Золотое перо Руси

– Прослушайте объявление! – классная Елена Анатольевна терпеливо дождалась тишины и продолжила: – Завтра после второго урока совершенно неожиданно будет объявлена учебная пожарная тревога.

– А почему неожиданно? – спросил Стас Коробейников.

– Потому, что тревога. А тревога – это всегда неожиданно, – объяснила классная.

Пятый «А» заметно оживился: на третьем уроке намечалась контрольная по математике, и теперь появился реальный шанс задвинуть это безрадостное мероприятие.

Математика в пятом «А» началась, и Римма Донатовна попросила всех достать двойные листочки.

Сева Ильин поднял руку и попросился выйти.

Римма Донатовна призадумалась на пару секунд и всё-таки разрешила покинуть класс. Ильин тихий, даже слишком, не дружит ни с кем. Хотя это и не удивительно – только в этом году в их школу перешёл. И всё же странноватый немного: иногда как перемкнёт его, и молчит, только смотрит куда-то в пространство.

Класс успел уже подписать листочки, как – ну наконец-то! Пожарная тревога!

– Соблюдайте спокойствие! – сказала Римма Донатовна, легко перекрывая голосом противные механические взвизгивания сигнализации. – Сейчас мы организованно выйдем на улицу. Волочаев! Тебе знакомо слово «организованно»?! Сперва крайний ряд. Вещи оставляем в классе. Коробейников, ты в каком ряду? Вот и жди своей очереди. Красухина, сумку оставь. Оставь сумку. У тебя там что, золото-бриллианты? Крайний ряд, встали и пошли в коридор. В коридоре не разбегаемся, ждём остальных. Пошли!

Первый ряд послушно вышел в коридор, за ним второй и третий. Валя и Лёва выходили почти последними. Римма Донатовна закрыла класс.

– Все?

– Все! – ответили ей.

– Не бежать! Спускаемся спокойно, – и пятый «А» слегка организованной колонной двинулся в сторону лестницы, куда подтягивались и остальные классы.

В коридоре сирена визжала ещё громче. Звук её был похож на острую металлическую стружку, снимаемую непонятным инструментом прямо из воздуха. Этот звук резал барабанные перепонки и заполнял голову, выжимая из неё все остальные мысли.

– Стой! А Ильин? – вдруг вспомнил Валя.

– Точно! Надо найти его.

И друзья рванули в сторону туалета.

Севу они заметили не сразу. Он сидел на полу, вжавшись в угол и закрывая руками уши.

– Севка! Ты чего тут? Пошли быстрее! – Лёва попытался взять его за руку.

Мальчик посмотрел на него глазами, полными первобытного ужаса.

– Что, никогда сирены не слышал? Она же учебная. А вот если не выйдем с классом, разборки будут уже реальные.

Сева не двигался. Тогда друзья подхватили его с обеих сторон и потащили к выходу. Ильин был щуплый, ноги его заскользили по полу, а руками он ни за что уцепиться не мог – держал уши.

В коридоре стоял шум, перекрывающий сирену. Все хотели побыстрее протолкаться к лестницам. Пятый «А» уже спустился, и мальчикам пришлось пробиваться между старшеклассниками, которые успевали на ходу ещё и на телефоны фотографироваться.

Еле-еле протиснувшись с Севой на первый этаж, Лёва и Валя начали крутить головами в поисках своего класса. Народу здесь было ещё больше, чем наверху. Пятого «А» нигде не наблюдалось. Сева и раньше бормотал что-то невнятное, а теперь и вовсе начал кричать. Кричал он не слишком громко, но заунывно, на одной ноте, в паузах судорожно вдыхая воздух. Но и этот звук тонул в общем гуле и сигнализации. Ладонями Сева по-прежнему зажимал уши.

– Что это с ним? – спросил Валя.

Лёва только пожал плечами.

– Сев, ты не бойся, тревога учебная, – пытался успокоить одноклассника Валя. – Видишь, дыма нет, огня тоже, всё понарошку. Сейчас на улицу выйдем и своих найдём. Да не ной ты, в конце концов, и так тошно!

– По-моему, его надо срочно на улицу, – сказал Лёва.

Народ толпился и у основного выхода, и у двух запасных.

Ребята попытались протиснуться к дверям, но безуспешно.

Лёва посмотрел в окно раздевалки:

– Наши там!

Дальше случилось то, чего Лёва впоследствии рационально объяснить не мог.

Он просто открыл окно и выбрался наружу. Оказалось совсем невысоко.

– Давай его сюда! – крикнул он Вале.

Валя помог щуплому Ильину перевалиться через подоконник, а на улице его уже подхватил Лёва. Валя выбрался следом.

Случилось чудо – Ильин перестал кричать. И даже уши слегка отпустил, поскольку сирена осталась внутри школы, и на улице её почти не было слышно.

Но тут кричать начала подбежавшая Римма Донатовна:

– Это что за безобразие?! Вы вообще что такое себе позволяете?!

Сева снова поплотнее закрыл уши.

– Ещё и слушать не хочешь? – математичка попыталась оторвать руки Ильина от головы.

– Он сирены испугался, – попытался объяснить Лёва. – А мы ему помогли…

– А с вами мы вообще у директора говорить будем! Быстро идите к классу!

Потом сирену, наконец, выключили, и детям разрешили вернуться в школу. Но радость от сорвавшейся контрольной была окончательно испорчена.

После уроков в кабинете директора собрались «нарушители дисциплины», Римма Донатовна и классная пятого «А» Елена Анатольевна.

– Ну и что мне с вами делать? – устало спросил директор, выслушав историю математички о выходе пятиклассников через окно раздевалки.

Пётр Игнатьевич смотрел то на детей, то на учителей, и было непонятно, к кому конкретно он обращается.

