Я так боюсь ребячью стаю –

Кто бьёт макушкой, кто ногой.

А я давно уже мечтаю

О новой жизни, о другой, 

Когда на мне бы начертили

Гористые материки,

Лазурные морские мили

Архипелаги, островки.

Меня вчера футбольной бутсой

Ударил Сашка Русаков.

Пусть океаны разольются

И снимут тяжесть синяков!

Мне стать бы Глобусом хотелось,

С рельефом Конго и Руси,

Чтоб жизнь вокруг меня вертелась,

А я – вокруг своей оси.

Не били чтобы и жалели,

И я забыл бы грусть Мяча.

Меридианы, параллели

По мне могли бы изучать.

Но снова ловкая подача,

И бьёт меня опять нога.

Простите, Альпы, Аппалачи!

Моря, заливы, берега!

Митя в группе детского сада чувствовал себя самым счастливым! Ему повезло больше, чем Илье, Ксюше, Алёше и даже Насте, у которой мама – артистка цирка. Ведь Митя часто бывает в Сказке, потому что его мамочка работает в дошкольном зале детской библиотеки. Не просто библиотеки, а имени Агнии  Барто, у метро «Академическая».

Вот взять Настю. Ну, ходит она почти на каждое представление в цирке на проспекте Вернадского. Первый раз, конечно, всё волшебно, а потом Настёна знает любой шаг клоуна или циркового слона. Постановки меняются раз в несколько месяцев, и нового чуда она ждёт долго.

То ли дело Митя! Мама часто берёт его с собой на работу, а там в её власти целый читальный зал для малышей! Потому что мамочка – Книгиня. Митя так всем и говорит, и никто не верит, думают, что Митька врёт про княгиню – ведь князей у нас отменили почти 100 лет назад. Он сам придумал это имя для мамы.  Там, где много пустого места, царит Пустыня, а если в библиотеке много книг – значит, там главная – Книгиня.

У мамочки в зале так интересно! Много стеллажей, уставленных томиками, и особый книжный запах. Есть лесенка, почти как чердачная на даче, чтобы доставать с верхних полок книжки. А уж они-то здесь про всё на свете!

Если, например, ты Настя, и больше всего любишь цирк – пожалуйста, возьми с предпоследней полки книгу Владимира Дурова «Мои звери». Митя давно научился читать и познакомился с ней в пять лет. И хорошо знает, что Владимир Дуров – родоначальник династии знаменитых цирковых дрессировщиков. Больше всего в этой книжке Мите нравятся рассказы о морских львах на арене, потому что эти звери для Москвы редкие и загадочные.

А если ты больше всего любишь сказки, как Илюшка, то их у мамы-Книгини хоть отбавляй! Они справа, на нижних полках – их начинают брать самым маленьким, и надо, чтобы коротенький трёхлетний читатель смог дотянуться и до Шарля Перро, и до Андерсена. Митя тоже впервые листал сказки года три назад и помнит, как мама их достала и посадила его в мягкое удобное кресло. Они вдвоём шелестели пожелтевшими потрёпанными страничками. Тогда ещё Митя читал не сам, а слушал добрый выразительный мамин голос. И вдруг, в одном месте мама с Митькой увидели, что нижней половины картинки нет! А это как раз был «Кот в сапогах» Шарля Перро, вот сапоги-то коту и оторвали!

Мама-Книгиня тогда очень заволновалась! «Ох, –  запричитала она – Митенька, сынок, в сапогах у Кота была вся сила волшебства! Теперь он не сумеет помочь Маркизу Карабасу победить Людоеда! Что же нам делать?»

Митя, хоть и был малышом,  не растерялся. «Мамуля! Давай налисуем котику сапоськи! И пликлеим!»

Мама улыбнулась, погладила сыночка по головке, и они принялись за работу. Книгини (мама с напарницами из других залов) и так каждый вечер засиживались в библиотеке, выхаживали заболевшие странички, но не всё успевали. Кое-что они могли не заметить, книжек было много, в основном, немолодых и видавших виды.

Сапоги со шпорами мама нарисовала сама, а разукрасить дала Митьке. Он любил в садике рисовать и научился аккуратно работать карандашами, почти не заезжая за контур. Мальчик сопел от усердия, потому что переживал за Кота без Сапог и Маркиза Карабаса без всемогущего покровителя. Потом они вдвоём с мамой приживляли клеем и калькой нижнюю часть рисунка к верхней половинке. В конце Мите даже показалось, что Кот, обретя утерянное имущество, подмигнул ему зелёным глазом.

