Спасаясь от мороза и ветра, Вика натянула капюшон пальто поверх шапки, а папа поднял воротник куртки.

         Они шли согнувшись, глядя только на дорожку перед собой. Изредка вороны издавали хриплое «Ка-ар-р». Но вдруг послышались их резкие многоголосые крики.

         — Вороны кричат не как обычно, — заметила девочка.

         Вика и папа остановились.

         — Погоди, — папа прислушался. — Что‑то случилось!

         Они обернулись в сторону сквера во дворе пятиэтажек. Недалеко от дорожки шумела воронья стая. Мелькая чёрными крыльями и хвостами, серые вороны подскакивали, взлетали и стремглав неслись обратно.

          — Скорей туда! — Вика вырвалась вперёд.

         Они подбежали. Большинство ворон нехотя отскочили на небольшое расстояние.

         — Вот оно что! Нападение! — выкрикнул папа.

         Красногрудый снегирь, волоча по снегу одно крыло, другим отбивался от двух ворон. А те с криком налетали на него и рьяно долбили его клювами. Снег был забрызган каплями крови.

         — Кыш отсюда! — подскочив к птицам, девочка махнула ногой.

         А папа снял шапку и запустил ею в ворон. Только тогда они вспорхнули и примостились на ветках дерева. Испуганный снегирь сидел неподвижно, с опущенным крылом.

         — Бедненький!

         Вика сняла перчатки и, подойдя поближе, протянула к нему руки. Но снегирь хлопнул чёрным крылом и попытался отпрыгнуть в сторону. Лететь он не мог.

         — Папа, его надо спасти! — взволнованно сказала дочь.

         — Совсем ты обессилен, — наклонился и потянулся к птице папа. — Не бойся меня!

         — Папочка, осторожнее…

         Папа не сразу, но поймал снегиря.

         — Давай я его в руках понесу, — предложила дочь.

         — Ему нужно более тёплое и надёжное место, — ответил папа и поместил птичку к себе за пазуху.

         — Сиди, там тепло, — говорила Вика пернатому. — Боишься? Колотится сердечко? Думаешь, из одной опасности попал в другую?

         — Конечно, он переживает. От ворон спасся и сразу угодил в темноту, хоть и тёплую…

         Как только они вошли в квартиру, Вика громко позвала:

         — Мама! Посмотри, кто у нас!

         Мама вышла из комнаты в прихожую:

         — Кто?

         Папа вынул из-за пазухи пригревшийся комочек и сказал маме:

         — Принеси-ка нам, пожалуйста, картонную коробку с лоджии.

         Мама подала коробку и стала разглядывать птицу:

         — Снегирь… Смотри, Вика, грудка у него красная — значит, самец. Чёрная шапочка — значит, взрослый.

         Вика раздевалась и возбуждённо рассказывала маме, как они прогоняли разъярённых ворон и как пострадавший снегирь оказался в их руках.

         Папа осторожно опустил птицу в коробку со словами:

         — Это временное место. Поскольку в нашей клетке живёт попугайчик, сделаем для гостя другую. Дочка, будешь помогать?

         — Конечно, буду! — карие глаза девочки заблестели из-под русой чёлки.

         После ужина папа принёс с лоджии кусок доски и проволоку.

         — Вместо жёстких прутьев, как у обычной клетки, у нас гибкие будут. Вика, подавай проволоку!

         И пока они делали клетку, не раз прилетал попугай Кеша — красовался своим зелёным костюмом! Он то садился на папино плечо, то улетал на рога сайгака,

прибитые к стене. Ужасный непоседа! Попугай летал по всей квартире: его клетку не закрывали, и он туда возвращался только поесть и попить воды.

           — Папа, Кеша обрадовался, что у него друг появился! Попугайчик у нас общительный. Они обязательно подружатся.

           Клетка для снегиря получилась не хуже той, что у попугая. Папа осторожно пересадил гостя на новое место.

           — Подвязать бы ему крылышко, — предложила мама.

           Тогда папа достал снегиря из клетки, хотя тот не давался, пощупал крыло.

           — Папа! Ему, наверное, больно! — Вика поморщилась, будто ей сейчас сделают укол.

