Подготовила Лариса Васкан

Дорогие друзья, поздравляем вас с наступлением декабря – первого месяца зимы, самого волшебного и загадочного. Скоро Новый год, а значит, снова будем кататься на лыжах, санках и снегоходах, наряжать ёлку, мечтать и загадывать желания, писать письма Деду Морозу и старательно протаптывать в снегу тропинки, чтобы он не заблудился. И, конечно же, будем читать и писать добрые стихи, рассказы и сказки.

Принимайте поздравления от Веры Туисовой, Галины Емельяновой, Виктории Татур, Екатерины Исаевой и Галины Степановой.

 

Вера Туисова

Новогодние друзья

 

Бабушка достала заветную коробку. О том, что коробка была заветной, Митя понял по мамину восторженному взгляду. Митя протянул руки к коробке, но мама вдруг сердито сказала: «Тшшшш!». Митя хотел обидеться, но мама тут же с виноватой улыбкой объяснила, что в коробке хранятся ее новогодние друзья детства. Они из стекла и очень хрупкие.

Таких игрушек Митя никогда не видел! Первым на волю мамиными руками был выпущен смешной пузатый чудик, до того зеленый и блестящий, что глазам стало больно. Гном. Очень старый. Мама сказала, что он, возможно, старше бабушки, а бабушка, стоявшая рядом, просто пожала плечами. А гном, по словам мамы, жил в серебряном домике с голубыми ставнями и дверью, с крышей, покрытой белым снегом. Мама разрешила Мите потрогать этот снег: он был теплым и шершавым.

Только в то, что гном жил в этом доме, верилось с трудом, так как двери и окна дома не открывались, а еще сам дом был меньше гнома! Но Митя не стал произносить свою догадку вслух, потому что разрушать мамину сказку было бы нехорошо. Мама повесила на елку гнома и дом рядом друг с другом, наклонила голову и задумалась. Митя тоже наклонил голову и задумался, пытаясь угадать, о чем же думает мама. Угадать не удалось, поэтому Митя спросил:

– О чем ты думаешь, мама?

– Я вспоминаю, что у гнома были домашние зверушки. Ага, вот и они! – и мама снова полезла в заветную коробку. И вот уже рядом с домом висит красный барашек, с белыми завитушками на спине, и яркая желто-оранжевая улитка.

– И они все живут в одном доме? – осторожно спросил Митя.

– Конечно! – уверено ответила мама и снова замечталась.

Ну что ж, если мама в это верит, пусть будет так, подумал Митя. Это же мамины новогодние друзья, и ей лучше знать. К тому же игрушки такие необыкновенные – точно волшебные! Митя, завороженный яркими красочными переливами на ароматных елочных ветвях, и сам во все поверил. А что, хороший дом, чего бы в нем не жить? Светлый. Будь Митя зеленым гномом, он тоже захотел бы жить в таком домике. И барашка с улиткой пригласил бы к себе жить. И они путешествовали бы по всей елке, как по огромной вселенной, освещенной десятками разноцветных солнц, мимо блистающих планет, ели бы конфеты на своем пути, а потом возвращались бы, уставшие и счастливые, в свой уютный серебряный дом.

Как здорово разделить на двоих мамину сказку. А может быть, эта сказка на троих, подумал Митя, заметив, как загадочно улыбается бабушка.

 

 

Поездка на снегоходе

 

Митя с родителями гостил у бабушки с дедушкой в деревне. В деревне даже зимой хорошо, и всегда есть, чем заняться.

Мама и бабушка готовили обед, когда Митя влетел на кухню.

– Дедушка обещал покатать меня на Буране! – закричал он. – Он уже завел его! И папа с нами! Скорее, скорее! А то без меня уедут!

Мама с бабушкой переглянулись и одновременно сказали:                  

– Тепло оденься. На улице мороз!

И они поехали. Дедушка уверенно управлял своим грозно урчащим снегоходом, лихо объезжая заснеженные кусты по укатанной дороге. Папа, уцепившись за борт саней, круто скользил на лыжах. Митя же, закутанный в сто шуб, сидел в санях и злился.

Скакать в санях мама с бабушкой Мите запретили. Как будто Митя собирался скакать. Совсем не собирался! Да и попробуй тут попрыгай, если даже ногой двинуть не получается. Замотали, как банку с вареньем. Нашли бы еще шубы, так и их бы сверху накидали! И что же они у соседей шубы не попросили? Одеяла ведь еще есть – как это они не догадались? А шарфов-то намотали, что света белого не видно. Где же справедливость?