А если вы очень любите животных, как Ксюшка, у которой дома хомячок и черепаха, то мама может посоветовать вам книгу Бориса Житкова. Какие же там смешные рассказы! Одна обезьянка Яшка чего стоит! Митя не  раз читал про неё и всегда хохочет. Приютилась книжка невысоко, на второй полке снизу, ближе к входу в мамино «княжество». А, может, «книжество», если мамочка Книгиня?

Ох, как же Мите нравятся «Сказы Бажова»! «Серебряное копытце» он перечитывал несколько раз в свои шесть лет. Некоторые слова сначала казались ему необычными, многое он спрашивал у мамы. Зато как полюбил старика Кокованю и звонкую кошку Мурёнку!  Правда, живут «Сказы» высоковато, мама залезала на третью ступеньку лесенки. И они не такие растрёпанные, как сказки. Почему сказы читают меньше? Митьке это непонятно.

А былинные герои? Мальчишки в группе все хотят быть сильными, как Илья Муромец. Они его видели в мультфильме. Это хороший мультик, Митя его тоже смотрел. Зато он ещё читал рассказы про богатырей, а Лёшка  удивлялся, что есть такие книжки. Ну, правильно, ведь это не Лёшина мама – Книгиня, а его, Митина! «Русские богатыри» поселились повыше сказов и тоже почти не рваные.

Вот уж что любят смотреть все ребята, приходящие в мамино «книжество», так это журналы. Стопки «Мурзилок», «Весёлых картинок», «Тошек» лежат на журнальном столике. В них  много забавных рисунков и стихов разных детских авторов, и мама с Митей никогда не теряются, если к утреннику просят найти стихотворение. Мама даже переписывает стишки  для родителей других ребят.

Ещё Митя обожает книги о технике. Эти обитают совсем под потолком, выше  цирковых. Они почти нечитанные, неиспачканные, целые, у многих  нерасклеенные страницы, как в книжном магазине. Митя  размышлял, почему так получилось. И подумал, что в «книжестве» для малышей он видел больше девочек, чем мальчиков. А девчонкам в четыре года почему-то безразлично, как устроен паровоз. Очень странно… Митька давно прочитал, что паровоз и рельсы первыми придумали англичане. И что рельсы старше паровоза, сначала по ним возили вагонетки с углём на английских шахтах.

Митя вообще знает много интересного, и это неудивительно. Просто по много часов в неделю, когда у мамы вечерняя смена, он проводит в библиотеке и любит читать книги. Разные – сказки, стихи о животных, сказы, истории про богатырей, рассказы о паровозах и самолётах. А всё почему? Потому, что эту любовь привила  ему мамочка-Книгиня!

Знаете, ребята, а ведь Книгиней может стать любая мама, если захочет! И дети вырастут добрыми, хорошими, и эрудитами, как Митя. Не правда ли –  плохим и злым чаще бывает тот, кто мало знает и не дружит с Книгой?

2008 год

Поздравляю с Днём защитника Отечества

всех защитников и защитниц,

независимо от возраста и воинского звания!

На ремнях сверкает глянец,

Пряжки золотом горят.

Я несу пятнистый ранец,

Я не школьник, а солдат.

До чего же интересно –

В ранце целый арсенал.

Чтоб Серёгу по лбу треснуть,

Подойдёт большой пенал.

И бумага пригодится –

В самолётики играть.

Очень правильно сестрица

В папку сунула тетрадь.

Собирала ранец Ирка

(Я-то к сборам не привык).

Только жаль, забыла циркуль.

Из чего же сделать штык?

Лука нет и карабина.

Как бороться с первым «В»?
У сестры моей Ирины

Только ветер в голове.

Ведь она не знает братца,

Всё считает малышом.

Буду сам я собираться,

Потому что я большой.

Да, я тихим был, боякой,

Прежней, садовской порой.

Но теперь уже – вояка,

И с друзьями встану в строй.

На щеках у нас румянец.

Первый «А» – большая рать.

Но нельзя мальчишкин ранец

Старшим сёстрам доверять!

Я целый день в ребячьей стае –

Кто бьёт макушкой, кто ногой.

А я давно уже мечтаю

О новой жизни, о другой,

И чтоб на мне нарисовали

Моря, хребты, материки,

Холмы в далёком Сенегале

И сорок три больших реки.

