Сказка

     Жил-был один человек, который всегда был чем-то озабочен.  

     Так как дела  следовали одно за другим, план  действий требовалось постоянно держать в голове, чтоб не ошибиться, чем быть озабоченным в каждую последующую минуту. 

    Между очередными  «я был занят», «я занят», и «я буду занят» – невозможно, казалось, просунуть даже волосинки! Что там волосинки – даже паутинки!

     С раннего утра, как только глаза человека открывались,  где-то внутри него включалась озабоченность. Сначала он был озабочен тем, как ему надо будет  вставать с постели, умываться, одеваться, завтракать. Потом он был озабочен, как  доехать на работу, (не опоздав при этом, стоя в пробке!).

     По дороге на автостоянку он был озабочен, чтоб хорошо припарковаться, (не забыв про сигнализацию!) Потом он думал, как добежать до  офиса по подземному переходу и шумной улице, расталкивая на ходу прохожих.  Едва выскочив из машины, он уже был озабочен, как  войдёт в свой кабинет, как отругает секретаря, сходу расправится с конкурентом, и дальше… дальше…

     Нет, не стану я вам рассказывать «про дальше»! Если перечислить всё, чем этот человек был озабочен на работе,  моя сказка займёт страниц сто, и многим читателям просто надоест её читать.

     Может, конечно, некоторым и не надоест. Кому-то обязательно станет интересно,  чем другие люди озабочены на работе.  Кому  интересно – может написать письмо мне, а я перешлю ваше письмо герою сказки. Скорее всего, вы получите подробный ответ с полным описанием.

      Хотя, конечно, кто знает… В сказках же всякое случается…  

      Когда-то у этого человека имелись жена и сын. Но человек достиг такой степени  озабочености своими делами, что на жену и сына у него практически не оставалось времени. Однажды, когда человек ушёл на работу, жена и сын собрали свои вещички и уехали к бабушке в деревню.

     Сначала человек ничего не заметил, но потом два обстоятельства обратили на себя его внимание. Первое – его никто не звал кушать, а второе – никто не шумел и не мешал ему думать о том, чем он озабочен. Поразмыслив, что можно самому достать еду из холодильника, человек решил, что произошедшее скорее хорошо, чем плохо, и быстро справился с потерей.  Правда, пришлось озаботиться тем, как положить еду в холодильник.

     Из  жизни этого человека постепенно исчезало всё, что он не мог охватить своей озабоченностью.

     Он не думал, например, о небе. Небо напрочь исчезло из его жизни. Потому что заботься-не заботься, заморачивайся-не заморачивайся, а небо, как и всякая природа-погода, совершенно от человеческой озабоченности не зависят.

     Он не думал о полях, лесах, птицах, животных.  Можете сами предположить, о чём ещё он не думал. Не ошибётесь!

       Ночью он  привычно-обессилено падал на холостяцкую постель. Она  не доставляла ему никаких неудобств. Он  забывался, но часто вздрагивал, так как процесс озабоченности не оставлял беднягу и во сне. Даже во сне он забегал вперёд и всё просчитывал, что предстоит сделать в следующее мгновение.

    Нельзя сказать, что от постоянной гонки и озабоченности  внешний вид нашего героя не страдал. Увы!

     Лоб его избороздили ранние морщинки. Так как он постоянно морщил свой лоб, пытаясь не позабыть, чем ему надо быть озабоченным в следующее мгновение. Под глазами героя залегли тёмные отёчные мешки. Можно было подумать, что вся недодуманная им озабоченность именно в этих мешках и залегала.

    Застаивалась…  

    Так бы и продолжалась жизнь нашего героя, если бы  однажды к нему не позвонил старый знакомый, и не попросил пустить к себе на ночлег своего старого деда.  Дед ехал в столицу получать какую-то медаль, не врученную ему ещё со времён войны.

     «Несколько  дней ничего не решают», – подумал наш герой и дал согласие.

     «Если будет мешать – потерплю… или выгоню», –  так подумал он вслед за этим.   

     Дед оказался обычным, ничем не примечательным дедом. Не  сгорбленным, а сохранившим прямую осанку. Седым, усатым, с ровно подстриженной белой бородкой.  Не курящим. При  этом –  молчаливым!  Нашего  героя это устраивало больше всего!

    Два дня пролетели спокойно.

    На третий день, с утра, дед как раз проходил мимо ванной комнаты, когда наш герой чистил зубы. Дверь в ванную оставалась открытой.

– А скажи-ка ты мне, милый человек, чем это ты так озабочен, когда чистишь зубы? – неожиданно спросил дед, останавливаясь в дверном проёме.

   Наш герой слегка поморщился. Ведь он был озабочен! А его оторвали от озабоченности!

