пусто, и крыша могла незаметно морщиться сколько угодно.

- Ты, Восьмой, вечно дольше всех собираешься! – проворчал дом с недовольно сморщенной крышей.

- А я-то причем! Я виноват, что эти Карамелькины готовы до пяти утра резаться в компьютерные игры и читать книги про попаданцев!

Стекла у противоположного старенького дома добродушно блеснули:

- А ты покачайся слегка: туда-сюда, может, это их угомонит.

- Лучше электричество отключи, - посоветовал дом номер Четыре. - Вернейшее средство!

Пока дома препирались между собой, их жители успели заснуть: и Тянучкины, и Жевачкины, и даже Карамелькины.

- Теперь точно все готовы!

- Давайте сегодня, как и в прошлый раз – к морю!

- Хорошо, давайте отчаливать, - согласился дом номер Четыре. - Держимся рядом, летим косяком, понятно? Снизу, если заметят, за крупных птиц примут, ничего страшного. Так, на соседней улице вроде пусто. Раз, два, три!

Хорошо все-таки, что в переулке Строителей не было позднего гуляки. Потому что он навряд ли смог бы заснуть в эту ночь, увидев, как в небо взмывают двухэтажные дома, выстраиваясь в ровный треугольник, и направляются в южную сторону со скоростью реактивных самолетов.

Через некоторое время они стояли на песке, вдыхая прохладный морской воздух.

- Хорошо-то как, - сказал Девятый дом, который прежде недовольно морщил крышу. – Еще бы в воду зайти, хоть слегка подвальчик помочить, а?

- Нет, тебе точно нельзя, - предостерег его дом номер Четыре, который считался за главного. – Знаем мы ваш подвальчик! А потом твои, с первого этажа, опять жалобы начнут строчить, что соседи топят. Нет, уж!

- А ты встань вот здесь, - посоветовал старенький дом. – Брызги прямо до окон достают!

Утром все дома переулка Строителей стояли на своих местах, выпуская жителей на работу, в школу и детские садики. Внутри них варилось несколько кастрюлек с какао и делались бутерброды с маслом и сыром.

- Опять, что ли, ночью дождь был? – спросил Тянучкин, делая приседания с гантелями. - Все окна мокрые.

- Дак, наверное, - ответила Тянучкина, помешивая какао. - Скорей бы лето! К морю поедем. Мне опять сегодня море снилось, представь? Даже до сих пор в ушах шумит.

Если бы прохожие не спешили так сильно по переулку Строителей, то обязательно заметили бы, что окна в доме номер Восемь как будто немного подмигивают.              

 

Страшная история

В переулке Строителей все жители давно заснули. И только монотонное гудение труб прерывало тишину:

- В черном-черном городе, на черной-черной улице стоял черный-черный дом. И в этом черном-черном доме был…

- Белый-белый тазик! – хором отозвался весь переулок. – Мы сто раз это слышали!

- Я не договорил, - засопел дом номер Пять. – Вы хоть дослушайте сначала.

- Валяй, - кивнули крыши. – Что там в нем было?

- Черная-черная дыра! – таинственно прогудел дом номер Пять. - Стоило только черному дому чего-то коснуться, это что-то пропадало в дыре на веки вечные.

- Заливаешь? – недоверчиво скрипнули балконы.

- Нет, что вы! Да что б у меня трубы отсохли, да чтоб я без отопления остался…

- Ладно, верим. А как это случалось?

- Сначала на небо выползала луна – тонкая, как дверная щель. Потом вся улица заволакивалась густым-густым туманом, так что никто не мог разглядеть ничего дальше собственного двора. А после этого разом гасли все фонари. И тут… и тууут…

- Не тяни, Пятый, - поерзали стены.

- Появлялся черный-черный дом! Никто его не видел, но, когда туман рассеивался, самый первый дом исчезал со всеми жителями навсегда. Через несколько лет черный-черный дом возвращался и забирал с собой второй дом. Потом – третий. И так далее, пока не опустеет вся улица. И вскоре только старые одинокие качели скрипели на ветру…

- А может, - заволновались дома, которые стояли вначале улицы, - он начинал с последних домов, а не с первых?

- Ну уж нет, - запротестовал дом номер Девять.

Переулок затих. Из-за крыш выполз тонкий месяц.

- Слушайте, братья, - встрепенулся дом номер Четыре. - А ведь у нас в переулке нет первого дома!

