Подготовила Анна Вербовская

Знакомьтесь: Ирина Иванникова, по образованию врач, по призванию детский писатель. Родилась в Берлине, живёт в Рязани. Именно там, в этом славном и благословенном городе, я и познакомилась с ней несколько лет назад. Тогда одно из московских издательств отправило в Рязань целый писательский десант – провести творческую встречу в библиотеке и рассказать детям о новых книгах. Ирина не только выступала вместе с нами, но на правах местного жителя и гостеприимной хозяйки провела нас по Рязанскому кремлю и показала окрестные умиротворяющие красоты.
С тех пор немало воды утекло, у Ирины Иванниковой написалось и вышло несколько новых книг. А мне очень захотелось узнать, как ей живётся и дышится сейчас.

1. Расскажите о себе – где родились, в какой семье выросли, каким было ваше детство и кем мечтали стать (и была ли мечта стать писателем).

Родилась 22 апреля в Берлине в семье врачей. Мой отец – военный хирург, в последующем – комбустиолог (ожоговый хирург) и врач медицины катастроф. Мама – участковый терапевт, инфекционист.

Моё детство в ГДР

Моё детство было интересным и непоседливым. Родителям со мной скучать не приходилось. Вот, например, был у меня демисезонный сине-голубой комбинезон. И многие прохожие принимали меня в нём за мальчика. «Как тебя зовут, малыш?» – спросил как-то незнакомый дядя. «Вадим», – не моргнув ответила трёхлетняя я.
В разные периоды детства мечтала стать и певицей, и актрисой, и, конечно, писателем. Но, продолжая семейную династию, тоже связала свою жизнь с медициной. Окончила Рязанский государственный медицинский университет имени акад. И. П. Павлова по специальности «лечебное дело». Училась в ординатуре по терапии в рязанском кардиодиспансере (2008-2010), а позже прошла специализацию по медико-социальной экспертизе в Санкт-Петербурге (2014). Работаю врачом по МСЭ.

2. В русской культуре много писателей, пришедших в литературу из медицины. Врачами были и Чехов, и Булгаков, и Владимир Даль. Из более близких нам по времени – Василий Аксенов и Григорий Горин. Еще – знакомая нам всем и любимая Татьяна Шипошина. У вас есть ответ на вопрос, как это между собой связано – медицина и литературное творчество? Почему врачи вдруг становятся писателями? И как это произошло у вас?

Мне и самой интересно, как же это происходит. В моём случае врачом я стала уже на почве зародившегося писательства. И к моменту поступления в медицинский университет у меня было несколько поэтических публикаций в местной периодике, я даже успела немного побыть внештатным юнкором детской областной газеты. Не скрою, к литературе меня тянуло куда сильнее, чем к медицине, но родители уговорили получить «надёжную» профессию, не зависящую от вдохновения и случайных публикаций. «А писателем ты и так будешь, если захочешь!» – повторяла мама. И она оказалась права: врач и писатель прекрасно уживаются друг с другом.

3. Вы помните момент, когда вдруг почувствовали себя писателем? С чего всё началось? Что послужило толчком и импульсом? И что написалось первым – стихотворение или прозаический рассказ?

Моя любовь к родной речи тоже из детства. Мне повезло с родителями, бабушками и дедушками. Мама – непревзойденный чтец и чуткий декламатор. Отец – искусный рассказчик. Одна из бабушек часто читала мне наизусть стихи Пушкина, Некрасова, Тютчева, Фета, Есенина и проникновенно пела русские народные песни, романсы. У обеих бабушек были обширные библиотеки – читала я охотно и много. А дедушки имели склонность к сочинительству: один из них писал стихи, другой – частушки. Нередко и меня увлекало это занятие, и творчество становилось совместным.
Лет в 8 я написала первое стихотворение – про котёнка, чуть позже увлеклась и прозой (на повесть о собаке у меня ушло 2 тетради по 18 листов – немыслимый объём, как мне тогда казалось!)
А вот такого момента, чтобы я вдруг почувствовала себя писателем – не помню. Многие мои пишущие друзья ставят себе планку – вот выйдет 10 книг, тогда я настоящий писатель! Другим же достаточно и одной книги, чтобы почувствовать себя в литературной «обойме». Но мне кажется, что самые верные показатели того, состоялся ли ты как писатель или нет, – это читательский интерес и время. Будут ли тебя читать через 10 лет, через 100…

4. Часто писатели отдают предпочтение какому-то одному направлению – поэзии или прозе (даже если пробуют себя и в том, и в другом). Кем вы себя считаете в первую очередь – поэтом или прозаиком? Что для вас важнее?

