В сентябрьском номере газеты «Воскресение» (гл. редактор Елена Михаленко) на детской странице рассказы Юрия Пусова и Любови Шубной, стихи Марины Мишаковой, Елены Серановой, Татьяны Шипошиной.

 

Материал для детской страницы подготовил Константин Вуколов

Рассказывает Елена Михаленко:

«Новый номер газеты "Воскресение" прибыл сегодня из типографии!
Что почитать? Проповедь митр. Антония Сурожского на Рождество Богородицы, произнесенная в 1971 году в СССР. Начало моих дорожных дневников из Иерусалима и поездок по Святой Земле. Рассказ о священнике Николае Недведском, зверски убитом 80 лет назад западнобелорусскими комсомольцами. Статью Андрея Ахметшина о притче про брачный пир. Репортажи с Дня белорусской письменности (поздновато, но там про выставку редких кириллических книг) и статью о. Алексея Хотеева о религиозных и политических взглядах Льва Сапеги.

Стихи Виктории Топоноговой. Притчи Александра Беганского.

На детской страничке сказка Юрия Пусова, рассказ Любови, Шубной и стихи Марины Мишаковой, Татьяны Шипошиной Елены Серановой.

Спасибо всем!

 

  

Урок астрономии
Юрий Пусов

Ёжик Фотий семенил по лесу, оглядываясь в поисках грибов. Погода была замечательная, домой возвращаться не хотелось, поэтому он решил сам найти себе обед. Вдруг из-под ближайшего куста повеяло грибным духом. Фотий повернул к нему, но вместо гриба увидел за кустом ёжика Фырю.

- Привет, Фыря, - сказал Фотий и сглотнул слюну. - Ты чего грибами пахнешь?

- Привет, Фотя! - обрадовался Фыря. - Нравится? Это я папиным одеколоном побрызгался. А ты почему сегодня в школе не был?

- Прогулял, - ответил Фотя.

- Опять с дикими котятами бегал?

- Ага! - оживился Фотя. - Играли в жуткую мышь! Это типа колючего шара. Кто мышь, тот ищет, а потом должен догнать и мяукнуть: ам-ням-ням, - как будто съел!

- Ха! Как маленький! - фыркнул Фыря. - Только время зря потратил. А в школе сегодня рассказывали о том, что Земля на яблоко похожа.

- А где хвостик?

- Хвостик? - Фыря задумался и огляделся, словно надеялся увидеть хвостик Земли торчащим неподалеку. - На полюсе, наверное.

- А наша Земля не упадет, когда созреет? - прищурился Фотий.

- Не знаю, - совсем растерялся Фыря.

- Представляешь, - зловеще улыбнулся Фотий, - упадет она, ее подберет большой космический ёж, унесет к себе в нору и съест.

- И нас тоже съест!? - испугался Фыря.

- Нет, - покачал головой Фотий, - не съест.

- Почему?

- Потому что про яблоко вам неправильно сказали. Если уж сравнивать нашу круглую Землю, то не с яблоком, а с ёжиком, который в клубок свернулся. Деревья - как колючки! Понял?

- Точно! - обрадовался Фыря, но тут же снова нахмурился. - Слушай, а ёжик ведь не всегда круглый, он и развернуться может.

- И разворачивается, - кивнул Фотий, - когда никто не видит. Ведь Земля наша о-очень большая. Поди узнай, когда она шариком, а когда ёжиком весело бежит вокруг Солнца. А вот солнце - это яблоко! И ёжик-Земля следит, чтобы оно не упало и его никто не украл!

- Откуда ты всё знаешь!? - поразился Фыря.

- А мне об этом котята рассказали. Только в их рассказе Земля - это большой кот, коты ведь тоже умеют в клубок сворачиваться.

- А можно я с тобой завтра к котятам пойду? - попросился Фыря.

- Нет, завтра я - в школу. Часто прогуливать нехорошо. Можешь сам сходить. У котят завтра урок мышевания. Только одеколон смени. У твой мамы нет духов с запахом валерьянки?

