В Новогоднийи Рождественский 6-й номер журнала «ПростоКваша» (Волгоград) за 2025 год вошли произведения авторов ТО ДАР Екатерины Ждановой, Ольги Алёнкиной, Светланы Радаевой, Ларисы Назаровой. 

 

Куратор странички ТО ДАР Ната Иванова

 

Екатерина Жданова

Светлый праздник Рождество

Светлый праздник Рождество –

Значит, день рождения.

День рожденья у кого?

Я в недоумении.

Поздравления с утра,

В каждом доме суета,

Все пекут, и жарят,

И подарки дарят.

Подарили нам планшет,

Кейс и блок питания,

Только дней рожденья нет

У меня и Тани.

Я тогда планшет включил –

Сам я разберусь.

Интернет мне сообщил:

Родился Иисус.

Так, посмотрим: Иисус.

Имя очень странное.

Если имя странное,

Значит иностранное.

Я читал, читал, читал,

Очень к вечеру устал,

Но одно успел понять:

Тему надо изучать.

А у нас уже готов

Гусь роскошный, вкусный плов.

Скажет папа басом: «С Богом!»

И себе положит ногу,

Маме крылышки, а Тане

Грудку сочную в сметане.

Значит, праздник Рождества –

День рождения Христа!

Что ж Тебе я подарю,

Господи Иисусе?

Сыну Божьему, Царю, –

Жареного гуся?

Вдруг я чувствую: в груди

Приоткрылась дверца.

И услышал: «Приходи,

Подари мне сердце».

 

Екатерина Жданова

Снеговики

Нос – морковка, рот – прореха,

Глазки – грецких два ореха.

Руки – палочки еловые,

Бровки – веточки сосновые.

Белая и нежная,

Вышла баба снежная!

Мы уйдём – а ей стоять,

Бабий век свой вековать?

Ночью в парке под луной

Бабе боязно  одной.

Слепим бабе муженька,

Ей под стать снеговика!

Я  качу, и мама катит,

Катит даже младший братик.

Ком на ком, ком на ком –

Стань крутым снеговиком!

Поперечные полоски –

Снеговик у нас в матроске,

В бескозырке набекрень,

С бляхой якорной ремень.

Им не боязно вдвоём

Под вечерним фонарём.

Вот они стоят, мечтают

И от счастья тихо тают.

 

Екатерина Жданова

Ледянка

Ледянкой зовётся

Пластмассовый блин.

Ты можешь кататься,

Но только один.

А Коля катается

На снегокате,

Поэтому может

Кататься он с Катей.

Я был бы весьма

Благодарен и рад

Под ёлкой найти

Небольшой снегокат.

Но мне Дед Мороз

Снегокат не кладёт.

Поэтому, блин,

Вот такой поворот!

Екатерина Жданова

Новогодняя гирлянда

Возьми у мамы маникюрки

И юркни к дедушке под стол.

И вырезай скорей фигурки,

Пока он с рынка не пришёл.

Слона, осла, кота, собачек,

Пусть будет их двенадцать пачек.

Потом на ниточку приклей

И привяжи к петлям дверей,

И растяни по коридорам –

Пускай гуляют по просторам!

Игра таинственных теней

Покажет сказки на стене.

Верблюды вырастут, пойдут

И в холодильнике найдут

Бананы, апельсины, манго,

И обезьяны в ритме танго

Украсят ель, накроют стол,

Достанут с полок разносол.

А два воспитанных жирафа

Достанут патефон со шкафа

И пыль смахнут с пластинки старой.

Коты проверят строй гитары,

И только дедушка войдёт,

Как сводный хор наш запоёт!

Вернётся бабушка с работы,

А мы уже открыли шпроты,

И деловые ёж и крот

Открыть стараются компот.

Звонок! Вбегают мама с папой.

Мы все хватаемся за лапы –

И закружился хоровод!

Я обожаю Новый год!

Но папа утром был не рад –

Искал какой-то реферат...

И я спросил у крокодила,

Но реферат не находил он.

Но верю я ему едва:

На нём какие-то слова...

Немало вложено труда,

Гирлянда вышла хоть куда!

 

Светлана Радаева

Скакал по лесу валенок

Скакал по лесу валенок

И пяткою сверкал.

От бабки и завалинки

Он, озорник, удрал.

Нырял в сугробы валенок –

Во все, куда хотел.

Забился скоро снегом – фух! –

Совсем отяжелел.

Устало плёлся валенок,

Кряхтел и снег пинал.

Избушку лубяную – кхе! –

Да бабку вспоминал.

Проснулась утром бабка,

Глядь: валенок лежит.

От снега с носа мокрого –

Кап-кап! – ручей бежит.

Схватила его, охая,

На печку отнесла.

«Погрейся, коль простужен ты!

Опять – ох! – проспала...»

Пыхтел на печке валенок,

Счастливый как никто.

«Эх, – размечтался, – будет мне,

Что рассказать пальто!»

А брат-близнец завидовал,

Подошвой топоча –

Он тоже за околицу

Мечтал дать стрекача.

 

Ольга Алёнкина

Крепость

Мы слепили с другом крепость

И решили: так и быть,

Мы её проверим крепость!

