– Ты глянь, что он вытворяет! – шепнул Стас, когда они с Владом заглянули во двор Кирюшкиного дома.

Влад только молча открыл рот. Друзья примчались на роликах, да так и стояли у калитки, вытаращив глаза. Кирюшка Проделкин делал зарядку: наклоны, приседания, а потом начал прыгать на месте, не замечая друзей. Вид у него был деловой и решительный, несмотря на волосы, соломой торчавшие из-под бейсболки. Не портили его даже конопушки на носу.

Стас почесал в белобрысом затылке, а Влад взъерошил тёмный ёжик на голове.

– А ты говорил, новую игрушку осваивает, – тихонько толкнул Стас Влада.

– А ты – с кем-то чатится, – толкнул его Влад в ответ.

Тем временем Кирюшка обратил свой взор на турник и попытался с разбегу допрыгнуть до перекладины. Но сколько ни прыгал, ничего не получалось. Тут он заметил друзей.

– Ты чё, Кирюха, для физрука проделку замышляешь? – спросил Стас.

– Больно надо, у меня другие проблемы, – отмахнулся Кирюшка и, поплевав на ладошки, полез на металлический столб турника.

Ребята переглянулись.

– Что-то он темнит, – сказал Стас.

– Даже о нас забыл, – кивнул Влад.

– Значит, дело стоящее, – подмигнул Стас.

- А то, – кивнул Влад. – Кирюха зря не станет…

Столб оказался таким скользким, что Проделкин съехал с него.

– Кирюш, мы сейчас пустых ящиков принесём подставить, – и ребята побежали в сторону рынка.

Когда они вернулись с ящиками, у турника стояла табуретка, а Кирюшка уже подтягивался и громко считал:

– …четыре, пять!

Шестой раз не осилил, как он при этом ни извивался, ни завывал и ни брыкался.

Кирюшкин энтузиазм и настойчивость произвели на друзей впечатление. Они подставили себе ящики и тоже стали учиться подтягиваться. Друзья во всём подражали своему атаману Проделкину.

Итак, Кирюшка, а вместе с ним Стас и Влад, стали заядлыми спортсменами. Вскоре соседи привыкли встречать по утрам трёх друзей, бегавших по улице.

Упорные тренировки дали результат, и на физкультуре друзья стали самыми быстрыми, самыми ловкими и сильными в классе.

Учитель Илья Сергеевич не мог на них надивиться. Раньше он на эту троицу постоянно сердился, особенно на Кирюшку. "Вы куда побежали? Финиш в другом конце!" – кричал он, а третий "А" за Проделкиным бежал, и всем было смешно и весело.

– Ну, не может Проделкин без проделок! – возмущался Илья Сергеевич в учительской.

– Вызывайте его дедушку, – советовали ему.

И Илья Сергеевич вызывал. А надо сказать, Кирюшкины родители работали в большом городе дрессировщиками медведей в цирке. А Кирюшка жил с дедушкой в небольшом городе. Дедушка в прошлом тоже был цирковым артистом, фокусником. В городке его все знали и звали Проделычем. Ну какой он был Проделкин, с его-то могучей фигурой и ростом! Когда он появлялся в школе, прихрамывая и опираясь на трость, все ученики сбегались к нему и просили показать фокусы. А для дедушки показать фокус ничего не стоило, всё мимоходом да за разговором. Учителя тоже не отставали от учеников. Прислонив трость в уголок и присев на подоконник, Проделыч раздавал им автографы и селфился со всем педагогическим коллективом. «Он весь в дедушку, такой же весёлый», – нахваливали внука благодарные учителя. Не успевал дедушка дойти до спортзала, как его перехватывал директор и уводил к себе в кабинет.

О проделках Кирюшки директору с Проделычем некогда было разговаривать. Со знаменитым Проделычем Николай Петрович мечтал пообщаться с детства. И, конечно же, на другую тему. С этим замечательным человеком Николай Петрович снова становился мальчишкой, который однажды в цирке был потрясён его чудесами.

– А как вы, Проделыч, делали тот фокус с фиолетовыми и белыми перчатками и ветками сирени? А с удавом? А с воздушными шариками?

Проделыч запросто повторял свои фокусы. Директор закрывал кабинет на ключ и просил научить его этим фокусам. И вот под руководством Проделыча у него получались настоящие чудеса. Он мог достать из шляпы ушастого кролика, превратить его в тяжёлого и скользкого питона, а затем – в пёструю ленту и опутать ею весь кабинет. Из ящиков его письменного стола выпархивали голуби, а из карманов можно было достать любой предмет, какой только задумаешь. Эти фокусы за закрытыми дверями были тайной Николая Петровича. Стоит ли удивляться, что о проделках внука им с Проделычем некогда было поговорить, а тот продолжал озорничать.

И вдруг, по необъяснимой причине, проделки Проделкина прекратились. Не только на физкультуре, но и на других уроках. Все учителя расслабились и успокоились: Проделкин исправился! Но только не Илья Сергеевич. Он по-прежнему ждал какого-нибудь подвоха и на нервной почве даже забывал вынуть свисток изо рта. Поэтому, когда физрук хотел что-нибудь сказать, то вместо слов раздавался свист. Особенно удивлял его свист в учительской. Все учителя сразу замолкали и оборачивались к Илье Сергеевичу.

Стас и Влад не отставали от Проделкина, чтобы не прозевать самое главное.

– Вот увидишь, – подмигивал Стас Владу, – Кирюха вытворит самую крутую проделку! Не зря же он так упёрто тренируется.

– Поживём увидим, – кивал Влад.

Проделкин же не только на физкультуре, а как уже было сказано, на всех уроках старался. Даже на переменах повторял уроки и совсем забыл о проделках. О том, чтобы девчонкам косички к стульям привязать, рюкзаки попрятать или что другое выкинуть, и не помышлял. Стас и Влад от нечего делать тоже раскрывали учебники перед уроками и зубрили. Девочки третьего "А" даже заскучали.

Время от времени Стас и Влад приставали к другу:

– Кирюш, ну, скажи, что ты замышляешь? Почему так стараешься?

Проделкин только загадочно улыбался.

И вот в конце второй четверти Кирюшка раскрыл свой дневник с «четвёрками» и объявил друзьям:

– Всё! Я исправил свои «тройки»!

– И что теперь? – подскочил Стас.

– Новая проделка? – просиял Влад.

– Нет. Теперь мне родители привезут в подарок питомца для дрессировки. Они обещали, к Новому году.

– Из цирка?

– Из цирка.

