Журнал  №3 "Вверх тормашками" радует произведениями наших авторов:

стихи "Кот" Мария Валькова, "Радуга" Светлана Макарьина, "Улица-река" Анна Старостина,

проза "Жёлтое солнце" Веста Васягина

Ещё в номере напечатаны авторы ТО ДАР:

Поэзия:  Ольга Алёнкина, Мила Веснушкина, Юлия Логвиненко,

Проза: Татьяна Моркина

Главный редактор журнала Надежда Фещенко

 Куратор странички ТО ДАР Юлия Логвиненко

Макарьина Светлана
Радуга
Распрямилась радуга

И сказала строго:
«Я теперь не радуга.
Я теперь – дорога!
Не толкайтесь, граждане –
Пешие,
Колёсные.
Места хватит каждому:
Я – многополосная».

Анна Старостина

Улица-река 

Ой-ой, ой-ой-ой!
Стала улица рекой!
Сбоку грязь разлеглась:
— Без сапог по мне не лазь!

А ребятам нипочём:
Был бы только водоём!
Только было бы тепло –
Заливай хоть все село!

Топ-шлёп!
Плюх-плюх!
Кто вперёд
Во весь дух!
Завтра сухо, а пока
Лейся, улица-река!
Ой-ой, ой-ой-ой...
Как теперь идти домой?

Мария Валькова

Кот

Нас бабушка домой зовет,
Бежим с тобой вприпрыжку.
А в облаках на небе кот
Охотится за мышкой.

Мяучит грозный тигр-кот,
Глазищами сверкает,
Не просто он грозу зовёт –
Грозу он вызывает.

Все мыши спрятались, ура!
Кот не найдет их до утра.

Кот плачет, стонет, кот ревёт,
А с неба ливень сильный льёт.

Кот успокоился и, вот,

Мурлычет тише, тише...

Мы видим мокрый двор в окне

И радугу над крышей.

Васягина Веста

Жёлтое солнце

 — Сначала  – усилие. Ничто не дается без усилия, — наставлял дед, поправляя капюшон моей желтой прорезиненной куртки.

         Погодка была — так себе, дедово «ни рыба, ни мясо». Моросил скучный дождик. Его и не замечал никто, кроме, разве что, тетушки Анфисы. Её знаменитые на весь поселок суставы-предсказатели катаклизмов начали ныть еще вчера.
         А сейчас ныл я:
— Деда, поехали уже...
Погода не имеет никакого значения. Особенно, когда тебе дарят новенький желтый велосипед — в цвет любимой куртке.
— Поехали, — согласился дед. — Правая-левая, правая-левая.
Он удостоверился, что я кручу педали, и пошел рядом. Украдкой придерживал руль — будто я не замечу!
Через полминуты я взмолился:
— Теперь сам!
— Ладно, — улыбнулся дед. — Держи руль, сохраняй равновесие...
И отошел на полшага. Глаза смотрели ласково, но усы напряженно топорщились.
А я, свободный и счастливый, жал на тугие педали. Кренился вправо, влево, опять вправо. Падал раз пять. Но жал. В тот день я пришел домой с ссадинами и улыбкой до ушей. И мама не наругала — просто дала зеленку.
         На следующий день я опять жал на педали и падал. Один раз не вписался в поворот и перелетел через руль.
— Усилие и равновесие, — шевеля усами, напоминал дедушка. И вытаскивал меня из шиповника.
         От царапучих кустов и досады по щекам текли слезы. Но я лез обратно в седло. И видел его не гладким кожаным, а потрепанным и сморщенным. И себя видел — летящим по проселочным дорогам.
         И знаете что? Ждать, пока седло сморщится, не пришлось. К концу лета я уже гонял. Усилие, рывок, скорость. Замедление. Усилие, рывок.
         А потом я научился отнимать руку от руля — правую, левую. Обе. Распластывал их в стороны и парил. Комары с мухами летели прямо в лицо, в нос дул ветер, в ушах свистело! Воздух был скользкий, как будто его маслом намазали. Я и скользил по нему — словно подо мной нет велосипеда, нет земли. А потом дзиньк! — находил землю. И толстую полосу — след от колеса.
         И какая разница, что в тот, первый мой день шёл дождь? Я помню солнце.

 Поздравляем авторов с публикациями!