- Как это нет?

- Есть Второй дом и Третий, и все другие по порядку. Но где же дом номер Один?

- Его забрал черный-черный дом!!! – завопили водосточные трубы, и тут переулок Строителей начал покрываться густым туманом.

- Я ничего не вижу, - проговорил дом номер Четыре. – Все на месте?

- Это что же получается? – мелко затрясся старенький дом номер Два. – Если Первый дом исчез, теперь – моя очередь?

- Дааа! – взвизгнули ставни, и тут в переулке разом погасли фонари и лампочки в подъездах.

Дома задрожали так, что со стен попадали фотографии в рамках, а чайные сервизы разлетелись на мелкие осколки.

- Извините, что беспокою, уважаемые, - вдруг запищал кто-то в тумане, - но первый дом – это я. Тьфу-тьфу, простите, не дом, а так, строеньице номер Один.

- Что? Какое строеньице?

- Ну, магазинчик, продуктовенький такой, - запищал он снова. - Я тут стою, уважаемые, недалеко, за забором…

Некоторое время в переулке Строителей повисла тишина, и только старые качели скрипели на ветру.

- Постой-ка, - начал один дом, - это не у тебя мои Перепелкины сметану покупают двадцатипроцентную?

- Ага, уважаемый!

- А не у тебя ли, - подключился другой, - мои Тянучкины покупают горошек в банках?

- Угу, уважаемый!

В переулке снова включили электричество, и дома разглядели в тумане покатую крышу магазинчика.

- Сметана-на-на, - снова мелко затрясся старенький дом, но теперь от смеха, - го-го-горошек! Ой, не могу! Пятый, а ты не приврал случаем? Ведь нет никакого черного дома с черной дырой?

- Ага, - признался дом номер Пять.

- Эй, ты же трубами клялся!

- А я антенки скрестил. Не считается! – отозвался тот и обратился к покатой крыше:

- А ты-то почему молчал все это время?

- Боялся, - промямлил магазинчик. - Все-таки я не совсем дом, вдруг вы меня засмеете, уважаемые…

- Ну и ну! - пожурил его старенький дом. - Ну и трусишка же ты!

 

 

Дом Осени

По переулку Строителей носились листья, перелетая со двора на двор вместе с осенним ветром.

- Бррр, - вздрогнул дом номер Три, и несколько мокрых листьев отлипли от стекол и плавно закружились вниз.

- Да, холодно, - подхватил дом номер Шесть. – Когда отопление дадут, не знаешь?

- Завтра. На листке ведь написано.

Дом номер Шесть в недоумении всмотрелся в ворох листьев на асфальте.

- Да не там. Вон, у тебя над входом в подъезд объявление висит.

- Далось вам это отопление, - скучающим тоном отозвался дом номер Девять. – Как будто вы, в самом деле, мерзнете!

- А, может, у меня внутри жильцы дрожат, и мне вибрация передается? – сверкнул стеклами Шестой.

- У нас хотя бы жители все на месте, - встрял в беседу Восьмой дом. - А вот дом Осени опять опустел…

- Ты о чем? Какой еще дом Осени? – удивились все дома с переулка Строителей.

- Есть такой.

- Кха-кха-кха! – затряслись стены. – Ты что сочиняешь?

- Я не сочиняю, - процедил сквозь щели дом номер Восемь.

- Ну-ну, - запереглядывались окна, - знаем-знаем. Крыша у него такая из дождевых тучек, ага? А стеночки-то у него из сухих листочков? А окна у него – из льдиночек, верно?

- Нет, он обычный, вроде нас с вами. Только в это время года у него унылый вид. А все оттого, что по хозяйке тоскует – ну, по своей Осени.

- Мда, - фыркнул дом номер Девять. – Может, ты, Восьмой, еще расскажешь о доме, где живут вторники? Или о доме для… ммм… без пятнадцати шесть?

Дом номер Восемь промолчал.

Когда заснули все жильцы переулка Строителей, он мягко оттолкнулся от асфальта, взлетел и направился в сторону севера. Через некоторое время отыскал небольшой дом на лужайке посреди леса и опустился к нему.

- Скучаешь, да? – спросил дом номер Восемь.

- Скучаю, - вздохнул дом на лужайке. – Ну, как она там?

- Ничего. Как обычно, хозяйничает, - неопределенно покачалась крыша. – Что-нибудь передать ей, может?