От цирка, от дедушки Проделыча и Кирюшкиных родителей друзья были в восхищении, в огромном-преогромном. Все стены дома Проделкиных были украшены афишами, старыми дедушкиными и новыми, где мама и папа выступали на арене вместе с великанами медведями. Эти афиши можно было рассматривать часами. А ещё видео представлений, которые присылали Кирюшке.

– Ух, ты! Медвежонка? – вскрикнули Влад и Стас в один голос.

– Не, у них нет лишнего медвежонка.

– А кого тогда?

– Угадайте! – хитро сощурился Кирюшка.

– А какие у них в цирке ещё звери есть? – поинтересовался Стас.

– Лошади, верблюды, ослики.

Друзья скривили губы и отрицательно покрутили головами.

Может, львёнка?

– Не угадали. Тигрёнка! – торжественно объявил Кирюшка.

– Ух ты-ы-ы! – только и сказал Влад.

– Кру-у-уто! – протянул Стас. – А я бы от щенка не отказался, – Стас задумчиво почесал в белобрысом затылке. – Даже от маленького.

– Не, маленькая собачка – это несерьёзно, – сморщил Кирюшка конопатый нос.

И расхохотался.

– Да ладно, выдохните! Я пошутил! Мне привезут собаку, с которой не справилась знаменитая дрессировщица Агата. А у неё собак целых шесть штук только в номере, да ещё три запасных. Агата отказалась от неё, то есть от него. Это пёс, страшный и ужасный. Знаете, как его зовут?

– Как? – оба друга вытянули шеи ожидая ответа.

– Кошмарик!

– Вау! – ребята вытаращили глаза.

Кирюшка торжествующе глядел на озадаченных друзей.

– А почему твой пёс всего лишь Кошмарик, а не Кошмар? Маленький, что ли?

– Да потому что он ещё щенок. Представляете, ещё малыш, а уже – Кошмарик! Вот вырастет и станет… Нет, но я его выдрессирую. Конечно, ведь я потомственный дрессировщик. Не сомневайтесь!

Друзья и не сомневались.

Стас не переставал завидовать:

– Конечно, в частном доме с участком можно большую собаку завести, да хоть тигрёнка. А мне в квартире – хоть бы мелкую какую, и то не разрешают.

– Мне тоже, – вздыхал Влад. – Только тебе родители не разрешают, а мне кот. Феликс порвёт любого щенка на ленточки.

Ждать Кирюшкиного питомца оставалось недолго. Родители приезжали уже через день. Накануне они по видеозвонку самым серьёзным образом поинтересовались успеваемостью сына и его спортивными успехами. Сын с гордостью продемонстрировал дневник с «четвёрками» и показал видео, заранее отснятое Стасом и Владом. В нём Кирюшка подтягивался на турнике, бегал по улице и прыгал в длину. Родители похвалили и обещали привезти щенка.

И вот настал долгожданный момент! Мама и папа, ещё в морозных клубах, ещё не скинув тёплой одежды, поставили на пол переноску и открыли дверцу.

Показались лохматые чёрные уши, словно крылья летучей мыши. Чёрные глаза, огромные и блестящие, внимательно разглядывали то одного человека, то другого. Любопытный нос ходил ходуном, тревожно принюхиваясь к новым запахам.

Кирюшка протянул к нему ладошку. Пёсик тщательно обнюхал её и, движимый любопытством, полностью вылез из переноски. Мальчик подхватил его на руки. Шёрстка у него оказалась волнистой и шелковистой. Сверху он был чёрным, снизу коричневым, а серповидный хвост – таким же лохматым, как и уши.

– Длинношёрстный русский той-терьер! – торжественно объявил папа.

– Так порода называется, – объяснила мама. – Той – игрушка по-английски.

Щенок приветливо помахал пушистым хвостом.

– Почему такой маленький? – задохнулся Кирюшка.

– Маленький да удаленький, – сказала мама, стряхивая с себя шубку. – Если его правильно воспитывать, то он станет тебе верным другом, причём неробкого десятка, несмотря на игрушечные размеры.

– А если не справишься, то получишь больши-и-ие проблемы, – добавил папа, вешая мамину шубку. – Больше, чем его уши.

– А зачем же я тренировался? Для такого мелкого! – воскликнул Кирюшка.

– Т-с-с! – папа приложил палец к губам и опустился на корточки рядом с сыном.

– Если ты сумел себя организовать, то значит, и животное сумеешь выдрессировать. Дрессировщик начинает с себя. Но кричать сейчас нельзя.

– У пёсика и так огромный стресс, – объяснила мама. – Он расстался с Агатой, пережил дорогу, попал в незнакомую среду к незнакомым людям и запахам. Поэтому нельзя его дополнительно пугать резкими громкими звуками.

Действительно, пёсик дрожал в Кирюшкиных руках и насторожённо прислушивался, переводя взгляд с одного члена новой семьи на другого. И огромные треугольные уши при этом нервно взмахивали, словно крылья, а выразительные чёрные глаза тревожно поблёскивали.

– Лучше бы спросил, как его зовут, – подсказал дедушка.

– А как?

– Его зовут Кошмарик, – улыбнулась мама. – Так Агата назвала.

Кирюшка вспомнил стройную Агату в коротенькой юбочке с милыми белыми собачками.

– Он её не слушался, что ли? – воскликнул он полушёпотом.

– И да и нет, – ответила мама. – Это не в двух словах, попозже расскажем. А сейчас отпусти его, пусть познакомится с новым домом.

Родители принялись разбирать сумки, зашуршали пакетами.

Кошмарик сначала перенюхал все ноги, а затем отправился обследовать ближайшую комнату, то есть гостиную.

– Неробкого десятка, – тряхнул дедушка серебряными кудрями.

Вся семья с интересом наблюдала, как Кошмарик обнюхивал мебель и углы. Особенно заинтересовала его ёлка. Ничего подобного в своей щенячьей жизни он ещё не встречал. Вкус пластикового Деда Мороза не произвёл на Кошмарика впечатления. А Снегурочку Кирюшка ловко спас от остреньких зубов, прямо из-под щенячьего носа.

– Тебе надо его напоить, – подсказал Кирюшке папа.

При этих словах дедушка отклеился от притолоки, которую он подпирал, наблюдая за Кошмариком.

– Ой, да я для этого случая тебе подарочек приготовил, – хитро подмигнул он внуку.

Проделыч выпрямился во весь свой богатырский рост, достал с антресолей старый цирковой цилиндр и протянул Кирюшке.

Внук запустил в него руку и вынул два свёртка, упакованные в красную новогоднюю бумагу. В них оказались две металлические миски, поводок и шлейка. В другой раз Кирюшка на радостях попрыгал бы. Но надо было соблюдать тишину и не делать резких движений. Поэтому он только чмокнул дедушку в колючую щёку и побежал на кухню за водой.