Думаю, в первую очередь я всё-таки поэт. Хотя и прозу тоже пишу – особенно тяготею к коротким формам. По отзывам читателей, многие мои рассказы поэтичны (например, цикл миниатюр «Лето в гамаке»). А среди моих вышедших книг – ровно половина прозаических. Поэтому и стихи, и проза одинаково важны и дороги для меня. Но если я работаю над книгой рассказов, то стихи ко мне в это время не приходят. И наоборот. Однажды поделилась этим неожиданным наблюдением с коллегами-поэтописателями, и оказалось, что не только я испытываю подобное. Очевидно, и на прозу, и на поэзию надо как-то особенно настроиться, вдохновиться, переключив неведомый «тумблер».

5. Ваши прозаические тексты – например, «Приморские истории» или «Лето в гамаке» – состоят из коротких, емких и образных историй, очень напоминающих стихи. Почему в таком случае вы выбрали для их изложения прозаическую форму? И как это решается у вас в каждом конкретном случае – что лучше написать прозой, а что облечь в стихотворную форму?

Каким будет новым текст – поэтическим или прозаическим – вопрос интуитивно-творческий. Стихи, например, могут появиться, чтобы обыграть какой-то интересный образ или одно-единственное слово (очень люблю неологизмы, фразеологизмы – последним как раз посвящена моя книга «Как заморить червячка, или Куда кот наплакал»).
Но если тема обширна и многосюжетна (как, допустим, в «Приморских историях», которые я, по сути, записала по воспоминаниям моего отца) – то, скорее, это будет цикл рассказов, нежели поэма. На поэму я, кстати, пока так и не замахнулась (хотя и были попытки). Очень хочется одолеть большую поэтическую форму! Мечтаю когда-нибудь написать сказку в стихах.

6. Есть ли у ваших прозаических героев (например, у Дани Бахвалова из книги «Командир полка – нос до потолка!») реальные прототипы? Чего больше в ваших детских книжках – выдуманного или взятого из жизни?

Даня Бахвалов – образ собирательный. Поэтому у моего героя сразу несколько реальных прототипов – современных мальчишек, его ровесников. Задумывая книгу «Командир полка – нос до потолка!», я просила друзей поделиться забавными историями из жизни их детей. Мне прислали столько интересного и курьёзного, что многое из рассказанного действительно вошло в книгу. Мне, как писателю, оставалось лишь всё это художественно увязать и оформить в единый сюжет. Поэтому «правды жизни» в моих книгах куда больше, чем вымысла, и каждый читатель вполне может узнать себя в ком-то из моих персонажей.

Выступление в ВДЦ "Океан" (Владивосток), август 2022

7. Как придумываются имена героев и названия книжек, легко ли вам это дается? И почему книгу о детсадовских буднях вы назвали именно «До свидания, детский сад!», то есть подчеркнули прощание с дошкольным детством?

Названия книг – это всегда отдельная и уникальная история. Чаще всего я сама «именую» свои книги. Но бывает, что интересное название приходит редактору, и мы вместе обсуждаем и докручиваем предложенную идею. А то и вовсе… книга рождается на заказ, по уже готовому названию (как было с «Командиром полка…»)! А называть героев получается у меня как-то сходу – зачастую это «говорящие» фамилии (Бахвалов) и просто те имена, которые мне нравятся (Даня, Даниил).
Книга «До свидания, детский сад!» была когда-то написана для тематического конкурса. В ней тоже собраны реальные истории из жизни старших дошколят (включая воспоминания из моего собственного детства). Период прощания с детским садом и подготовка к школе – для всех малышей особенный. И радостный, и грустный, и волнительный. И мне захотелось по-своему рассказать о нём.

8. Когда вы пишете, представляете себе своего читателя? Обращаетесь к кому-то конкретно и адресно? И каким он вам видится – идеальный читатель?

