Знаменитые лекари

            Сегодня бабушка и мама выкопали лук с чесноком и положили сушиться на чердак. Когда скрип деревянной лестницы затих, мы со Славой, стараясь как можно тише ступать, полезли наверх. Сколько нам раз запрещали лазить на чердак, не сосчитать! И главное, что нас на него влечёт – непонятно. Там пыльно и не хранится ничего интересного. Только сквозь трещины старых досок проникают яркие солнечные лучики. Они пересекают весь чердак вдоль и поперёк. Это забавно.

            – Саша, залезай скорее, – прошептала Слава.

            – Всё. Залезла. Ух ты! Ступить некуда.

            На полу ровным слоем лежал лук и чеснок. Мы с сестрой разгребли небольшой уголок и уселись напротив друг друга. Живот приятно защекотало. Так со мной всегда, когда я поднимаюсь на чердак.

            – Ты чего улыбаешься? – спросила Слава.

            – Не знаю. А ты чего? – ответила я и чихнула.

            – Будь здорова. Это хорошо, что мы здесь. Если ты заболеваешь, то чеснок и лук помогут. Дыши глубже, – авторитетно заверила сестра.

            По совету Славы я вдохнула глубже и опять чихнула.

            – Что-то мне кажется, я от пыли чихаю, – начала говорить я, прислушиваясь к нарастающему шуму.

            – А вот бабушка рассказывала… – начала Слава, но тоже замолчала, потому что шум превратился в совершенно отчётливо звучащие голоса.

            – Мелко растереть и смешать с мёдом. Давать чайными ложками до еды, и горло пройдёт. Это я вам утвердительно говорю.

            – Я, милостивый государь, тоже лечу ангину собственными силами, но предпочитаю компрессы и полоскание.

            Слава коснулась меня и, округлив глаза, показала рукой на середину чердака туда, где пересеклись несколько солнечных лучиков. В пятнышке света я увидела две небольшие фигурки. Одну длинную, с забавным увесистым животиком, другую круглую и короткую. Человечки напомнили мне нашего участкового врача Гарлика Семёновича Чесночинкина и главного врача детской поликлиники Луку Лукича Луковкина.

            – Я вам более того скажу: если меня три минутки пожевать, то я убью все бактерии.

            – Лук Лукич, полагаю, ваш грозный характер известен бактериям и вирусам, но всё же сила чеснока, моя сила, больше. Известно ли вам, что я по своей сути натуральный антибиотик?

            Слава зашептала мне в ухо:

            – Помнишь, мама говорила об этих самых антибиотиках, когда у меня был бронхит? Одна таблетка так пугает бактерии, что они от страха либо замирают, либо умирают.

            Я кивнула головой, продолжая слушать.

            – Но в отличие от антибиотика я укрепляю иммунную систему организма, а что это значит? Это значит, помогаю организму противостоять вредным воздействиям.

            – Что там ангина и грипп, разве это ваш масштаб! Я имел удовольствие слышать о вашем подвиге 1920 года, когда испанцы смогли пережить чуму, страшное, смертельное заболевание. Жители столицы ели чеснок в самый разгар эпидемии и не погибли.

            Чеснок учтиво поклонился. Лук поклонился в ответ.

            – Да-с, Гарлик Семёнович, я всегда говорил, наши пути в медицине идут одной дорогой.

            Слава коснулась моей руки и сказала:

            – Гарлик, почти Гарик! Как у нашего участкового врача.

            – Гарлик – по-английски чеснок, – ответила я, прислушиваясь к диалогу.

            – Вы по мере своих сил и знаний боретесь с болезнетворными микробами и я; вы поддерживаете внутренние силы организма и я, – Лук Лукич сухо хохотнул и добавил, – вы имеете своеобразный запах и я.

            В ответ Гарлик Семёнович заразительно засмеялся и, покачав пальчиком вправо-влево, прорекламировал:

Странный запах, острый вкус –

Намотай себе на ус!