Кирюшка налил водички в миску и поднёс своему питомцу. Кошмарик набросился на воду, громко чмокая. Кирюшка погладил его по спинке.

– Может, его и покормить? – спросил он родителей.

– А я и корм приготовил, – с готовностью отозвался дед. – Пойдём-ка, Кирюша, на кухню. И щенка покормим, и на стол соберём. Родители с дороги, поди, проголодались.

– Стойте, стойте! – остановила их мама. – На первое время мы привезли от Агаты его любимый корм. Первые две недели – только таким кормом. – Она расстегнула молнию на белой дорожной сумке. – Здесь Агата собрала ему приданое: всё, что он любит, к чему привык, чтобы снизить стресс от переезда. И лежанку, и любимую игрушку, и комбинезон. – Мама вытащила пакет с кормом, и мерный стакан, показала, сколько корма надо отмерить малышу. И Кирюшка высыпал его в миску.

Все члены семьи захлопотали на кухне. Родители выгружали привезённые гостинцы, дед хлопал дверцей холодильника, он тоже готовился. Встречать Новый год надо вкусно.

И вдруг в дверях показалась любопытная мордочка. Кошмарик остановился на пороге, старательно принюхиваясь.

– Иди сюда, – позвал Кирюшка, показывая на миску с кормом.

Родители ему уже объяснили, что кормить щенка надо в определённом месте, где миска и сам пёсик не будет мешаться. И такое место справа от входа уже нашли. Кирюшка туда же и миску с водой перенёс.

Но Кошмарик не сдвинулся с места. На кухне пахло так вкусно и разнообразно, что он стоял как вкопанный. Он переводил взгляд с одного человека на другого в поисках самого понятливого и отзывчивого, и его влажный нос ходил ходуном. Неожиданно пёсик чихнул, тряхнув ушами, и вдруг поднялся на задние лапки. Все взгляды обратились к Кошмарику. Кирюшка засмеялся, захлопал в ладошки и, спохватившись, притих. Но его никто не заругал за шум. В цирке на собачьи трюки ещё не так шумят и хлопают.

– Сразу видно, наш человек, цирковой! – пошутил дед.

– Вкусняшек выпрашивает, – улыбнулся папа.

– Что будем делать, – спросила мама, – кормить или поощрять?

– Ситуация сложилась нестандартная, – хмыкнул папа. Дрессировка совпала с кормлением. То, что он встал в позу по собственному почину, заслуживает поощрения. Это одна из основ дрессировки – поощрение. Однако кормление в новом доме нельзя начинать с вкусняшек. Надо приучать к порядку.

– Я за поощрение, – сказал дедушка.

– И я тоже! – поддержал Кирюшка.

– Ну, в порядке исключения, в честь переезда и праздника, – смягчилась мама.

– Трое против одного! – подвёл итог дедушка.

– Ох, вы добренькие, намучаетесь с ним из-за своей доброты! – проворчал папа примирительно.

– А что ему дать? – Обрадовался Кирюшка и окинул взглядом праздничный стол.

– Стоп, стоп! – всполошилась мама.

– Ничего со стола и никогда! – Поддержал её папа.

Мама порылась в сумке с приданым и достала небольшой пакетик.

– Вот здесь поощрительные вкусняшки, специально для маленьких собачек.

Кошмарик перенёс споры и голосование, словно стойкий оловянный солдатик. Он только перебирал задними лапками, переводя взгляд с одного говорящего члена семьи на другого, помахивая хвостиком, но равновесия не терял. Когда Кирюшка зашуршал пакетиком с вкусняшками, распаковывая его, то сдержанно тявкнул, а его хвост заходил из стороны в сторону ещё быстрей. Мама достала небольшой кубик, очень похожий на ириску, и разрешила сыну дать пёсику.

Кошмарик проглотил его и сделал вид, что ничего не было и надо дать ещё.

– Да, легко с ним не будет, – предрёк папа. – Итак, запомни, сын, – строго сказал он, – кормить только в одном месте, примерно в одно и то же время, и только собачьим кормом. Пока что – щенячьим. Никаких подачек со стола. Строго никаких. Как бы он ни просил. У русского тоя слабо развито чувство сытости, поэтому он не замечает, как съедает больше, чем следует. Поэтому не ведись на несчастное выражение лица и голодные глазки. Он не знает, что от человеческой еды может жестоко заболеть. А ты – теперь знаешь. Ты его хозяин и ты в ответе за его здоровье. А вкусняшки – это для обучения командам и дрессировки. Будешь давать по одной за выполнение трюков и команд. Положи в шкафчик повыше от его носа.

– Как ты, Кирюша, его воспитаешь, каким он станет, так и будет себя вести – всё это в большей степени зависит от тебя, от твоей воли, настойчивости, целеустремлённости и постоянства, – добавила мама. – Да, постоянства. Собаки любят постоянство и предсказуемость. Они должны запомнить и понять, что будет после чего. Что перед прогулкой ты его покормишь, а после прогулки дашь полежать. И ни в коем случае не будешь тормошить, если он задремал. С шести месяцев наоборот кормление после прогулки. Ну, и что будет, если…

– Если что? – не понял Кирюшка.

– Если не послушается хозяина, нарушит запрет.

– А как наказывать?

– Никак! Никаких криков, шлепков. Ни в коем случае! Всё делай с любовью и терпением. Ну, не дашь вкусняшку, не заслужил. Отчитай строгим голосом. Собаки прекрасно понимают интонации. Прерви раньше времени игру, прогулку, уведи с улицы. По ситуации.

– И кстати, с ним обязательно надо играть, – добавил папа.

Кошмарик наклонил голову с растопыренными ушами-крыльями и с интересом прислушивался к голосам. Ещё бы! Его обсуждали! Решалась его судьба! Это он чувствовал спинным мозгом. По интонациям.

Когда все человеческие ноги, большие и маленькие, переместились под обеденный стол, Кошмарик тихонько пробрался туда и ещё раз перенюхал ноги новых хозяев. При этом на папины ноги он чихнул. Чихнул также и на мамины. А под Кирюшкиной рукой, которая вынырнула из-под скатерти и почесала его за ушком, он сладко зажмурился.

– Заметили, как он чихает на наши ноги? – спросила мама.

– Чует медвежий запах? – прищурился дед.

– Да, у него стойкая «аллергия» и на медведей, и на цирк в целом. Потому и с цирковой карьерой пришлось распрощаться, не начав.