Стали крепость мы бомбить.

Мы снежки в неё швыряли,

Мы лупили по бокам.

А потом мы волю дали

И ногам, и кулакам.

Долго нас она терпела,

Не сдавалась и ждала,

А потом она осела,

Закряхтела, поплыла.

Стенка задняя распалась,

Накренилась там и сям.

А потом совсем сломалась,

Развалилась по частям.

Друг сказал:

– Мы с нею зря так!

Как теперь в снежки играть?

Нет здесь места и для пряток...

Надо заново начать!

Мы старались, комья мяли,

Мы катали их вдовоём,

Друг на друга поднимали,

Круглый сделали проём.

Наконец, слепили крепость

И решили: так и быть,

Мы её проверим крепость...

Но не стали крепость бить.

Обнимали крепко-крепко,

Укрепляли тут и там.

Стала крепость наша крепкой,

Обороной стала нам.

Дружно мы в снежки играли

И других детей позвали

При условии, что дети

Не сломают стены эти.

А потом пошли домой.

А наутро, а наутро

Крепость выросла как будто,

Превратилась во дворец!

Тут и сказочке конец.

 

Лариса Назарова

Сказание о Хасавако

В былые времена, когда тайга была полна тайн и чудес, жил-был богатырь по имени Якун. Он славился своей силой и отвагой, защищал родное племя от врагов и негаданных бед. Да только поясом обережным пренебрегал: настолько был крепок, что никакого другого подспорья ему не надобно было.

Однажды забрёл Якун в глубь снежного леса, где вековые лиственницы стояли, как заколдованные великаны, а сугробы вздымались подобно застывшим пенным волнам. И заблудился.

Наступила ночь. Сквозь дремучую тайгу Якун едва различил странный зелёный свет. Подойдя ближе, богатырь увидел светящийся росток, пробившийся сквозь ледяную корку. Голодный и уставший, Якун не раздумывая сорвал чудо-росток, дерзко пробившийся сквозь хрустальный щит льда.

Не знал богатырь, что росток этот был заколдован злым духом и ждал своего часа, чтобы овладеть душой смельчака.

И съел богатырь тот росток.

В тот же миг Якун оказался в своём чуме, но с той поры стал оборотнем. Доселе ясный разум богатыря начал затмеваться, и Якун превратился в свирепого волка с двумя головами. По ночам стал он похищать оленей из стад. А однажды задумал похитить девушку Саване, работящую и добрую красавицу своего племени.

Двухголовым волком пробрался ночью Якун к её чуму.

Однако у Саване был старший брат – Хасавако. Он был известен своей храбростью.

Шаги волка-оборотная глушил рыхлый снег, но Хасавако почувствовал опасность. Он быстро натянул пимы, надел малицу и подпоясался обережным поясом, расшитым Саване. Сестра вынесла ему пылающий факел, и с ним в руках Хасавако выбежал навстречу страшному зверю.

Схватка их была долгой и яростной, словно битва самого Солнца с долгой полярной ночью. Хасавако отважно сражался с чудовищем.

Много часов бились они, и вот заметил волк, что Хасавако начал уставать. Подпрыгнул зверь, чтобы одной из голов схватить богатыря за горло. Но Хасавако извернулся и ударил волка промеж глаз! Тот бешено завыл, но тут же снова подскочил и уже другой пастью – цап! – ухватил Хасавако за плечо. Острые зубы прокололи малицу и впились в могучее тело Хасавако.

Но богатырь не дрогнул, сильными руками разжал зубастую пасть и отбросил зверя от себя. Да с такой силой, что волк едва в лепёшку не расшибся.

В отчаянии бросился оборотень прочь, оставляя за собой на снегу, освещённом луной, человеческие следы.

Хасавако понял, что к ним с сестрой наведывался оборотень. Размахнулся и кинул вдогонку факел – волчья шкура вспыхнула в огне. Проклятие злого духа тут же рассеялось. Якун, шатаясь, отряхнулся и зашагал прочь.

Хасавако победителем вернулся в свой чум. Сестра заботливо обработала его рану и уложила брата отдыхать на мягкие шкуры.

А утром богатырь собрал всех и рассказал о том, что случилось. Окружили тогда сильные мужчины чум Якуна – кто с луком и стрелами, кто с копьём.

– Выходи! – закричали. – Будешь отвечать за все бесчинства.

Только Якун уже не помнил того, что в волчьем обличьи по ночам совершал. Словно густой туман все его недобрые дела в памяти выел. Выслушал он соплеменников – и ужаснулся.

– Простите меня, – сказал. – Не по своей воле я столько бед вам причинил.

Что тут поделаешь? Посокрушались люди, повздыхали, да и разошлись.

А Якун повязал пояс обережный и продолжил родное племя от негаданных врагов защищать. И от жадных людей, и от коварных злых духов. И Хасавако с ним. На плече на месте укуса у него остался большой шрам, из которого росла грубая серая волчья шерсть – вечное напоминание о чёрной ледяной ночи. Но старая рана нисколько не мешала Хасавако хранить покой родного племени. И скоро разнеслась о нём слава как о великом герое северных краёв, непобедимом, как суровая зима Якутии.

Поздравляем авторовс публикациями!