- Скажи, пусть заглянет хоть на пару дней. А лучше - на неделю. Передашь?

- Конечно! – живо отозвался дом номер Восемь. – Как вернусь, тут же ей о тебе скажу. Ты не волнуйся!

На следующий день все население переулка Строителей вышло гулять в шортах и панамках.

- Ну и жара! – заметила Мармеладкина, со всей силы обмахивая себя папкой с документами. – Еще и отопление дали, дома вообще задохнуться можно.

- Да, - подхватила ее соседка Карамелькина и вытерла пот со лба, - бабье лето, оно такое неожиданное. Вроде только вчера была осень, а сейчас куда-то подевалась.

 

Мечтатели

В переулке Строителей был погожий денек. На синей крыше дома номер Семь, как звезды в небе, блестели солнечные пятна.

- А вы кем мечтали стать в детстве? – спросил он своих соседей с переулка.

- Пятиэтажкой! – не задумавшись, ответил дом номер Шесть.

- Всего-то! – поморщился дом номер Пять. – Я хотя бы – девятиэтажкой.

- Подумаешь! А я… а я – двенадцатиэтажкой, - затрепыхались простыни на балконе.

- А я – вообще небоскребом, ясно? – хлопнула дверь в подъезде.

- А мне, - перебил их дом номер Семь, тихонько вздыхая, - мне всегда хотелось стать космонавтом.

- Земля в иллюминаторе! Земля в иллюминаторе! Земля в иллюминаторе виднааааа! - на весь переулок Строителей заверещали колонки.

Дом номер Семь затрясся от рыданий, и из окна на первом этаже высунулась Меркурочкина с бигудями на голове.

- Эй, Плутоников! – проорала она, задирая голову. – Ты кран в ванной выключил?

- А я и не включал, – выглянул Плутоников под рев колонок.

- А с чего у нас тогда вода с потолка капает? Не говоря о твоей музыке, от которой вообще стены трясутся!

Плутоников выключил магнитофон.

- Ладно, - успокоился дом номер Семь, – молчите, я и сам знаю, что это невозможно.

- Почему же, - покачал антеннами дом номер Восемь, – нужно просто как следует потренироваться.

- Ты, правда, так думаешь? – заблестела синяя крыша.

На следующий день на самых быстрых каруселях во дворе дома номер Семь крутились дети, на скорости теряя кепки, сандалии и мороженое в стаканчиках.

- Смотри на карусель, не отвлекайся! – наставлял дом номер Восемь. – Как крыша? Едет?

- Стоит!

- Молоток! Ночью будем практиковать ускорение в полете.

Через месяц дома переулка Строителей взволнованно смотрели на синюю крышу.

- Ну, что, готов? – спросил дом номер Восемь. – Внимание, марш!

Дом номер Семь задрожал и взвился вверх, как ракета. Сначала в вышине еще мелькала лампочка, вкрученная у входа в подъезд, а потом затерялась среди звезд.

В эту ночь жители Седьмого дома посапывали в полной невесомости. Плутоников продрал глаза и увидел за окном зелено-голубой шар. «Земля в иллюминаторе», - пробормотал он и снова захрапел под потолком, обняв ногами люстру.

Рано утром дом вернулся, и во всем переулке радостно захлопали форточки, замигали лампочки, загудели трубы.

- Космонавт наш, - стекла дома номер Восемь сияли. – А вот я всегда мечтал стать капитаном дальнего плавания…  

 

 

Сила музыки

 

На стене дома номер Семь прикрепили красивую мраморную табличку с надписью «Здесь живет великий композитор Стрункин».

- Подумаешь, - покосился дом номер Девять. – А у меня живет знаменитый баскетболист, так я же не кричу об этом на каждом углу.

- Это Мячиков со второго этажа, что ли, - вспомнил дом номер Четыре, - который еще всегда промахивается в урну?

Дом номер Девять насупился и покраснел.

- Знаете, братцы, - мечтательно заблестели окна Седьмого дома, - а я очень рад, что у меня живет Стрункин. Когда он играет, у меня появляется такое необъяснимо хорошее чувство внутри. Даже трубы сладко ноют, антенны дрожат, а по стенам бегут приятные мурашки.

- А ты не боишься, что Стрункин тебя бросит? – скрипнул балками дом номер Девять.

- Это отчего же? – вздрогнула стена.