Кошмарик потихоньку выбрался из-под стола и принялся обследовать кухню, её углы и закоулки, а родители рассказывали, что же случилось с ним в цирке. Время от времени щенок подбегал к Кирюшке и, поставив передние лапы на его ноги, ждал, когда мальчик погладит или почешет его за ушком. А потом снова бежал обследовать кухню и дом. Кирюшка был на седьмом небе.

– Он меня выбрал!

– Конечно, ведь это ты его угостил вкусняшками, – улыбнулся дед.

Итак, папа с мамой рассказали, почему Кошмарик не прижился в цирке.

Началось всё с того, что режиссёр цирка подал Агате идею подготовить новую программу. Обычно её собачки, беленькие, кудрявые, своими трюками публику восхищали и умиляли. Режиссёр велел ей добавить юмора. Агата голову сломала и обратилась за советом к более опытным коллегам. Папа с мамой посоветовали ей добавить чёрного пёсика, который, в отличие от белых и пушистых, будет делать всё наоборот и хулиганить. Они вместе выбирали щенка по интернету и остановились на длинношёрстом той-терьере. Эта в меру лохматая собачонка – полная противоположность кудрявым белым пуделям – способна насмешить уже одной только внешностью с чёрными лохматыми ушками, похожими на рожки.

Но в последний момент чаша их симпатий склонилась к породе «папильон». Обе породы имеют много сходства во внешности. Но есть и незначительные отличия. Если у русского тоя ушки острые как лохматые рожки, то у папильона они более округлые, словно крылья бабочки, но такие же лохматые. Зато папильоны более обучаемые. Для них дрессировка – настоящее удовольствие. Единственное «но» – не бывает чисто чёрных папильонов, что и повлияло на выбор породы. После споров и раздумий остановились всё-таки на длинношёрстном русском той-терьере.

Родители вместе с Агатой ездили к заводчику покупать щенка. А кличку дала ему Агата, в соответствии с его будущей ролью. Щенок был ещё крохой, всего полтора месяца, и первое время жил в комнате Агаты, то есть в артистическом общежитии на третьем этаже цирка. Агата начала заниматься с ним с первых же дней. Она приучала его к самым основным командам, таким как «ко мне», «сидеть», «лежать», ходить в туалет на пелёнку. Пёсик действительно оказался сообразительный, неглупый. До трёх месяцев освоил и первые трюки: научился вставать на задние лапки, кружиться, кланяться. Агата не могла на него нарадоваться.

И вот настало время работы с ним на арене. Это означало, что собачку надо приучить к музыке, свету, посторонним звукам, то есть к условиям, приближённым к выступлению.

Но тут случилось непредвиденное. В тот день переноска с Кошмариком оказалась в ненужном месте и в ненужное время. Может быть, как-то неудачно сошлись звёзды в созвездии Малого Пса. А может быть, в созвездии Малой Медведицы. Но, конечно, решающую роль сыграло окончание ремонта подсобных помещений. Именно в тот день переселяли медведей из временного помещения в их постоянное, отремонтированное. А встречным потоком рабочие разбирали, уносили свои леса, прочие тяжести и инструменты.

В обычной обстановке ничего подобного не могло бы случиться. А в этом великом переселении переноску с Кошмариком, оставленную на пару минут без присмотра, кто-то принял за обычный чемоданчик и отодвинул с прохода. Оказалась она у клетки с молодой медведицей Матрёной, озорной и любопытной.

Учуяв щенка, Матрёна просунула лапу между прутьями и со всей медвежьей силой покошмарила Кошмарика так, что пластмассовые осколки от переноски полетели во все стороны.

Её мощные когти, между прочим, по семь сантиметров в длину, чудом не задели щенка. На его отчаянный визг прибежали и родители, и Агата, и спасли собачонку.

Работать на арене в тот день Кошмарик на смог. Он дрожал так, что пришлось обратиться к ветеринару. Тот вколол ему успокоительное и посоветовал Агате снова забрать щенка к себе в комнату на пару дней, чтобы он успокоился.

Но ни через день, ни через неделю работать на арене Кошмарик не смог. Как только его спускали с третьего этажа на первый, где находился репетиционный манеж, хранивший запахи медведей и других хищников, щенок поджимал хвост, начинал дрожать и скулить.

– Ой, заговорились! – спохватилась мама. – Как бы Кошмарик лужу не наделал.

– С ним погулять? – вскочил Кирюшка.

– Сегодня пропустим, ему и так много впечатлений. Утром погуляешь. А сейчас давай познакомим его с пелёнкой.

Мама достала из сумки с приданым чистую пелёнку, и они с Кирюшкой постелили её на кафельном полу ванной.

– У Агаты он привык ходить на пелёнку. Ты, конечно, будешь приучать его делать свои дела на прогулке. Но такая выручалочка не помешает. Мало ли, ты где-нибудь задержишься.

В отдельном пакете был припасён кусок мокрой жёлтой пелёнки, который мама положила на чистую. Кошмарик обнюхал старый кусочек, смекнул и сделал лужицу на пелёнку.

Мама показала, как свернуть использованную пелёнку, выкинуть в мусорное ведро и постелить свежую.

Кошмарик вздохнул с чувством выполненного долга и завалился набок прямо в коридоре. Папа достал щенячью лежанку, круглую, с меховой подстилкой. Дедушка определил самое удобное и тихое место для неё – в гостиной за дверью. Туда и переложили уставшего щенка.

На кухне за столом продолжилась беседа. Дед вспоминал цирковые байки. Особенно интересны они были Кирюшке, а родители слушали их не первый раз.

Родители рассказали о новой цирковой программе. Каждый номер имел интересный сюжет, представлял собой настоящий мини-спектакль, будь то их выступление с медведями, номер наездников или акробатов. Например, родители изображали старинную свадьбу. В роли жениха и невесты они выезжали в роскошной открытой карете, запряжённой медведем. Их встречали цыганской пляской танцоры в живописных нарядах. Жених и невеста присоединялись к танцу, а вместе с ними плясали и медведи.

Родители показывали фотографии, видео, хвастались костюмами. Кирюшка смотрел с открытым ртом, даже про щенка забыл. И дед не переставал восхищаться.

– В наше время всё было проще, – вспоминал он. – Скромные костюмы блестели только издалека, а вблизи местами штопаны и потрёпаны. Никаких танцоров в помощь, таких потрясающих светоэффектов. Но зрителей мы умудрялись и так веселить да удивлять.

– Дедушка, а покажи нам фокусы, – попросил внук.

Об этом дедушку Проделыча дважды просить не надо.

