В октябрьском номере журнала «Колокольчик», Челябинск, стихи Валентины Черняевой и Марины Мишаковой, и, по традиции, Нины Пикулевой.  А также проза: сказка Сергея Никифорова и рассказы Эльвиры Смелик

Главный редактор журнала Остап Давыдов

Куратор странички ТО ДАР Татьяна Шипошина

 

Валентина Черняева

НОТЫ ОСЕНИ

Ноты осени? Изволь!
Слышен утром си-бемоль,
Звуки издают росинки,
В лужу падая с тростинки.
А услышать си-диез
Приходи в осенний лес!
Тронь-ка струны паутинки,
Для тебя споют дождинки.
Ты у ветра попроси
Звук исполнить — ноту си.
Он затянет си над полем,
Потеряв диез с бемолем,
Си споёт из двух октав
Для веселья и забав.
И закружит каруселью 
Лист, поддавшийся веселью.
Примет беженца земля,
Издавая до-ми-ля.
Мелодична чудо-осень!
У неё всех ноток восемь.
Было семь всегда? Вы правы!
Семь обычных, из октавы,
Уступили в серединке
Место маленькой дождинке,

И дождинка между нот

Песню осени поёт.

 

 

Марина Мишакова

СОСЕДКА

Постучит в окошко
Тоненькою веткой
Верный друг хороший,
Добрая соседка.

Мы её сажали - 
Прутик-хворостинку.
Годы пробежали,
Выросла рябинка.

Постучит чуть слышно,
Жёлтый листик бросит.
…Вот и лето вышло.
На пороге осень.

 

 

 

 

Сергей Никифоров

Как находчивый человек царя объегорил

     Дело было в одном царстве. Всю неделю лил дождь. Царя такая погода никак не устраивала. Ему хотелось на охоту – чтобы свита, собаки, соколы и прочие охотничьи радости.

     На третий день царь затосковал, к концу недели разозлился, разогнал придворных. Полдня ходил из угла в угол в тронном зале. Даже от обеда отказался.

     Министры забили тревогу – надо государственные указы подписывать, иностранных послов принимать, а царь ни в какую – гонит всех прочь да ещё и головы поотрубать грозится.

     А на самой окраине царства в полуразвалившейся избёнке жил со старушкой матерью один человек. Ходили слухи, что был он горазд на всякие выдумки да загадки хитроумные.

     Послали за ним министры целую свору стражников и строго настрого приказали, чтобы выдумщика этого, добром или силою, но непременно во дворец доставили.

    Вот привели его в тронный зал и докладывают царю – так, дескать, и так, Ваше Величество, этот человек заявляет, что он самый что ни на есть хитрющий хитрец, и что хитрее его не сыскать во всём царстве.

    Царь тут же оживился, взобрался на трон и говорит:

– Ну-ка, ну-ка, покажи своё искусство – сделай, например, так, чтобы я по своей воле вышел под дождь. А не сделаешь – голову с плеч долой!

– Великий Государь, – отвечает ему человек, – такого хитреца, чтобы заставил Ваше Величество выйти под дождь, не сыскать не то что в царстве, а пожалуй и во всём мире…

     Царь довольным взглядом окинул свиту и сделал знак палачу – готовь, мол, топор.

     Человек же, чуть помедлив, продолжал:

– Заманить Ваше Величество под проливной дождь – дело безнадёжное. Тут и пробовать не стоит. А вот, скажем, наоборот, если бы Ваше Величество сидели под проливным дождём и приказали мне заманить Вас хитростью в тронный зал – это мне по силам. Да только Вы не согласитесь – не сможете выйти под дождь.

– Ах, так! – взвился царь. – Я не смогу? Я на то и царь, чтобы всё смочь! Гляди, несчастный, гляди, пока голова цела! – И выскочил под дождь.

– Ну, что теперь скажешь, глупый безголовый хитрец? – торжествовал царь. – А теперь попробуй, замани меня обратно! – Царь как ребёнок прыгал по лужам и весело хохотал.

– Ваше Величество, – скромно ответил человек, – зачем мне Вас заманивать обратно? На то есть Ваша царская воля. Мне велено было сделать так, чтобы Ваше Величество вышли под дождь. Разве я это не сделал?

     Царь стоял посредине глубокой лужи и растерянно хлопал глазами.

– А мокнуть под дождём, – продолжал человек, – или вернуться в тронный зал – Ваше царское дело. 

     Вот так находчивому человеку удалось перехитрить самого царя и сохранить на плечах свою голову. Царь его потом ещё и наградил за такую выдумку, а домой велел доставить в собственной карете.

 

   

Эльвира Смелик

ПОД ОРАНЖЕВЫМ ЗОНТОМ

Людмила Сергеевна каждый свой урок начинала с вопроса. Заходила в кабинет, клала журнал на стол, обводила ряды учеников строгим взглядом и спрашивала:

- Все на месте?

