Золотое перо Руси

                          Волк (7+)

Было это давно. Люба с Семёном ходили в одну группу детского сада, жили в одном доме, но в разных подъездах. Бабушка Любы была двоюродной сестрой дедушки Сёмы, так что они получались четвероюродными. Каждые выходные дети проводили у бабушек – Семён у своей, Люба у своей. Ребята жили в посёлке Михалёво, а бабушки на Печаткинском разъезде. Идти нужно было полтора километра лесом. В субботу после детского сада они отправлялись на разъезд. Дом Любиной бабушки стоял у самой тропы, сестра отворачивала первой, а Сёма шагал дальше. В воскресенье после телепередачи «В мире животных» Люба обычно ждала брата у калитки, и вместе возвращались домой.

В тот день Семён задержался. Люба стояла на месте в назначенный час. Мороз на улице тогда был какой-то особенно сердитый: обжигал ей щёки и за коленки щипал. Сильно замёрзнув, вернулась в дом к бабушке. Не раздеваясь, пробежала к окну и стала выглядывать. Спустя несколько минут увидела, как Сёма выбежал на дорогу. Он торопился так, что белая кроличья шапка-ушанка съехала набекрень. Брат на ходу одной рукой поправлял шапку, другой застёгивал пуговицы зимнего полупальто. Лицо раскраснелось. Ну, и сестра со всех ног бросилась навстречу. Оказалось, что дедушка колол дрова, а Семён помогал, и вместе с бабушкой складывали поленницу. Они так увлеклись, что о времени забыли.

Сумерки спускались быстро. Брат с сестрой торопились. Сёма, как всегда, шёл впереди, Люба семенила следом. В середине леса было одно страшное место, где непреступной стеной стояли высокие ели. Размашистые макушки закрывали небосвод. Тропа вела их между деревьями. Там и днём-то всегда темнотища не то, что вечером. Только ступили в эту темень, как услышали, что где-то что-то треснуло. Мальчишка и девчонка, как по команде, замерли на месте. Прислушались. Звук стих. Сёма показал рукой, мол, можно идти, но только двинулись, как  вновь раздался жуткий треск веток и хруст снега.

В голове Любы вертелась навязчивая мысль: «Волк», но озвучить её не осмеливалась. Пронзительный  треск угрожающе усиливался. Брат, ошеломлённый происходящим, не мог решиться сделать шаг вперед. Так и стоял неподвижно. Ростом он был чуть выше сестры, хоть на полгода младше, но, как мальчишка, гораздо сильнее и в плечах шире. Люба старалась ни в чём не уступать Семёну, а тут спряталась за ним и пыталась не дрожать. Тщетно всматривалась она в непроглядную мгу, ничего было не видно, а ветки трещали громче и громче. Ей казалось, что от страха тело окаменело, перестало слушаться, зубы стучали так громко, что этот стук слышал даже волк. Прошла минута, потом другая. Справа появилась черная, огромная тень, которая быстро приближалась. Люба собралась с духом и всё-таки произнесла:

– Волк.

Сёма молчал. Видно, голос Любы вывел его из оцепенения. Брат без кровинки в лице повернул голову и не спускал огромных немигающих глаз с этого зловещего, пугающего, длинного силуэта. Расстояние между детьми и волком стремительно сокращалось. Любе казалось, что она уже отчетливо слышит горячее прерывистое дыхание волка. Очертание стало чётче, вырисовывался внешний контур, и это нечто с каждой секундой, с каждым шагом становилось ближе и ближе, и вот оно уже совсем рядом. Девочка вплотную прижалась к брату, в испуге ухватилась за его руку и ужаснулась: рука была холоднее снега. А волк в это время уткнулся носом в карман пальто Сёмы. Любе хотелось закричать изо всей силы, позвать на помощь маму, но она смогла лишь беззвучно раскрыть рот и тут же закрыть его, потому что явственно разглядела, что перед ними стояла собака. Это была их знакомая любимая лайка по кличке Чингиз. Пёс поднял голову и вопросительно посмотрел на Сёму тёмными умными глазами, приветливо виляя хвостом, свёрнутым в колечко.  Серо-рыжий цвет шерсти в темноте казался чёрным, белая манишка на грудине собаки выглядела серым пятном. Чингиза щенком привезли из города соседу-охотнику бабушки Семёна. Мальчику нравилось играть с маленьким пёсиком, он брал для Чингиза из детского сада угощение: то печенку, то пряник, то конфетку. Пёс каждую субботу встречал Семёна около дома его бабушки, он даже научился выпрашивать лакомство: нетерпеливо скуля, засовывал чёрный холодный нос в руку или в карман Сёмы. В субботу сосед ушёл с Чингизом на охоту. Вернулись они только в воскресенье. Пёс искал Семёна. Возможно, он уже возвращался с посёлка, а Семён и Люба ещё только бежали туда.