 

 

Соседка
Марина Мишакова

Постучит в окошко

Тоненькою веткой

Верный друг хороший,

Добрая соседка.

Мы её сажали - 

Прутик-хворостинку.

Годы пробежали,

Выросла рябинка.

Постучит чуть слышно,

Жёлтый листик бросит.

…Вот и лето вышло.

На пороге осень.

 

Рыжик

Ну, не дерево, а рыжик!

Подойду, взгляну поближе.

Клён молоденький у дома –

Модник,

Что и говорить!

Перекрасил к воскресенью

В самый яркий цвет осенний

Каждый лист

На каждой ветке,

Чтобы радость всем дарить.

 

Осенние облака

В прохладной речке облака

Купают мягкие бока.

Потом, ныряя в синеву,

По небу тихо вдаль плывут…

 

Как такое может быть?
Елена Серанова

  Ну, скажите, почему?-
 (Сам я что-то не пойму)
  За уроки стОит сесть-
  Сразу хочется поесть.
  Через пять минут... попить,
  Соне с Петей позвонить,
  Покатать свой самосвал,
  Полистать цветной журнал...
  И совсем уж странно, братцы,
  Тянет в комнате прибраться!-
  На окне цветы полить...
  Как такое может быть?!

 

Вступительный вальс
Татьяна Шипошина

 Лето машет рукой, в небеса уходя,

Появляется осень в  мерцанье дождя,

И сентябрь вам на ушко прошепчет о том,

Как прекрасно, как чудно

Гулять под зонтом.

 

Вот рождаются лужи, одна за одной,

Каждый зонтик становится ноткой цветной –

Это ранняя осень играет для вас

Свой вступительный вальс,

Свой вступительный вальс.

 

В бабушкином царстве
Любовь Шубная

В одном царстве, бабушкином государстве, жил-был Светик. Вообще-то звали его Светозаром, но бабушка всегда говорила:
— Мой Светик!
И обязательно добавляла:
 — Самый лучший внук на свете!
— А моя бабуля — лучшая во всей Вселенной! — отвечал Светик.
     Эти слова всегда были самыми волшебными. После них у бабушки можно было всё, что угодно, просить — хоть вкусные блинчики, хоть мороженое, хоть планшет с играми.
     А вот на Светика бабушкина похвала не особо действовала: заставить его убрать посуду после обеда или навести порядок в комнате было бесполезно. Старушка вздыхала и начинала собирать игрушки, ставить на полку разбросанные книжки, вешать в шкафчик рубашки и джинсы, потому что в её царстве-государстве Светик был главным принцем. А принцев надо любить и беречь.
     Когда Светику исполнилось семь лет, он пошёл в первый класс.
 — Надо же, сколько книжек ребёнку в ранец кладут, — возмущалась бабушка и не позволяла внуку поднимать такую тяжесть. Утром она провожала мальчика до самой школы и встречала его после уроков.
 — Что это ты бабушку так нагружаешь? — спросили однажды одноклассники.
 — Я не нагружаю. Она сама, — ответил Светик.
 — Говорит, что ранец тяжёлый, а я худенький.
 — Светик–малышка, где твоя книжка, — стали дразнить ребята.
 — Подрасти немножко, бабушкина крошка! Старушка надрывается, а Светик улыбается. — И вовсе я не улыбаюсь, — сказал Светик и забрал у бабули ранец. С тех пор он носил его сам, а однажды даже вымыл дома всю посуду и сходил за хлебом в соседний магазин. Он вдруг понял, что вырос. Пришло его время заботиться о бабушке, в её царстве теперь он не принц, а самый главный помощник.
 — Бабуля, ты лучшая на свете, — говорил Светик.
— А ты, мой Светик, лучший внук во всей Вселенной! — улыбалась бабушка.

 

 

В Литературной гостиной газеты стихи Виктории Топоноговой.