И тогда кто-нибудь осведомленный с первых парт сообщал, примерно вот так:

- Иванова болеет, Сидоров на соревнованиях…

Но сегодня и хлипкая Иванова не болела, и здоровяк Сидоров ни в каких соревнованиях не участвовал, зато…

- Аньки Ладушкиной нет!

Людмила Сергеевна недовольно поморщилась.

- И кто знает, где она?

Все дружно пожали плечами (вроде как никто не знает), и только Паньшин, одиноко сидящий за своей последней партой у окна, негромко произнес:

- Я знаю.

И почему-то указал на это самое окно.

На него уставились удивленно. А Людмила Сергеевна - с негодованием. И только чересчур любопытная  Иванова не стала тратить время на лишние жесты и гримасы, а сразу повернула свой длинный досужий носик в нужную сторону.

- Обалдеть!

Тут и все остальные повернулись.

- Во, Ладушкина дает! Ничего себе! Ну, Анька! – раздалось со всех сторон.

- Безобразие! – заключила Людмила Сергеевна.

Когда Анька вышла из дома, шел дождь. Мелкий, частый, вездесущий. Все вокруг настолько пропиталось влагой, что казалось, плачут не только низкие серые тучи, а и дома, и деревья, и мрачные прохожие, прячущие под капюшонами и зонтами свои угрюмые недовольные лица. А холодный ветер, тоже изрядно промокший и продрогший под дождем, злился и вредничал: хватал целые дождевые струи и, ловко извернувшись, швырял их под зонты, срывал капюшоны и неожиданно встряхивал ветки деревьев, сплошь увешанные тяжелыми прозрачными каплями.

А у Аньки было хорошее настроение. Даже не смотря на эту ужасную погоду. Даже несмотря на то, что впереди ее ожидали шесть уроков и классный час.

Анька беспечно выпорхнула из подъезда в курточке, цвета ясного безоблачного неба, угодила одной ногой в огромную, разливавшуюся возле крыльца лужу и открыла зонтик. Не черный, не темно-малиновый, не серо-зеленый, как у остальных, а ярко-оранжевый, похожий одновременно и на солнышко, и на пылающий костер, и на разделенный на дольки сладкий апельсин. А еще Анька подумала: «Ну, почему, почему, если осень и дождь, то обязательно все грустно и уныло! Бывают же и осенью чудесные яркие дни. Вот как вчера!»

От воспоминаний Аньке стало еще светлее и радостней, и она улыбнулась, а в ответ насмешливый ветер брызнул ей в лицо холодным отрезвляющим дождем.

 Анька слизнула с губ мелкие капли. Дождь был свеж и нежен на вкус. И Анька показала ветру язык. А он, он…

Ветер на мгновенье затих, собираясь с силами, втянул побольше воздуха да ка-а-к дунул.

-Ух! – восторженно выдохнула Анька, отрываясь от земли. – ЗдОрово!

Она слегка наклонила зонтик, чтобы поймать в него еще больше ветра, и поднялась выше. А потом еще выше. Взмахивая свободной рукой, словно птица крылом.

Так она и летела. Над домами, над деревьями, над шоссе. По направлению к школе. Летела неторопливо, с достоинством, издалека привлекая взгляд. Тут-то ее и заметил Паньшин со своей парты у окна. А потом заметили и остальные и высыпали на улицу.

- Ладушкина! Немедленно приземляйся! – строго крикнула в небо Людмила Сергеевна.

- Хорошо! – ответила Анька (в общем-то, она была послушной девочкой) и приземлилась.

На крышу.

- Паньшин! – распорядилась Людмила Сергеевна. – Бегом в школу! Найди завхоза! Пусть принесет ключи от чердака!

И Паньшин (хотя вовсе и не был послушным мальчиком) быстренько заскакал по ступенькам крыльца и скрылся в дверях.

- Ну, знаешь, Ладушкина? – когда все уже находились в классе, укоризненно произнесла Людмила Сергеевна. – Можно ведь было хотя бы на крыльцо приземлиться! Что за нелепые идеи?

И она написала в Анькином дневнике замечание: «Летала на зонтике. Тем самым сорвала урок геометрии».

- Садись, Ладушкина!

Анька невозмутимо глянула на ярко красную надпись, забрала дневник и села. Только не за свою парту, третью в среднем ряду, а за последнюю у окна. К Паньшину.

 

ТИГР В ЛИФТЕ

Кира Андреевна считала себя слишком доброй и мягкой. Ни кричать она не умела, ни ругаться. И почти никогда не наказывала. Жалко было. Поэтому ей казалось, что ученики к ней относятся (как бы точнее выразиться?) несерьезно, что ли.

Например, выловила она на перемене носящегося по рекреации Славу Рябко, велела ему строго:

- Перестань немедленно, Рябко, бегать! Налетишь на кого-нибудь, собьешь с ног. Человек упадет, ударится. Не бегай больше!

