Золотое перо Руси

День победы

– Бабуля, ты валокордин выпила? Ну, пусть рядом стоит. А еще я тебе наушники принесла. Наденешь и совсем ничего не слышно будет. Попробуй, надень!
– И правда ничего не слышно. Спасибо, Машенька. Вот бы такие наушники мне тогда. Да и то не помогли бы, наверное.
– Бабушка, а тогда это когда? – вмешался в разговор семилетний Максимка, наблюдавший за странными приготовлениями: валокордин, наушники, непривычно тихая, и даже испуганная, прабабушка.
– Когда я была маленькая. Меньше, чем ты сейчас. – Марья Тихоновна улыбнулась правнуку и протянула ему портрет. – Вот таким я отца и запомнила. Он молодым и остался.
С портрета на Максимку смотрел веселый парень с улыбкой в пол-лица и глазами, удивительно похожими на прабабушкины. Разве у прабабушки может быть отец? Да еще такой молодой? Наверное, она пошутила.
– Бабуль, парад начинается в десять, а самолеты полетят примерно через полчаса. Надень наушники. Мы вечером зайдем. – Маша чмокнула бабушку, подхватила второй портрет и направилась к двери.
Максим шел задумчивый, прижимая к груди портрет. У него в голове, словно в кастрюле, варились вопросы. Их было так много, что казалось из уха торчит хвостик одного из них.
– Мам, а разве у прабабушек бывают папы? Бабушка Марья сказала, что он молодым остался. Это как?
– Дедушка Тихон ушел на войну вот таким молодым и не вернулся. Погиб. Только портрет и остался.
– А как же бабушка Марья? – Максим даже остановился.
– Она тогда была совсем маленькая. Когда пришли немцы, то выгнали их из дома. И маленькая Маша с мамой и братом два года жила в землянке. Ее брат из двух камней сделал жернова, и они мололи зерно вместе с лебедой, чтобы из этой муки хлеб испечь.
Максим не мог поверить услышанному. Выгнали из дома, жили в землянке? Разве так можно жить? Может это мама про новую компьютерную игру рассказывает?
– А зачем бабушке Марье наушники? – Максим попытался вернуться в свой привычный мир компьютеров и телефонов. – Музыку слушать?
– Нет, – мама грустно и серьезно посмотрела на Максима. –Над землянкой, где жила Маша, часто летал фашистский разведывательный самолет, «рама» назывался. Дети очень боялись и прятались под кровать. У этого самолета был такой жуткий звук, что бабушка помнит его всю жизнь. И сейчас, когда над ее домом на парад летят военные самолеты, ей так же страшно и хочется спрятаться. Надеюсь, наушники ей помогут.
Несколько часов спустя Максим шел в огромной толпе. Он нес портрет своего прадеда Тихона, который теперь казался ему родным и близким.
Звучали песни военных лет. Люди переговаривались в полголоса. Из-за маленького роста Максим видел только спины людей, идущих рядом, кусочек синего майского неба и несколько ближайших портретов. Тогда папа посадил сына на плечи.
– Ух, ты! – выдохнул Максим.
Впереди, сколько хватало взгляда, шли люди. Тысячи людей. Над их головами колыхались транспаранты.
– Что это, мам? Почему там пустые картинки? – Максим показал вперед.
– Это, сынок, оборотные стороны портретов.
– Посмотришь вперёд и никого из них уже нет, а оглянешься – они все с нами, – добавил папа.
Максим оглянулся и замер. С портретов на него молча глядели лица. Молодые и не очень, серьезные и веселые. Максим пристально вглядывался в них. Казалось, что люди с портретов вот-вот спустятся на мостовую и встанут в общую колонну. И не было конца этому потоку.