Хотя свет белый все-таки был немного виден. Небо было ярко-голубым, без единого облачка. Мимо проносились елки с сугробами снега на ветвях. Снег блистал на солнце миллионами искр. Рядом бежали дедушкины лайки – Ерёма и Дик. Ерёма красивый, молодой и статный, а Дик уже старичок, но не уступал товарищу в беге. Оба счастливые и довольные. Надоело им лежать в теплых будках, положив мордочки на лапы – они так рады прогулке!

Митя забыл, почему злился. Собаки смешные. Снег красивый. Ресницы забавно заледенели и слиплись, а щеки приятно щипал мороз. Дедушка и папа сильные, смелые и веселые. У дедушки шапка-ушанка и усы покрылась белым инеем, а папа смешно сморщил нос от ветра и улыбнулся во весь рот.

Ничего, придет время, Митя станет таким же сильным и смелым, и дедушка научит его управлять снегоходом. А папа научит ездить на лыжах, уцепившись за борт саней. А пока…. Лежать в шубах и просто наблюдать все-таки так мягко и удобно. Тепло и хорошо. Надо будет сказать маме и бабушке спасибо – за заботу.

 

 

Виктория Татур

Как я Деду Морозу письмо писал

 

– У твоего сына снова двойка по русскому языку. Посмотри какой почерк, ничего не разобрать, – мама положила на папин стол мою тетрадь.

– У меня почерк не лучше. Я сам иногда не понимаю, что пишу. Ну не писаря же мы воспитываем, что ты в самом деле? – философски заметил папа и незаметно мне подмигнул.

– Не писаря, но у него ведь море ошибок, – не сдавалась мама. – Чашка с буквой Я написана, живу через Ы, а это что за «лошать»? – она повернулась ко мне.

Я стоял около двери и рассматривал свои носки, синие с красными колпаками деда мороза. В этот момент я просто не мог от них оторваться.

– Что за лошадь с буквой Т? Саша, я тебя спрашиваю. Ну-ка, какое проверочное слово?

– Конь, – буркнул я.

– Вот видишь, – мама снова к папе повернулась. – Здесь он стоит, голову повесил, а в дневнике сплошные замечания. То ногами пинается, то звонок на урок не слышит, то ему видите ли интересно, как это так ловко ручка под тетрадью катается.

– Я буду стараться, – ничего другого мне в голову не пришло.

– Ты это уже тысячу раз обещал. Если до Нового года не исправишься, о занятиях футболом можешь забыть. У тебя месяц остался!

Забыть о футболе? Да я без него жить не могу. Когда вырасту, обязательно футболистом стану.

До Нового года всего месяц остался, поэтому с завтрашнего дня я решил исправляться. Честное слово. Ночью лежал в кровати и представлял, как завтра в школу приду, руки на парте сложу и тихо-тихо сидеть буду. А когда мы писать начнем, так у меня буквы, лучше, чем у нашей учительницы, Нины Борисовны, напишутся.

Но кто же знал, что все по-другому получится?

На следующий день на первом уроке Нина Борисовна привела в класс новенькую ученицу и посадила ее рядом со мной. Ее Гуля зовут. Она к нам из Узбекистана приехала и по-русски очень плохо понимала. Учительница попросила нас ее не обижать и во всем помогать. Она тогда так и сказала:

– Кто будет над ней смеяться, прибью на месте!

Мне сразу в рот смешинка залетела. Я сдерживался, как мог. И губы в трубочку вытягивал, и рот ладонью зажимал, даже щеки руками сдувал. А потом как расхохотался на весь класс.

– Саша! Ежов! – рассердилась учительница, – Замолчи немедленно!

А я остановиться никак не могу.

– Выйди из класса! И дневник мне на стол положи!

У меня тогда мгновенно весь смех прошел. А щеки будто снегом натерли, так гореть начали. И все из-за этой Гули. Сидит себе за партой, черную толстую косу, как канат, на палец наматывает и делает вид, что ничего не понимает.

Когда к двери шел, слышал смешки ребят за спиной. И тогда я решил отомстить этой Гульке. Выставила меня дураком на весь класс. Да еще и от родителей влетит, когда они замечание в дневнике увидят. Нина Борисовна эти замечания пишет самой красной из всех красных ручек на свете. Так, что б уж точно не проглядели.

И вот теперь почти на каждом уроке Гуля поворачивалась ко мне, тыкала в учебник пальцем и спрашивала:

– Это что?

Причем она смешно так говорила ни «што», а «что». Я пожимал плечами и отворачивался. Вот еще, очень мне нужно ей подсказывать. Да я радовался, когда видел, что каждое слово у нее в тетради с ошибками написано. И вообще старался с ней не разговаривать.

Девочки тоже с Гулей не дружили. На переменах она сидела за партой или стояла у окна и смотрела на снег.