           — По моему убеждению, переломов у него нет, — рассуждал папа, осторожно держа птицу двумя руками. — Как же подвязать больное крыло, чтобы не травмировать ещё больше?.. Кажется, придумал! — он повернулся к маме: — Дай-ка эластичный бинт или чулок. И ножницы!

           Вика метнулась в комнату, опередив маму, и тут же принесла папе ножницы и свои эластичные гольфы.

           Папа сделал из одного гольфа что‑то вроде трубочки, осторожно поправил оба крылышка и надел эту трубочку на птицу. Оба крылышка — здоровое и больное —

оказались плотно, но не жёстко прижаты к телу птицы. Конечно, снегирю было непривычно, но он не вырывался. Видно, боль и общая слабость давали о себе

знать.

           Папа поместил больного в клетку, и тот терпеливо сидел, не двигаясь. Клетку поставили на кухне, поближе к двери на лоджию — где прохладнее.

           — А чем мы его будем кормить? — спросила мама.

           — Когда я его отбивал от ворон, у меня была только одна мысль — спасти его от смерти. Я не думал тогда, как я буду его лечить, чем кормить, — ответил папа и сел на табурет подальше от клетки.

           Прилетел Кеша и, наблюдая, примостился на карниз.

           — Снегирь же похож на попугая. Значит, ему подойдёт корм нашего Кеши! Я и воду ему поставлю в баночке, — сообразила Вика и побежала за кормом и водой.

           — Точно! Давай попробуем. В этом корме есть и пшено, и конопля… — согласился папа.

           Вика поставила снегирю воду и насыпала корм. Но гость даже не посмотрел в эту сторону.

             — Конечно, он такое пережил! Ранение, вороны, у людей в руках побывал, гольф надели… Это стресс для птички, выросшей на воле, в своей стае, — посочувствовал папа и предложил: — Давай оставим его в покое.

             Утром все подошли к снегирю. Он сидел в той же позе, что и вчера.

             — Измучился. Пусть отдохнёт как следует! — сказал папа и стал собираться на работу.

             Когда Вика вернулась из школы, мама вышла ей навстречу и огорчённо сообщила:

             — Не ел снегирь ничего, только воду пил.

           — Не ел? Совсем?.. Как же он голодный целый день?

           «От ворон мы его спасли… А как теперь быть? Что же делать? — задумалась Вика. — Чем же они питаются? Надо было вчера в интернете поискать…» И вдруг её осенила идея. Она сбросила ранец на пол в прихожей и выскочила на улицу. Хрустя снегом, она неслась к скверу. Надо найти снегирей и посмотреть, что они едят! Семена! Но какие?

           На одном дереве синички долбили по стволу крепкими клювами и бойко перепархивали с ветки на ветку. На другом сидели снегири с красными и серо-бурыми грудками. На ветках висели сухие семена-метёлки, а под деревом снег был усыпан рыжей шелухой от семян. Не снегири ли их вышелушивали?

           Вика постояла, чтобы увидеть и убедиться, что именно эти семена едят снегири, но так и не дождалась. Она подняла несколько «метёлок» и присмотрелась: они уже были без зёрнышек. «Как же это дерево называется? Клён?» — засомневалась девочка. Дотянувшись до ветки, она сорвала сухие грозди семян, набила ими перчатку.

           Придя домой, Вика спросила маму:

           — С какого дерева эти семена? С клёна?

           Мама внимательно посмотрела и ответила:

           — Эти семена не «вилочкой», как у обычного клёна, а длинной полоской — как ножичек, закруглённый на конце. Посередине вдоль полоски — бугорок, а в нём

зёрнышко… Это семена ясеня! Мы в детстве серёжки делали из таких семян.

           — Серёжки? И птицы их едят? А как?

           — Ты дай ему немного. Увидим!

           Вика насыпала снегирю семян и села учить уроки. Но вскоре не удержалась и снова подошла к клетке.

           — Мама! — радостно закричала она, — смотри, как он набросился! Смотри, как у него получается!