ДОМ ДЛЯ БОГА

Человек построил дом
И назвал его «Дом Бога».
Шла к нему одна дорога,
Пели пташки над прудом…

Не успел он завершить,
 Как убогие с дороги
Закричали: «Мы — убоги,
Мы у Бога будем жить!»

Зодчий спорить не хотел,
Сделал с севера придел.

Тут пришёл ещё народ,
Восклицая: «Мы богема,
Слово «бог» таит морфема
И права на дом даёт!»

Зодчий спорить не хотел,
Дал восточный им придел.

Тут пришли богатыри,
Заявляя: «Оборона
Иногда важнее трона!
Лучше двери отопри!»

Зодчий спорить не хотел,
Сделал с юга им придел.

Тут богатые пришли
И сказали: «Домик скромен,
Но ведь он для нас построен…
Мы и мебель привезли!»

Зодчий спорить не хотел,
Сделал с запада придел.

Каждый занял угол свой,
Все возились, словно мыши…
Ну а зодчий лёг на крыше,
 — Благо, август был сухой.

Лёг, и вдруг услышал вздох,
Оглянулся, ну а рядом,
Под плащом своим дырявым
Почивал на крыше Бог.

 

ПРИХОД АНГЕЛА

И когда спустился ангел,
То, красу его увидев,
Люди выдохнули: «Чудо!»,
Люди вымолвили: «Диво!»
И решили: «Он — небесный…
Раз — и в небо улетит!
Ну а мы — хотим молиться
И смотреть на эти крылья…
Ну а мы хотим оставить
Неизменным этот лик!»

Ангела схватили люди
И сказали: «Снимем мерку».
Ангела схватили люди,
Закатали чудо в гипс,
Говоря: «Тебе ж не жалко?
Ты небесный, ты свободный,
Мы тебя и не задержим,
Потерпи — и улетишь!

Маску гипсовую сняли,
(Хорошо, что не посмертно!),
С крыльев гипсовые слепки
Отлепили – и лети!
И ушёл он, мокрый, грязный,
Оттирая гипс от перьев.
Сел в сторонке, наблюдая,
Как за глиною пошли…

И отлили светлый образ,
Обожгли и расписали,
И паломники тянулись
Посмотреть на новый лик.
И толкали у дороги
Завернувшегося в крылья
Неприглядного бродягу
С перепачканным лицом.

Лишь слепой один калека
Обернулся и воскликнул:
«Да ведь ангел наш не в храме,
На дороге ангел наш!»
И рванулись все из храма,
И искали по дорогам,
По полям, по перелескам,
По лугам… Да не нашли.

Ну а ангел шёл по храму,
Изваяньям глядя в очи,
Повторяя: «Дети, дети…
Дети бедные мои…»

 

ПРЕДПАСХАЛЬНОЕ

 И накатилась тягостная ночь,
Как Он ушёл… Апостолы молчали,
Сердца их, растворённые в печали,
Не знали, как утрату превозмочь…

И ночь прошла, и день… и ничего…
А Он ходил невидимо меж всеми:
Меж теми, что не верили... И теми,
Что уж почти не верили в Него…

Вторая ночь неслышно отошла,
И женщины несли в сосудах миро…
Среди всего неверящего мира
Мария лишь одна Его ждала.

И лишь на эту веру, как на свет
Свечи, всего одной свечи горящей,
Вернулся Он. И мир, во тьме лежащий,
Обрёл Его божественный завет.

С тех пор прошли века… и ничего…
А он идёт невидимо меж всеми:
Меж теми, кто не верит, и меж теми,
Кто верит, будто верует в Него…

Он видит все горящие сердца,
Им отвечает светом всей Вселенной,
И нет сомненья, что душа нетленна,
По образу и замыслу Творца.

Касаюсь Благодатного Огня
И вижу явь, пронизанную Чудом…
И Дух Святой, струящийся повсюду,
Касается невидимо меня.

 

Поздравляем авторов с публикациями!