Золотое перо Руси

— Хлеб!

— Украли!

— Лови вора!

— Хватай его!

— Держи!

— Вяжи!

Как ни старался Вит уйти от преследователей, запутать их в извилистых римских улочках, стиснутых переулках, тайных проходах и постоянно петляющих тропках, его всё-таки догнали и схватили. И теперь тащили в магистрат, в суд. Юноша знал, что его ждёт: смертная казнь — вот что полагалось в Древнем Риме за кражу. Разве поймут судьи, что пошёл он на этот шаг от отчаяния? Разве объяснишь им, сытым, что хотел он накормить голодную умирающую мать? Может, в последний раз попробовала бы она уже давно позабытый вкус свежей горячей лепёшки.

Круглый, со штампом пекаря хлеб был разделён на части насечками в виде креста. Это чтобы ломать удобней было. Ах, как хотелось бы Виту отломить кусочек, пахнущий анисом и кориандром, положить его в рот и ждать, пока размокнет, станет мягким, начнёт таять на языке…

Глаза у Вита заплыли, губы распухли, нос сломан, из пробитой головы сочится кровь. Дышать тяжело — наверное, сломаны несколько рёбер. Какая казнь его ждёт?

Пока его грубо волокли по улицам, Вит забылся. Очнулся от жёсткого тычка и злобного окрика:

— А ну стоять!.. Из-за тебя чуть беду на себя не навлекли.

— Повезло воришке! — послышался чей-то хриплый голос.

— Расступись! — приказал одетый в окаймлённую тогу охранник-ликтор, шествующий перед носилками своей госпожи, жрицы богини Весты, и раздвигающий толпу с помощью фасций — пучков берёзовых прутьев, связанных ремнями, перевитых красным шнуром и увенчанных топором.

Весталка, закутанная в белое покрывало, велела ликтору остановиться.

— Клянусь, эта встреча случайна¹! — раздался мелодичный голос. — Этот молодой римлянин силён и живуч. Я нарекаю его Виталием, «живучим». Пусть станет он гладиатором.

Так оказался бывший Вит, а отныне Виталий, в Утренней школе гладиаторов.

Школа называлась этим мирным именем потому, что звериные травли проходили только по утрам. Здесь готовили бестиариев — гладиаторов, боровшихся с дикими животными: львами, пантерами, леопардами, медведями. Порой воинам приходилось сражаться даже со слонами и носорогами, поэтому в школе обучали не только обращению с оружием, но и знакомили с повадками разных животных.

Перед началом боя в зверей специально бросали горящие факелы, чтобы посильнее разозлить. А бестиариям не полагалось иметь ни панциря, ни щита, лишь копьё или меч. Любое тяжёлое ранение для них — равносильно смерти. Их не лечили, а просто добивали в каменных подвалах. Место погибших тут же занимали другие воины. Большинство бестиариев погибали в первом же бою, и лишь некоторым смельчакам удавалось убить за свою короткую жизнь около десятка львов.

Виталий оказался не только живучим, но и везучим. Двадцать шесть поединков уже выиграл он. Ожерелье из девяти чёрных кисточек с львиных хвостов украшают его грудь. Не спится Виталию, ведь если завтра утром он одержит победу ещё в одной схватке, то вместе с десятой кисточкой получит от императора деревянный рудис — долгожданный меч, символ свободы и отставки.

Наконец петух возвестил рассвет. А может, обретение свободы…

Все стены домов уже несколько дней расписаны крупными буквами:

Тридцать пар гладиаторов будут биться в канун майских ид².

Будет и звериная травля.

Новость обсуждают во всех кварталах. Вот это будет зрелище!

И утро настало. Устроитель игр объезжает цирк на колеснице под бурные аплодисменты публики на трибунах. Начинается парад участников. Виталий в их рядах. Перед императорской ложей гладиаторы выкидывают вперёд правую руку с приветственным криком: «Здравствуй, Цезарь! Идущие на смерть приветствуют тебя!»

Толпа, уже почуявшая запах крови, неистовствует. Нет числа удивительным трюкам дрессировщиков!

Тут медведи ходят по канату, обезьяны ездят верхом на свирепых гирканских гончих, в колесницу запрягают оленей.