– Мы хотели, как лучше, – грустно сказал Лёва, чтобы хоть что-нибудь сказать.

– Вы сорвали эвакуацию класса, самовольно ушли в другую сторону, и, в конце концов, пролезли через окно, что совершенно недопустимо, – вставила Римма Донатовна. – Это ты называешь – как лучше?

Директор кивнул.

– Ильин был в туалете… – начал Валя.

– Ильина я отпустила, – согласилась математичка, – а вас нет.

– Ему там плохо было. Он кричал, – добавил Лёва.

– Ильин, ты кричал? – Римма Донатовна повернулась к Севе.

Сева смотрел мимо неё и молчал.

– Ильин, что было с тобой в туалете? – попытался уточнить директор.

Сева молчал. Он сосредоточенно рассматривал аквариум в углу кабинета.

Тогда Римма Донатовна обратилась к Лёве и Вале:

– Вы представляете, что будет твориться, если все начнут через окна вылезать?

Ребята кивнули. А Валя ещё и некстати улыбнулся, поскольку благодаря своей буйной фантазии действительно представил эту картину: звонок с последнего урока, и все дети, со всех этажей школы, с портфелями и сменкой, как мартышки вылезают из окон и отправляются по домам. А за ними и учителя. И даже сама Римма Донатовна, и директор. Словно муравьи из муравейника.

– Он ещё и смеётся над нами! – возмутилась математичка.

Валя срочно попытался вспомнить что-нибудь неприятное и перестать улыбаться. Фантазия у него работала хорошо, – он мог вспомнить массу таких вещей, – и теперь на его лице отражалась настоящая мировая скорбь. Но совершенно некстати он представил, как это выглядит со стороны, и опять с трудом сдержал улыбку.

Классная Елена Анатольевна сказала:

– Я надеюсь, они всё поняли. Да?

– Да, – кивнули мальчики.

А Сева продолжал заворожённо смотреть на аквариум, где совершали бесконечный круговой заплыв три полосатых барбуса.

– Я думаю, мальчикам надо извиниться, – классная попыталась нащупать выход из сложившейся ситуации.

– Извините, – послушно сказал Валя.

– За что? – дотошно уточнила Римма Донатовна.

– Что вылез через окно.

– Ну ладно. А остальные?

Сева молчал.

Взрослые посмотрели на Лёву.

– А я не буду извиняться, – вдруг сказал он.

– Почему? – удивился директор.

– Вот если бы настоящий пожар был, мы бы Ильина по-настоящему спасли. Правильно?

– Правильно, – согласился Пётр Игнатьевич. – Но тревога была учебная. Так? А значит, все должны действовать по инструкции. Да? Да. А в инструкциях нет пункта вылезать через окно.

– А если бы настоящая? – не соглашался Лёва. – Если во время реального пожара все будут очереди на выход ждать, и даже не попытаются окна открыть, все же от дыма задохнутся. Ну и зачем тогда тренироваться, если тренировка неправильная?

Директор вздохнул.

Вдруг дверь открылась, и в кабинет заглянула женщина – испуганная, встрёпанная, в нелепой старой вязаной кофте. Она быстро окинула всех шальным каким-то взглядом и остановила его на Ильине.

– Севочка! Вот ты где! Еле нашла тебя. Что случилось?

Севу она моментально сгребла в охапку, прижав к себе двумя руками, словно птица, крыльями закрывающая птенца, и теперь смотрела на директора, ожидая объяснений.

Ей вкратце рассказали, что произошло.

– Просто Сева кричал, – объяснил Лёва, – и мы решили, что ему плохо, что его надо на улицу поскорее… не оставлять же его в туалете…

– Милые мои, дорогие мои! – теперь Севина мама пыталась и Лёву с Валей обнять своими «крыльями». – Спасибо вам! Вы Севе помогли, не оставили его. Вы настоящие друзья. Но вот вам уже, наверное, рассказали, какие вы молодцы (окружающие недоумевающе переглянулись), а у Севы ведь режим, ему пора домой… Мы пойдём домой? – она посмотрела на директора, и он пожал плечами, что вполне можно было расценить, как положительный ответ. – Пойдём, Севочка. А эти ребята пусть в гости к тебе потом приходят, хорошо? Сева, ты хочешь, чтобы мальчики к тебе в гости пришли?

Сева кивнул.

– Вот и славно, – продолжила мама. – Покажешь им своих питомцев?

– Да, – ответил Сева.

Кажется, это было первое его слово в кабинете директора.

– Ну, мы пойдём. А вы заходите, я пирожков испеку.

Она уже уводила сына за дверь, когда Сева вдруг оглянулся и спросил директора:

– А вы зачем рыбкам пластиковые растения посадили?

Директор удивлённо посмотрел на него, потом на аквариум:

– Так удобнее.

– Это вам удобнее. А рыбкам так хуже, – произнёс Сева. – Им живые растения нужны.

– Живые там почему-то не выживают, – вздохнул Пётр Игнатьевич.

– У вас света для них мало. Зелёным растениям нужен свет для фотосинтеза. Есть специальные лампы, вам одной небольшой достаточно будет. Я могу вам принести, если хотите. У меня есть одна старая.

– Нет, не надо… Я сам что-нибудь придумаю.

– Только не тяните, рыбкам же плохо.

– Да, да, обязательно поставлю лампу. Всё, все свободны.

Когда все ушли, Пётр Игнатьевич сел перед аквариумом и стал наблюдать за рыбками. Глупые барбусы тыкались мягкими губками в пластиковые листочки искусственных водорослей.

– Живые растения, значит, вам надо? – спросил он. – Живые вы сожрёте. Живых вам тут не напасёшься…

Барбусы молчали. И Петру Игнатьевичу даже показалось, что молчали они с укоризной.