Возбуждает аппетит,

Ничего не заболит,

Если…

            Лук Лукич подхватил:

Кушать лук, чеснок,

Для здоровья будет прок.

            – А благодаря какому веществу вы обладаете таким удивительным и стойким запахом? – спросил Лук Лукич.

            – Да какое же вещество может сравниться с вашим запахом! – рассмеялся Гарлик Семёнович, потом вздохнул и, сложив руки кренделем, ответил. – Хотел бы я рассказать вам нечто захватывающее, меня касающееся, но секрета не открою. Вещество с названием заморским аллицин. Среди четырёхсот моих полезных веществ именно оно отвечает за запах и вкус.

            – Ну, что поделать, что поделать, – соглашаясь, ответил Лук. – Мы же пряности. Нам положено иметь стойкий аромат и вкус. В этом мы схожи.

            – Уверяю вас, как и во многом другом. Если вспомнить времена минувшие, так ещё при строительстве пирамид египтяне использовали меня в качестве средства, поддерживающего и даже увеличивающего силу. Рабочие на строительстве каждый день съедали за своей трапезой чеснок.

            – Вот вы изволили про египтян рассказать, а я про римлян вспомнил. Можно сказать, что они ставили перед собой не менее масштабные задачи, чем египтяне. То же строительство, но огромного государства, для чего требовалось захватить и удерживать чужие территории. Римские воины должны были быть самыми сильными, самыми выносливыми и здоровыми. И вот так штука! Именно лук считался у них средством, придающим силу и мужество. А следовательно, обязательно входил в набор необходимых для солдат продуктов.

            – Смею напомнить, что наш норов, ведь мы оба горчим, был хорошо известен до римлян и египтян, например, древним индусам. Но даже тогда в нас распознали ценнейших лекарей.

            – Да, голубчик вы мой! Лекари мы знаменитые. Про это даже дети малые знают.

            – Оба аппетит улучшают, – вспомнила я и шепнула Славе.

            – Помните пословицу – «Лук от семи недуг»? А про меня говорят: «Чеснок семь недугов изводит».

            – Конечно, помню. Досадно, право, что сказано только семь, а не сто семь, как на самом деле и есть.

            – Удивляюсь вам, это всего лишь пословица.

            Краем глаза я увидела, как Слава стала загибать пальцы и что-то шептать. Я разобрала только: простуда, цинга, обморожение. Загнув все пальцы на руках по два раза, она прошептала:

            – И ещё от головной боли помогает.

            – Что помогает?

            – Если свеженадрезанную луковицу к вискам прикладывать, голова пройдёт. Так бабушка делает, – рассеянно ответила Слава, прислушиваясь к разговору Лука и Чеснока.

            – Но одно различие, милостивый государь, между нами всё-таки есть! – подмигнул Чеснок.

            – Полноте, голубчик, какое же?

            – Сейчас сами догадаетесь! Сидит дед, во сто шуб одет, кто его раздевает, тот слёзы проливает.

            – Верно, верно! Это про меня загадка. Летучая сера во мне есть. Как только до глаз долетает, влажной поверхности касается, сразу растворяется. А в процессе растворения появляется серная кислота. Она и щиплет глаза.

            – Какие ужасы, в самом деле! А про меня загадку знаете?

            – Я знаю, – шепотом сказала на ухо мне Слава. – Маленький, горький, луку брат. Нам в садике загадывали.

            – Маленький, горький, луку брат, – торжественно произнёс Чеснок.

            – Да-с. А ведь мало кто знает, что мы родня.

            – Верно. И род у нас один – Лук, семейство тоже – Луковое.

            – Родни у нас много! Признаться, люблю прихвастнуть, что в нашей семье 30 родов, 650 видов!

            – Да, семья большая.

            – Гарлик Семёнович, голубчик, как же мы своё семейное призвание-то сразу не вспомнили! Мы же непревзойдённые приправы!

