Шла как-то тётка Варя по улице и оглядывалась, не видит ли кто её. В руках она несла пищащий кулёчек и всё старалась спрятать его, чтобы никто не заметил, что у неё там. Улучшив момент, вытряхнула из него крошечного котёнка - прямо под куст. А когда выбрасывала, чуть не наступила на лягушку. Та едва в траву из-под ноги её отскочила. Но тётка Варя всё же успела её пнуть, чтобы, дескать, под ногами не лазила, и ещё и плюнула от брезгливости.

И вот в этот самый момент на улице, откуда ни возьмись, - старая старушка, колдунья.  Вся в чёрном, нос крючком, в руке - клюка, волосы на голове седые растрепались. И держит она корзину с кошкой и котятами.

Подобрала старуха брошенного котёнка, недобрым глазом глянула на тётку Варю, выдернула седой волос, на мелкие кусочки его порвала, (как Хоттабыч), пробормотала какое-то заклинание, а сама тотчас исчезла...

Только тётка Варя хотела плюнуть три раза через левое плечо, чтобы заклинание не исполнилось, но не успела и… превратилась в малюсенького котёнка. Но не в белого с чёрным, какого только что выбросила, а, наоборот, в чёрного с белым.  

Напротив неё лягушка ею чуть не раздавленная сидела и, не моргая, глядела своими выпученными глазами.

- Мяу, - жалобно пропищала тётка Варя не своим, а котёночным голосом.

- Ква-ква! – посочувствовала ей лягушка обычным, лягушачьим.

Побрела тётка Варя-котёнок, куда глаза глядят. Лягушка не оставила её одну, пожалела, - всё время рядом прыгала.

Скоро встретился им щенок - грустный, с поджатым хвостиком.

- Ты тоже превращённый? Кем же ты был раньше? - спросила его тётка Варя-котёнок, внимательно разглядывая. - Я что-то не признАю…

- Я не превращённый… Тяв-тяв! Я - брошенный! – ответил, чуть не плача, щенок.

Побрели они дальше вместе, а лягушка так рядом и прыгала. Жалко ей было брошенных малышей. Она им даже комаров и мошек всяких ловила, чтобы им не так голодно было. Но всё же этого было маловато… А больше никто им и не сочувствовал. Только карапуз какой-то, когда с мамой мимо проходил, стал капризничать и топать ножками, пока мама кусочком булочки бедняг не угостила. Только тогда он и успокоился.

«Как же я завтра на работу пойду? – горестно размышляла про себя тётка Варя-котёнок, сидя под дождём у мусорного контейнера. - Коллеги засмеют, а некоторые даже возмутятся, осудят… Начальница будет недовольна. «Это никуда не го-дит-ся, Варвара Петровна! - скажет она. - Это не де-ло! Вашему имиджу это вредит! Прошу принять прежний вид!» А ещё и кулаком по столу стукнет. У тётки Вари-котёнка даже мурашки по коже под шерстью пробежали.

Пришёл вечер. Промокшая, продрогшая, голодная тётка Варя-котёнок вспомнила свою уютную квартирку, всех домашних, которые сидят сейчас за вкусным ужином, и совсем затосковала.

«Эх, если б я снова стала настоящей тёткой Варей, - думала она,- как бы я любила всех котят и кошек, щенят и собачек. Кормила бы их и ни за что не обижала. И уж, точно, не наступила бы ни на одну лягушку на свете!»

Только она это подумала, вновь старая старушонка-колдунья, откуда ни возьмись, перед ней появилась. Глянула, но теперь ласково, она на тётку Варю-котёнка, выдернула волос с другой стороны головы, поплевала на него, порвала на мелкие кусочки, прошептала что-то и… исчезла. А тётка Варя тут же приняла свой прежний вид. От радости она аж подпрыгнула.

- Спасибо, баушка! Научила! - сказала она своим, тёти Вариным, голосом, оглядела довольная себя со всех сторон, взяла щенка и пошла с ним домой.

- Спокойной ночи! Ква-ква! – проквакала лягушка вслед счастливой тёте Варе и поскакала к речке. Там она в зарослях у речки и жила.

Щенка назвали Шариком. С тех пор он стал большим, сильным и лохматым, живёт у тёти Вари во дворе и очень своей судьбой доволен.