Однажды на продленке мы гуляли во дворе школы, лепили снежную крепость. А потом разделились на два лагеря и начали друг друга обстреливать. Гуля стояла в стороне и все время подпрыгивала, наверно, согревалась.

Тогда я крикнул:

– Гуля, лови!

Она обернулась, и снежок прилетел ей прямо в лоб. Мы все засмеялась, а она заплакала. Тихо так, только плечи затряслись, и слезы на щеки брызнули.

– Саша, отправляйся в класс. Ты сегодня больше не гуляешь, – рассердилась учительница.

– Нина Борисовна, я же пошутил!

– Я дважды повторять не буду!

И я поплелся в класс, еще больше злясь на Гулю.

А на следующий день она пришла в школу и протянула мне свой кулачок. Разжала его, и на ладони я увидел темно-оранжевую курагу. Большую такую толстую и, наверно, очень вкусную.

– Хочешь? – спросила Гуля.

Я отвернулся и сказал:

– Спасибо, обойдусь.

Вообще она молодец, уже много русских слов выучила. И по рисованию у нее одни пятерки. Я часто забываю то краски принести, то фломастеры у меня не всех цветов. Тогда она протягивает мне свои. Добренькую из себя строит. Только я не беру. Ну и пусть у меня елка фиолетовая получается и небо оранжевое. Зато я показываю, что мне от этой Гульки ничего не нужно. А она почему-то смотрит на меня и улыбается. Глаза у нее черные, как смородина у нас на даче. И ресницы длинные пушистые. Такие обычно принцессам в книжках рисуют.

***

До Новогодних каникул оставалась неделя. И однажды на последнем уроке Нина Борисовна сказала:

– Ребята, завтра к нам придет Дед Мороз.

– Ура-а! – закричали все и повыскакивали со своих мест.

– Тише, тише! Давайте напишем ему письмо о том, как вы провели этот год.

– У-у-у, – завыл класс. – А письмо длинное писать? А сколько предложений нужно? А начинать с красной строки?

– С красной, – кивнула Нина Борисовна. – Имейте ввиду, кто напишет с ошибками и неразборчиво, тому подарка не достанется.

Я страшно разволновался. С моим почерком мне никакого подарка не светило. Да еще и ошибки эти несчастные.

Тогда я взял учебник и мужественно все правила перечитал. Жи-ши, чу-щу, чк-чн без мягкого знака. Вырвал из тетради лист бумаги, вдохнул воздуха побольше и начал письмо писать.

Писал я долго, наверно, минут двадцать. От напряжения рука чуть не отвалилась, и даже голова вспотела. Я честно рассказал Деду Морозу, что балуюсь в школе и иногда огорчаю родителей. И еще, что футбол очень люблю. А про то замечание в дневнике, где написано, что я ногами пинался, так это был не я, а Севка Шилов. Просто учительница в куче-мале не разглядела, кто виноват, и меня с ним перепутала.

У меня гора с плеч свалилась, когда я письмо дописал. На всякий случай решил еще раз его проверить и однокоренные слова подобрать. Очень мне хотелось от Деда Мороза подарок получить.

Когда закончил проверять, я заглянул в тетрадку Гули. У нее была написана всего одна строчка. «ДАРАГОЙ ДЕДА МАРОЗ». Я ухмыльнулся и уже собрался свой листок учительнице отнести, но что-то меня остановило. Сам не знаю почему повернулся к Гуле и сказал:

– Дорогой через О пишется, и Мороз тоже.

А она так странно улыбнулась. Мне еще ни одна девочка так не улыбалась.

– Теперь можешь написать, что ты переехала в Россию. Расскажи о школе или о том, чем после уроков занимаешься.

Гуля подняла ручку и застыла над листом. И тогда я начал диктовать ей по буквам. Оказывается, она уже три года в художественной школе занимается. Теперь понятно, почему у нее так хорошо рисовать получается. А потом я сказал:

– В конце можешь написать, о чем ты мечтаешь. Ну, в смысле, что хочешь на Новый год получить.

Гуля низко наклонила голову. Я заметил, как на ее смуглых щеках проступил румянец. Она еле слышно произнесла:

– Друга.

Я почему-то тоже покраснел и мигом на Гулю из-за этого разозлился. Я когда краснею, это сразу видно. Мои щеки пятнами покрываются, будто клюква на болотных кочках.

– Значит, так и пиши – хочу друга. Через о, – бросил я и пошел относить листок.

На следующий день я пришел в костюме пирата, в треуголке с черепом и настоящей черной повязкой на глазу. Ребята тоже в костюмы нарядились. Самым крутым оказался Севка Шилов. На голове шлем из фольги, на груди кольчуга, а в руках настоящий щит. Очень тяжелый. А девчонки были принцессами в длинных пышных платьях. Мы все друг друга рассматривали и трогали костюмы.