Мне стать бы Глобусом хотелось,

С рельефом Конго и Руси,

Чтоб жизнь вокруг меня вертелась,

А я – вокруг своей оси.

Не били чтобы и жалели,

И я забыл бы грусть Мяча.

Меридианы, параллели

По мне могли бы изучать.

Но снова с Митькиной подачи

Лечу в ворота со штрафной.

Простите, Альпы, Аппалачи,

Сибирь, Камчатка и Ханой!

Рисовал Дмитрий Ильин.

Я очень долго спал в сосне,

Под крепким тёплым лубом.

Но повстречался по весне

С плечистым лесорубом.

Ствол распилил на части он,

Потом поддал коленом.

И я почувствовал сквозь сон,

Как становлюсь поленом.

Ах, мог бы я попасть в очаг

И превратиться в пепел!

Но спас меня один чудак,

Простой столяр Джузеппе.

Тот подошёл ко мне с резцом,

К затылку сдвинув шляпу.

Полено стало удальцом,

А старый Карло – папой.

Коль у мальчишки длинный нос,

Жизнь веселей и проще.

Но не забыть мне свежесть рос

В родной сосновой роще.

Прикрыть глаза бываю рад

Ресницами из стружек.

И сразу хвойный аромат

Мне голову закружит!

И на свободе, и в плену,

И в радости, и в горе

Я помню матушку-сосну

На Средиземном море...

 В город Пермь долго не приходила Зима. Её ждали деревья, скрипя  тёмными стволами. В квартире ждали брат с сест­рой, крошечные пылевята Шуршаня и Мякушка. Оба каждую ночь залезали на подокон­ник, смотрели в окно с мечтой о снеге.

     И вот однажды, в новогоднюю ночь, сдвинув в свете луны шторку,  Шуршаня не узнал двор. Он стал пушистый и белоснежный, укутанный ва­той, как будто Мякушка надёргала её из плюшевых игрушек и развеяла в окно. Она была на это способна – сестра жила в шерстяном клубке и любила запутывать мотки, рвать нитки и пряжу. Но убелить ваткой весь двор ей не по силам, это, наконец, пришла Зима – догадался Шуршаня. В довершение белой картины во дворе стояло семейство – три снежных мол­чаливых фигуры. 

     Недолго думая, Шуршаня оделся. Обычно он ходил в одежонке из фантиков и того, что можно найти на полу, если хозяева долго не пыле­сосят. В такие благодатные дни он делал запасы хлебных крошек, кусочков фольги, тряпочек и мог, не опа­саясь суб­ботнего прихода Пылеглота, отоспаться за плинтусом. Но сегодня руба­шонка из обрывка фланели не согрела бы его на улице, куда малыш непременно решил выскочить. Пришлось залезть к Мя­кушке в клубки, обмотаться мохе­ровыми нитями и, взобравшись по тюлю, прыгнуть в открытую форточку.

     Шуршаня спланировал в мягкий сугроб и пошёл рассматривать молчаливую семейку. Он сразу догадался, что пышный господин с ведром на голове и большой нитратной морковью вместо носа –  это Снеговик. Позна­ния Шуршаня черпал из листков отрывного календаря, часто оказы­вавшихся на полу. Фи­гура поменьше, более рыхлая, была Снежной Бабой. Морковка у неё была средняя, натуральная, а голову украшал кокетливый берет из сковородки. Недалеко от Снежной Мамы стояла Снежная Детка. Она была укатана из од­ного кома, как Колобок, носик был из махонькой морковки. Такие иногда урождаются на грядке, и хозяева долго их ищут, тщательно собирая все до одной. Наверное, чтобы потом делать но­сики этаким Снеговушкам, как Шуршаня сразу окрестил девочку. Что это де­вочка, он не сомневался, ведь на макушке у неё не было ни ведра, ни сково­родки, но красовался девчачий бантик. Шуршаня их знал доподлинно, две девчонки в квартире часто роняли ленточки на пол. А в ротике у Снеговушки была пустышка.

     Шуршаня был очарован юной особой и пытался с ней за­говорить. Но она не отвечала, и беседа превратилась в монолог. От волне­ния пылевёнок путал некоторые умные слова, почерпнутые из отрывного ка­лендаря.  

