МАРИВАННА

    Бабушка  –  женщина большая, полная. В ней сто кило, даже больше.

Она рассказывала про войну, про голод и эпидемии, про то как ехали в Уфу.

Поезда стояли подолгу, ждали, пропуская на фронт составы с техникой и солдатами. Как под вагонами пробирались за водой, не зная, тронется поезд или нет, и когда тронется. Не попасть бы под колеса, не отстать бы. Страшно.

До войны  Маша Белова занималась в аэроклубе, лихачила, а вот прыгать с парашютом боялась. Она достаточно налетала учебных часов, чтоб стать военнообязанной и поступить в один из полков Марины Расковой, стать «ночной ведьмой». Но она влюбилась в моего деда, вышла замуж и родила мою маму. А еще через три года, в сороковом, Славочку. 

  В эвакуации она стала почти дистрофиком. Было голодно. Картошкой кормили детей,  себе жарили очистки. Она и теперь говорит, что ничего вкуснее нет картофельных очисток на постном масле.

       Ехали в Уфу. Бежали от немцев. И Галька со Славкой заболели дизентерией. Их сняли с поезда на каком-то полустанке и отправили в госпиталь.  Антибиотиков не было. И ничто не могло их спасти  - маму мою и ее двухлетнего братика, моего дядю Славу. Только прямое переливание крови, ежедневное. И бабушка, распявшись на кушетке,  кровью из обеих рук кормила своих еле живых, измученных  поносами и рвотой детей. Из ее вен по трубочкам текла кровь в их тонкие ручки.

     Так бабушка спасла своих детей. Но всегда повторяла, что все наоборот: дети спасли ее от верной гибели. Ведь если б не они, она стала бы летчицей, пошла бы на фронт и погибла.

В том госпитале лежала молодая мамашка, которая отказывалась кормить своего ребенка грудью - фигуру берегла. Перетянула сиськи пеленкой, а младенец орал от голода. И врач тогда сказала моей бабушке: мальчик этот умрет. Потому, что у него плохая мать.