А потом я увидел Гулю. Она стояла у окна в зеленом блестящем платье с золотыми блестками. Длинные черные волосы распущены, а на голове синяя бархатная тюбетейка, расшитая бисером. Не знаю, долго ли я на нее смотрел, но тут Севка как закричал:

– Ребята, Саня в Гулю влюбился!

Все засмеялись, а я захотел треснуть его по голове.

Но тут учительница хлопнула в ладоши и громко сказала:

– Так, второй «а», строимся парами. Притворяемся воспитанными культурными детьми и тихо идем в актовый зал.

Там уже елка стояла высокая нарядная под самый потолок. В колонках играла новогодняя музыка, и все улыбались просто так!

После новогоднего представления к нам вышел Дед Мороз с огромным красным мешком.

– Здравствуйте, ребята, – сказал Дед Мороз, растягивая слова. – С большой радостью пришел я на ваш праздник. Вы все молодцы, хорошо учились, старались. А теперь пора и подарки получать. Ну-ка, скажите, все сладкое любят?

– Да-а! – закричали мы на всю школу и, наверно, немножко на всю улицу.

– Я так и думал, – он вытаскивал подарок, читал на нем имя и вручал каждому ученику. Многие уже получили свои новогодние коробочки с конфетами, шуршали фантиками, а мою фамилию так еще и не назвали.

Я даже переживать начал, вдруг Деду Морозу мое письмо не понравилось. Может, я какую-нибудь ошибку не заметил?

Мешок почти опустел и сдулся. И тут Дед Мороз спросил:

– Кто у нас еще подарок не получил? – он вытащил из мешка коробку с конфетами. – Ага, Саша Ежов.

Я своим ушам не поверил. Сердце в груди так и подпрыгнуло. Наконец-то дождался! И вдруг мне показалось, что в мешке больше ничего не осталось. Тогда я подбежал к Гуле, схватил ее за руку и потащил к Деду Морозу. Она упиралась, но я-то сильнее.

– Не может быть, чтобы она была Сашей Ежовым, – усмехнулся Дед Мороз.

– Нет, Саша, это я, – мне не хватало воздуха от волнения. – А это Гуля, она к нам из Узбекистана приехала и еще плохо наш язык знает. Это я ей письмо помогал писать. Может, неправильно там что-то подсказал?

Дед Мороз тогда очень серьезно на меня посмотрел. А потом я увидел, как вокруг глаз у него расползлись мелкие морщинки.

– Вот это я понимаю! – Дед Мороз снял варежку и пожал мне руку. – Держи свой подарок, – он вытащил из мешка последнюю коробку конфет и вручил ее Гуле.

– Ката Рахмат, – она протянула руку и взяла конфеты, а потом добавила, – спасибо.

– А ваши заветные подарки я принесу в новогоднюю ночь и положу их под елочку. Вот ты что загадала? – спросил он Гулю.

– Друга, – ответила она.

Дед Мороз смутился, кашлянул и повернулся ко мне:

– Ну, а ты, Саша Ежов?

– А я хочу футбольные ворота, настоящие!

И тогда в актовом зале грянул смех. И мы еще долго смеялись. Даже Нина Борисовна не смогла сдержаться.

 

Галина Емельянова

Тропинка для Деда Мороза

 

Последний день до Нового Года длится очень долго. А когда тебе всего шесть лет, как Коле, то и целую вечность. Самое главное – это конечно не уснуть и дождаться, когда Дед Мороз положит под ёлку подарок. Раньше, когда Коля был маленьким, он всегда засыпал раньше этого чуда.

Но в этом году мальчик уверен, что непременно дождется.

Из городской квартиры Колю перевезли к бабушке в дом. А папа и мама ушли на работу, они врачи, работают в госпитале – это такая больница, где спасают людей от страшных монстров. Монстры-вирусы нападают на людей и те очень тяжело болеют. Это мальчику рассказал папа и попросил помогать бабушке и слушаться её.

Бабушка редко возит мальчика повидаться с родителями. Когда Коля в первый раз ездил к ним, мама и папа были   в странных костюмах, похожие на белых медведей.

Коля видел родителей только в окне, те махали ему руками и улыбались. Сначала Коле было весело, потом стало грустно, и он заплакал. И бабушка пообещала больше не брать его с собой, потому что он ещё маленький.

Письмо Деду Морозу отправлено. Сначала Коля, хотел попросить у Деда Мороза планшет, чтобы мультики смотреть и с папой и мамой разговаривать и видеть друг друга. А то у бабушки старый кнопочный телефон. Тогда он еще думал, что сможет подружиться с соседской собакой Найдой и её запрячь в санки, чтобы поехать к папе и маме.