Обрадовавшись, что это не волк, ребята погладили заиндевелые бока собаки. Семён вытащил из кармана пряник и подал любимцу. Пёс быстро съел угощение и последовал за ними охраной.

– Надо было на хвост смотреть, волки же хвостами не машут, – оживился Семён.

– Так ты же рядом стоял, чего не смотрел-то? – удивилась Люба.

Мальчик всю оставшуюся дорогу ни словечка не проронил.

С того дня пёс стал провожать их до самого дома. Он почему-то жутко не любил охотников. Хозяин-охотник часто брал его с собой и всё же... Как-то раз Чингиз не пропустил охотников, ехавших на мотоцикле мимо их дома. Схватил одного из мужчин за ногу. Тот, недолго думая, нацелился и стрельнул по собаке. Как Чингиз успел отскочить и остаться целым и невредимым – не понятно, но с тех пор пёс боялся выстрелов и на охоту больше не ходил.

А один случай стал судьбоносным. В соседний дом приехала городская девочка и решила Чингиза потрепать «уси-пуси», как плюшевого мишку. Только она тронула пса за ухо, как он оскалился, предупредил, значит. Любе и Семёну Чингиз позволял делать с ним всё, что угодно: и в чунки они его, как лошадку, запрягали, и верхом катались, и наперегонки бегали. А тут такая реакция?! Городская девочка не поняла, что её предупредили, и решила обнять собаку. Чингиз опять огрызнулся. А она, как муха назойливая, попыталась поцеловать в нос. Пёс не выдержал, оскалился и тряхнул головой из стороны в сторону. Он не прикусил, а лишь вскользь клыком рассёк кожу на виске. Девочка закрыла руками лицо и с визгом унеслась к маме, кровь ручейками бежала между тоненькими пальчиками.

Вызвали машину «Скорой помощи», девочку увезли в больницу, на рану наложили швы. Законы в деревне строгие – пёс укусил ребёнка! Хозяину пришлось вести Чингиза к тому самому охотнику.

Напрасно Люба и Семён на следующий выходной искали любимца. Они торопливо бегали по улицам и спрашивали местных жителей, не видел ли кто из них Чингиза, на что те с неохотой отвечали – нет, а сами стыдливо отворачивали в сторону глаза. Пса нигде не было. Тогда Семён предложил сходить к хозяину и напрямую спросить, где Чингиз. 

Увидев Любу и Семёна, взрослый дядя изменился в лице, вид стал суровым. Он скрыл от ребят правду, сказав, что пёс заблудился в лесу.

 Брат с сестрой прекрасно знали – Чингиз давно на охоту не ходит. И сами всё поняли! Нестерпимую боль, внезапно ворвавшаяся, в детские сердечки ничем было не заглушить. Ребята, разозлившись на весь белый свет, никому ни о чём, не сказав, направились домой. Люба не могла сдерживать эмоции – по её толстеньким, как у вишенки, щёчкам, катились крупные, горячие слёзы, она растирала их кулаком и громко всхлипывала. Семён шёл, гулко вздыхая, он понимал – мужчины не плачут, и из последних сил сдерживался.