Глава из книги "Тимка, Томка и Наташка или лето без цивилизации"

Глава 18. Сбежавшая крыша.

У каждого есть любимые занятия. Я, например, люблю гулять с Томкой, а в городе меня не оттащишь от компа. А вот мой папа любит что-то изобретать. У нас дома вечно прыгают чайники, микроволновки поют, а мамин фен служит антенной для телевизора. А ещё мой папа просто обожает футбол. Для него пропустить чемпионат мира – подобно  смерти. На этой неделе должна проходить жеребьёвка, а у нас в деревне в последнее время проблемы с электричеством. Мало того, что по телевизору показывают всего два канала, так ещё в любую минуту может пропасть свет. Один раз папа из-за этого уже пропустил матч любимой команды. Теперь он решил взять всё в свои руки.

Сначала началось изобретение сателитарной антенны. Несколько железных трубок были спаяны между собой. Потом это металлическое дерево папа припаял к длинному железному шесту и поставил посреди двора. От антенны шёл толстый шнур к какой-то коробочке, а потом к телевизору. Такую замечательную сиделку сразу облюбовали вороны. Они уселись на папино железное дерево и стали каркать. Маме не понравился этот галдёж. Она всё время выходила во двор и трусила антенну.
- Саша, ну что это ты устроил? Какие-то вороньи посиделки!
- Машунь, не ругайся. Сейчас телевизор настрою и он будет куча каналов показывать.
Но телевизор показывал полосочки и точечки, а потом начал разговаривать.
- Тридцать пятый запрашивает посадку. База, база! Разрешите посадку, горючее на нуле.
Где-то рядом был военный аэродром и папа поймал их разговоры. Пришлось разобрать сиделку для ворон.

Следующую антенну папа делал два дня. Она состояла из большого металлического тазика, внутри которого торчали спицы от зонтика и старый утюг. Внизу крепилась маленькая коробочка, а сама антенна высилась на железном штыре над крышей нашего дома. На этот раз телевизор показывал десять программ. Это была победа. Попа ходил счастливый до самого вечера, пока не пропал свет.

На следующий день он выволок из сарая всё, из чего можно было мастерить. Моторы, железяки, разобранные утюги и радио, всякие пружинки и остатки от разной техники. В общем, всё, что было. У соседа, дяди Гриши, папа взял нужные инструменты.
- Пап, ты что делаешь? - меня разбирало любопытство.
- Хочу сделать нам собственное электричество, чтобы ни от кого не зависеть.
- Своё электричество! Круто!!! А у тебя получится?
- Ну, если найду нужные детали для преобразования тока – то получиться.
Я совершенно ничего не понял, но обрадовался, что у нас теперь не будет пропадать свет.

Целый день папа копошился в этой груде металлолома. Всё нужное он откладывал в сторону, а ненужное относил в сарай. Я помогал ему наводить порядок, но потом мне это надоело и я побежал к Томке.

Когда я вечером вернулся домой, во дворе уже ничего не было и только на столе около сарая аккуратно лежали всякие непонятные штучки. Папа сидел на кухне и что-то увлечённо рисовал в тетрадке. Я заглянул ему через плечо. Чертежи, схемы, в общем, что-то заумное. В этот вечер свет не выключали и папа сидел за своими бумажками всю ночь.

На следующее утро я застал папу уже за работой. Из тонкого железного листа он вырезал пластинки, а потом вставлял их в прорези в длинной трубке. Получалось что-то похожее на крылья, которые бывают у пропеллера. Всего их было четыре.

Когда все крылья были полностью готовы, папа аккуратно сложил их на лист фанеры во дворе и пошёл в магазин.

Не успел он скрыться за поворотом, как в калитку заглянул Томка.
- Ух, ты! Это чего у вас такое?! - его восторгу не было предела.
Надо сказать, что Томка тоже был любителем всяких изобретений. Он обошёл пропеллер кругом и дотронулся почти до каждой детальки.
- Это папа своё электричество делает.
- Надо же! У вас теперь всегда будет свет, как у фермера?
- Да! Так что можешь приходить телек смотреть.
- Вот бы мне такую штуку, - Томка завистливо свистнул.

Тут в калитке появился папа с сумкой.

- Что, сорванцы? Помогать будете?
- А что надо делать? - оживился Томка.
- Надо покрасить лопасти ветряка.
Папа поставил на стол две банки с краской и кисточки. На яркой этикетке было написано "Нитроэмаль". Папа вручил нам с Томкой кисточки и показал на пропеллер.
- Вперёд, а я пойду аккумулятором займусь.

Задание было совсем несложным. Каждый взял себе по баночке, и началась покраска. Мы старались не пропустить ни одного миллиметра. Я поглядывал на Тома и усмехался. От усердия он высунул язык и пыхтел, как паровоз. За целый час мы покрасили всего две лопасти. Солнышко припекало в затылок, а краска пахла на весь двор. Сначала мне не нравился этот запах, а потом я привык и даже стал принюхиваться.

