Золотое перо Руси

Правду говорят, что храбрец не тот, кто силён и много говорит о своей храбрости, а тот, кто совершает смелые и благородные поступки (восточная мудрость).

5+
     Жил на одном стойбище пастушок Ахмет. Шесть лет прошло с тех пор, как его племя перекочевало с засушливых мест на новую, щёдрую землю и он родился. Новая земля - это зелёная долина с ручьями, полосками леса. А на опушках леса росла сочная мушмула, которую очень любил Ахмет. Бывало, он наберёт полную пазуху спелых, жёлтых, как солнце, фруктов и пойдёт гулять, а по дороге станет угощать ими всех встречных. Так учил мальчика отец: "угощай самым вкусным гостей своих и путников". И все были благодарны Ахмету за угощение и говорили: "Ай, какой добрый мальчик".
     Ахмет был ещё мал и отец  доверял ему пасти только одну маленькую овечку рядом со стойбищем. Мальчик называл её Булут (облачко) из-за белой и кудрявой шерсти.
     Отца мальчика, Сулеймана - пастуха, не было дома от одной полной Луны, до другой, он отгонял отару овец на дальние пастбища. А когда он возвращался, Ахмет был этому очень рад и рассказывал ему о своих  успехах, о том, как в отсутствии его, помогал по хозяйству маме и защищал её от выдуманных разбойников.
     На стойбище жил мальчик Коркют. Он был старше Ахмета на три лета, насмехался над ним, обижал и пугал. Вот что он делал: подкрадётся из-за юрты, накинув чёрную овечью шкуру, да как крикнет, притворившись черным Дэвом (сказочным, волосатым великаном с рогами и хвостом), что сердце Ахмета со страху выскакивало из груди. Он очень пугался и бежал к маме, а Коркют над ним смеялся: "ты - трусливый заяц, тебе до седой бороды прятаться за мамой". 
     Однажды отец вернулся с выпаса и увидел сына расстроенным и молчаливым. 
- Что случилось, сын мой, - а мальчик молчит, - почему глаза твои не горят ярким огнём, почему ты не рассказываешь мне о своих успехах. Может ты совершил проступок, неугодный Аллаху, тогда я тебя накажу, а если оплошность - прощу. 
- Нет - нет, отец, я не совершал ничего не угодного Аллаху. Просто я испугался, а сын Догана - кузнеца, Коркют, назвал меня трусом. Отец мой, неужели я трус? - и его глаза налились слезами.
- Что ты, мой храбрец, не плачь, мужчины ведь не плачут. Ты скажи Коркюту, что не тот настоящий храбрец, кто много говорит, а тот, кто совершает смелые и благородные поступки. 
- А что такое благородные поступки, отец?
- Это, сын мой, поступки, совершённые во благо рода нашего. И такие поступки, хоть мальчика или девочки, хоть взрослого мужчины или женщины, род наш будет помнить и гордится. Дай, Аллах, чтобы ты вырос благородным человеком.
     Мальчик успокоился и призадумался.
- А ещё, - продолжал отец, - тебе надо научиться прогонять страх. Все боятся, но в нужный момент справляются со страхом.  Послушай меня, сын мой. Тебе нужно научиться рычать как лев, султан всех зверей.
- Как это, ведь я мальчик? 
- Когда научишься рычать как лев, то сам станешь, как могучий и бесстрашный лев. И в тот день, мой храбрый сын,  ты станешь настоящим багатуром.  Айда, попробуй.
- Р - р - р - тихонько рыкнул мальчик.
- Это - не лев. Это - маленький, жалобный котёнок.
- У меня не получится.
- Учись. Старайся. И настанет день, когда листья на деревьях содрогнутся от твоего рыка.

     Полная Луна похудела, затем стала похожа на саблю, которую выковал Доган - кузнец. Потом она снова начала полнеть и округляться. И всё это время жители стойбища слышали из юрты Сулеймана - пастуха странные звуки: сначала, странное мяуканье, потом, жалобное рыканье, а позже, громкий, звериный рёв. Правоверные  перешёптывались: "может дикого зверя завёл пастух?"

     Лето завершало свой бег. Кустарники развесили яркие и сочные плоды на своих ветках. Мальчик пас Булут недалеко от стойбища. Вдруг овечка заблеяла и побежала к кустам. Ахмет отдыхал на овечьей подстилке и ел спелую мушмулу, но, услышав блеяние любимой овечки,  вскочил на ноги.
- Стой, Булут, там опасно, там волки, - но она не слушалась.
      Вдруг из кустов выпрыгнул не волк, не Дэв, а настоящий лев. Он был чернее, чем ночь, огромный, как конь багатура, а клыки его были, как маленькие и острые женские кинжалы. Он громко рычал, как отец всех Девов.
      Овечка в страхе легла на землю, боясь пошевелиться.
      Ахмет увидел, что Булут в опасности. Он не раздумывая ринулся спасать овечку, устремился навстречу льву, поднял обе руки и зверски  зарычал. В одной руке его был коврик из овечьей шкуры, который развернулся на ветру, как флаг или белая грива у его головы, во второй - кривой,  деревянный посох. То ли Ахмет, то ли дикий зверь рычал неистово. Листья на деревьях задрожали от рыка не мальчика, а человека - льва. 
      Лев удивился необычному зверю с белой гривой и кривым рогом, который его не боялся. Чёрный султан зверей не хотел отдавать добычу. Оба остановились и издавали нечеловеческие звуки, а овечка между ними дрожала от страха.
      Громкие рыки услышали взрослые мужчины племени и, взяв оружие, пошли отгонять страшного зверя. Лев, увидев превосходящие силы, неохотно уходил, оглядываясь и показывая зубы. А мальчик всё продолжал рычать. К Ахмету подбежали люди. Несколько стрел полетели в сторону льва, который скрылся в кустах.
- Ты настоящий герой, сын Сулеймана - пастуха! - говорили мужчины.
- Я просто спасал Булут, - скромно сказал мальчик и, взяв в охапку дрожащую от страха овечку, пошёл в сторону стойбища.  А его жители, прознав про то, что случилось, склоняли головы в знак приветствия мальчика, прогнавшего льва.
- Какой храбрый мальчик, - говорили мужчины.
- Ты цел, не ранен? - охали женщины.
- Спаси, Аллах, - причитали бабушки. 
      Султана зверей больше не видели.
      С тех пор Ахмета стали звать Арсланом (победителем львов). Так было принято на стойбище, давать новое имя ребёнку после совершения им взрослого поступка. И никто больше не смел называть Арслана трусом, даже Коркют.
      Арслан вырос и стал настоящим храбрецом, гордостью и защитником родителей и племени. А Коркюту так и не дали взрослого имени, потому что он не совершал храбрых, добрых или благородных поступков.

      А в то лето с неба упало много спелой мушмулы. Один плод тому, кто рассказывал, второй плод тому, кто слушал, а остальные - всем маленьким храбрецам.