Найда, большая, среднеазиатская овчарка, как потом сказал бабушке сосед, ее хозяин. И шутки с ней плохи. Только подойдет Коля к забору, за которым овчарка на цепи бегает, та, тут же встает на задние лапы и из-за досок видны ее злые глаза и разинутая пасть. И Найда начинает лаять, так, что всё вокруг смолкает.

Сосед приходил к бабушке и ругался: «Вы дитё своё приструните. Чего он повадился мою собаку дразнить. Это вам не шарик или бобик. Это бойцовая собака». Коля перестал подходить к соседскому забору. Глупая эта Найда, зря ей про папу и маму рассказывал. У бабушки во дворе собаки не держались, она жаловалась папе: «Увели, средь бела дня увели. Вышла только на почту за пенсией, вернулась, верёвка осталась и всё».

Вот поэтому мальчик и решил просить у Деда Мороза собаку, настоящую ездовую – хаски…

Зимой на участке дома скучно: огород засыпан снегом. А летом! Вышел в огород – там клубника прячется за листочками. Яблоки, которые папа, сорвав с ветки дает Коле, и он складывает их в красивую плетеную корзину. Потом они всей семьей делают из яблок пастилу, которая, когда ешь зимой, она пахнет летом.

Зима в этом году снежная, во дворе сугробы. Бабушка сердится на снег, что идёт почти каждый день. Коля думает о том, что Дед Мороз может и не найти их дом, ведь замело все дороги.

Бабушка чистит каждое утро двор, а за калиткой дороги нет. Раз в неделю привозят продукты молодые веселые люди в масках. Коля хотел попросить, чтобы они почистили дорогу, но застеснялся.

Сегодня ночью уже придет Новый Год и Дед Мороз. Надо срочно сделать дорогу Бабушка готовит на кухне всякие вкусности, и ей не до внука и тем более дороги к дому. Коля тепло оделся и вышел сначала во двор, потом за забор.

Снег искрился и был воздушным, словно сладкая вата, что покупали летом в парке родители. Сначала Коля соединил пятки валенок и прошелся до самой дороги, где машины. Обернулся. След получился красивый, как ёлка. Потом соединил носки и прошёл обратно, получился странный, но все равно красивый узор.

Он ходил очень долго, не простое это дело протоптать тропинку для Деда Мороза. Уже бабушка стала сердиться, и кричать с крыльца, что он замерзнет, простынет, и будет болеть весь праздник. Пришлось идти домой.

Коля погрелся, пообедал и вышел снова делать свою работу. Он с завистью наблюдал за дорогой, по которой ездили машины. Та была гладкой и ровной, а после обеда её еще и трактором почистили. Колина тропинка тоже видна, и конечно Дед Мороз теперь не заблудится, и найдет их дом.

Коля так устал, что опять проспал Новый Год. Мальчик проснулся утром и первым делом выглянул в окно. А там буран замёл и Колину тропинку, и дорогу. Мальчик побежал к ёлке, но никакой ездовой собаки там не было, а стояла коробка с конструктором.

Коля огорченно рассыпал кубики по полу и уже хотел заплакать, но тут на улице раздался веселый лай. Дверь открылась и, дыша морозом, зашли папа и мама, на руках у папы щенок хаски, с яркими голубыми глазами.

Значит, Дед Мороз не заблудился, и папа с мамой тоже!

Папа отдал собаку прямо в руки Коли.

«Такой маленький, он санки с места не сдвинет», – огорченно подумал мальчик.

Но щенок лизнул своего нового друга в щеку, и Коля засмеялся.

Монстр побежден, раз папа и мама дома. И они больше не будут расставаться, никогда! Щенок вырастет, и станет сильным, ведь собаки растут быстрее детей.

 

Галина Степанова

Чем пахнет первый снег

 

– Варюшка, папу встречай! – позвала бабушка из кухни.

Варя выбежала в коридор, входная дверь приоткрылась, а вместо папы…   вкатился огромный полосатый мокрый   арбуз. И покатился прямёхонько на кухню.

Катится – катится арбуз, а навстречу ему бабушка. Наклонилась, чтобы арбуз с пола поднять, а арбуз «как закричит» папиным голосом: «И не вздумайте, не вздумайте меня поднимать! Я мокрый, холодный, и весу во мне семь килограммов семьсот пятьдесят два грамма!» Тут дверь широко распахнулась, и папа, тоже весь промокший, вошёл, Варюшку в макушку чмокнул, бабушку в щёку поцеловал, а арбуз…нет, он этот арбуз просто с пола поднял и в мойку для посуды положил. Арбуз-то большой, еле там поместился.