За дедушкиными фокусами время пролетело так весело и быстро, что чуть не пропустили бой курантов.

В Кирюшкиной жизни это было первый раз, что он не уснул и дождался наступления Нового года. После боя курантов он в восторге попрыгал и поплясал, чертя в воздухе замысловатые виньетки бенгальским огнём, и убежал к ёлке. А как же! Деда Мороза с подарками подкараулить – что может быть важнее в новогоднюю ночь!

Через некоторое время взрослые хватились ребёнка. Когда они заглянули в гостиную, перед ними открылась поистине новогодняя картина. Под ёлкой, свернувшись одним клубочком, спали два ребёнка, человечий и собачий. Вокруг валялись клочья блестящей упаковочной бумаги от родительских подарков. А сами подарки – Кирюшкин и дедушкин свитера с новогодними снежинками – служили им подстилкой.

Взрослые переложили мальчика в кроватку, щенка в лежанку, а сами закрылись на кухне и всю оставшуюся ночь учили дедушку, как воспитывать щенка, как за ним ухаживать. И даже шпаргалку ему записали, по пунктам, да такую длинную, что дедушка назвал её портянкой.

Утром первого января, едва забрезжил рассвет, Кошмарик услышал сквозь сон голоса. В прихожей за дверью поговорили, хлопнула входная дверь, и голоса стихли. Щенок сразу вскочил и прислушался, шевеля ушами. В щель под дверью пробивался свет, и кто-то грузный приближался к гостиной, стуча палкой об пол. Дверь распахнулась, и в проёме возникла огромная фигура. С его запахом Кошмарик познакомился ещё вчера, но сегодня этот великан был с палкой. «Как это понимать?» – спросил щенок, задрав мордочку. Но Проделыч услышал лишь жалобный скулёж. Кошмарик испуганно попятился от него, пока не упёрся попкой в стену, и от страха… сделал лужу.

– Ах ты, кроха! Пойду за шваброй, – беззлобно проговорил Проделыч, помня о том, что наказывать щенка нельзя.

Пока дедушка ходил за шваброй, щенок провёл важное расследование в прихожей. Он разнюхал, что люди с запахом цирка и медведей только что покинули дом. И свою обувь, сумки не забыли, кроме одной, белой, с запахом Агаты.

Проделыч увидел, что щенок обнюхивает пол. «Ищет место для туалета», – подумал он. Дедушка аккуратно подхватил собачонку своей огромной лапищей и отнёс в ванную на чистую пелёнку. Щенок повертелся, повертелся и сделал на пелёнку каку.

– Вот и умница, – улыбнулся Проделыч в седые усы и отправился на кухню, а щенок, в надежде на вкусняшку, покатился за ним. Но на кухне, кроме вкусняшки, его ждала миска привычного корма. Родители вчера показали, как отмерить нужную порцию корма для четырёхмесячного щенка, чтобы он не превращался в откормленного поросёнка. И всё необходимое записали в шпаргалке-напоминалке, именуемой дедом портянкой.

– Сегодня утром я за хозяина, – объяснял дедушка, в то время как Кошмарик уминал корм. – Твой основной хозяин Кирюшка такой же ребёнок, как и ты. Не выспался он. Кто ж спит в новогоднюю ночь! Это ты не понимаешь, что такое утро первого января. А для человека, сейчас самый сон.

Кошмарик внимательно прислушивался к голосу дедушки, уплетая за обе щеки.

– Вот я всю ночь не спал. Детей ни свет ни заря проводил. Они в твой цирк ненавистный поехали. А как же! У них медведи не кормлены, не глажены. Ну, может, и кормлены, но точно не глажены. А вечером представление, – рассказывал дедушка, позёвывая.

Убедившись, что щенок сыт и напоен, Проделыч от души зевнул, потянулся и поковылял в постель. Утро первого января же!

Когда Кирюшка, наконец, проснулся, он сразу встретился взглядом с Кошмариком. Щенок давно караулил у кровати маленького хозяина, который вчера гладил его, кормил и побаловал вкусняшкой. И теперь он радостно затанцевал, виляя хвостом.

– Айда гулять! – скомандовал Кирюшка.

Наскоро одевшись, он схватил щенка, шлейку с поводком и выскочил на порог. О собачьем комбинезоне он даже не вспомнил. Ночью нападал снежок, свежим пуховым одеяльцем прикрыв землю и похоронив все запахи мира. Холмик снега на скамейке, на качелях, белые шапки на кустах. Гулять во дворе Кирюшке показалось не интересно. Он выскочил за калитку. Пусть все видят, какой крутой у него щенок!

Кирюшка хотел надеть Кошмарику шлейку, но тот сорвался с места и принялся скакать по пушистому снежку. Снег на тротуаре был девственно чист и нетронут – ни одного следа. Лишь цепочка кошачьих, но это не в счёт. Нереальная, космическая тишина закладывал уши. Лёгкий снежок забавлял щенка.

Кирюшка пытался расправить шлейку, но от спешки у него ничего не получалось. Вдруг захлопали крылья, и на куст поодаль опустилась ворона. Кошмарик замер в стойке, разглядывая невиданную птицу, и через мгновение сорвался к ней с громким тявканьем.

«Ха! Какой смешной!» – подумала ворона. Из осторожности она перелетела через дорогу и разглядывала щенка с другого куста. Пёсик бросился за ней, взрыхляя пуховый снежок. Ворона, не будь глупой, перепорхнула повыше, на нижнюю ветку дерева, и не сводила любопытных глаз-бусинок с преследователя. Игра её забавляла.

Кошмарик тявкал и прыгал под деревом, тявкал и прыгал. Он впервые видел такое крылатое создание, удивительное и непонятное. Подбежал и Кирюшка с совершенно запутавшейся шлейкой. Маленький человек не понравился вороне, она с такими не играет. Птица взмахнула крыльями и улетела в заросший деревьями овраг.

Надо сказать, что на Кирюшкиной улице только с одной стороны были дома, небольшие, двухэтажные, которые называют частными. А через дорогу, за живой изгородью с колючими кустами, прятался глубокий, заросший деревьями овраг, на дне которого журчал ещё не замёрзший ручей.

Щенок в погоне за птицей неожиданно прошмыгнул под кустами и исчез в овраге. Нет, Кирюшка так не договаривался, такого он никак не ожидал!

– Кошмарик! – заорал он. Выронив шлейку и поводок, он бросился за щенком сквозь кусты. Куртка издала хриплые звуки – это колючки разрезали ткань длинными прорехами. Кирюшка глянул вниз – Кошмарик, оставив след на снегу, соскользнул, но, к счастью, не так далеко. Точнее, не так глубоко. Он застрял на присыпанной снежком кочке, нависавшей над ручьём, и изумлённо вертел головой. Мальчик сиганул к нему, кочка под его тяжестью обрушилась, и они оба полетели в ручей.

