В отделе «Всё для рыбалки» магазина «Спорт и туризм», привалившись грудью к стеклянной витрине прилавка, стоял невысокий худенький парнишка. Одной рукой он показывал на стойку с удилищами, а другой монотонно и требовательно теребил юбку высокой статной женщины, стоявшей рядом с ним.

— Ма-ам, ну купи вот эту... — бубнил мальчишка, скуксив веснушчатое лицо. — Ну купи-и, ну ты обещала...

— Хватит уже меня дёргать, — нахмурив брови, произнесла женщина и отцепила от своей юбки руку сына. — Что я тебе обещала?

— Ну ты же говорила, что если я школу без троек закончу, то ты мне купишь то, что я попрошу.

— Не «что попрошу», а что-нибудь нужное и полезное. Зачем тебе эта удочка? У вас что, с дедом удочек нет? — упорствовала женщина.

— Она мне нужная, она складная и лёгкая, а у деда все удочки тяжёлые, с ними неудобно, — настаивал на своём сын.

Мальчика звали Женька Коноплёв, и он действительно в этом году окончил четвёртый класс совсем без троек. Мало того — пятёрок было больше, чем четвёрок. Может, это обстоятельство в итоге и сыграло решающую роль. Вздохнув, женщина наконец-то сдалась, и поманила рукой продавца.

Впрочем, учебный год, хоть оценки и были выставлены, ещё не закончился — оставалась последняя неделя. Но для Женьки именно эта самая неделя с недавних пор стала самым замечательным и долгожданным временем года. С недавних пор — это три года назад, после того как его впервые отвезли на летние каникулы в деревню к бабушке и дедушке; до этого он лето проводил в городе.

И вот после того раза, начиная прямо с сентября, он с нетерпением ждал не Нового года, не своего дня рождения в марте и не какого-нибудь иного события, а именно конца мая, когда заканчивалась учёба и начинались каникулы.

— Нет, когда школа заканчивается — это, конечно, здорово, но сами-то каникулы лучше. Когда лето уже, — возражал Женьке его друг Сашка, когда тот делился с ним своими мыслями.

Женька ухмылялся в ответ и растолковывал:

— Так, тогда ведь уже этого лета с каждым днём всё меньше и меньше делается. А тут — оно всё ещё впереди, всё до последнего денёчка. Всё ещё только впереди, понимаешь?

Сашка, похоже, этого не понимал и лишь пожимал плечами. Не понимал он потому, что на лето ему некуда было ехать, разве что в пионерский лагерь его отправляли на один сезон, остальное время он проводил в городе. А вот Женьке было куда ехать, и от предвкушения этого на него и накатывала та самая радость, которая и делала для него конец мая самым лучшим временем года.

На следующий после покупки удочки день Женька, придя домой со школы, сразу же уселся за свой стол и стал писать список, что нужно взять с собой в деревню. «Так, — думал он, прищурив глаза и глядя в окно на безоблачное небо, — увеличительное стекло надо взять, чтоб выжигать на деревяшке». И он сделал соответствующую запись на листке, вырванном из тетради. «Дальше... Складнешок». Выдвинув ящик стола, Женька достал складной ножик, который выпросил у отца в качестве подарка на 23 февраля, раскрыл его и попробовал лезвие пальцем. Потом подумал: «Нет, лучше сразу складывать». Достал из шкафа большую дорожную сумку, положил в неё ножик с лупой, после чего вернулся к столу и поставил напротив них галочку. Следующим он внёс в список футбольный мяч. «Надо будет свой на всякий случай взять, а то в прошлом году резиновым гоняли, когда Вовкин проткнулся. — Женька покосился на футбольный мяч, лежащий в углу за дверью. — Только сдуть его надо будет, а то так много места займёт. Ладно, потом сдую, перед самым отъездом. А в деревне накачаю». Он записал на листке «футбольный мяч» и посмотрел в другой угол, где стояла удочка, купленная вчера днём: «Самое главное — для рыбалки ничего не забыть».

Женька вышел из-за стола и подошёл к удочке. Вчерашним же вечером мама по его просьбе сшила для неё чехол из старых брюк. Вынув удочку из чехла, он выдвинул её во всю длину. Для этого даже пришлось немного выйти из двери в коридор: удочка была пятиметровая, как вся Женькина комната. «Здоровская...» Мальчик тряхнул удилищем, с удовольствием глядя, как оно, лёгкое и аккуратное, играет на весу. Женька улыбнулся, представляя, как красиво изогнётся в дугу эта чудная удочка, когда он будет тащить на неё из озера карася, как натянется леска... «Интересно, а карпа выдержит, не сломается? — шевельнулась у Женьки тревожная мысль. — А то на дальнем пруду мужики ведь ловили карпов. Правда, не сильно больших, но всё равно... Жалко будет, если попадётся какой-нибудь здоровенный и удочка сломается». Конечно, сами они с дедом никогда никаких карпов не ловили, но оно всегда ведь так — веришь, что самая большая твоя рыба ещё впереди, и что этим‑то летом ты точно поймаешь что-то особенное.

Женька ещё немного поиграл удилищем, потом аккуратно сложил его, спрятал в чехол и поставил обратно в угол. «Завтра сам ещё, без мамы, в магазин схожу, мелочёвку всякую посмотрю: крючки, грузила, леску...» — подумал он; на это у него были свои деньги, накопленные за год.