Томка почему-то стал хихикать и красить уже покрашенные лопасти.

- Томка, кончай баловаться!
- Я не балуюсь, просто тут такие смешные человечки получаются.
- Какие человечки? Ты что бредишь?
Я глянул на свою часть пропеллера. Разводы на краске напоминали человечков.
- Точно! И у меня!
Я ни с того ни с сего засмеялся. В глазах прыгали звёздочки и руки делали неточные движения.
- Тимка, - Томка странно хихикал. - А почему у вас такая курица некрасивая? Давай её покрасим?
- Давай! А потом запустим её с обрыва, как самолёт.

Эта идея Томке понравилась и мы начали гоняться по двору за курицей. Но она явно не хотела летать, как самолёт. Сумасшедшее кудахтанье привлекло внимание моих родителей.

Мама с удивлением остановилась в дверях.
- Саш, а что это дети делают?
- Так они лопасти красят, - донеслось из комнаты, и в окне появилась папина голова. - Уже не красят…
- Понятно, - мама взяла в руки баночку с краской. - Нитроэмаль. Это надо же было додуматься, дать детям такую краску! Где твои мозги были? Саш! Ты мне тут наркоманов выращиваешь? Лови их и тащи в речку!

Наше с Томкой веселье неожиданно прервалось. Папа схватил под мышку Томку, а мама меня. Мы начали брыкаться.
- Свободу детям, - кричал я, а Томка поддакивал.
- Свободу!!!

Прохладная водичка сразу привела меня в чувства. Томка сначала сопротивлялся, но потом тоже успокоился. Теперь смеялись родители.
- Намочили детей прямо в одежде, а теперь радуються, - надулся я.
- Идите, мокрые курицы, в дом, - сказала мама. - Сейчас я вас в порядок буду приводить.

Мокрые и смешные мы пошлёпали ко мне домой. Вода стекала с нас струйками, оставляя на песке отчётливые следы.

Дома мама дала сухую одежду, и брусничный пирог с чаем.
- Это вам за вредность.
- Какую вредность? - не совсем понял я. - Мы не вредничали. Просто нам было весело.
- Людям, выполняющим вредную для здоровья работу, полагается компенсация. А дышать парами нитроэмали это очень вредно. Вон вас как понесло. Видели бы вы себя со стороны, когда за курицей гонялись. А вашему работодателю ещё придётся ответить за использования детского труда на вредном производстве, - грозно закончила мама и посмотрела в папину сторону.
- Маш, а может я денежной компенсацией отделаюсь?
- Думаешь, за деньги всё можно купить?
Мама не собиралась уступать. Из неё получился бы отличный адвокат!
- Готов понести любое наказание, - смирился папа и принял такой виноватый вид, что мы все трое рассмеялись.
- Ну что, наркоманы-любители, простим его? - спросила мама.
- Простим, - дружно ответили мы с Томкой.
- Ладно, ограничимся компенсацией морального ущерба.
- А это как? - не понял я.
- Это значит, что твой папа должен будет что-то сделать, чтобы мы забыли о его поступке, - ответил Томка.
- Молодец, Том. Соображаешь. Тут, говорят, скоро ярмарка будет большая.
- Да, тётя Маша. На следующей неделе. Каждый год в конце лета у нас ярмарка урожая. Со всех окрестных сёл люди съезжаются. А ещё приезжает луна-парк, - прокомментировал Томка с набитым ртом.
- Луна-парк, здесь! Вот это круто!
- Ну, вот мы и определились с наказанием, - улыбнулась мама. - Поведёшь, Саша, детей в луна-парк и не вздумай им ни в чём отказывать.
- Слушаюсь, мой генерал! - папа отдал честь. - Пойду, докрашу ветряк.
- Ага, иди, иди, - мама вытолкала его из кухни. - Только смотри, сам не надышись. А то курица второй такой погони не переживёт.
Мы дружно рассмеялись, представив, как папа с кисточкой в руках гоняется по двору за курицей.

К концу дня ветряк был покрашен и надет на коротенькую трубку. Теперь он мог вертеться, как настоящий пропеллер. Папа прикрутил трубку к центру крыши, а для большей надёжности прикрепил железными тросиками ещё и к краям крыши. От ветряка потянулся толстый кабель к большой коробке, висящей на стене у входа. А от коробки уже отходили провода внутрь дома.

Как только пропеллер был установлен – ветер сразу закрутил его. Папа переключил какой-то рычажок на большой коробке и у нас погас свет. Потом он ещё раз что-то щёлкнул, и свет зажегся снова.
- Маш, получилось!
Папа прыгал по двору, как маленький ребёнок. Теперь он мог смотреть свой любимый футбол и не боятся, что выключат электричество. В это самое время по всей деревне погас свет.