Хрупкий ледок, сковавший только края ручья, треснул под ними. Кирюшка и Кошмарик шлёпнулись в воду. Лёгонький щенок начал уплывать под весёлое журчание ручья.

– Кошмарик! Кошмарик! – снова заорал Кирюшка и бросился за ним.

Подняв брызги, словно жарким летним днём, Кирюшка нагнал пёсика и выудил из воды. Шерсть у щенка намокла, и ледяная вода стекала с него струями. Кирюшка и сам промок с головы до пят, но он не замечал холода. Прижимая к груди мокрый меховой комок и цепляясь одной рукой за ветки и стволы, он стал карабкаться вверх по склону оврага, то и дело поскальзываясь и оступаясь.

Наконец Кирюшка снова продрался сквозь кусты на тротуар, при этом куртку ещё раз хрипло поприветствовали шипы боярышника. На мокрых брюках и ботинках налипли комья снега. Отяжелевшую от воды куртку украшали белые клочья утеплителя, торчавшие из множества прорех, словно он вывалялся в перьях. Намокли даже шапка и волосы.

И тут Кирюшка нос к носу столкнулся с соседкой Светой. Она жила через два дома и училась в параллельном классе. Света была отличницей, и об этом знали все, потому что её портрет висел на доске почёта. С незабудковыми глазами и пшеничной косой она была красивее всех других отличников на доске. Можно сказать, она была главным украшением школы. Доска почёта висела в холле у раздевалки, и Проделкин, каждое утро любовался ею. Просто невозможно было прийти в школу, не заметив её.

От неожиданной встречи Кирюшку даже в жар бросило. «Вот так похвастался щенком!» – мелькнуло у него в голове.

Света, похоже, караулила его на этом месте. У неё за пазухой сидел рыжий котёнок, и он заворочался, когда увидел щенка.

– Проделкин, это ты кричал «Кошмар»?

– Не Кошмар, а Кошмарик, – засмущался Кирюшка.

– Ничего себе кошмарик! Ты совсем промок! Это действительно настоящий кошмар! Это твой щенок? Или ты его нашёл?

– Мой.

– А у меня, гляди, котёнок, Лучик. Убежал через форточку, и я его еле нашла, по следам. А как твоего щенка зовут?

– Кошмарик.

– Ой, Лучик, слышишь, – обратилась она к котёнку, – оказывается, это кличка! Он назвал щенка Кошмарик! Проделкин, да разве так можно питомца называть! – щебетала Света, хлопая длинными ресницами. – Помнишь, как ты судно назовёшь, так оно и поплывёт.

– Это не я его назвал, а в цирке так назвали.

– В цирке?! А как он оказался у тебя?

– О, это целая история!

– Да ты что! Расскажешь?

И Кирюшка принялся рассказывать, не обращая внимания на то, что пёсик дрожал в его руках всем тельцем. Когда бы ещё отличница Света, украшение школы, снизошла бы до разговоров с ним!

Только роль, к которой готовили Кошмарика, Кирюшка изменил. Рассказывать надо интересно! Пёсику надлежало стать по сценарию не озорником непослушным, а настоящим чудовищем на арене!

– Представляешь, – вещал Кирюшка, переступая окоченевшими ногами в хлюпающих ботинках, – он выходил на арену в чёрном плаще с красной подкладкой и со светящимися красными рожками на голове, – такие светящиеся рожки на обруче продавали на ярмарке, и Кирюшка использовал их в воображаемом представлении.

– Да это же настоящий монстр! – ахнула Света, вздёрнув пшеничные брови, и Лучик дёрнулся у неё под курткой.

Медведица Матрёна в Кирюшкином рассказе стала страшной и такой ужасной, что Света даже зажмурилась.

– Один её рык повергал в трепет весь цирк! – продолжал нагнетать жути Кирюшка. – Даже все остальные медведи боялись её. И вот однажды за кулисами она напала на Кошмарика и терзала целый час! Доктор потом ему операцию делал, еле раны зашил.

– Бедненький Кошмарик! – Света протянула руку и погладила мокрую шёрстку дрожащего всем тельцем щенка. – Ой, Проделкин, а он не простудится?

– Ничего, я его закаляю и дрессирую, – уверенно мотнул головой Кирюшка. Его нос посинел, пальцы покраснели, но ему всё было нипочём. – Агата в цирке с ним не справилась после ранения, – продолжал он. – А я справляюсь. Выдрессирую лучше, чем в цирке.

Света в восторге округлила свои незабудковые глаза. Она вытащила котёнка из-за пазухи и протянула к щенку, будущему звезде.

– Лучик, попрощайся с Кошмариком.

Котёнок, повинуясь зову кошачьей крови, резко выкинул лапу и саданул когтями щенку по носу. Пёсик завизжал, на носу выступила кровь. Кирюшка и Света тоже в ужасе закричали. Прижав к себе испуганного питомца, Кирюшка бросился к своей калитке.

На пороге дома стоял дед, в меховой жилетке и валенках. Одной рукой он опирался на трость, в другой держал собачий комбинезон. Каких только проделок не доводилось ему увидеть от своего внука. Казалось, его уже ничем не удивишь. Но такого дедушка не ожидал.

Дедушка Проделыч, как настоящий фокусник, всё делал быстро и ловко. Буквально через пару минут Кирюшка сидел в горячей ванне красный, как рак. Дедушка, держа в левой руке Кошмарика, завёрнутого в мохеровый шарф, правой рукой проверял воду в ванне и всё находил её недостаточно тёплой и не закрывал кран. Раньше Кирюшка уже пищал бы и капризничал, но в тот день он только кряхтел и терпел. И даже боялся глаза поднять на деда: такой сердитой складки между его седыми бровями он ещё не видел. Щенок на руках у дедушки лежал тряпочкой, с полузакрытыми глазами и тяжело дышал.

– Тебе папа говорил, надевать щенку на прогулку комбинезон? – спросил дедушка

– Говорил, – кивнул Кирюшка.

– Значит, помнишь?

– Помню, – пролепетал внук.

– А почему ты не надел?

– Забыл! – пожал Кирюшка голыми плечами.

– Ну как же ты забыл, если помнишь!

– Не знаю, – внук поднял на деда честные голубые глаза. Ну, не помнил он, как забыл.

– Тебе папа говорил, первые дни гулять только во дворе?

– Говорил, – Кирюшка снова опустил глаза, разглядывая пузыри и круги на воде, разбегавшиеся от крана.