Львы кладут гладиаторам под ноги загнанного, но ещё живого зайца.

Начинается бой между слоном и носорогом. Слон хватает метлу, которой подметали арену, ослепляет острыми прутьями противника и яростно топчет его.

Даже белых медведей ухитрились доставить в Рим ловцы диких зверей, и те сошлись в смертельной схватке, обхватив друг друга подобно борцам. Один из соперников теряет равновесие, и его спина касается арены. В живых остаётся только победитель.

Улюлюканье пресыщенной толпы становится всё громче. На арене появляются бесстрашные охотники-венаторы, умеющие убивать зверей не только оружием, но и голыми руками. Высший шик — накинуть на голову льва или леопарда плащ, а затем умертвить зверя одним ударом меча или копья.

Виталий уже в который раз за последние дни подошёл к клетке со львом. В подвальное помещение вели несколько люков и подъёмников. Восьми рабам приходилось поднимать зверей из подвала к арене.

У этого льва не было да и не могло быть клички, он был уже почти приговорён к смерти, если, конечно, в битве с бестиарием ему не удастся стать победителем. Про себя Виталий называл льва Рудисом³ — ведь он мог стать для раба-гладиатора путём к освобождению. Осталось лишь подвесить на своё ожерелье десятую кисточку с львиного хвоста. Она стала бы особым украшением — этот лев был альбиносом. У него были пышная белая грива и пронзительно-синие прозрачные глаза. На лапе кровоточила рана — незажившая отметина, оставленная безжалостными ловцами.

Рудис глухо зарычал. Потом коротко фыркнул, будто закашлялся. Виталий знал, что такой звук лев обычно издаёт, когда чем-то напуган. Чего мог бояться царь зверей? Только человеческой жестокости.

— Встретимся на арене, Рудис, — прошептал Виталий, у которого возникло смутное желание погладить льва по его пышной гриве. Он шагнул через кольцо лучников, охранявших зрителей от нападения хищников, и ступил на арену. Отсюда для него существовало только два выхода: выход жизни и выход смерти. В один выходили помилованные гладиаторы, через другой выносили мёртвых.

Виталий бросил взгляд на трибуны: на золочёном кресле — император в алмазном венце. По обе стороны от него весталки в белоснежных одеяниях. Среди них Виталий успел заметить ту, что решила его судьбу.

Раздался оглушительный рёв. Лев выскочил будто из-под земли. Виталий вздрогнул, но быстро совладал с собой. Блеснул на солнце меч-гладиус…(4)

Лев приподнял тяжёлую голову, печально посмотрел на соперника, затем внезапно медленно опустился и лёг у его ног, будто признавая победу человека над собой.

Такого никто не ожидал. Публика взревела и в едином порыве опустила большие пальцы.

Виталий сначала растерялся, а потом вдруг опустился на колени. Он наконец смог исполнить своё давнее желание — погладить по гриве живого льва. Затем гладиатор воткнул меч в песок арены. Он больше не хотел воевать. Виталий отказался от шанса получить свой рудис. Он снова стал просто Витом. Оба — человек и лев — обрели свободу.

Избалованная зрелищами толпа жаждала крови.

_____________________________________

1. В Древнем Риме у жриц богини Весты была привилегия: они имели право освобождать от смерти преступников, если те на пути к месту казни встречались с ними. Правда, чтобы всё было по-честному, весталки должны были поклясться, что встреча непреднамеренна. Однако для кого-то встреча с весталкой, наоборот, могла стать роковой. По улицам эти девы передвигались в носилках, которые несли рабы. И если кто-нибудь проскальзывал под носилками жрицы Весты, ему грозила смертная казнь.

2. То есть 14 мая.

 ^3. Большинство гладиаторов погибали после одного-двух боёв, но некоторым выпадало счастье выжить в десятках состязаний и обрести свободу. На торжествах по случаю избавления от рабства бывшему невольнику вручали деревянный меч rudis, по названию которого освобождённых гладиаторов именовали рудиариями.

⁴ Римский короткий меч (до 60 сантиметров). Предположительно, был позаимствован (и усовершенствован) римлянами у древних жителей Пиренейского полуострова.