–  А тем, – резко ответил он, – что мне ещё надо почистить зубы,  умыться, одеться, позавтракать и бежать на работу! И не опоздать при этом! Проехать пробки! Припарковаться! И вообще! Надо добежать до работы, а на улице вечно полно прохожих! Надо вовремя войти  в кабинет, надо отругать секретаря, расправиться с конкурентом,  а дальше…

– Ох-ох-ох… – прокряхтел дед. – Вот я и смотрю… А ты не пробовал, когда зубы чистишь, думать о зубах?

   Наш герой смотрел на деда, а пена от зубной пасты текла по его подбородку. Зубная щётка застыла в руке.  Нет,  наш герой ничего не понимал.

   О чём его спросили? Что имеет в виду этот старый, неизвестно откуда свалившийся на его голову дед?

– А… а… м… – произнёс наш герой, сглатывая зубную пасту.

–  Я могу тебе помочь, – погладил бороду дед. – Я могу сделать так, чтоб ты, наконец, вздохнул свободно!

– Это как – свободно?

–  Бедняга… ты уже забыл, как это…

– Я не нуждаюсь в переменах! Я прекрасно живу! – почему-то закипятился наш герой.

    Видимо, почувствовал, что над его привычным существованием сгущаются тучи.

– Ты подумай, – голубые глаза деда, под седыми бровями, словно пытались пробуравить беднягу, – подумай. Я ведь немного того… волшебник.  Я могу освободить тебя… Увидишь этот мир, как будто впервые…

– Я что, новорожденным стану? Ещё скажите, что мне придётся заново учиться ходить!

   Наш герой выполоскал рот и поставил зубную щётку в стаканчик под зеркало. У него дома все вещи находились на местах!

– Ты словно бы заново научишься ходить… – Эхом откликнулся дед. – Путь от подъезда до автомобиля будет полон пением птиц, или весенним дождиком… Или морозным воздухом… Как ребёнку, тебе захочется поиграть в снежки…

– Как ребёнку? Ха-ха, я начну в машинки играть! Вместо работы!

– Ты поиграешь в машинки со своим сыном. И он станет твоим лучшим другом.

–  Другом? Не смеши меня, дед! У зрелых людей могут быть только деловые отношения. Конкуренция – или ничего! Ты бы видел моего главного конкурента! Я постоянно озабочен борьбой с ним!  Это ведь не человек, это монстр! Семиголовый  змей! А ты говоришь…

–  Отношения, конечно, дружбой быть не могут.  Жизнь, а не отношения… Хочешь, я сделаю так, что путь до работы будет полон не размышлениями о том, как отругать секретаря или расправиться с конкурентом, а… стихами, например.

–  Насмешил, дед! Стихами! Я ни в чём подобном совершенно не нуждаюсь!  Я что, подросток?

–  Ты снова влюбишься в свою жену, как подросток!

    Наш герой подошёл вплотную к деду и слегка подвинул его. Утреннее время поджимало. Надо было бежать на работу.

   Можно было опоздать! Попасть в пробку, плохо припарковаться!

– Уйди, дед, – в голосе героя зазвенели угрожающие нотки. – Уйди, я опаздываю. Уйди, пока я тебя… не…  Будешь уходить – захлопни дверь.

–  Я сегодня уезжаю. У тебя ещё есть время.

– Дед, отстань. Из-за тебя ботинки сегодня остались нечищеными.

– Если хочешь знать, я за этим к тебе и приехал.

   Дверь на лестничную площадку уже была открыта.

– Зачем??

–  Поговорить с тобой.

– А медаль?

– Легенда… – вздохнул дед. – Останься.

– Мне очень жаль, –  наш герой взглянул на деда и захлопнул дверь. 

   Двигаясь к автомобилю быстрыми шагами, он  размышлял о том, как  не опоздать, как  проскочить пробку, как припарковаться, как поставить машину на сигнализацию, как добежать до работы по подземному переходу и шумной улице, как войти в свой кабинет, как отругать секретаря, как расправиться с конкурентом, и дальше, дальше…

   Только  ночью, привычно-обессилено упав на холостяцкую постель, не доставляющую ему никаких неудобств…

   Но…

   В  эту ночь ему приснилось, что он учится смотреть и ходить… Что он играет с сыном в снежки и машинки… Что он снова влюбляется в свою жену, как подросток… Что он едет на рыбалку со своим секретарём и со своим главным конкурентом…

    Проснувшись в холодном поту, наш герой потянулся к записной книжке. В свете уличного фонаря он лихорадочно искал адрес приятеля. Того, чей дед гостил у него три дня.  Но не находил… Не находил… не нашёл…упал на кровать…

    Бедняга наш герой! Как в детстве, уткнувшись носом в подушку, он плакал, всхлипывая в голос. Он даже пару раз позвал маму, о которой практически не вспоминал до этого много-много лет…

    А дед с аккуратно подстриженной белой бородкой, сохранивший до старости прямую осанку,  в это время стоял у окна вагона. Он  вглядывался в ночную степь. Над степью плыла большая, розовая луна.

   Если бы оказалось  возможным взглянуть на лицо деда со стороны степи, нетрудно было бы заметить, что дед улыбается в усы.