– А почему не послушался?

– Не знаю, – вздохнул внук.

– Да что ж с тобой такое! И помнишь, и не помнишь, и не знаешь, почему!

Тут зазвонил Кирюшкин телефон в прихожей. Проделыч, наконец, перекрыл кран, велел внуку сидеть в ванной, ушёл в прихожую. Не выпуская Кошмарика из рук, дедушка ловко нажал на зелёную кнопку и принял звонок.

– Добрый день, Стасик, – услышал Кирюшка из ванны. – Нет, он не может подойти, он в ванне парится… И гулять не может. Он уже погулял и даже поморжевал… Как поморжевал? А как моржуют, ты не знаешь?... А он знает. В речку ныряют, да и ручей тоже сойдёт. Главное, чтоб мороз покрепче был… Щенка? Щенка привезли… Нет, посмотреть его не получится. Заболел щенок, простудился… Когда успел? Так хозяин ему шустрый попался. Сумел простудить. Способный ваш атаман. Вот теперь ума не приложу, что с щенком делать. Ты, слышу, с Владиком? Вот хорошо, дай ему телефончик.

Дальше дедушка разговаривал с Владом.

– Владик, голубчик, ты кажется, рядом с ветеринаркой живёшь? А сбегай-ка, посмотри, как она сегодня-завтра работает. Какое у них расписание на праздники? Срочно надо щенка спасать. Вот спасибо! Жду звонка на этот телефон.

Владик отзвонился через несколько минут.

– Дедушка Проделыч! Ветеринарка сегодня закрыта. Там висит расписание и объявление с телефоном дежурного ветеринара. Я вам сейчас пришлю фото.

– Спасибо, Стасик, умничка! Жду.

Дед вошёл в ванную.

– Нет худа без добра и наоборот! – заявил он. – Я твоим смартфоном научился пользоваться. Вот Владик фото прислал, а я сумел его раскрыть. И на звонки отвечал.

Проделыч и Кирюшка прочитали объявление на двери ветеринарной клиники. Оказалось, что клиника работает со второго января. А первого января в экстренном случае можно позвонить по указанному телефону.

– А как позвонить со смартфона, давай, внук, показывай.

Кирюшка набрал номер, и дедушка вызвал ветеринара на дом.

Машина с синим крестом появилась у калитки довольно быстро.

– С Новым годом, дедушка Проделыч! Вы обзавелись питомцем? – спросила девушка-ветеринар, раздеваясь в прихожей. Дедушку знали все в городе. Все дети были его фанатами, благодаря его выступлениям на Дне Города и других праздниках. Но дети ведь растут и становятся взрослыми.

– Танюша, – узнал её Проделыч. Он тоже всех знал, но по-прежнему называл их танюшами, витюшами, серёженьками и наташеньками. – А я и не знал, что ты уже доктором стала.

– Да нет, дедушка Проделыч, ещё не доктор, я только учусь, а работаю пока помощником ветеринарного врача. – Ну, показывайте вашего больного, – Танюша взяла Кошмарика из рук у Проделыча, и они перешли в гостиную. – Что с ним случилось?

– Да вот, свалился в ручей. Внук его еле выудил оттуда, рискуя жизнью.

Кирюшка, мокрый и распаренный, приоткрыв дверь ванной, прислушивался к разговору. Дедушка не рассказал тётеньке о его прегрешениях, которые так плохо закончились для Кошмарика, и Кирюшка облегчённо выдохнул. Шлёпая по полу босыми ногами, с путаными мокрыми волосами и в дедушкином халате, волочившимся шлейфом, он робко вошёл в гостиную и поздоровался.

Тётя Танюша осматривала щенка на диване. Он лежал тряпочкой и медленно, тяжело дышал. Из его попки торчал термометр. Когда термометр пропищал, тётенька помощница вынула его и сказала:

– Так и есть, переохлаждение.

Она послала Проделыча на кухню за тёплой водичкой. Дедушка налил водичку в маленький чайник, и Кошмарик немного попил из носика, почмокав.

– Чтобы не случилось осложнение, я сделаю ему укольчик, – сказала тётенька, ободряюще подмигнув испуганному Кирюшке. –Придержи-ка своего питомца.

Кирюшка опустился на пол перед диваном, и слёзы потекли у него двумя ручьями. Проделыч легонько отодвинул внука и обнял своими лапищами маленькое тельце.

– Завтра с утра приедет доктор, я передам ему заявку, – пообещала Танюша, сделав укол. – Не плачь, Кирюшка. Надежда есть.

Тётенька велела чаще поить тёплой водичкой, снова закутать в шарф и положить рядом с щенком бутылки с тёплой водой как грелки. А в прихожей она прошептала Проделычу:

– Щенок слишком мал, всё очень серьёзно.

Когда она уехала, Кирюшка зарыдал в голос, сидя у дивана с щенком. И весь день он не отходил от Кошмарика, а тому лучше не становилось.

Наступила ночь, безрадостная, тревожная. Во сне Кирюшка метался и бредил. Он снова и снова нырял за Кошмариком, да только не в ручей, а в океан с льдинами. Наверное, это был Северный Ледовитый океан. Кирюшка мёрз и дрожал, но никак не мог поймать Кошмарика. К утру появился кашель. Кирюшка кашлял всё чаще и громче.

У дедушки Проделыча была уже вторая бессонная ночь подряд. Он метался между внуком и щенком. А утром, когда у Кирюшки начался жар, дедушка вызвал скорую помощь.

Скорая оказалась не очень скорой, а врач очень строгим. Подъезжая наконец к воротам, доктор, длинный и тощий, сердито хмыкнул, увидев машину ветеринара.

Не успев войти в дом, он начал возмущаться:

– С каких это пор ветеринары стали детей лечить! Неужели нельзя было дождаться доктора! У нас в праздник столько вызовов, надо это понимать и запастись терпением! Это вы ветеринара ребёнку вызвали? – строго сверкнул он очками на Проделыча. Доктор был нездешний, он не знал знаменитого фокусника и иллюзиониста Проделыча. Зато медсестра выросла в этом городе и даже на той же улице. Звали её тётя Лида, а для Проделыча, она была, конечно, Лидочкой. Она пыталась остановить доктора и что-то сказать, но тот не замечал, как она со значением касалась его локтя.

– У меня свой пациент, – спокойно ответил ветеринар дядя Витя, выглянув из гостиной.

– Пожалуйста, проходите, ребёнок в другой комнате, – вежливо пригласил Проделыч.

– А где родители? – спросил доктор.

– Я за них, – отвечал Проделыч.