    – Какие вы интересные, Снеговики! Откуда вы приходите зимой и куда уходите весной? Наверное, вы, как перелётные птицы, но ко­чуете не на юг, а на север, следуя за снегом. Идёте пешком, значит, вы пе­реходные снеговики. А иногда перебежные, если сзади гонится снегоубороч­ная ма­шина. Вы не можете совершить светокруглое шествопутие, потому что снег есть не везде, и на экватор вам не попасть. Идёте вы клином, как журавли, или гуськом, как понурые мамы и папы на родительское собрание. Вы соби­раете по ночам свои стайки по городу и уходите на север, потому что знаете  – иначе вас будет ждать плавоснегильная фабрика – последнее приста­нище снеговика.  

     Но ты, Снеговушка, об этом ещё не думаешь. Тебя только вчера слепил кроха твоего роста и отдал свою пустышку. Теперь ты будешь расти. Зна­ешь, как растёт Снеговик? Во время сильного падоснега снежок влажный, и он будет облеплять тебя. Я тоже нарастаю из пылинок, но растолстеть мешают хозяева, они за­чем-то иногда прибираются. 

     А ты слеплена хоть из свежего, но годопрошлого снега, ведь ка­рапуз накатал тебя вчера вечером, 31 декабря. Я выглянул в окно сразу после боя часов, и ты уже стояла…

     Так бы и говорил Шуршаня, но в это время во двор пришла новогодняя компания. Стало громко, ярко и пылевёнок зажму­рился. Он слышал хлопки открывающихся бутылок, взрывы фейерверков, ве­сёлый смех, и стоял, при­жавшись к Снеговушке. Когда он открыл глаза, двор и снежное семейство выглядели уже по-другому. У Снеговика в руке была пустая бутылка от шампанского, а на белых ще­ках следы губной помады. Снежная Баба была в бусах из серпантина, а Сне­говушка облеплена яркой фольгой от шоколадных зайчиков. Во дворе валялись остатки разорвавшихся петард и пахло поро­хом. К Шуршане с трудом вернулся дар речи, и он забормотал

    – Повезло, что уцелел! Я же из пыли и фантиков, а это горю­чий мате­риал! И Снеговикам повезло, отделались лёгким весельем. Теперь бы еще пережить Рождество и старо-новогоднюю ночь, а потом их семейка дотянет до  мартовской северной светокрутки. От­тепель им не грозит, наш город на Урале и зимы стоят крепкие. А как Снеговики живут в Москве?  Не убегать же каждый раз, как температура повышается выше целЯ градусов по НУльсию. 

     Жаль, Снеговушка, что нам с Мя­кушкой тебя не поднять! Я бы взял тебя на балкон. С тобой хорошо говорить, ты не пе­ребиваешь и всегда сохра­няешь ледяное спокойствие, хоть и маленькая. Я буду приходить к тебе, мне интересно смотреть, как ты растёшь. Се­годня новогодняя ночь, сбываются все мечты. А я мечтаю быть с тобой. И знаю, как это сделать – когда вы соберётесь на север, прицеплюсь к тебе скрепкой, их всегда много на полу. И Мякушку мы возьмём, раз она моя сестра. Её в клубочке можно привязать тебе на ручку за нитку, как талисман.  А к следующему Новому году мы вернёмся во двор, ведь всё повторяется по кругу. Пойду домой, расскажу о тебе сестре. Не скучай, Снеговушка, жди нас завтра! 

     Когда Шуршаня вернулся в квартиру, его ждала на полу несказанная пожива – фантики, детали LEGO, бутылочные пробки и даже жестяная  банка от зелёного горошка. 

    – Вот удача! – бубнил малыш, сгребая богатство в угол.

   – Наберу подар­ков для Снеговушки! Она подрастёт, и нужно будет ведёрко на макушку. Банка – чудесная кепка с козырьком! Снеговушка будет модницей!

    После короткой возни Шуршаня уснул на пылевом диванчике в кла­довке. Снился ему заснеженный двор и крохотная дочка Сне­говика, поко­рившая мягкое сердечко малыша.    

У меня, у бабы снежной,

Очень добрая душа.

У меня характер нежный

И собой я хороша.

Если будет твёрдый Минус

На термометре людском,

Я с удачей не разминусь

В славном климате таком.

Но сегодня, но сегодня

Появился страшный Плюс!

Нет погоды новогодней,

Я боюсь, боюсь, боюсь!

Расползается фигура,

Тают снежные шары.

Озираюсь утром хмуро

На размокшие дворы.

И становится неловко

За соседа-старика:

Ох, не держится морковка

На лице Снеговика!

Ну скажите – честно это:

Снег подтаял и ослаб?

Ведь бывает бабье лето

У простых, неснежных баб...