– А вы почему с арбузом такие мокрые? – спросила Варя.

– Потому что дождь идёт вместо обещанного гидрометцентром снега.

– Как же ты его дотащил? – пожалела папу бабушка.

– Я его не тащил, а я его по дороге катил, – засмеялся папа, – от самой остановки катил.

– Ну да, по нашему асфальту только арбузы катать… – засомневалась бабушка, – а откуда точность такая – семь кило, да ещё семьсот пятьдесят два грамма?

– А это у мужика, что арбузы на остановке продаёт, гири такие точные,– снова засмеялся папа.

Тут и бабушка засмеялась: шутники…

Пришла мама с работы и тоже ахнула, увидев арбуз, и тоже спросила, как же папа его дотащил, такой огромный. Потом все вместе сели   ужинать, а арбуз умытый, полотенчиком вытертый, в тазике ждал, согревался.

– Ребята, сами мы с ним не справимся, – сказала мама, когда арбуз поставили на стол. – Варюшка, надо кого-то на помощь звать.

Варя ни минуты не сомневалась, что Димка, её друг из соседней квартиры, не откажется помочь в таком важном деле, вскочила и побежала звонить. Димка – настоящий друг, они с Варей     в садике в одну группу ходят, прямо через минуту прибежал, да ещё и маленького братишку Вовку с собой прихватил. Помогать – так помогать!

А своей подружке, бабушке Евдокии с первого этажа, бабуля сама отнесёт арбузика. Папа разрезал арбуз, тот с треском раскололся, а в кухне сразу запахло морозом и свежестью. Арбуз оказался необыкновенно сладким, вкусным, а косточки у него были чёрные и блестящие.

Тут и кот Василий очнулся от спячки, вылез из шкафа и пришёл на кухню. Все знали ещё с лета, что Василий просто обожает огурцы, арбузы и зелёный горошек, и папа положил ему в блюдце алые сахарные кусочки.

Ребятишкам закатали рукава выше локтя, на шею по полотенцу и начался пир. Сначала все ели молча, потом папа сказал, что это, наверное, последний арбуз в этом году, потому что вот-вот наступит зима, настоящая зима со снегом. Сколько же можно, уже конец ноября, а снега всё нет! А бабушка сказала, что снег завтра выпадет, она это точно знает и никакой гидрометцентр ей не указ, у неё свой барометр, он никогда ещё не подводил.

Бабушка не ошиблась: утром, выглянув в окно, Варюшка взвизгнула: «Бабуль, снег идёт! Твой барометр…такой точный! Всё в снегу и смотри, какой пушистый!»

Варя волновалась, что он закончится, или растает и торопила бабушку на прогулку. На девочку надели тёплую куртку, белую пуховую шапочку и белые варежки, связанные бабушкой, и стала она похожа на Снегурочку.

Во дворе было сказочно красиво и тихо-тихо, только снег хлопьями падал с неба, засыпая крыши домов, кусты и деревья, машины и детскую площадку.  

– Ой, арбузом пахнет! – удивилась Варюшка. Бабушка согласилась: да, первый снег всегда пахнет арбузом.

– Да нет, бабушка, папа вчера арбуз на остановке купил, наверное, оттого и пахнет. Пойдём посмотрим!

Они подошли к рынку и сразу увидели этого продавца. Он стоял неподвижно, засыпанный снегом, прямо как настоящий снеговик, только нос у него был не красный, а синий. А арбузы на раскладном столике   были…в пуховых белоснежных   шапочках, совсем как у Вари. Бабушка пожалела, что у них нет с собой фотоаппарата, и только пожалела, как они та-акое увидели, что бабушке не помешала бы кинокамера! Рядом со Снеговиком женщина   продавала семечки, она всегда, и зимой, и летом, их продавала на этом месте. Воробьи стаями слетались к ней со всей округи, таскали семечки, а она отгоняла их мухобойкой, но ещё ни разу никого не задела. Сегодня она закрыла мешок с семечками полиэтиленовой плёнкой, чтобы товар не намок. Воробьи подлетали и, покружив над мешком, возмущённо чирикали: что это за новости! Мало того, что снегом всё засыпало, так ещё и последней радости лишили, ишь, закрыла!

Потом приземлялись на безопасное расстояние и ждали. Тут один взъерошенный рассерженный воробей подлетел к столику с арбузами, опустился на пушистую шапочку самого большого арбуза и … скатился, как с горки, вместе с шапочкой, недовольно чирикнул и улетел. Бабушка с Варей засмеялись. Люди на остановке засмеялись тоже. И даже замёрзший продавец арбузов засмеялся вместе с ними.