- Придет, увидит доску со своим именем и скажет себе: «Вот какой я великий, вот какой я чудесный, а живу непонятно где!»

- Как это непонятно, - зашевелились занавески, - вполне понятно…

- Ты стены свои видел? Они же обшарпанные, как будто об них неделю экскаваторы терлись. И крыша кривая, к тому же протекает.

- Только в сильный ливень, - виновато заморгали лампочки.

- Да этот Стрункин возьмет в охапку свое пианино и переедет отсюда в прекрасный девятиэтажный дворец на соседней улице!

У дома номер Семь поникла крыша, но он подобрал ее, испугавшись, что так выглядит совсем неприглядно.

 Через некоторое время в переулке показался композитор Стрункин. Он бежал, размахивая руками и что-то напевая. Когда он приблизился к Седьмому дому, тот попытался сделаться не таким обшарпанным и задорно вскинул вверх козырек подъезда.

Стрункин завернул за угол и, не рассчитав, на всей скорости врезался в доску со своим именем.

- Ой, ля-ля! – заверещал он, потирая шишку. – Вот она нужная нота!

И ринулся на второй этаж, к нотной тетради и своему любимому пианино.

- Мда, - качнул занавесками дом номер Девять, - твой Стрункин, наверное, и не замечает, какой ты потрепанный. Даже не увидел, что на доске его имя написано! Он, что, совсем слепой?

- Какой же он слепой? - подмигнул дом номер Четыре. – Ведь он-то никогда не промахивается в урну.

- Подумаешь!.. – забубнил Девятый дом, но Седьмой его больше не слышал, с замиранием ожидая звуков со второго этажа.

Композитор добрался до пианино и начал играть. У дома номер Семь от музыки сладко заныли трубы, задрожали антенны, а по стенам побежали приятные мурашки.

И в эти минуты ему казалось, что он самый прекрасный дом на земле.

Елка номер Четыре

Всю ночь в переулке Строителей взрывались салюты, из подъезда в подъезд бегали соседи в красных колпаках и выкрикивались поздравления. Но к утру жители заснули, и переулок затих.

- Не люблю я Новый год, - проворчал дом номер Четыре. – Все топают, хлопают, визжат, как стадо свадебных автомобилей. Мне больше нравятся спокойные праздники, например восемнадцатое октября – день чистых носков.

- Так его же не празднует никто, - откликнулись другие дома.

- Вот поэтому и нравится.

- А я бы хотел отпраздновать Новый год, как люди, - сказал дом номер Пять. – Хороводы  водить, песни петь. Давайте?

- А где мы елку возьмем? – скрипнули все крыши в переулке.

- Пусть Четвертый будет вместо елки, - махнул антеннами Пятый. - Он как раз посередине улицы стоит, и крыша у него зеленая.

- Может, крыша у меня и зеленая, но пока никуда не поехала.

- Ну, пожалуйстаааа! – заканючили водопроводные трубы.

- Ладно, буду елкой. Она хотя бы стоит спокойно и дверями не дрыгает. Мне все равно в ваших забавах принимать участие как-то не солидно, - поважничал дом номер Четыре.

    - Ну, ты хоть лампочками поморгай тогда. Чтоб мигал и светился, как елка с огоньками.

- Жители проснутся!

- Проснутся? – хохотнул Пятый. - После двадцати пакетов с мандаринами? После семнадцати тазиков с оливье? Будут спать до обеда, клянусь своей канализацией!

Четвертый дом свесил с балконов разноцветные простыни и колготки, заморгал светом из разных окон и сделался похожим на настоящую новогоднюю елку, только уж очень квадратную.

Вокруг него плавно кружились остальные дома, схватившись проводами, и гудели новогоднюю песню о здании, которое было зеленым в любое время года.

- Неправда, - возмутилась елка номер Четыре. – Мне осенью стены в коричневый перекрасили. И балконы – в оранжевый.

- Завхоз пел дому песенки,

По лестницам скакал,

И дворник, как сердитый еж,

С метлою пробегал, - тянули дома.

- А подарки? – остановился дом номер Восемь и задумчиво почесал рамами окна. – Вот Карамелькиной из третьей квартиры шесть коробок с конфетами подарили. А у нас что?

- Так вон у нас стоит коробка на углу, - кивнул дом номер Пять на продуктовый магазин. - И с конфетами, и с чем хочешь.