У меня – намного хуже,

Лишь короткий зимний век.

А потом я стану лужей,

Помоги мне, человек!

Ты не дай меня в обиду,

Не сгуби во цвете лет

И купи до Антарктиды

Поскорее мне билет!

Будет ждать меня Пингвинус,

С ним я быстро подружусь.

В Антарктиде вечный Минус,

И совсем не страшен Плюс!

Основа написана в соавторстве с Лидией Гусевой (2008 г.)

     Жил да был в Великом Устюге Дедушка Мороз. Его избушка была в лесу, и вокруг было много зверей. Звери Дедушку Мороза любили и ласково называли его «наш Дедушка эМ».

   Те звери были не простые, а все творческие. Многие из них были авторами. Зайка был автором обглоданной коры, Лось – сброшенных рогов, Мишка – всех медвежьих услуг, Крот – лесного метрополитена, Ёж – ежовых рукавиц. Лиса хорошо рисовала хвостом по снегу, а Волк завывал на луну приятным оперным баритоном.

     Был даже корреспондент газеты «Лесная чаща» – Собкор Кикимора с учёной степенью.

    Звери старались высоко держать свой творческий потенциал и стремились к творческим вершинам. Если иногда случались творческие равнины или – того опасней – творческие низины – Звери из них выкарабкивались и снова стремились к вершинам. Даже Крот, творчество которого протекало в самой глубокой творческой низине,   имел трудовую медаль «За строительство хитрополитена».

     Однажды собрался Дедушка эМ на пять дней уехать в Москву.

   – Я Главный Дедушка Мороз и должен быть на главной ёлке! Меня ребята ждут с мешком подарков! Я туда и обратно, за пять дней обернусь, без меня не озоруйте!

   Заплакали Звери, завыли.

   – На кого ты нас покидае-е-е-ешь? У нас без тебя творческий потенциал опустится-а-а-а-а!!! Ах, горе нам, горе-е-е-е!!!

– Не ревите! – строго прикрикнул Дед, брови насупил и посохом пристукнул, – Не опустится за пять дней! Повесьте свой потенциал на ствол повыше и закрепите еловой смолой! А я туда и обратно, меня дети ждут! Только много не навешивайте, а то грохнется stvol.ru.

   И правда, съездил Дедушка эМ в Москву на пять дней. Сам детскими ёлками верховодил, а душа не на месте.

   – Как там мои Звери? Только бы чего не набаловали!

   Вернулся – а в лесу и впрямь беда! Ствол-таки грохнулся! Потому что Звери, кроме творческого потенциала, на дерево ещё ёлочных игрушек навешали. Ведь ствол оказался еловый. А Новый год всем отмечать хочется, не только в Москве.

   Но на то Дедушка Мороз и был волшебник, чтобы беде помочь. Стукнул чудо-посохом, брови насупил – и ствол поднялся вместе с потенциалом и игрушками!

   Обрадовались Звери, встали в весёлый хоровод вокруг ёлки и запели:

«Ёлочка, ёлочка!

Колкая иголочка!

Здравствуй, Дедушка Мороз!

Ты решишь любой вопрос!»

И так они до сих пор кружатся и поют, хотя Новый год давно кончился.

Тут и сказке конец, а кто слушал – молодец!

Записали в лесу Бабушка Я и Бабка Ё.

Здравствуй, Дедушка Мороз!

Мы лесные зайки.

Вот наш адрес: «Пять берёз

Слева от лужайки,

Вход в девятую нору».

Будем ждать подарки.

Только помни, что в бору

Мы не в зоопарке.

Волки шастают вблизи,

Мы дрожим, продрогли.

Ты мобильники вези,

Примус и бинокли.

Волк зайдёт в соседний лес –

Будет под надзором.

Мы отправим эсэмэс:

«Зайчики! По норам!»

Стоговик пушистый я,

Раньше жил на поле.

А теперь хочу, друзья,

Обучаться в школе.

Рассказала на лугу

Мне корова Милка,

Что в деревне я могу

Почитать «Мурзилку» –

«Есть он в классе у ребят

И в библиотеке.

А родился, говорят,

Аж в двадцатом веке.

Он хорошенький, му-му!

Небольшого роста –

Не смотрите, что ему

Скоро девяносто!

Шарф на шею намотал

И надел беретик –

А потом залез в журнал,

Чтоб явиться к детям!"

Ты меня, Мурзилка, жди!

Мы друзьями будем!

И в морозы, и в дожди

Пригодимся людям!