Вернувшись к столу, Женька стал писать дальше. Раньше в деревню его всегда собирала мама, но в этом году он решил проявить самостоятельность, поэтому внёс в список абсолютно всё, что посчитал нужным: и футболки, и носки, и пару спортивных брюк, и куртку, и резиновые сапоги, и всякое прочее, что пришло в голову. Набралось довольно много вещей, почти на целый лист: «Ну так на всё лето же еду».

Перед сном, лёжа в постели, Женька представлял, как приедет в деревню. Не один, конечно же, — его одного в такой дальний путь пока не отпускали: до деревни надо было ехать почти целый день на двух автобусах, и в этом году сопровождающим ему был определён старший брат Антон, который уже учился в институте.

Так вот, перед сном Женька думал о том, как приедет в деревню. Нет, он вовсе не торопил этот момент, он лишь старался представить себе его во всех подробностях.

Вот они выйдут с братом из пыльного, душного, пахнущего бензином автобуса. И, конечно же, сразу почувствуется совсем другой воздух — деревенский. Женька пока не мог объяснить, чем этот воздух так ему нравился, что в нём было такого особенно притягательного. Скорее можно было сказать, чего в нём не было. А не было в нём запахов выхлопных газов, машин, горячего асфальта, промышленных выбросов и тому подобного — иными словами, всего того, что было в их городе. И это делало деревенский воздух лёгким и приятным, им хотелось дышать полной грудью и радоваться жизни. И при этом почему-то никуда не спешить. Будто этот лёгкий воздух делал и саму жизнь легче, проще, чище.

Выйдя из автобуса, они первым делом обязательно зайдут в магазин и купят три булки хлеба. Это было уже традицией. Оно и понятно: два едока приехали, а сколько хлеба у хозяев — неизвестно, может, совсем мало, поэтому лучше взять, и чтоб с запасом. Деревенский хлеб тоже нравился Женьке намного больше городского. Городские булки были какие-то маленькие, и хоть и мягкие, но плотные. А деревенская буханка была большой, прямо-таки огромной, но при этом лёгкой, воздушной, сверху зажаристая коричневая шапка, и опять же — запах... Деревенский хлеб можно было просто нюхать и, кажется, уже от этого делаться сытым, хотя — нет, от её аромата аппетит всегда разыгрывался только сильнее.

Купив хлеб, они с Антоном направятся домой к деду и бабе. Но пойдут не по улице, а по тропинке через березник: так ближе и вообще лучше. Лучше тем, что идти по березнику всегда приятнее, чем по улице.

Женька любил берёзовый лес в самом начале лета. Впрочем, он в любое время года его любил, но в начале лета — особенно. Трава тогда ещё совсем невысокая, лес кажется прозрачным и нарядным от белых стволов и свежей ярко-зелёной листвы. Это потом, ближе к осени, листья огрубеют, на них появятся ржавые пятна, но в самом начале лета они ещё нежные, мягонькие, блестящие и легко покачиваются под самым слабым ветерком. А воздух в березнике ещё лучше, чем вообще в деревне. И птицы поют. И от всего от этого на душе совсем весело делается.

Пройдя через лес, они выйдут на улицу, где живут баба Зина и деда Коля, прямо к их дому. И баба с дедом обрадуются приезду внуков. Они, конечно же, знают, что Женьку должны привезти в первых числах июня, и поджидают гостей, но радость от встречи всё равно будет самая настоящая. Во дворе станет радостно тявкать пёс Дозор, будет скакать, махать хвостом, просить, чтоб подошли к нему и погладили, так как он тоже соскучился по Женьке за столько времени.

Потом они с Антоном сядут ужинать. Баба Зина наверняка заранее приготовит что-то особенно вкусненькое, она нальёт внукам тёплого парного молока и намажет ломти хлеба толстым слоем густого золотистого мёда. Братья будут есть, а об их ноги станет тереться кошка Зося. Бабушка будет подставлять на стол еду, пока внуки не наедятся до отвала, а дед Николай будет сидеть тут же, рядом, и поглаживать свою бороду.

Женька улыбнулся, радостно вздохнул, представляя себе эту картину, и повернулся в кровати на другой бок.

А на следующий день они с братом пойдут повидаться со всеми родственниками, живущими в деревне: с дядей Федей и тётей Раей и их детьми Ромкой и Светкой, с дядей Борей и тётей Леной, с двоюродной бабушкой Катей. И хотя все они в курсе, кто как живёт, но всё равно будут расспросы, надо будет передать приветы от родителей, разузнать как дела, что нового... На это точно весь день уйдёт. Попутно Женька будет забегать к своим друзьям-приятелям сказать, что он приехал. А ещё надо будет сразу записаться в деревенскую библиотеку и взять какую‑нибудь книжку из того, что задали на лето, чтобы читать, когда будет плохая погода.

На следующий день Антон уедет обратно в город, так как у него сессия и ему надо готовиться к экзаменам. А у Женьки начнутся каникулы, где будет и футбол с пацанами на школьном стадионе, и купание в речке, и походы в лес, и разные приключения... С дедом Колей они будут ходить на рыбалку на озёра, которых вокруг деревни целых три, с бабой Зиной станут собирать ягоды да грибы, будут ездить на покос... А ещё он будет играть с Дозором...

Обо всём этом и думал Женька, ворочаясь с бока на бок в своей кровати, пока не заснул со счастливой улыбкой на лице.

Впереди у него было ровно три месяца каникул в деревне, три месяца лета — все, до единого денька.