- Хорошо, уважаемые! – согласно поморгал сигнализацией магазинчик. – Только распаковать вы меня только завтра сможете.

- Почему?

- А первого января мы закрыты, уважаемые!

- Ну и ладно, мы все равно понарошку. А давайте теперь в снежки играть? – Пятый дом подцепил антенной снежок с крыши и запустил Шестому в бок.

- Только не в меня, я здание жилое, серьезное, двухподъездное, -  зачастил дом номер Четыре, но тут же получил снежком по макушке.

Наконец, вдоволь навеселившись, дома встали на свои места и заснули.

Не спал только дом номер Четыре. Его ставни отбивали на ветру бодрую новогоднюю мелодию. Он озирался на переулок, а потом не выдержал и пустился в пляс, хлопая дверями и подпрыгивая на сугробах.

- Классно танцуешь, уважаемый! – восхищенно пискнул продуктовый магазинчик.

Дом номер Четыре пристыженно замер и нахохлился.

- Вот еще, танцы-шманцы, я здание серьезное, - он закрыл форточки и тоже заснул.

Вечером Серьезкин из восьмой квартиры спустил ноги со стены, вскочил и ошарашенно огляделся. Стулья лежали вповалку, скатерти с побитыми тарелками ютились под столами, на лампочке в прихожей висел ботинок.

- Вот это погуляли! – он растолкал Серьезкину. – Прямо как будто дом танцевал, честное слово. Я ничего такого не помню!

- Да это не мы! – протерла глаза Серьезкина. – Это, наверное, Вечеринкины из Пятого дома забегали.

- А чем мы хуже? – обиделся Серьезкин и включил магнитофон.

Он танцевал зумбу, а дом номер Четыре качал крышей и поневоле улыбался.

Дядя Степа

В переулке Строителей возводили новое здание. Все двухэтажные дома переулка с любопытством таращились на показавшийся фундамент.

- Новенький, – азартно блеснул стеклами дом номер Шесть. – Как назовем?

- Степаном, - съязвил другой. – Пошевели балками на крыше. Я ведь дом номер Девять, значит, этот будет Десятым. Что тут неясного?

Через месяц над фундаментом красовался первый этаж.

- Расти, малыш, - стекла у домов растроганно блестели.

На второй месяц «малыш» вырос еще на один этаж, и дом номер Четыре подытожил:

- Ну, все, крышу приделать и порядок – встречай новенького в дружную семью.

Но за вторым этажом показался и третий, четвертый, пятый, восьмой, одиннадцатый…

Двухэтажные дома остолбенело наблюдали, как, вгрызаясь в небо, растет новый дом, покрывая переулок Строителей густой прохладной тенью.

- Вот и наступили для нас суровые времена, - лязгнул оконными рамами дом номер Девять, когда был достроен последний шестнадцатый этаж.

- Это почему же? – всполошились другие дома.

- Сами посудите: разве простой человек в такой дом жить полезет?

- А какой полезет? – затрепетали стены.

- Важный и сердитый. И дети из этого дома будут задаваться и вам на стенах маркерами писать.

- Что писать? – задрожали стекла.

- Не скажу, - признался Девятый, - это неприличное!

- Уууууу, - в ужасе загудели водопроводные трубы.

И вот, наконец, разъехались экскаваторы и подъемные краны, забрав с собой строительный забор.

Дома с опаской поглядывали на четырнадцатый этаж, где уже зажглись первые окна.

Утром из новенького дома вышла гулять девочка с собачкой. Она прошлась по переулку, покачалась на качелях во дворе Шестого дома, повисела на турнике во дворе Седьмого, а во дворе Восьмого нарисовала мелом солнышко с глазами.

- Девочка как девочка, - облегченно выдохнули дома, - с косичками.

- У меня на первом этаже такой же породы есть, - подхватил дом номер Шесть.

- Девочка???

- Нет. Собачка.

Вскоре в дом номер Десять заселились пузатые дяди, носатые тети, усатые коты и лохматые дети. Они весело таскали в свои квартиры диваны, стиральные машины, компьютеры, коврики для йоги, горшки с цветами и звали жителей двухэтажных домов на новоселье.

Новое здание приветливо засверкало огнями из окон, а другие дома из переулка в ответ ему дружно пробасили:

- Добро пожаловать!

Потому что, какая разница: большой ты дом или маленький, главное, что человек хороший.