Читатель мне всегда представляется во множественном числе. Конкретным и адресным получается только автограф на уже вышедшей книге. Но конечно, мне всегда будет любопытно увидеть реакцию ребёнка, который вдруг узнал себя в каком-нибудь моём литературном герое. Как бы так подсмотреть?
А идеальный читатель – это тот, который спрашивает на встречах со мной: «Когда выйдет ваша новая книга? А то я уже все прочёл, которые нашёл».

9. Кто первым читает ваши стихи и рассказы? Показываете ли вы их родным и близким? Важно ли для вас, как они примут ваше творчество? Поддерживают ли они вас в этом? Прислушиваетесь ли вы к мнению профессионалов или ориентируетесь только на себя?

Первыми читателями моих произведений вот уже много лет являются подруги-писатели и мама. Узнать их мнение мне всегда интересно и важно. Если получаю от них какую-то конструктивную критику – прислушиваюсь и стараюсь максимально улучшить написанное с учётом всех замечаний и пожеланий. Можно, конечно, с чем-то и не согласиться, но получить разностороннюю «обратную связь» автору очень полезно.
Я положительно отношусь к мастер-классам, которые проводятся в рамках литературных семинаров, фестивалей и форумов. На таких мастер-классах я, по сути, и выросла как писатель. Поэтому считаю, что услышать мнение профессионалов – это бесценный и необходимый опыт не только для новичков, но и для вполне состоявшихся писателей.

10. Как складывались и складываются ваши отношения с издательствами? Где чаще публикуетесь – в журналах или отдельными книгами? Помните ли свою самую первую публикацию – какие эмоции у вас она вызвала? И сколько на сегодняшний день у вас опубликованных книг?

Со всеми издательствами, где выходили мои книги, я дружу. И даже если издательство прекратило своё существование, я зачастую продолжаю общение с редактором, с которым мы когда-то работали. А может, мне просто везёт на хороших редакторов.
Книги у меня выходят не так часто, я не слишком продуктивный писатель, а вот в периодических изданиях я публикуюсь регулярно. Моя первая публикация состоялась в детской областной газете «Колокольчик», когда мне было 11 лет. Конечно, это очень окрылило меня, обрадовало! Захотелось писать больше и лучше. Помню, тогда меня даже назначили юнкором этой газеты: я с удовольствием проводила всевозможные творческие конкурсы и ко мне приходили письма от ребят со всей Рязанской области! Почтальон, по воспоминаниям мамы, всегда удивлялась, отправляя в наш почтовый ящик «тонны» корреспонденции: «И кому же столько пишут? И кто же у вас там живёт?»
Вопрос о количестве вышедших книг всегда приводит меня в некоторое замешательство. «Официальных» книг у меня на данный момент 8 (и девятая сейчас в работе) – их сравнительно легко найти в свободном доступе (интернет-магазинах, библиотеках). Но выходили где-то и электронные книги (например, в Канаде) – в формате «печать по требованию». А есть ещё маленькая – самая первая – книжица, которая 10 лет назад вышла в Рязани некоммерческим тиражом…

В Шиловском детском саду

11. Расскажите о своих достижениях в литературных конкурсах. Насколько это важно для писателя вообще и лично для вас? И как это помогает в продвижении себя как писателя и своих книг?

Когда я только начинала писать для детей, активно участвовала во многих литературных конкурсах. Это приносило свои плоды – новые публикации, иногда и денежные премии. И, думается, какую-то популяризацию меня как писателя. Да и участие в различных фестивалях и семинарах, исключительно полезное для творческого развития, тоже обычно определяется на конкурсной основе. Не говоря уже о том, что конкурсы дарят возможность познакомиться с потрясающими людьми, найти друзей и единомышленников, задумать совместные проекты (книги, песни, мультфильмы и т. д.)
Участвуя в конкурсах, новые авторы получают хороший литературный старт и могут быть замечены издателями. А о чём, как не о книге, мечтает каждый писатель?
Раньше я записывала все свои конкурсные победы, а потом перестала отслеживать. Каково же было моё удивление, когда Рязанская областная детская библиотека собрала почти полный перечень моих конкурсных достижений и вообще предоставила очень подробную биографию для Всероссийской энциклопедии детской литературы «ПроДетЛит».
Конкурсы прекрасно мотивируют, вдохновляют и даже дисциплинируют – необходимостью успеть дописать новую рукопись в срок и уложиться в дедлайн. Минимум три мои книги появились благодаря конкурсам.