            – Верно. Ценные и незаменимые. Давно хочу спросить, известно ли вам, душа моя, что есть во мне один микроэлемент, в котором нуждается организм человека. Немногие растения им похвастаться могут. И то, растения эти не везде растут, например, женьшень. А я почти везде!

            – Что это, в самом деле? – удивился Лук.

            – Германий.

            – А для чего он нужен?

            – О, для чего только не нужен! Старение клеток замедляет, иммунитет поддерживает, сосуды делает эластичными. Однако, я вспомнил о вашем диковинном свойстве, душа моя. Шелуха лука может красить в красно-бурый цвет. Верно?

            – Полноте пустяки вспоминать, – отмахнулся Лук Лукич. – Красящее вещество квертецин. Да почти у каждого растения какой-нибудь краситель есть. Шалфей, тот в синий цвет красит, полынь жёлтый цвет даёт, щавель – зелёный, мак – красный. Свойство красить есть, но оно не диковинное.

            – Точно! Пасхальные яйца помнишь? – почему-то обрадовалась Слава.

            Я стала вспоминать, как мы редко красим яйца шелухой лука, можно сказать, не красим вовсе. Любим разноцветные краски использовать, но бабушка красит только по-старинному. Поэтому мы это способность свойство лука знаем.

            – Однако кое-что забавное я вам про себя расскажу. Этого вы про меня точно не знаете!

            – Что же?

            – Меня запрещали есть в праздники! Догадайтесь почему?

            – Запах?

            – Нет. Считалось, что я вызываю слёзы, а ведь на празднике нужно веселиться.

            Чеснок и Лук засмеялись.

            – Всенепременно отвечу вам. Уж не знаю, рассмешу или удивлю. В моей истории тоже есть забавные страницы. Знаете ли, что в одном из ресторанов Сан-Франциско мороженое и даже вино подают с чесноком! Что уж тут говорить о простых блюдах. Тонны чеснока используют в этом ресторане. Их девиз, который мне нравится: «Мы приправляем наш чеснок едой!»

            – А верно ли, что у японцев есть какой-то чёрный чеснок и они делают из него конфеты, покрывая шоколадом? Возможно ли?

            – Уверяю вас, возможно! В Японии и Корее зубчики чеснока квасят при высокой температуре, получается «чёрный чеснок», на вкус он сладкий с небольшой кислинкой, как слива. Вместе с шоколадом мы представляем необыкновенно вкусный продукт.

            – Вот вам и «зловонная роза»!

            – Вы знаете, как меня раньше называли? Верно, верно. Не так прост, как могло бы показаться, был мой путь. Меня называли недостойным, вонючим, смрадным.

            – Какие обидные слова, дорогой мой родственник!

            – Что поделать: кто-то меня не терпит, кто-то очень ценит.

            Лук потоптался на месте, вздохнул и сказал:

            – Утомился стоять.

            – Наверное, с вашим весом так долго стоять нелегко, – заметил Чеснок.

            – С моим весом? Да я пушинка по сравнению с луковицей, выросшей однажды в Мексике! Её вес был четыре килограмма.

            – Тогда ещё постоим, – засмеялся Гарлик Семёнович. – Здесь вы меня опередили. Самая большая головка чеснока была выкопана в Америке и весила чуть более одного килограмма.

***

– Слава! Саша! Куда вы запропастились? – послышался бабушкин голос.

            От неожиданности я зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела взволнованную Славу, которая прижимала левую руку ко рту, а правой показывала на то место, где только что вели беседу Лук и Чеснок.

            Там никого не было. Вернее, не было Гарлика Семёновича и Лука Лукича. На полу лежал чеснок с ботвой и крупная золотистая луковица.

            Слава пожала плечами и потянула меня с чердака. Маме и бабушке мы ничего не сказали, ведь мы не лазим на чердак!