           Мама подошла и вместе с дочерью наблюдала. Снегирь ловко доставал из семян зёрнышки. Захватив клювом семечку с более толстого конца, где было зёрнышко, он быстро передвигался, щёлкая толстым клювиком вдоль лепестка, пока из него не показывалось зерно, и тогда проглатывал его.

           — Мамочка, теперь наш снегирь пойдёт на поправку! — дочь крепко обняла маму.

           С тех пор Вика по пути из школы набирала в перчатку семян для своего питомца. А через несколько дней он уже с удовольствием расщёлкивал семечки, которые были в корме для попугая.

           Прошло недели две. Снегирь в клетке хорошо освоился, ходил по ней, но больше сидел нахохлившись. Часто на клетку к нему садился попугай, пел по-своему,

но гость не откликался.

           Однажды, подойдя к клетке снегиря, Вика закричала:

           — Что я вижу!

           Папа пришёл посмотреть. Попугай протиснулся в клетку снегиря между прутиками из мягкой проволоки и, чирикая, приближался к гостю. Но красногрудый вёл себя, как будто ничего не случилось. Он сидел невозмутимо. И даже когда попугай подошёл совсем близко, он только важно повернул голову. А для попугая это стало неожиданностью. Он с криком шарахнулся от снегиря, в страхе заметался по клетке, пытаясь улететь. А снегирь, как ни в чём не бывало, неподвижно сидел в уголке. Папа раздвинул проволочные прутья клетки и вытащил попугая.

           Прошло около месяца.

           — Пора снимать гольф с нашего пострадавшего, — объявил папа и достал из клетки снегиря.

           Вике не терпелось посмотреть, как после этого будет чувствовать себя больной. Снегирь как будто только и ждал своего освобождения от повязки! Он сразу расправил крылышки и помахал ими.

           — Папа! Ты настоящий доктор! Ты смог его вылечить! — хлопала в ладоши дочь.

         Но снегирь полетел не сразу. Пару дней он только помахивал крыльями в клетке. Потом папа открыл дверцу, и снегирь выпрыгнул из неё. Затем тяжело вспорхнул и сразу сел на шкаф.

         Но через несколько дней он уже легко носился под потолком квартиры! А попугай за ним следом: куда снегирь сядет, туда и попугай летит. Снегирь

любил залетать на рога сайгака и оттуда смотреть в окно. Сядет на один рог, а попугай тут же на другой садится.

         — Как хорошо устроились! Я их сфотографирую, — Вика взяла фотоаппарат и щёлкнула птиц вместе.

         Но снегирь не хотел такого соседства и всегда улетал.

         Весеннее солнце стало всё чаще и дольше задерживаться во дворе. Снегири начали откочёвывать с юга на север. Их всё больше появлялось на деревьях.

         — Выпустить бы нашего снегиря к его сородичам, — сказала мама. — Но нельзя сразу на мороз, ведь он прожил в тёплой квартире почти три месяца. Надо

выносить его на лоджию: сначала на час, потом на два

и больше, чтобы он постепенно привыкал к морозу.

           И вот Вика впервые поместила клетку со снегирём на лоджию у открытого окна, а через минуту на ней уже сидели две птички с буро-серыми грудками и тихо пели: «Жю-жю-жю».

           —Это самочки. Они немного бледнее самцов, но тоже поют, — объяснил папа.

           Снегирь отвечал гостьям своими звуками. А на ближней липе стайка снегирей пела хором.

           Вика ежедневно устраивала снегирю прогулки. Однажды, когда вся семья наблюдала, как он общается со своими друзьями, мама сказала:

           — Пора. Пришло время отпустить нашего питомца.

           Все грустно вздохнули. Кеша бегал за стеклом по подоконнику, как будто слышал этот разговор и не хотел прощаться с гостем. Папа открыл клетку. Снегирь сразу выпорхнул из неё и полетел к своим сородичам, пикая на лету.

             — Слышали? Это он нам говорил спасибо за помощь, — сказал папа и положил ладонь Вике на плечо. — Он полетел к своим. Вместе с подружкой устроит гнёздышко. И выведут они птенцов — таких же красивых и нарядных птичек, которые будут радовать нас зимой…