12. Какие книги были вашими любимыми в детстве? На кого из детских авторов вы ориентируетесь (и, возможно, хотели бы, чтобы вас с ними сравнивали)? Есть ли у вас литературные авторитеты среди писателей прошлого и настоящего?

Среди любимых книг детства – «Золотой ключик, или Приключения Буратино» А. Н. Толстого, «Денискины рассказы» В. Ю. Драгунского, «Плывёт кораблик в гости» Ю. Н. Кушака, рассказы Носова и все книги про Незнайку, «Ронья – дочь разбойника» Астрид Линдгрен.
Много лет моими неизменными ориентирами в детской поэзии являются Михаил Яснов, Марина Бородицкая, Вадим Левин, Юрий Кушак. Среди писателей моего поколения мне творчески очень близки Юлия Симбирская и Стас Востоков.

13. Что бы вы хотели пожелать своим читателям и коллегам-писателям сегодня?

Хороших книг и вдохновения на их создание!

14. Каким вы видите (или хотели бы видеть) свое литературное будущее? Чего хотелось бы достичь и какие вершины покорить?

Жизнь учит нас жить сегодняшним днём. Далеко вперёд я не заглядываю. Но мне хотелось бы, чтобы и через 100 лет были библиотеки и бумажные книги. Верю, что так и будет. И очень надеюсь, что в перспективе я ещё пополню библиотечный фонд своими книгами.

Автограф-сессия на книжной ярмарке у стенда издательства "Архипелаг", июнь 2023, Москва, Красная площадь

Лето в гамаке

Здравствуй, дача!

Зимой дача впадает в спячку. Метели её убаюкивают, укрывают сугробами. Дремлет божья коровка между оконных стёкол.
Тихонько, чтобы никого не разбудить, потрескивают дрова в поленнице: мечтают погреться в печи и выйти из трубы дымком.
Но вдруг – прыг-прыг! – скачет по рыхлому снегу Солнечный Зайчик. Проталины оставляет. А из них подснежники выглядывают.
Ветер так торопится полюбоваться первоцветами, что распахнул калитку и не притворил её за собой.
На крыше скворечник затрепетал – скворцы прилетели! И гомонят:
– Здравствуй, дача! Мы весну принесли.

Навстречу весне

– Кап-кап! – топает март у порога.
Или это у сосулек носы потекли? Обидно им болеть весной – лучше ручьями бежать со всех ног. Навстречу весне! Вот и не жалко сосулькам – ни капли! – улепётывать с крыш.
Мои резиновые сапоги тоже притомились дома и гулять вышли.
– Хлюп-шлёп! – знакомятся они с лужами.
А в лужах солнце улыбается, как будто подглядывает из-за хмурых облаков. Но лишь дунет ветер, тучки уплывают прочь.
И небо проясняется. Провесняется.

Пробуждение

Шевельнулся у тропинки сухой серый листик. И вдруг раскрылся бабочкой-крапивницей! Крылышками – дрыг-дрыг, пробует упорхнуть. Нелегко заново учиться летать! А потом хлоп крыльями – и снова листик. Мах – и снова бабочка! Хлоп, мах – и полетела-полетела!
Пробудился после зимовья ужик. И, сонный, петляет среди прошлогодней травы – шур-шур! Пригреется где-нибудь, свернётся колечком. А потом опять пошуршит по своим ужиным делам.
– Уж-же уж-ж! – удивляется снулый шмель. Он тоже только что проснулся.

Тюльпаны

Листья тюльпанов устроили потягушки – тянутся наперегонки к солнцу! А бутоны пока спят в земле, в тюльпановой луковице. И снятся им разноцветные сны. Даже сами листья не знают, каким проснётся бутон – красным, жёлтым или белым? А может, каким-нибудь фиолетовым или чёрным?
Солнце ещё робкое, но зорко посматривает: «Когда же, когда расцветут тюльпаны?» Совсем немного – и оно разгорячится. И как начнёт распекать их:
– Вон уже и лютики распустились, побежали жёлтой ватагой к реке! А вы?..
Совестно станет тюльпанам. Поднимут головки бутоны. И растюльпанится вся дачная округа весёлыми пёстрыми островками.