А румяная тётенька с семечками отложила свою мухобойку, раскрыла мешок и, зачерпнув горсть семечек, посыпала воробьям. А потом ещё и ещё. Что тут началось! Воробьи суетились, чирикали, клевали, перелетая с места на место, ссорились и дрались, обсыпая друг друга пушистым снегом. Так вкусно пахло жареными семечками!

– Так чем же пахнет первый снег, Варюшка? – спросила бабушка, когда они возвращались с прогулки.

– Арбузом, жареными семечками, – начала перечислять девочка, – а ещё, ещё…

– А ещё радостью, – подсказала бабушка.

 

 

Екатерина Исаева

Зимние гости

 

Дом проводил Осень взглядом до поворота, вздохнул и закрыл глаза. Он готовился к долгой тишине и пустоте. Зима всегда жила здесь совершенно одна, до апреля на даче никто не появлялся, и дом превращался в большую безмолвную берлогу, где в зимней спячке проводили несколько месяцев оставленные хозяевами и не нужные им в городе вещи.

Зима пробиралась на дачу медленно и неслышно, мягко ступая лохматыми лапами по тёмной затвердевшей земле. Обходила кругом дом, внимательно изучала, что изменилось за прошедший год. Потом она оглядывала пустой сад, стараясь уловить запах никогда не видимых ею хозяев или отыскать их недавний след, находила в кустах какую-нибудь забытую машинку или мячик и ложилась перед домом, уткнувшись носом в игрушку с запахом чего-то тёплого, доброго и почему-то знакомого. Иногда дом рассказывал ей шёпотом про весёлых и шумных детей, живущих здесь в другие сезоны, Зима внимательно слушала, но плохо представляла себе громкий смех и возню, наполняющие это тихое место. После таких историй она почему-то плохо спала, часто вздрагивала во сне и порой тихонько скулила. А иногда в ней просыпалось что-то звериное, природное – она, ощетинившись, вскакивала и разъярённым хищником проносилась по открытым полям, заметала снегом крыши домов и окоченевшие деревья, но потом, выпустив свою ярость и тоску, успокаивалась и возвращалась к дачному дому. Так было каждый год.

Сегодня Зима с утра перетряхнула ветки яблонь и слив, обновила белоснежное покрывало в саду и теперь, лежа перед крыльцом, любовалась открывшейся чистотой и свежестью. В воздухе было что-то звенящее и сказочное, и Зима думала о том, что только здесь, за городом, она ощущала это предчувствие волшебства.

Сначала она услышала странный звук. Такие звуки наполняли улицы города, а здесь Зима их слышала редко. Звук приближался раскатистым рычанием, и Зима почувствовала новый, но как будто знакомый запах. А потом всё случилось очень быстро: перед воротами затормозила машина, хлопнула дверь, и на белое покрывало выскочили две маленькие фигурки, тут же натоптав на снегу целый лабиринт глубоких следов.

– Мама, тут всё в снегу! Смотрите, наш мячик! А в доме тоже холодно? – Матвей никогда раньше не видел летний дом и сад в таком виде. Он с удивлением открывал для себя дачу с неизвестной ему стороны.

Родители вышли из машины, и папа открыл багажник. Маленький Саша сразу достал свою лопату и зачерпнул свежий рассыпчатый снег.

– Саш, дай мне тоже! – Матвей схватил такую же лопату, и стал активно копать дорожку к дому.

Зима затаилась и боялась спугнуть свое неожиданное счастье. Так вот как здесь бывает. Дети смеялись и что-то кричали друг другу, кидались снегом и бегали по всему участку.

Саша побежал к крыльцу, но вдруг запнулся и упал. Сначала ему не понравилось, что мокрый снег коснулся его щеки, но потом он прислушался и замер. Здесь кто-то был, незнакомый и большой, кто-то, кто лизнул ему лицо морозным снегом, кто-то лохматый и одинокий. И тогда Саша решил поиграть с ним. Он начал возиться в снегу, а когда подбежал Матвей, они стали зарываться в сугробы, хохоча и жмурясь от холодных снежных брызг, а возбуждённая их смехом Зима наскакивала на них огромным белым алабаем, щекотала им носы и кувыркала на пушистом покрывале.

Папа с мамой долго разгружали машину, Матвей с Сашей кое-как отряхнулись и тоже стали таскать в дом пакеты и коробки. Дом непонимающе наблюдал за всей этой непривычной для зимы суетой и спешно будил в комнатах часы и успевшие запылиться во сне вещи.

– Мы как будто в большом холодильнике, – сказал Саша, сидя в холодной кухне в куртке и шапке.