Пока Кира Андреевна говорила, Слава согласно кивал. В смысле – хорошо, не будет. Но стоило его отпустить, понесся еще быстрее. Потому как приятель его, Павлик Никитин, завершал уже второй круг вдоль стен.

И это всего лишь второй класс! А что будет в третьем? В четвертом?

Сегодня – представляете! - от урока уже двадцать минут прошло, и вдруг дверь распахнулась, и в класс ввалились эти самые Рябко и Никитин. А в глазах у них – ни капли раскаяния или страха. Одно сплошное веселье.

- Что же это такое? – грозно воскликнула Кира Андреевна и старательно нахмурилась. – Ну-ка признавайтесь - почему опоздали?

- Да мы бы вовремя пришли! – раскаянно проговорил Никитин. – Только, понимаете, идем, мы идем, - продолжил он с все возрастающим воодушевлением, - и вдруг видим, на скамейке тигр сидит.

- Тигр? – с насмешкой переспросила Кира Андреевна.

Это надо же такую несуразность выдумать!

- Ну да! – смело посмотрев на учительницу, подтвердил Рябко, и при этом глаза его были честными-честными.

- Какой еще тигр? – Кира Андреевна снова нахмурилась, но ни Павлик, ни Слава не смутились.

- Известно какой! – снисходительно дернул плечом Никитин. – Большой, полосатый. Самый обычный тигр.

- И откуда же он взялся? – не сдавалась Кира Андреевна.

- Наверное, выбросить хотели, - печально предположил Рябко. – А потом жалко стало. Вот и оставили на скамейке. Вдруг кто-нибудь себе заберет!

Рассказывал Слава с такой убежденностью и сопереживанием, что ему непременно хотелось верить. Но где это видано, чтобы тигры просто так во дворах сидели? Конечно, не раз слышала Кира Андреевна грустные истории про выброшенных хозяевами собак и кошек. Одно время даже ходили слухи о найденном в придорожной канаве питоне. Но вот чтобы тиграми так запросто бросались…

- Я и говорю, - подхватил Никитин, – «Давай его ко мне!» Вдруг дождь пойдет. Он промокнет. А потом и еще чего-нибудь хуже. А он и так больной. – Павлик горестно вздохнул. - У него ухо почти оторвано. И на лапе дыра.

- Как? – Кира Андреевна испуганно ахнула, а кто-то из девчонок сочувственно всхлипнул.

- Вот так вот! – Никитин в отчаянии развел руками. -  А Славка говорит: «Как же мы его понесем? Вон он какой огромный! Тяжелый, наверное». Я и предложил: «Ты, Славка, держи его за передние лапы, а я за хвост возьму! Дотащим как-нибудь!»

- Дотащили? – взволнованно спросила Кира Андреевна.

- Дотащили! – довольно подтвердил Павлик. – Я хвост через плечо перекинул, - он поднял руки, немного сгорбился, словно нес за спиной тяжелый груз.

- Ага! – согласно кивнул Рябко. – Только в лифт еле поместились.

Ну да! Пассажирский лифт на тигров не рассчитан. А грузовой не во всяком доме есть.

Перед глазами Киры Андреевны мгновенно предстала красочная картинка, как два мальчика и один огромный несчастный тигр жмутся друг к другу в тесной кабинке лифта.

- А дальше? – донесся нетерпеливый ребячий голос откуда-то с задних парт.

- Дальше мы домой ко мне пришли, - тут же откликнулся словоохотливый Никитин. – Мама, конечно, сначала испугалась. Сказала: «Что же мы с этим чудовищем делать будем?» А потом согласилась: «Ладно, пусть у нас живет!» И даже погладила тигра.

- Ветеринара вызвали? – поинтересовалась Кира Андреевна голосом строгим и озабоченным.

- Зачем ветеринара? – удивленно уставился на нее Никитин.

- А ухо рваное! А лапа! – с тревогой напомнила учительница.

- Так мама сказала, что сама зашьет! – обнадеживающе заверил Павлик. - Она умеет. Я на прошлой неделе свитер порвал. За забор зацепился. Так она так зашила, что совсем незаметно.

- Причем тут свитер? – возмутилась Кира Андреевна. – Одно дело – свитер, другое – живой тигр!

- Как живой? – недоуменно уточнил Павлик.

Несколько секунд Никитин и Кира Андреевна непонимающе смотрели друг на друга, не шевелясь и не произнося ни слова. А потом Павлик широко улыбнулся, и сразу же весело прыснул Слава Рябко.

- Живой! Ой, не могу! Живой тигр! – хохоча, наперебой кричали мальчишки. – Ой, Кир Ндревна! Вот насмешили! Живой тигр! Ой, мамочки! Щас умру со смеху! Живой!

- А какой же? – растерянно пробормотала Кира Андреевна.

Павлик на мгновенье перестал смеяться.

- Игрушечный, конечно!                                                                                                                                                                                                                                                      Поздравляем авторов с публикациями!