Кавардак на пруду

На пруду ивы хоровод водят. И ветки к воде тянут.
Однажды пролетала над ними грозовая тучка и тоже в пруд загляделась. А он весь обмелел от жары. Тучка заплакала от жалости и нечаянно молнию уронила. Шарах! Угодила молния прямо в дерево. Упала ива на воду – плюх! – всех лягушек перепугала.
– Квак так? Кавардак! – расквакались они.
На шум высунулся бобр из своего домика – хатки:
– Это дело, вернее, дерево мне по зубам. Построю плотину!

Луговая клубника

Луговая клубника разбежалась по холмам и низинам. В траве прячется. Чем выше трава, тем крупнее ягоды.
– Унесём с пригорка полное ведёрко! – приговаривает бабушка.
Но бабушкина корзина ловчее клубникой наполняется. А в моём ведёрке всего-то несколько клубничин перекатывается. Гордая ягода – каждой поклониться надо.
Уф, устали! Присели отдохнуть на макушке клубничного холма.
– Какой красивый закат! – обнимает меня бабушка. – Тоже клубничный.

Лесной гостинец

К нашей даче подбирается лес. Дикий шиповник и черёмуха навалились на забор ветвями. В гости просятся. А мы и сами к вам идём!
Лесная тропинка поросла травой. Под ногами то трухлявая ветка хрустнет, то вертлявая ящерка прошмыгнёт.
– Тут кабан землю рыл, – подмечает дедушка. – А там лось мухоморами угощался!
Лещина хлопает по лицу резными листьями и протягивает нам свои орехи:
– Набирайте полные пригоршни! Как же из леса без гостинца уходить?

Фонарики

Чем дольше лето, тем короче день. По вечерам на даче совсем темно без фонарика. Он включается на крыльце. На его огонёк сразу слетаются ночные мотыльки. Порх-порх! И кажется, что фонарик подмигивает.
Тенью промелькнёт вверху летучая мышь. В кустах сверкнут глаза соседской кошки. Попробуй разглядеть всё это без фонарика!
А что будет, когда мы уедем?
– Мы будем! – шелестят в ответ рыжие «фонарики» физалиса.

Лето в гамаке

Паук очень хотел поймать лето. Чтобы оно не уходило.
Под старым клёном затейник сплёл большой гамак, в котором легко могло поместиться даже самое длинное лето.
К паутине льнули солнечные лучи и скользили по ней радужными бликами. А лето не ловилось – пролетало мимо.
В гамаке любил качаться Ветерок. Но когда подрос и стал Ветром, нечаянно порвал паучью сеть:
– Осень, – просвистел он и закружил опавшие листья.
А Паук оседлал паутинку и полетел догонять лето. Оно оглянулось и решило вернуться. Ненадолго. Пока Паук не сплетёт новый гамак.

Выступление на закрытии Шанхайского литературного форума

Приморские истории

Самый главный рыболов

Мой дед в молодости служил военным хирургом в Приморском крае. Бывая на озере Ханка, он узнал от местных жителей, что там однажды случилась невероятная история.
Дело было так. Мужики решили порыбачить с лодки. Только отчалили от берега, как вдруг вода пошла кругами, а потом – вздыбилась. Видят мужики – тянется к лодке чудовищная лапа. Когтистая, мохнатая, бурая!
Рыболовы хоть и не робкого десятка были, но, как по команде, попрыгали все в ледяную воду. И драпанули вплавь к берегу. Хорошо, все плавать умели.
А в лодку медведь залез. Поспешил – уловом на борту не разжился.
И отправился, значит, ловить рыбу самостоятельно!