От краски у меня разболелась голова, и я ещё долго не мог уснуть. На улице поднялся сильный ветер, и ветряк жутко гудел. Мне казалось, что мы на борту самолёта и вот-вот взлетим. Под этот шум я и уснул. Сквозь сон слышно было, как папа ругается с футболистами, а потом и этот звук растворился в шуме пропеллера.

Целую ночь мне снились разноцветные курицы и летающие дома. Курицы корчили мне рожи, а дома улетали, как только я в них входил.

Проснулся я от сильного стука в дверь. Голова была тяжёлой, а во рту пересохло. Солнце только взошло, и рассветные лучи ещё плохо освещали всё вокруг.

Двери долго не открывали. Наверное, папа целую ночь смотрел свой футбол и не давал спать маме. Наконец, кто-то пошаркал тапочками и открыл дверь.
- Эй, хозяева! Вы ничего не потеряли? - послышался голос фермера, Ивана Савельича.
 Если он пришёл к нам в такую рань – значит, случилось что-то чрезвычайное. Я сполз с кровати и пошёл смотреть.

- Ну и вид у вас,- свистнул фермер. - Вы что, всю ночь гуляли?

Выглядели мы и вправду не очень хорошо. Мама не выспалась из-за папиного футбола и сейчас стояла в одной ночнушке и усиленно тёрла глаза. У меня болела голова, и распухли глаза. Наверное, вредная папина краска ещё не выветрилась. А папа вообще был как зомби. Он почесал затылок и спросил:
- А что мы могли потерять? У нас ничего нет!
Папе показалось, что он сказал что-то смешное, и он рассмеялся сам с себя.
Иван Савельич улыбнулся, но, похоже, по другому поводу.
- Да, действительно ничего нет! Теперь и крыши нет!
- В каком смысле? - папа перестал смеяться.
- В прямом. Вы оказались плохими хозяевами и ваша крыша сбежала ко мне!
Теперь фермер решил, что его шутка оказалась очень удачной и рассмеялся.

Мы, как три отмороженных зомби, вышли во двор. Над нашим домом не было крыши. Был чердак со всяким хламом, а крыши не было. Совсем не было! У меня отвалилась челюсть. Я повернулся к маме с папой. Они впали в ступор с открытыми ртами. Иван Савельич перестал смеяться и почесал затылок.
- Оооо, как всё запущено! Я так понимаю, что без бутылки тут не разобраться.

Тут к калитке подошёл дед Банзай. Он сильно пыхтел от быстрой ходьбы и облокотился на забор, чтобы перевести дух.
- Вань, а Вань! А что это у тебя за Карлсон на газоне отдыхает?
Иван Савельич молча показал рукой на наш дом. Дед Банзай глянул на крышу и застыл.
- Ты зачем, ирод, крышу у людей спионерил?
Тут в себя пришла мама.
- Да это не он, Григорий Семёныч, это наш изобретатель.
И сочный подзатыльник коснулся папиной головы. Он даже не пикнул.
- Футбол ему, видите ли, посмотреть захотелось.
- А, так крыша сама от вас сбежала, - рассмеялся дед Банзай.
Его поддержал Иван Савельич, а потом и мы с мамой. Один только папа никак не мог прийти в себя после такого поражения.
- Так может, мы теперь на вашей крыше в город будем летать? - не унимался деде Банзай, чем вызвал новый взрыв смеха.

Постепенно к нашему дому стал стекаться деревенский народ. Пришёл и Томка с красными глазами.
- О, вот ещё одна жертва изобретателя, - показала на него мама.
Новый взрыв смеха скосил нас. Дед Банзай с Иваном Савельичем корчились на лавочке возле дома, а мы уселись прямо на траву. Пришедший народ не совсем понимал что происходит, но тоже смеялся. Больше всех смеялся папа, до слёз.

Когда все, наконец, успокоились, Иван Савельич взял руководство в свои руки.
- Так, люди добрые! Надо помочь вернуть крышу на родину! Утро у нас было весёлое, - он вытер выступившую слезу,- значит, и работать будем быстро. Пошли ко мне за беглянкой.

Мы всем скопом отправились к фермеру.

Перед виллой, на широком газоне, отдыхала наша крыша. От ветряка в разные стороны свисали оборванные провода и тросики. А пропеллер всё ещё крутился, правда, не так сильно, как ночью. Ветра ведь уже не было.

Мужики подняли крышу и перенесли её к нам. Потом они ещё целый день ставили её на место. Стучали молотками и топорами. К вечеру наш дом стал прежним.
- Ну, слава Богу, - вздохнула мама. - А то я думала, мы теперь не только без света останемся, но и без крыши.
- А жаль, всё-таки! Такое изобретение пропало! Я бы на ней в город летал, - усмехнулся дед Банзай, и все снова рассмеялись.