Мама с Матвеем затопили печку, потом поставили чайник, и все попили горячего чая с бутербродами, чтобы согреться. Дом медленно оттаивал, наполнялся теплом и ароматом дров. Зима смотрела в окна и ждала, что будет дальше.

В дальнем углу участка росли высокие сосны, и летом это место была густо покрыто черничными кустами и вереском. Дети в каникулы строили там шалаш, играли «в партизан», а в сентябре даже находили иногда во мху пару грибов.

В этот лесной уголок все четверо теперь и отправились – Матвей нёс большую коробку, папа – объёмный моток разноцветных проводов, а мама с Сашей просто старались не отставать. Остановились они у небольшой пятилетней ёлочки, которая выросла между соснами недалеко от забора. Ёлка была такая ровненькая и симпатичная, как будто ее нарисовали в детской книжке и потом оживили.

- Сначала – гирлянду! – сказал папа и, аккуратно разворачивая моток провода, стал развешивать на ёлочных лапках длинные бусы гирлянды.

А дети уже открыли коробку и выбирали самые яркие и красивые игрушки.

– А эту помнишь? Мы ее сами купили! А эту маме подарили! Смотри, северный олень! А вон хлопушка!

Они вытаскивали старые и новые украшения и вешали, куда сами хотели. Матвей пристраивал на ветки шары и другие большие игрушки, чтобы их хорошо было видно издалека.

А Саша выбирал то лягушонка, то петушка, то грибок. Ему хотелось показать Зиме что-то, чего она не видела и не знала.

– Смотри, – думал Саша, – вот клубничка, она летом растёт и у нас. А сюда повесим жучка. А это лук.

– Что за игрушки, – удивлялся папа. – Кому пришло в голову сделать на ёлку игрушку-луковицу?

Но в коробке были и стеклянный покрашенный лук, и пластмассовая репка, и даже потускневшая от времени кукуруза, и детей это совершенно не удивляло.

Когда они закончили наряжать ёлку, уже почти стемнело, папа протянул провод к розетке на крыльце и зажёг гирлянду. Зима, затаив дыхание, смотрела на всю эту красоту и не могла поверить, что это для неё. Весь вечер дети то забегали в дом, чтобы погреться и съесть что-нибудь с праздничного стола, то снова выскакивали к ёлке. А ближе к ночи Матвей вдруг заметил из кухни через окно что-то на снегу под еловыми лапами:

– Смотрите, что там? – он быстро оделся, выскочил во двор и полез под дерево, откуда вытащил перевязанную лентой ярко-красную коробку. – Саша, тут подарки!

Саша, натянув куртку и шапку, бросился к брату, забыв закрыть за собой дверь. «И откуда там это взялось?» – удивлялась Зима, но потом увидела, как мама с папой, оставшиеся в доме, подглядывают в окно и улыбаются. Потом дети достали из-под ёлки маленькие пакетики для родителей и отнесли им – там были рисунки, ребусы и самодельные новогодние украшения.

Целую неделю они катали друг друга на санках, устраивали снежные бои и строили разные фигуры из снега. Они слепили за это время столько разных зверей, снеговиков и крепостей, что на участке почти не осталось снега. Неделя каникул подходила к концу.

Город ждал их обратно. Гирлянды были сняты, санки убраны, машина снова загружена, и взбудораженный дом приходил в себя после неожиданного хозяйского вторжения. Машина тронулась, и Саша ещё раз взглянул на ёлку у забора. Там, на самой нижней ветке осталась висеть маленькая золотистая луковичка. «Чтобы Зима без нас не скучала», – подумал Саша и скоро заснул, утомившись от насыщенной праздничной недели.

А Зима теперь, засыпая рядом с маленькой луковичкой, видела только радостные, цветные сны. Теперь ей тоже будет, кого ждать каждый год, для кого сторожить сад и кого встречать перед весёлым праздником. После февральских морозов и последних метелей она оставила эти места так же тихо, как появилась здесь, махнув летящей навстречу Весне совсем нехолодным ветерком.

А Весна летела, чувствуя в своих крыльях силу, возрождающую всё живое. Шумным взмахом крыла она взламывала покров на озере, тормошила ледяной ручей, запускала в дом первый теплый ветер. Её ожидало много работы – нужно было прогреть сырые после зимовки дома и старые косточки деревьев, а потом спеть первую весеннюю песню, которая разбудит землю. Если Весна успевала сделать все за пару месяцев, она тайком звала Лето, и тогда Лето поселялось на даче раньше положенного срока. Они отдыхали вдвоём на озере под солнечными лучами, говорили о предстоящих походах, купаниях, рыбалке и ждали маленьких друзей, ради которых из года в год все это повторялось снова и снова.