Большой улов

Как-то и деду довелось закинуть удочку на этом озере. Да так, что на всю жизнь запомнил!
Рыбачили с берега. За каждым кустом – по рыболову сидело. В шаге друг от друга. Развернуться негде. И дед подальше убрёл. Думал, конечно, поймать рыбку покрупнее и всех обловить!
Не успел дождаться поклёвки, как в соседних кустах кто-то хрустнул ветками и недовольно запыхтел.
– Не жадничай, мужик! – примирительно сказал дед. – Всем рыбы хватит.
Сказал, а сам на воду неотрывно смотрит – поклёвок ждёт. А незнакомец всё сопит из-за кустов, над самым ухом. Верно, подойти решил – потолковать.
И, правда, кусты вдруг раздвинулись. Дед нехотя обернулся – ходят тут всякие, отвлекают! – глядь… А это медведь!
Побросал дед снасти и не помня себя припустил к сопке. Когда совсем выдохся, обнаружил, что на самую вершину взбежал!
А медведь не погнался за таким чудаком. Не видал еще медведь, чтобы от рыбы бегали!

Не просто кот

В Приморье обитают необычные коты. Настолько не обычные, что лучше с ними не встречаться.
Как-то шёл мой дед со службы на обед. Голодный и оттого немного сердитый. А прямо на дороге кот развалился. Обыкновенный серый, с жёлтыми подпалинами. Лежит и лениво глаза щурит. Но такой упитанный, что не обойдёшь!
Дед шикнул на котяру и даже сапогом замахнулся. Валяются тут всякие, пока другие службу несут!
Кот диковато зыркнул, но оказался понятливый – сразу ушмыгнул в придорожные заросли.
А дед пошагал дальше как ни в чём не бывало. Вдруг его кто-то окликнул. Дед обернулся и увидел знакомого, который слыл заядлым охотником. Охотник нагнал его и похлопал по плечу.
– Ну ты смельчак! – говорит. – Это ж камышовый кот был. А он всегда непредсказуем. Хищник. И на людей, случается, нападает. Тебе, считай, повезло!
Дед промолчал и ухмыльнулся. Ещё бы – сам камышовый кот его признал!
А спустя годы очень удивился, когда вычитал в книгах, что встреченный кот… вовсе не камышовый! В Приморье обитают другие коты – дальневосточные лесные, которых по-прежнему часто называют тут «камышовыми». Для краткости, наверно.

Рыжий огонёк

Однажды дед приехал на склад. Хозяйственные товары отгрузить. Утро только продирало глаза, а ночь нехотя отползала за сопки.
Подогнали машину вплотную к рампе. Дед вышел. Глядь – в складском полумраке будто огонёк заметался. Юркий, тихий, вороватый. Живой. Прыг-прыг – и нет рыжего! Убежал ночь догонять.
– Это колонок! – хрипло пробасил водитель. – Мышами тут промышляет. Помогает, стало быть. Но нелюдимый – к себе не подпускает. Хотя, говорят, колонок хорошо приручается. Как хорёк.
Дед, не знакомый прежде с колонком, задумчиво посмотрел в темноту, которая прятала рыжего хищника. Что же, огонёк, пусть и маленький, но – стихия. Не каждому дано её приручить.

Чемодан историй

Два года промелькнули как тот колонок. Отслужил мой дед в Приморье и домой вернулся. А в памяти, как в чемодане, привёз все эти истории. Да не только эти, но и много других.
Например, про маньчжурский орех. Которым угощали новичков, вновь прибывших на службу. Салаги простодушно пробовали его на зуб, но не тут-то было – кожура у маньчжурского ореха раза в три толще, чем у грецкого. Крепкий орешек!
Ещё – про лёд на озере Ханка. Который шумно ломался по весне. Трещал так, что даже до села Троицкого доносились лёдоломные «артиллерийские залпы»!
И, конечно, про артёмовский аэродром! На который дед прилетел на самолёте. Есть такой приморский город – Артём. Когда дед приземлился там, сразу почувствовал, что воздух пропитан влагой и прелыми листьями. Почему-то возникло ощущение черноморского юга. Дед подумал даже – не ошибся ли рейсом? Но выехал из аэропорта и успокоился: с одной стороны встречали сопки, с другой – Тихий океан.
А напоследок узнал, что пути железной дороги «Москва-Владивосток» тоже бегут к Тихому океану – добегают и упираются в него. Дорогу эту, проложенную при последнем русском императоре Николае II, величают «царской». По ней-то – на поезде – и посчастливилось деду ехать обратно. По-царски!
Привёз дед истории, берёг-берёг, а потом со мной поделился. До сих пор любит пересказывать. И далёкое Приморье, где я ни разу не был, стало мне близким.

После выступления в Рязанской областной детской библиотеке