Доктор снова сверкнул на него очками и возмущённо хмыкнул. Медсестра снова коснулась его локтя, пытаясь что-то сказать, но доктор отмахнулся.

Доктор послушал Кирюшкину грудку, спинку, заставляя то дышать, то не дышать, то покашлять. Затем он велел открыть рот, высунуть язык и посмотрел горло, смерил температуру, пробормотал медсестре состав инъекции, то есть укола, и сурово объявил, словно вынес приговор:

– Бронхит. Забираем в стационар.

Кирюшка испуганно пискнул и нырнул с головой под одеяло.

– Доктор, – может, дома полечим? – спросил Проделыч.

– Кто это будет лечить в праздничные дни! Инъекции два раза в день, наблюдения. А у вас даже родителей нет!

– Доктор, внук с двух лет со мной. А родители, – Проделыч указал на афишу над кроваткой – вон они, на каникулах представления по два раза в день. Их нельзя отрывать. Я справлюсь.

Сергей Петрович зыркнул на афишу, и сердитое выражение его лица изменилось. Он с интересом разглядел огромных мишек на задних лапах и нарядных дрессировщиков, командующих ими.

– Раз нельзя родителей отрывать, полечим ребёнка в больнице, – сурово отчеканил доктор.

Кирюшка ни разу не был в больнице и очень испугался.

– Сергей Петрович, – вступилась медсестра, – он много чего умеет. Это же Проделыч!

– Что за Проделыч такой! Профессор? Врач-педиатр? Или хотя бы фельдшер?

– Знаменитый фокусник!

– Фокусник! – хмыкнул врач. – У ребёнка бронхит. А он легко переходит в пневмонию. Вы знаете, что такое пневмония?! – перевёл он строгий взгляд на Проделыча.

– Конечно – воспаление лёгких.

– Вот именно! Не лечить пневмонию – отёк лёгких и всё! Ингаляции, инъекции. Это вам не цирк! Я оформляю в стационар.

Доктор достал блокнот с бланками и полез в нагрудный карман халата за ручкой. Но вместо ручки выдернул из кармана кончик бинта. Он тянул за бинт и тянул, бинт раскручивался, падал к его ногам волнами и никак не заканчивался.

– Что за цирк! – сердился доктор, но конца бинта не было видно.

– Доктор, я буду лечить. – Проделыч умоляюще сложил руки. – Ингалятор есть. Всё, что пропишете, сделаю. И инъекции,

– А вы умеете?

– Конечно. Вот смотрите!

Проделыч молниеносно перевернул Кирюшку на живот, перехватил у медсестры шприц и ватку и ловко вколол внуку укольчик по всем правилам, протерев попку ваткой и прижав ватку после.

– Вот это фокус! – Сергей Петрович даже очки уронил. Он никогда не видел, чтобы так быстро и ловко делали инъекцию детям. Да так, чтобы они и пикнуть не успели. Обычно они кричат и извиваются. И приходится держать их за руки и за ноги. – Вот это фокус! – повторил доктор. – Но вы один! Некому даже в аптеку сходить!

– Не беспокойтесь, Сергей Петрович, – вступилась медсестра тётя Лида. – Моя старшая дочь в аптеке работает, вы же знаете. А младшая принесёт. Мы недалеко живём. Пишите рецепт.

– Ну, ладно, – вздохнул доктор.

Кирюшка тоже вздохнул и высунул конопатый нос из-под одеяла.

Бинт сразу закончился. Сергей Петрович достал, наконец, ручку, убрал большой блокнот, приготовил бланк рецепта и пробормотал:

– Где же мои очки? – он пошарил по голове в поисках очков.

– У вас в правом кармане, – подсказал Проделыч.

– Как они там оказались? – удивился Сергей Петрович, словно видит свои очки первый раз.

– Вы могли на них наступить, – скромно ответил Проделыч, пряча глаза, в которых плясали весёлые искры.

– Цирк какой-то! – снова фыркнул доктор и выписал рецепт.

– А теперь подпишите отказ от госпитализации, – строго потребовал Сергей Петрович.

Проделыч подписал отказ, а медсестра позвонила старшей дочери, сфотографировала и отправила ей рецепт.

– Дедушка Проделыч, я проведаю вас после дежурства, – сказала тётя Лида. – И утром зайду, по-соседски. У меня завтра выходной. Лёгкие послушаю, уколы сделаю. Не переживайте, Проделыч, я вас не брошу. И вы, Сергей Петрович, не беспокойтесь. Всё будет под контролем.

Когда Проделыч закрыл дверь за врачом и тётей Лидой, он перешёл в гостиную, и они с ветеринаром стали беседовать о Кошмарике.

Туда же пришлёпал и Кирюшка, бледный, лохматый и в пижаме. Щенок лежал в своей лежанке, поднятой на диван, всё такой же тряпочкой и часто дышал.

– Доктор, он будет жить? – жалобно пролепетал Кирюшка.

– Делаю всё возможное, но обещать не могу, строго ответил дядя Витя.

Кирюшка сморщил нос, готовясь расплакаться.

– Витюша, у вас нет большого шприца? – спросил Проделыч. – Мне доктор забыл выписать шприц.

Слово «шприц» на Кирюшку действовало магически. Он вздрогнул, раскрыв рот и округлив глаза.

– Не переживайте, дедушка Проделыч, – успокоил ветеринар дядя Витя, – шприцы вам наверняка выписали.

– Да нет, это особый шприц, не от бронхита. Нам нужен шприц для лекарства от безответственности и забывчивости. Помните, в фильме «Кавказская пленница» Бывалому вкололи воооот такой шприц? –Проделыч раздвинул руки, показав огромный размер шприца и незаметно подмигнул дяде Вите.

– Помню, помню, – включился в игру дядя Витя, – от безответственности и забывчивости только в таких дозах и колют. Меньше нельзя, не поможет. У меня такой шприц есть, завтра вам привезу. И лекарство тоже.

– Не надо! – закричал Кирюшка, и слёзы покатились по его щекам. – Я больше не забуду! Я больше не забуду про комбинезон! Я буду гулять с Кошмариком только со шлейкой! Не забуду про шлейку!

От его крика щенок вздрогнул и открыл глаза.

– Смотрите, смотрите, – обрадовался Проделыч.

Все склонились над щенком, почему-то затаив дыхание.

Кошмарик поморгал, снова закрыл глаза и вздохнул.

– Ну, жить будет? – прошептал Проделыч, с надеждой глядя на ветеринара.

– Будем надеяться.

Дядя Витя собрал инструменты и сказал на прощание:

– Завтра я сам приду.